unraveling

Осенний вечер опустился на Токийскую техническую школу магии мягкими сумерками. В окнах общежития горел тёплый свет, и из приоткрытой двери общей комнаты доносились приглушённые голоса. Нобара Кугисаки сидела на полу, скрестив ноги, и сосредоточенно подпиливала ноготь, который сломала на утренней тренировке. Рядом, раскинувшись на старом диване в позе морской звезды, лежал Итадори Юджи и лениво листал ленту новостей в телефоне. Фушигуро Мегуми, как обычно, оккупировал единственное кресло и читал какую-то толстую книгу, всем своим видом показывая, что он здесь, но не совсем. — Слушайте, — Юджи вдруг оживился и сел прямо, едва не свалив с колен Нобары её косметичку. — А давайте завтра сходим в тот новый рамэн-бар? Говорят, у них бульон варят шестнадцать часов! — У меня завтра дополнительная тренировка с Мей-Мей, — не отрываясь от книги, отозвался Мегуми. — А я... — начала было Нобара, но Юджи её перебил, сияя улыбкой на пол-лица: — Ты-то как раз свободна! Я проверял расписание! Ну, Нобара, ну пожа-а-алуйста! Фушигуро — зануда, а ты же нормальный человек! Он смотрел на неё своими честными карими глазами, и в этом взгляде было столько щенячьего энтузиазма, что отказать не представлялось возможным. Нобара закатила глаза, старательно пряча улыбку: — Ладно, идиот. Но платишь ты. — Естественно! — Юджи просиял и хлопнул её по плечу. — Обожаю тебя, Кугисаки, ты лучшая! Он сказал это легко, как говорят другу, и Нобара восприняла это так же легко. «Обожаю тебя» — это просто слова. Просто Юджи и его вечная манера разбрасываться громкими фразами. Ничего особенного. Она не заметила, что в груди потеплело. И уж точно не заметила, что думает об этом моменте весь оставшийся вечер. *** Две недели спустя их отправили на миссию в Сендай — город, где Юджи когда-то жил до того, как проглотил палец Сукуны и вся его жизнь перевернулась с ног на голову. Миссия была простая: зачистить здание старой школы, в котором обосновались проклятия четвёртого уровня. Справились быстро. — О, слушайте! — Юджи вдруг остановился посреди школьного двора, глядя куда-то в сторону. — Это же надо... Мы можем задержаться на полчаса? Тут рядом живёт кое-кто, кого я сто лет не видел! Мегуми пожал плечами. Нобара кивнула, поправляя ремешок сумки с инструментами. Ей и самой было любопытно — Юджи редко говорил о своей жизни до магии. Кое-кто оказалась девушкой. Высокая, стройная, с короткими волосами, и мягкими чертами лица. Она вышла из маленького книжного магазинчика, неся в руках стопку книг, и замерла, увидев Юджи. — Итадори? — её голос был тихим и удивлённым, а на щеках проступил лёгкий румянец. — Юджи?! — Юко! — он расплылся в широченной улыбке и бросился к ней, чуть не споткнувшись о бордюр. — Ты работаешь здесь?! А я думал, ты уехала в Токио! — Я вернулась пару месяцев назад, помогаю с семейным магазином... О боже, Юджи, ты так вырос! То есть... ты всегда был... ну... — Она запнулась, и её румянец стал гуще. Нобара стояла чуть поодаль и наблюдала. Девушка — Юко Одзава — была красивой. По-настоящему красивой, не такой крикливой красотой, которую выставляют напоказ, а тихой, мягкой, почти невесомой. И она смотрела на Юджи так, словно он был единственным человеком на этой улице. — Это твои друзья? — Юко перевела взгляд на Нобару и Мегуми и вежливо поклонилась. — Здравствуйте! Я Юко Одзава. Мы с Юджи... вместе учились в средней школе. — Кугисаки Нобара, — коротко представилась Нобара. Её голос прозвучал ровно — может быть, даже слишком ровно. Мегуми ограничился кивком и своей фамилией. Юджи, казалось, вообще забыл об их существовании. Он оживлённо болтал с Юко, жестикулировал, смеялся, а потом вдруг предложил: — Слушай, а давай встретимся, пока я здесь? Ну, поговорим нормально? Расскажешь, как ты жила всё это время! — Я... да, конечно, — Юко улыбнулась и поправила прядь волос за ухо. — Я буду очень рада. Нобара переступила с ноги на ногу. Ей вдруг стало неуютно, хотя погода была приятной, а уличный шум — негромким. Она списала это на усталость после миссии. Она ошибалась. *** Встреча в Сендае оказалась не последней. Юко действительно вернулась в Токио — по делам и остановилась у родственников в районе Сугинами. Юджи, узнав об этом, пришёл в такой восторг, что едва не пробил головой потолок общей комнаты, подпрыгнув на месте. — Она будет здесь целых три недели! Представляете?! Я обещал показать ей город! — Ты сам-то этот город не очень хорошо знаешь, — заметил Мегуми, не отрываясь от книги. — Вот и узнаю вместе с ней! — ничуть не смутился Юджи. С этого дня всё изменилось. Сначала Юджи стал пропускать один совместный ужин. Потом второй. Потом Нобара поймала себя на том, что сидит в общей комнате одна, бездумно листая каналы на телевизоре, в то время как Юджи где-то гуляет с Юко по вечернему Токио. Она сказала себе, что это нормально. У человека появилась девушка — прекрасно, он имеет право. Тем более Юко была... хорошей. Да, именно хорошей. Она принесла домашнее печенье для всех в общежитии, вежливо общалась с каждым, кто попадался ей на пути, и даже приготовила однажды ужин на всю их компанию. Она была милой, заботливой и совершенно не заслуживала неприязни. Поэтому Нобара старательно убеждала себя, что неприязни и нет. — Как тебе Юко? — спросил как-то Мегуми, когда они вдвоём шли с тренировки. — Нормальная, — Нобара пожала плечами. — А что? — Просто спросил. — Ну так не спрашивай. Она ускорила шаг, оставив Фушигуро позади. Он посмотрел ей вслед долгим, внимательным взглядом, но ничего не сказал. Тем временем Юджи и Юко становились всё ближе. Нобара видела это по тому, как он смотрел на неё. Его глаза — честные, открытые — теперь светились иначе, когда он говорил о Юко. Мягче. Теплее. И в эти моменты Нобара чувствовала, как внутри неё что-то сжимается в тугой, болезненный узел. Она гнала эти ощущения. Она была Кугисаки Нобарой. Она не страдала по парням. Она не ревновала. Она была выше этого. ...не так ли? *** Первая трещина появилась в дождливый вторник. Нобара стояла под навесом у входа в тренировочный зал и смотрела на дорожку, ведущую к главным воротам школы. Только что закончилась изнурительная тренировка — она провела два часа, отрабатывая точность ударов молотком по движущимся мишеням, и теперь мышцы гудели от усталости. Обычно после таких тренировок Юджи ждал её, чтобы вместе пойти ужинать. Иногда он комментировал её удары, давал глупые советы, от которых она отмахивалась, но в глубине души ей это нравилось. Ей нравилось, что кто-то ждёт. Сегодня он не ждал. Она увидела его в конце дорожки. Он стоял под зонтом вместе с Юко. Она что-то говорила, жестикулируя изящными руками, а он слушал, чуть наклонив голову, и улыбался. Потом Юко рассмеялась — тихо, серебристо — и Юджи рассмеялся в ответ, и она вдруг встала на цыпочки и поцеловала его в щёку. Нобара замерла. Дождь шумел по навесу. Вода стекала по водостоку. Время замедлилось. Она смотрела, как Юджи — её Юджи, её напарник-идиот, её друг, с которым они пережили столько всего — наклоняется и целует Юко в ответ. В губы. Нежно, осторожно, будто боясь сломать. В груди у Нобары что-то хрустнуло. — Эй, Кугисаки, ты идёшь? — из дверей зала выглянул Мегуми, вытирая пот с лица полотенцем. Он проследил за её взглядом и замолчал. — Иду, — сказала Нобара. Она развернулась и пошла в сторону общежития — совсем не туда, где стояли Юджи и Юко. Она шла быстро, почти бежала, не оборачиваясь, и дождь барабанил по её волосам, потому что она забыла капюшон. Она не плакала. Кугисаки Нобара не плачет из-за таких глупостей. Просто в глаз попала дождевая капля. И ещё одна. И ещё. *** Ночью она лежала без сна и смотрела в потолок. За окном всё ещё моросил дождь. Капли стучали по стеклу — размеренно, монотонно, как метроном. Обычно этот звук её успокаивал. Сегодня он раздражал до зубного скрежета. Она пыталась разобраться в себе. Пыталась честно, по-взрослому, как привыкла решать все проблемы. Что именно меня беспокоит? Ей не нравится Юко? Нет, Юко хорошая. Вежливая, добрая, готовит вкусное печенье. К ней невозможно испытывать неприязнь, если ты не законченная стерва. А Нобара не была стервой — по крайней мере, не в этом случае. Ей не нравится, что Юджи счастлив? Нет, глупость какая. Она хотела, чтобы он был счастлив. После всего, через что он прошёл — смерть, одиночество, Сукуна, постоянная угроза казни — он заслуживал счастья. Он заслуживал девушку, которая будет его ждать, которая не связана с миром проклятий и смертельных миссий, которая подарит ему нормальную жизнь. Так в чём же дело? Нобара перевернулась на бок, сжала подушку и зарылась в неё лицом. Почему мне больно? Ответ пришёл тихо, как вор в ночи, и она отшвырнула его прочь прежде, чем успела осознать. — Нет, — прошептала она в подушку. — Нет, это не так. Это не ревность. Я не ревную. Я просто... привыкла к нему. Привыкла, что он рядом. Это как... как старая вещь, которую жалко отдавать. Ничего больше. Она повторяла это снова и снова, пока слова не потеряли смысл. Пока не уснула — измученная, с мокрыми от дождя (и не только) волосами, разбросанными по подушке. Утром она проснулась с твёрдым решением: всё в порядке. Она в порядке. Никаких проблем. *** Через неделю учитель Годжо устроил в школе небольшой праздник в честь успешного завершения череды миссий. Он, как всегда, появился из ниоткуда с горой еды, напитков и дурацких настольных игр, от которых все стонали, но в которые всё равно играли. Общая комната была украшена кое-как — гирлянды из бумажных фонариков, которые Годжо притащил неизвестно откуда, одноразовые скатерти в горошек, пластиковые стаканчики с нарисованными котиками. Было шумно, весело и почти по-настоящему беззаботно. Юко пришла вместе с Юджи. Она была в простом, но очень красивом платье — кремовом, с вышивкой по подолу, — и держалась чуть скованно, явно стесняясь большого скопления людей. Юджи не отходил от неё ни на шаг: положил ей руку на талию, когда вёл к столу, подвинул стул, когда она садилась, наложил еды в тарелку, предварительно спросив, что она любит. Нобара сидела в другом конце стола и смотрела. Она смотрела, как он заботливо подливает ей сок. Как он наклоняется и шепчет что-то на ухо, отчего Юко краснеет и прячет улыбку в ладони. Как их пальцы переплетаются под столом — случайно, но Нобара это заметила. — Кугисаки, ты сегодня какая-то пришибленная. — Мегуми материализовался рядом с ней, держа в руках стакан с чаем. — Заболела? — Всё в порядке, — отрезала она. — Ты уже десять минут смотришь в одну точку. И этой точкой, судя по всему, является Итадори. Нобара резко повернулась к нему. Её глаза — обычно задорные, насмешливые — сейчас были холодными, как сталь её молотка. — Что ты хочешь этим сказать, Фушигуро? Мегуми пожал плечами. Его лицо оставалось бесстрастным, но взгляд был слишком проницательным для человека, который якобы «просто спросил». — Ты же знаешь, что это ревность, да? — ЧТО?! Она сказала это громче, чем планировала. Несколько голов повернулись в их сторону. Нобара заставила себя улыбнуться — криво, неестественно — и понизила голос до ядовитого шёпота: — Ты с ума сошёл. К кому? К Итадори? С чего бы мне ревновать к этому придурку? Мы просто друзья. Я не ревную. Я никогда никого не ревную. — Ну да, конечно, — спокойно ответил Мегуми, и это «ну да, конечно» прозвучало как приговор. Нобара поставила стакан на стол — с такой силой, что пластик жалобно хрустнул. Встала и вышла из комнаты, не глядя по сторонам. Юджи, занятый разговором с Юко, даже не заметил. *** Мегуми нашёл её на крыше. Она сидела, обхватив колени руками, и смотрела на огни ночного Токио. Ветер трепал её короткие волосы. В свете луны её профиль казался острым, почти надломленным — как лезвие, которое долго не точили. — Я не приглашала тебя, — сказала она, не оборачиваясь. — Знаю. — Мегуми сел рядом, но не слишком близко — оставил ей пространство. — Но ты моя напарница. Я не могу просто игнорировать, когда с тобой что-то не так. Нобара молчала долго. Потом тихо, почти шёпотом, произнесла: — Я сама не знаю, что со мной. Я никогда... такого не было. У меня были парни. Ну, типа были. Ничего серьёзного. Я никогда не привязывалась. Никогда не... Она замолчала, подбирая слова. — Я смотрела на них сегодня, — продолжила она. — На Юджи и Юко. Он так на неё смотрит... Как на сокровище. Как будто она — самое ценное, что у него есть. И я вдруг поняла... — её голос дрогнул. — Я хочу, чтобы на меня кто-то так смотрел. Не просто «кто-то». Он. Мегуми не перебивал. — И это бесит, — сказала Нобара, и в её голосе прорезалась злость — её привычная, боевая, но теперь направленная на саму себя. — Это бесит, потому что я не должна этого хотеть. Я сильная. Я маг. Я не какая-то... плакса, которая страдает по парню. Это унизительно. — Чувства — это не унизительно, — тихо сказал Мегуми. — Это просто то, что есть. Нобара горько усмехнулась: — С каких пор ты стал экспертом по чувствам? — Я не эксперт. Но я вижу, когда моему другу плохо. Ветер усилился, заставляя Нобару поёжиться. Она не взяла куртку — выскочила на крышу в одной футболке. Мегуми молча стянул свою и протянул ей. — Не надо, я... — Бери. У меня есть рубашка с длинным рукавом. Нобара взяла куртку, накинула на плечи. От ткани пахло стиральным порошком и чем-то древесным — запахом Мегуми. Она закуталась плотнее. — Мегуми. — М? — Я не знаю, что делать. Он счастлив. Она хорошая. Я не могу просто... вмешаться. Я не имею права. Но я не могу и просто... отключить это. Я пробовала. Не получается. — Иногда, — медленно проговорил Мегуми, глядя на огни, — единственное, что можно сделать — это дать себе время. И не корить себя за то, что ты человек. Нобара ничего не ответила. Они сидели на крыше до тех пор, пока огни города не начали гаснуть один за другим. *** Юко уехала через две недели. Её дела в Токио закончились, и нужно было возвращаться в Сендай — помогать с книжным магазином, ухаживать за пожилой бабушкой. Она не могла остаться. В день её отъезда Юджи стоял на платформе токийского вокзала и держал её за руки. Нобара и Мегуми стояли чуть поодаль — они пришли поддержать друга, потому что он попросил. — Я буду приезжать, — тихо говорила Юко, и по её щекам текли слёзы. — Я буду писать. Звонить. Мы справимся, да? У нас получится? — Конечно, — Юджи улыбался, но его улыбка была совсем не такой, как обычно. Тусклой, надтреснутой. — Мы справимся. Обязательно. Поезд уехал, унося Юко. Её силуэт в окне становился всё меньше, пока не исчез совсем. Юджи долго стоял на платформе, глядя вслед пустым рельсам. Мегуми тронул его за плечо. — Итадори. Пора идти. — Ага. Да. Конечно. Они поехали обратно в школу. В вагоне электрички Юджи сидел молча, прислонившись лбом к стеклу. Нобара сидела напротив и смотрела на него. Ей хотелось что-то сказать — что угодно, лишь бы стереть это выражение с его лица. Но она не знала слов. Все слова, которые приходили на ум, были не те. Не те, которые говорят другу. Она просто сидела и смотрела. И ненавидела себя за то, как сильно ей хочется, чтобы он снова стал её Юджи. Её напарником. Её идиотом. *** Месяц спустя отношения Юджи и Юко сошли на нет. Это произошло не в один день — скорее, медленно, мучительно, как умирает свеча, когда заканчивается воск. Сначала они звонили друг другу каждый вечер. Потом через день. Потом раз в неделю. Потом сообщения стали короче, ответы — реже. Юко не могла вырваться в Токио из-за работы и семьи. Юджи не мог уехать из школы из-за миссий. Расстояние, которое они так храбро обещали преодолеть, оказалось слишком большим. Они расстались по телефону. Нобара случайно услышала этот разговор — она шла по коридору мимо комнаты Юджи, когда дверь была приоткрыта. Его голос, тусклый и усталый: «Я понимаю. Да. Я тоже... я тоже желаю тебе счастья, Юко. Спасибо за всё». Она ускорила шаг, чтобы не слышать больше. В тот вечер Юджи не вышел ужинать. На следующий день не вышел на тренировку. К концу недели он снова начал улыбаться — Юджи всегда был таким, он не умел долго грустить. Но что-то изменилось. Он больше не предлагал сходить в рамэн-бар. Не врывался к Нобаре в комнату с криком «у меня есть гениальная идея!». Не ждал её после тренировки. Она тоже изменилась. За те недели, что Юджи был с Юко, Нобара научилась жить без него. Она заполнила пустоту тренировками — изнурительными, многочасовыми, до ломоты в мышцах. Она перестала ждать его у выхода из зала. Она перестала покупать две бутылки воды вместо одной. Она перестала надеяться. И когда Юджи снова стал свободен, она не смогла вернуться обратно. Не смогла быть той Нобарой, которая сидела с ним на полу и смотрела фильмы. Та Нобара осталась где-то в прошлом — наивная, не знающая, какую боль может принести простое «обожаю тебя, Кугисаки, ты лучшая». Теперь она знала. И не хотела повторения. *** Ночью Нобара снова сидела на крыше. Это вошло в привычку — приходить сюда, когда мысли становятся слишком громкими. Осень переходила в зиму. В воздухе пахло морозом, изо рта вырывались облачка пара. Она сидела, закутанная в старую куртку Мегуми — он так и не потребовал её обратно, а она так и не спросила почему. Дверь на крышу скрипнула. — Можно? Это был Юджи. Нобара напряглась, но не обернулась. Просто пожала плечами. Юджи воспринял это как приглашение. Он подошёл и сел рядом — не слишком близко, но и не слишком далеко. Так, как сидел когда-то. — Я давно хотел спросить, — начал он нерешительно. — Ты... избегаешь меня? — Нет. — Врёшь. Нобара усмехнулась — холодно, без веселья. — Может быть. Юджи поёрзал, явно не зная, что говорить. — Я что-то сделал не так? — спросил он наконец. — Я заметил, что ты изменилась. Ещё до того, как мы с Юко расстались. Ты стала... другой. Молчаливой. Как будто я тебя потерял. А я не понимаю, в чём дело. Нобара повернулась к нему. Он смотрел на неё своими честными, обеспокоенными глазами, и в них читалось искреннее непонимание. Он действительно не знал. Не догадывался. Для него она всегда была просто Нобарой — боевой подругой, напарницей, другом. Он не видел в ней женщину. Никогда не видел. И она это знала. — Ты ничего не сделал, — сказала она, и её голос прозвучал мягче, чем она планировала. — Просто... так бывает. Иногда люди отдаляются. Без причины. — Но я не хочу, чтобы мы отдалялись! — горячо воскликнул он. — Ты один из самых важных людей в моей жизни, Нобара! Ты и Фушигуро — вы моя семья! Семья. Это слово ударило её в грудь — горячо и больно. Семья. Друг. Напарница. Не женщина, которую любят. Не та, на кого смотрят как на сокровище. Просто семья. Нобара закрыла глаза. Вдохнула морозный воздух. Выдохнула — длинно, медленно, как перед сложным ударом. — Я знаю, Юджи, — сказала она, открывая глаза. — Я тоже тебя люблю. Как семью. Последние два слова она произнесла раздельно, будто забивая гвозди. Каждое — точно в цель. — Тогда почему... — начал он. — Давай не будем, — перебила она. — Просто не будем. Всё нормально. Правда. Она встала, отряхнула джинсы от невидимой пыли и направилась к двери. — Нобара, — позвал он её в спину. Она не обернулась. — Спокойной ночи, Итадори. Дверь на крышу захлопнулась за ней, оставляя Юджи одного под холодными звёздами. Он сидел и смотрел на закрытую дверь с выражением полного, абсолютного недоумения на лице. Он не понимал. Он не мог понять. Он не знал, что несколько минут назад единственная девушка, которая любила его по-настоящему — не за внешность, не за улыбку, не за силу, — только что попрощалась с ним навсегда. Так, как он даже не заметил. А Нобара шла по пустому коридору, и её шаги эхом разносились в темноте. Она не плакала. Кугисаки Нобара не плачет. Но если бы кто-то посмотрел на неё в этот момент, он увидел бы, что у неё очень, очень уставшие глаза.