nightmare test

Если бы кто-нибудь спросил Ди, что такое идеальный порядок, он бы, не задумываясь, ответил: «Это когда все переменные учтены, все риски просчитаны, а неучтённые факторы заперты в другой комнате. Желательно — в другой галактике». Сегодня его личная вселенная должна была стать идеальной. Он стоял посреди своей комнаты и оглядывал её с видом генерала, инспектирующего войска перед решающей битвой. Всё было готово. Рабочий стол — вычищен до стерильного блеска, ни единой пылинки. Провода — уложены в идеальные жгуты и закреплены стяжками. Мониторы — настроены на оптимальную яркость. Колонки — расставлены под правильным углом для создания «звукового коридора». В углу комнаты, на специально купленной для этого случая подставке, мерцали три чёрные свечи — единственный источник света, который он планировал использовать. — Атмосфера, — произнёс он вслух, пробуя слово на вкус. — Зловещая атмосфера. Лиф оценит. Она должна оценить. На мониторе мерцало окно Discord. Сервер, который он создал, назывался «Crypt_of_the_Night_420» (название он менял четыре раза, прежде чем остановился на этом варианте, который казался ему одновременно ироничным и загадочным). Он лично настроил права доступа, зашифровал канал и даже поставил бота, который должен был выдавать случайные «жуткие факты» каждые полчаса. Но главным его оружием был войс-мод. Ди потратил на него два дня. Два дня он тестировал разные программы, сравнивал частоты, читал форумы звукорежиссёров и экспериментировал с настройками. Его обычный голос — который, по его собственному мнению, звучал «слишком по-детски» — должен был превратиться в низкий, обволакивающий баритон с лёгким металлическим оттенком. Голос повелителя тьмы. Голос, от которого у Лиф должны были побежать мурашки. Он надел наушники, включил программу и произнёс в микрофон: — Тестирование. Раз, два, три. Лиф, ты меня слышишь? Из наушников раздался голос, который звучал так, будто сам Вельзевул решил заказать пиццу. Глубокий, рокочущий, с лёгкой реверберацией. Ди удовлетворённо кивнул. — Идеально. До созвона оставался час. Час, чтобы ещё раз всё проверить, пролистать список фильмов и, возможно, отрепетировать пару фраз, которые должны были звучать особенно внушительно. Он сел в кресло, выдохнул и потянулся к клавиатуре. И в этот момент дверь его комнаты с грохотом распахнулась. — ДИ-И-И-И! — радостный вопль Хэви заполнил комнату, мгновенно разрушив всю тщательно выстроенную атмосферу. — ТЫ НЕ ВИДЕЛ МОЙ МЯЧ?! Ди медленно обернулся. Его лицо не выражало ничего. Только глаз, кажется, едва заметно дёрнулся. — Хэви, — произнёс он ледяным тоном. — Я занят. Уйди. — Да я быстро! — Хэви, не слушая, уже рыскал по комнате, заглядывая под стол, под кровать, за шкаф. — Он такой... красный! Ну, ты знаешь! Я с ним всегда играю! А он взял и укатился! Я его везде искал — в гостиной нет, на кухне нет, даже в ванной нет! А он, наверное, сюда закатился, потому что я мимо твоей двери пробегал и слышал, как что-то стукнуло! — Ты слышал, как стукнуло, потому что ты врезался плечом в мою дверь, — процедил Ди. — Четыре раза. За последние десять минут. — Правда? — Хэви на мгновение замер, потёр плечо и тут же расплылся в улыбке. — Ой, а я и не заметил! Ну так что, ты не видел мяч? Ди глубоко вдохнул. Выдохнул. Мысленно досчитал до десяти. Потом до двадцати. Потом до ста. — Нет, Хэви. Я не видел твой мяч. А теперь выйди, пожалуйста, из моей комнаты. У меня важное дело. — Важное дело? — Хэви заинтересованно выпрямился. — А какое? Ты что, опять с кем-то переписываешься? С той девчонкой, которая тебе нравится? С Лиф? Ди поперхнулся воздухом. — Я... я не... это не... — О, точно! — Хэви радостно хлопнул в ладоши. — Ты на свидание собираешься? Виртуальное? Это так ми-и-ило! Я помогу тебе подготовиться! Что нужно сделать? Принести попкорн? Выбрать фильм? О! Я могу подобрать музыку для фона! У меня есть отличный плейлист с самыми громкими... — ХЭВИ! — Ди вскочил с кресла, его лицо пошло красными пятнами. — Мне. Не нужна. Твоя помощь. Мне нужно, чтобы ты ушёл. Прямо сейчас. И забыл о том, что ты сюда заходил. Хэви надулся. — Ну вот, ты опять злишься. А я просто хотел помочь. Я же твой брат. Братья должны помогать друг другу. Помнишь, как в том фильме, где два брата... — Это не фильм, это моя жизнь! — Ди уже практически кричал. — И в моей жизни сейчас очень важный момент, который ты разрушаешь своим присутствием! Уйди! Сейчас же! Хэви вздохнул. — Ладно-ладно, ухожу. Только найду мячик и сразу уйду. Он наклонился и заглянул под стол — туда, где проходил самый толстый жгут проводов, ведущий к роутеру. Ди похолодел. — НЕТ! НЕ ТРОГАЙ... Но было поздно. Хэви радостно выдернул мячик, который действительно застрял между сетевым кабелем и удлинителем. Провода натянулись. Роутер угрожающе мигнул. Один из мониторов погас. — Нашёл! — объявил Хэви, выпрямляясь и сияя так, будто только что совершил научное открытие. — Вот он, мой мячик! Спасибо, Ди! Ты лучший брат! И он выбежал из комнаты, оставив дверь открытой нараспашку. Ди стоял посреди разрушенной цифровой крепости и смотрел на мигающий роутер. Один монитор не работал. Программа войс-мода зависла. Свеча на подставке, потревоженная сквозняком, начала коптить. Он медленно опустился на кровать, закрыл лицо руками и издал долгий, полный отчаяния стон. До созвона оставалось пятьдесят минут. Целых пятьдесят минут. Он ещё может всё исправить. Он должен. И он не сдаётся. *** Сорок пять минут до созвона. Ди удалось восстановить работу монитора (пришлось перезагрузить компьютер трижды и один раз пнуть системный блок — последнее, впрочем, не помогло, но принесло моральное удовлетворение). Роутер снова работал стабильно. Войс-мод был перезапущен и звучал даже лучше прежнего — теперь с лёгким эффектом «эхо из склепа», который получился случайно, но казался чертовски атмосферным. — Ладно, — пробормотал Ди, оглядывая восстановленный порядок. — Катастрофа номер один ликвидирована. Хэви нейтрализован. Осталось только... С небес грянул гром. В буквальном смысле. За окном, которое Ди так тщательно занавесил чёрной тканью для создания «ночной атмосферы», сверкнула молния. Через секунду комнату сотряс раскат грома — такой мощный, что задребезжали стёкла, а одна из свечей на подставке погасла. За окном начиналась гроза. — Отлично, — сказал Ди, глядя в потолок. — Просто отлично. Гроза. Это даже... атмосферно. Лиф оценит. Да. Он почти убедил себя в этом. Почти. Потому что через мгновение он услышал звук. Звук, который заставил его кровь похолодеть быстрее, чем любая гроза. Из-за стены донеслась барабанная дробь. — Нет, — прошептал Ди. — Нет-нет-нет... Но было поздно. Хэви, воодушевлённый грозой, решил, что это идеальное время для рок-концерта. Его барабанная установка — та самая, которую родители подарили ему на день рождения и о которой Ди мечтал разбить молотком с того самого дня — ожила. Мощные, гулкие удары сотрясали стены. Тарелки звенели так, будто начался армагеддон. А Хэви, судя по доносившимся звукам, ещё и пел. Что именно — Ди разобрать не мог, но мелодия отдалённо напоминала вступление к Enter Sandman, исполняемое бегемотом, упавшим с лестницы. — ХЭ-ВИ-И-И! — взревел Ди, но его голос потонул в очередной барабанной дроби. Он вскочил и бросился к двери, но на полпути замер. Наушники. Он забыл снять наушники. Провод натянулся, и дорогая гарнитура, на которую он копил три месяца, слетела с головы и с глухим стуком ударилась об пол. — Чёрт! Чёрт-чёрт-чёрт! Ди подхватил наушники, осмотрел их. Вроде целы. Он осторожно надел их обратно и прислушался. Войс-мод работал. Но что-то было не так. — Тест, — сказал он в микрофон. — Тест, тест. Из наушников раздался голос. Сначала — низкий, демонический бас. Потом — внезапно — гелиевый писк. Потом — снова бас. Потом — что-то среднее между роботом и уткой. Барабанная дробь за стеной усилилась. Войс-мод, похоже, реагировал на вибрацию и начинал глючить. Ди опустился в кресло и посмотрел в монитор. На часах было тридцать пять минут до созвона. В строке состояния Discord мигал зелёный огонёк — Лиф была онлайн. Ещё не в их канале, но уже в сети. Возможно, готовилась. Возможно, настраивала свой микрофон. Возможно, предвкушала вечер, полный ужасов и мрачной романтики. — Хэви, — прошептал Ди, и в этом шёпоте было больше ненависти, чем во всех проклятиях вместе взятых. — Я тебя убью. Я тебя просто убью. Это будет идеальное преступление. Я спрячу тело в подвале. Никто не найдёт. Даже мама не найдёт. Он встал и решительно направился к двери. Пришло время для крайних мер. *** Комната Хэви напоминала эпицентр стихийного бедствия. Барабанная установка стояла посередине, окружённая разбросанными футболками, комиксами, пустыми упаковками от чипсов и парой гантелей. Сам Хэви восседал за барабанами, как король хаоса, и самозабвенно колотил по тарелкам. Его светлые волосы были мокрыми от пота (или, возможно, от дождя, который каким-то чудом затекал в приоткрытое окно), а на лице сияла абсолютно счастливая улыбка. — ХЭВИ! — Ди ворвался в комнату, как ураган. — ПРЕКРАТИ НЕМЕДЛЕННО! Хэви перестал играть и удивлённо уставился на брата. — О, Ди! Привет! Ты пришёл послушать мой концерт? Круто, да? Гроза такая мощная, я подумал — надо что-то эпичное сыграть! Типа, саундтрек к апокалипсису! Слушай, я тут придумал... — Хэви, — перебил Ди, пытаясь говорить спокойно, хотя его голос предательски дрожал. — У меня через тридцать минут очень важный звонок. Очень. Важный. Мне нужно, чтобы в доме была тишина. Понимаешь? Ти-ши-на. — О, так ты всё-таки на свидание собираешься! — Хэви просиял и отложил палочки. — Я так и знал! С Лиф, да? Она классная. Она мне нравится. Помнишь, она сказала, что у меня отличная энергетика? Никто раньше мне такого не говорил! Кроме мамы. Мама говорит, что у меня отличная энергетика, когда я помогаю ей пылесосить. Ди закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Открыл глаза. Хэви всё ещё сиял. — Да, с Лиф. Да, это важно. И да, мне нужна тишина. Полная. Абсолютная. Никаких барабанов, никаких концертов, никаких... энергичных активностей. Ты можешь посидеть тихо хотя бы пару часов? — Конечно! — Хэви кивнул с энтузиазмом. — Я всё понимаю! Любовь — это серьёзно. Я помогу! Хочешь, я вообще уйду из дома? Пойду гулять под дождём? Это даже весело! Я люблю дождь! — Нет, — сказал Ди, представив Хэви, который возвращается домой мокрым, грязным и, вероятно, простуженным. Мама этого не оценит. — Просто... просто сиди в своей комнате. Тихо. Хорошо? Это всё, о чём я прошу. — Без проблем! — Хэви отдал честь. — Можешь на меня положиться. Я буду тише воды, ниже травы. Как ниндзя. Как очень тихий ниндзя. Ди прищурился. — Ты знаешь, кто такие ниндзя? — Нет, но звучит круто! Они тихие, да? — Невероятно тихие, — подтвердил Ди. — Будь ниндзей, Хэви. Ради всего святого, просто будь ниндзей. Он развернулся и вышел из комнаты, чувствуя, как в груди теплится крошечная, робкая надежда. Может быть, в этот раз всё получится? Может быть, Хэви действительно понял важность момента? Может быть, вечер будет спасён? Вернувшись в свою комнату, Ди снова проверил оборудование. Войс-мод, к счастью, перестал глючить — видимо, без барабанной дроби вибрация исчезла, и программа вернулась к нормальной работе. Роутер мигал зелёным. Мониторы работали. Свечи горели. За окном гремела гроза, но это было даже атмосферно. В колонках раздался звук входящего звонка. Лиф присоединилась к каналу. Ди замер. Его рука, зависшая над клавиатурой, предательски дрогнула. Он нажал кнопку ответа. — Привет, — произнёс он в микрофон, и войс-мод превратил его голос в низкий, обволакивающий баритон. — Добро пожаловать в склеп. В наушниках раздался смех Лиф — тихий, немного шипящий из-за помех, но определённо довольный. — Вау, — сказала она, и её голос звучал искренне впечатлённым. — Ты что, голос изменил? Это звучит... жутко круто, Ди. Как у настоящего демона. Или у робота-убийцы. Я ещё не решила. Ди почувствовал, как в груди разливается приятное тепло. Она оценила. Она действительно оценила! — Это просто программа, — сказал он, стараясь звучать небрежно. — Ничего особенного. Пара настроек. Ты готова к нашему марафону ужасов? — Готова, — ответила Лиф. — Я даже попкорн сделала. И забаррикадировала дверь от предков, чтобы они не отвлекали. Шучу. Или нет. Ди улыбнулся. Кажется, вечер начинался идеально. — Тогда начнём, — сказал он и нажал кнопку запуска первого фильма. — Для разогрева — классика. «Кошмар на улице Вязов». Оригинал. Надеюсь, ты не боишься... Он не договорил. Потому что в этот момент с оглушительным воем сработала пожарная сигнализация. — ЧТО?! — Ди вскочил, срывая наушники. В коридоре что-то гремело, а из кухни доносился запах гари. И сквозь вой сирены пробивался радостный голос Хэви: — ОЙ! Я, кажется, переборщил с температурой! Но ты не волнуйся, Ди, я всё исправлю! Ди опустился обратно на кровать и закрыл лицо руками. В наушниках всё ещё звучал голос Лиф — она что-то говорила, но он не мог разобрать слов из-за сирены. — Ди? — её голос прорвался сквозь помехи. — У вас там что, пожар? — Нет, — ответил он, и войс-мод услужливо превратил его обречённый голос в демонический рык. — Это не пожар. Это мой брат. Что, в принципе, примерно одно и то же. Лиф помолчала. А потом — он отчётливо это услышал — она фыркнула от смеха. — У вас там весело, — сказала она, и в её голосе не было ни капли раздражения. — Ладно, я подожду. Иди спасай дом. Или брата. Или то, что от него осталось. Ди встал, поправил наушники и направился на кухню с лицом человека, который идёт на смертный бой. За его спиной догорала свеча, а в мониторе застыл заглавный кадр «Кошмара на улице Вязов» — Фредди Крюгер скалился с экрана, и его ухмылка казалась почти сочувствующей. Ди готов был поклясться, что даже Фредди Крюгер не выглядел таким безумным, каким он чувствовал себя сейчас. *** Кухня напоминала поле боя. На плите что-то шипело и дымилось. Противень с угольно-чёрными останками чего-то, что когда-то, вероятно, было печеньем, сиротливо стоял на разделочном столе. Хэви суетился вокруг, размахивая полотенцем и пытаясь одновременно открыть окно, выключить плиту и смахнуть муку с лица. Мука была везде: на его волосах, на футболке, на полу, на потолке. Казалось, что на кухне взорвался небольшой мучной склад. — Хэви, — голос Ди прозвучал так тихо и так страшно, что даже пожарная сирена, кажется, на мгновение притихла. — Что. Здесь. Происходит. — О, Ди! — Хэви обернулся, и его лицо осветилось радостной улыбкой. — Ты пришёл! Слушай, я решил сделать тебе сюрприз! Ты же на свидание собирался, да? А на свидании нужно угощение! Это же романтично! Вот я и подумал — испеку печенье! Я рецепт нашёл в интернете, почти такой же, только я немного поэкспериментировал с ингредиентами... — Поэкспериментировал? — эхом отозвался Ди. — Ну да! — Хэви гордо кивнул. — В рецепте было написано «добавить ванилин», а у нас ванилина не было. Зато был ванильный йогурт! Я подумал — это же почти то же самое! И ещё там было написано «разрыхлитель», а у нас кончился, но я нашёл соду! Много соды! И ещё... Ди перестал слушать. Он подошёл к плите, выключил её (конфорка всё ещё работала на полную мощность) и открыл окно нараспашку. Дождь и ветер ворвались в кухню, разметав муку по ещё большей территории. Пожарная сигнализация наконец заткнулась, захлебнувшись водой из открытого окна. В наступившей тишине было слышно только шипение остывающего противня и голос Лиф в наушниках, которые Ди всё ещё держал на шее: — Ди, ты там живой? Мне начинать волноваться или это просто очередная серия твоего реалити-шоу «Выживание с Хэви»? — Это реалити-шоу, — мрачно ответил Ди в микрофон. — Сезон финальный. Надеюсь, финальный. — Я всё слышал! — радостно отозвался Хэви. — Передавай Лиф привет! И скажи, что печенье почти готово! Ну, то есть... первая партия не очень получилась, но я уже делаю вторую! Ди посмотрел на противень с угольно-чёрными останками и почувствовал, как в груди что-то опасно сжимается. Он медленно подошёл к Хэви, положил руку ему на плечо и заглянул прямо в глаза — светлые, искренние, абсолютно лишённые понимания того, что только что произошло. — Хэви, — произнёс он с расстановкой. — Ты обещал быть тихим. Как ниндзя. Ты помнишь? — Ой! — Хэви хлопнул себя по лбу, оставив на нём мучной след. — Точно! Ниндзя! Я забыл! Прости, Ди! Я просто хотел помочь! Я думал, ты обрадуешься... — Обрадуюсь, — процедил Ди. — Я обязательно обрадуюсь. Завтра. А сейчас... сейчас ты можешь сделать для меня одну вещь? — Всё что угодно! — Хэви выпрямился, готовый к действию. — Иди в свою комнату, — сказал Ди, — закрой дверь, ляг на кровать и попробуй уснуть. Пожалуйста. Просто усни. И пусть тебе приснится что-нибудь тихое. Очень тихое. Например, библиотека. — Библиотека? — Хэви нахмурился. — А что там делать? Там же скучно! — Вот именно, — сказал Ди. — Скучно — это то, что мне сейчас нужно. Иди. И пожалуйста, пожалуйста, ничего больше не трогай. Хэви вздохнул, но послушно направился к выходу. У двери он обернулся: — Я всё равно думаю, что ты крутой, Ди. И Лиф тоже так думает. Она бы не согласилась смотреть с тобой фильмы, если бы ты ей не нравился. Даже с войс-модом. Даже без печенья. И он исчез за дверью, оставив Ди стоять посреди засыпанной мукой кухни с открытым ртом. — Ди? — голос Лиф снова прозвучал в наушниках. — Я, конечно, не должна была это слышать... но твой брат только что выдал базу. Ди ничего не ответил. Он просто стоял и смотрел на догорающие останки печенья, и где-то в глубине его души, под слоями раздражения, паники и усталости, зарождалось странное, почти забытое чувство. Ему показалось, что это чувство называется надеждой. — Ладно, — сказал он наконец в микрофон. — Давай начинать. Первый фильм — «Кошмар на улице Вязов». Ты готова? — Всегда готова, — ответила Лиф. — Кстати, передай Хэви, что я оценила его старания. Печенье в следующий раз обязательно попробую. Когда оно не будет напоминать вулканический пепел. Ди не смог сдержать смешок. А потом — и полноценный смех, который прорвался наружу вопреки всем его стараниям. Он смеялся, стоя посреди разрушенной кухни, с мукой в волосах и догорающими свечами в комнате, и это был самый странный и самый искренний смех за долгое время. А из коридора доносилось тихое, но настойчивое бормотание Хэви, который, кажется, всё ещё не оставил идею приготовить идеальное печенье для брата и девушки, что ему нравится. *** Вернувшись в комнату, Ди плотно закрыл дверь. Очень плотно. Так плотно, как никогда в жизни. Он даже подпёр её стулом — на случай, если Хэви снова решит проявить свои кулинарные таланты или, того хуже, музыкальные. Затем он сел в кресло, надел наушники, поправил микрофон и глубоко вдохнул. — Я здесь, — сказал он в микрофон, и войс-мод снова превратил его голос в демонический баритон. — Извини за задержку. Технические неполадки. — «Технические неполадки», — повторила Лиф, и Ди буквально услышал, как она улыбается. — Это теперь так называется? А мне казалось, это называется «Хэви». — Это называется «Хэви», — согласился Ди. — Но давай не будем о нём. У нас марафон ужасов. Давай погружаться в атмосферу. — Давай, — согласилась Лиф. — Врубай своего Фредди. Первый фильм начался. На экране замелькали культовые кадры: котельная, облезлые стены, тени, сгущающиеся по углам. Музыка — та самая, от которой мурашки бежали по коже даже у тех, кто смотрел этот фильм в десятый раз. В колонках тихо потрескивали помехи — гроза за окном всё ещё не утихла, и это добавляло происходящему дополнительный уровень жути. Ди внимательно следил за реакцией Лиф. Он ждал, что она испугается. Или, по крайней мере, вздрогнет. Он подготовил несколько комментариев, которые должны были звучать особенно внушительно в его демоническом голосе. Что-то вроде «Страх — это просто химическая реакция в мозгу. Но когда ты видишь ЭТО... химия перестаёт иметь значение». Но Лиф, как всегда, была непредсказуема. — О, смотри, — сказала она, когда на экране появилась первая жертва Фредди. — Видишь, как она бежит? Это же нелогично! Зачем бежать наверх? Там тупик! Если бы она спустилась в подвал, у неё было бы больше шансов. В подвалах всегда есть выходы — трубы, вентиляции, окна на уровне земли. Я читала исследование о выживаемости в фильмах ужасов, и там чётко сказано: подвал — лучший вариант для побега. Ди моргнул. — Ты... читала исследование? — Ну да, — ответила Лиф так, будто это было чем-то само собой разумеющимся. — Там анализировали поведение персонажей в классических хоррорах. Знаешь, какой процент смертей происходит из-за того, что персонаж бежит наверх? Шестьдесят три процента! Шестьдесят три, Ди! А если бы они спускались в подвал, выживаемость повышалась бы почти вдвое! Ди откинулся на локти и уставился в монитор. На экране Фредди Крюгер как раз размахивал своими знаменитыми лезвиями, готовясь к очередному убийству. Но его зловещая фигура внезапно показалась Ди не такой уж и страшной. По сравнению с Лиф, которая методично разбирала фильм ужасов как научный кейс. — То есть... тебе совсем не страшно? — осторожно спросил он. — Почему же? — Лиф сделала паузу, и в наушниках послышался хруст попкорна. — Страшно. Но это же не отменяет логики. Страх и логика могут сосуществовать. Это называется когнитивная диссоциация. Очень полезный навык для охотников на демонов. Ди подумал, что если бы демоны знали Лиф, они бы сбежали сами. Без всяких охотников. Внезапно, в самый напряжённый момент фильма — когда Фредди появлялся из-за угла — случилось нечто, чего Ди боялся больше всего. Но не то, что он ожидал. Из-за стены донёсся не барабанный бой. Не вой сирены. Не грохот падающей мебели. Из-за стены донеслось громкое, заливистое, совершенно неконтролируемое пение. — 🎵 ENTER NIGHT! EXIT LIGHT! TAKE MY HAND! WE'RE OFF TO NEVER-NEVER LAND!🎵 Хэви не спал. Хэви, воодушевлённый грозой, пел. Он пел Enter Sandman с таким энтузиазмом, будто от этого зависела его жизнь. И делал он это громко. Очень громко. Настолько громко, что войс-мод Ди начал позорно фонить и дрожать в такт вокальным упражнениям брата. Ди закрыл глаза. Очень медленно. Как человек, который только что осознал, что его жизнь — это чья-то злая шутка. — Ди, — голос Лиф прозвучал так спокойно, что это спокойствие было почти пугающим. — Твой брат... он всегда поёт Metallica, когда смотрит с тобой ужастики? — Всегда, — мёртвым голосом ответил Ди. — Это не зависит от ужастиков. Это зависит от его настроения. И от погоды. И от фазы луны. И от того, что он съел на завтрак. В наушниках повисла пауза. А потом Лиф сделала то, чего Ди никак не ожидал. Она начала подпевать. Тихо, почти шёпотом, но очень узнаваемо — она вплела свой голос в звучащую из-за стены мелодию. Не в такт, немного фальшиво (всё-таки музыкального образования у неё не было), но с таким искренним удовольствием, что Ди забыл, как дышать. Его челюсть медленно поползла вниз. — Лиф? — Что? — она перестала петь, и в её голосе снова появилась та самая невозмутимость. — Я просто проверяла твою когнитивную диссоциацию. Кажется, работает. Она проверяла... его диссоциацию? Ди несколько раз моргнул, переваривая услышанное. А потом он усмехнулся. Один раз. Потом ещё раз. А затем, сам того не замечая, он начал смеяться. Тихо, чтобы не перебить Хэви, который всё ещё голосил за стеной, но смеяться — искренне, по-настоящему. Вся эта ситуация была настолько абсурдной, настолько неправильной, настолько не соответствующей его идеальному плану, что это стало почти... совершенным в своём безумии. — Ты невозможна, — сказал он, когда смех стих. — Я знаю, — ответила Лиф. — Но ты всё равно продолжаешь со мной общаться. За стеной Хэви взял особенно высокую ноту и сорвался, закончив куплет громким «ОЙ!». Что-то упало. Кажется, барабанная палочка. Или сам Хэви. Или и то, и другое. И когда на экране Фредди Крюгер в очередной раз попытался напугать зрителей своим появлением, Ди почувствовал, что его это абсолютно не трогает. Потому что настоящий хоррор был не на экране. Настоящий хоррор жил за стеной, носил футболку с Metallica и обладал неисчерпаемым запасом энтузиазма. Но, как ни странно, именно этот хоррор делал всё остальное не таким уж и страшным. *** После того как Хэви допел свой импровизированный концерт и за стеной наступила относительная тишина, Ди позволил себе немного расслабиться. Они с Лиф досматривали «Кошмар на улице Вязов», попутно обсуждая сомнительные решения персонажей. Лиф выдала целую лекцию о том, почему сон — это уязвимость, и как она лично тренирует осознанные сновидения, чтобы «никакой Фредди к ней не сунулся». Ди слушал с искренним интересом, иногда вставляя комментарии своим демоническим голосом, от которых Лиф фыркала особенно громко. — Знаешь, — сказала она в какой-то момент, — ты с этим войс-модом звучишь как диктор из трейлеров к фильмам ужасов. Тебе бы озвучивать: «В мире, где никто не слышит твой крик... один человек...» — «...смотрит ужастики с девушкой, которая разбирает сцены убийств как шахматные партии», — продолжил Ди, и Лиф рассмеялась. — Именно! Идеальный слоган! В этот момент Ди почувствовал странное тепло в груди. Он сидел в своей комнате, за окном гремела гроза, на экране разворачивался кровавый хоррор, а он... был счастлив? Это казалось нелогичным. Но это было так. Фильм закончился. Ди потянулся к клавиатуре, чтобы запустить следующий, как вдруг услышал звук. Очень тихий. Почти незаметный. За дверью кто-то скрёбся. Ди замер. Его палец завис над клавишей. — Что такое? — спросила Лиф. — Кажется, у нас гость, — тихо ответил Ди. — Подожди секунду. Я проверю. Он снял наушники, встал с кресла и на цыпочках подошёл к двери. Прислушался. Скребущий звук повторился. А затем раздался шёпот — громкий, театральный шёпот, который явно предназначался для того, чтобы быть услышанным: — Ди-и-и... Ди-и-и... это я... очень тихий ниндзя... Ди прижался лбом к дверному косяку и закрыл глаза. — Хэви, — сказал он, не открывая дверь, — что ты делаешь? Шёпот за дверью стал ещё громче: — Я принёс тебе попкорн! Я подумал, вдруг вы голодные! Печенье не получилось, но попкорн — это же просто! Его надо только в микроволновку засунуть! Я справился! Ди открыл глаза и посмотрел на дверь с выражением лица человека, который прошёл все круги ада и теперь просто ждёт, когда они закончатся. — Хэви, — произнёс он, — я же просил тебя лечь спать. — Я лёг! Честно! Но потом мне стало скучно, и я решил попить водички, а потом увидел попкорн, и подумал — Ди будет рад! И Лиф будет рада! Всем будет радостно! За дверью послышался грохот — судя по всему, Хэви уронил миску с попкорном. А затем — тихий, жалобный голос: — Ой... он рассыпался... но я всё соберу! Не выходи, Ди! Я сам! Ниндзя всё уберёт! И снова грохот. Теперь, кажется, Хэви пытался собрать попкорн, но вместо этого опрокинул что-то ещё. Возможно, стул. Возможно, тумбочку. Возможно, самого себя. Ди вернулся к креслу, надел наушники и посмотрел на монитор. В чате Discord мигал значок голосового чата — Лиф всё ещё была на связи. Он нажал кнопку микрофона. — Лиф. — Да? — Я сейчас выйду в коридор и, возможно, совершу преступление. Если меня арестуют, передай маме, что я её люблю. Лиф хмыкнула. — Не арестуют. Ты слишком умный для этого. Скажешь, что это была самозащита. — От кого? От Хэви? — От его заботы. Это самое опасное оружие в вашем доме. Ди покачал головой, но губы сами собой растянулись в улыбке. Он встал и открыл дверь. В коридоре стоял Хэви. Он был весь в попкорне — буквально с головы до ног. В одной руке он держал пустую миску, в другой — веник, которым, судя по всему, пытался подмести пол, но только размазывал крошки. Его лицо сияло гордостью. — Я почти всё убрал! — объявил он. — Почти! Ди молча смотрел на эту картину. А потом сделал единственное, что мог сделать в этой ситуации. Он взял вторую миску, насыпал в неё свежий попкорн (благо, запас был) и протянул Хэви. — Вот. Возьми. И иди в свою комнату. И смотри фильм. Глаза Хэви расширились. — Правда?! Я могу смотреть с вами?! — Нет, — отрезал Ди. — Ты можешь смотреть отдельно. В своей комнате. В наушниках. Тихо. Хэви просиял так, будто ему только что вручили «Оскар». — Я буду самым тихим зрителем в мире! Обещаю! Спасибо, Ди! Ты лучший брат во всей вселенной! Он схватил миску и убежал в свою комнату, оставляя за собой дорожку из попкорна. Ди проводил его взглядом, вздохнул и вернулся к своему креслу. — Ты всё ещё здесь? — спросил он в микрофон. — Конечно, — ответила Лиф. — Я бы не пропустила это шоу ни за что. Кстати, ты в курсе, что только что поступил как идеальный старший брат? Ди ничего не ответил. Он просто запустил второй фильм и откинулся в кресле, чувствуя, как напряжение, скопившееся за вечер, постепенно уходит. Может быть, идеальный план и не сработал. Но, кажется, реальность оказалась не такой уж и плохой. *** Второй фильм подходил к концу. На экране разворачивалась финальная битва — крики, кровь, спецэффекты конца восьмидесятых, которые сегодня выглядели скорее забавно, чем пугающе. Лиф комментировала каждую сцену с точки зрения биологии («Такой объём кровопотери несовместим с жизнью, но ладно, допустим»), а Ди подыгрывал ей своим демоническим голосом, зачитывая «жуткие факты», которые присылал бот на сервере. — «Знаете ли вы, что в средневековой Европе существовало поверье, будто кошки — это демоны, пришедшие в мир людей?» — прочитал он и замолчал. — Хотя... моя бывшая одноклассница тоже так говорила. Но у неё была аллергия на шерсть, так что это не считается. — Подожди, — перебила его Лиф, — у тебя была одноклассница? — У всех были одноклассницы, — сухо ответил Ди. — Это стандартная комплектация школы. Как парты. Или как скучные уроки. — И что она говорила? — Что я странный. — А ты и есть странный, — в голосе Лиф послышалась улыбка. — Но это комплимент. Странные люди интереснее. Ди почувствовал, как в груди снова разливается тепло. Он хотел ответить что-то остроумное, что-то, что поддержало бы его образ «повелителя тьмы», но в этот момент он заметил нечто, что заставило его замереть. За стеной было тихо. Не просто тихо — подозрительно тихо. Не было ни пения, ни барабанов, ни грохота падающих предметов, ни театрального шёпота «я ниндзя». Абсолютная, идеальная тишина. Та самая, о которой Ди мечтал последние несколько часов. И именно это его насторожило. — Лиф, — медленно произнёс он, — мне нужно кое-что проверить. Ты не против? — Валяй. Я пока пересмотрю момент с отрубанием головы. Мне кажется, там анатомически неправильно показан шейный отдел позвоночника. Ди снял наушники и встал. Тишина в доме была почти неестественной. Даже гроза за окном начала стихать — гром гремел уже где-то вдалеке, дождь превратился в мелкую морось. Ди подошёл к двери, открыл её и выглянул в коридор. Там никого не было. Только дорожка из попкорна, ведущая к комнате Хэви. Ди медленно, на цыпочках, пошёл по этой дорожке. Дверь в комнату Хэви была приоткрыта. Он заглянул внутрь и замер. Хэви сидел на кровати, скрестив ноги, с огромными наушниками на голове, и смотрел что-то в своём телефоне. Экран освещал его лицо мягким голубоватым светом. Он не двигался, не подпевал, не размахивал руками. Он просто смотрел. А на коленях у него стояла почти пустая миска из-под попкорна — того самого, что Ди ему дал. Ди стоял и смотрел на эту сцену, чувствуя, как внутри что-то странно сжимается. Не от раздражения. Не от злости. От чего-то другого. Хэви заметил его и поднял голову. Он стянул наушники и прошептал — на этот раз действительно тихо, как настоящий ниндзя: — Я смотрю тот же фильм, что и вы! Чтобы быть с вами! Ну, типа... вместе! Только тихо! Я же обещал! И тут Ди понял. Весь вечер Хэви пытался быть частью этого. Он хотел разделить с братом его важный момент. Он готовил печенье, он пел песни, он нёс попкорн. Он делал всё это не из желания навредить, не из глупости. Он просто хотел быть рядом. Единственным доступным ему способом. Ди прислонился плечом к дверному косяку и скрестил руки на груди. — Ты можешь смотреть с нами, — сказал он тихо. Хэви подпрыгнул на кровати. — Что?! — Я сказал, ты можешь смотреть с нами. Но молча. Без комментариев. Без пения. Без рецептов печенья. Просто смотреть. Как... как очень тихий зритель. Глаза Хэви засияли, как два солнца. Он открыл рот, чтобы что-то закричать, но Ди предостерегающе поднял палец. — Тихо. Хэви захлопнул рот и яростно закивал. Он схватил свою миску с остатками попкорна, телефон и наушники и на цыпочках, очень осторожно, последовал за Ди. Ди кивнул ему на угол комнаты, и Хэви тут же устроился там, свернувшись калачиком в кресле-мешке, как большой и очень довольный кот. Ди вернулся к своему столу, надел наушники и включил микрофон. — Лиф, у нас пополнение. — Хэви? — спросила она, ничуть не удивившись. — Хэви. Он пообещал быть очень тихим. — Ну-ну, — в её голосе звучал откровенный скепсис. — Посмотрим, на сколько его хватит. Я ставлю на пять минут. — Я ставлю на три, — ответил Ди, бросив взгляд на сияющего в углу брата. Она рассмеялась, и Ди почувствовал, как внутри разливается странное спокойствие. Может быть, этот вечер пошёл не по плану. Может быть, войс-мод всё ещё иногда глючил, печенье превратилось в угли, а пожарная сигнализация, кажется, сломалась окончательно. Но почему-то всё это больше не казалось катастрофой. Потому что настоящая катастрофа — это когда тебе не с кем разделить хаос. А когда хаос общий, он превращается во что-то другое. Возможно, в семью. Хэви просидел тихо ровно четыре минуты. На четвёртой минуте он внезапно чихнул — громко, как слон, — и тут же зажал рот обеими руками, глядя на Ди круглыми от ужаса глазами. Лиф констатировала спокойно: — Четыре минуты и двадцать три секунды. Я выиграла. — Я ничего не слышал, — сказал Ди. — Официально — я ничего не слышал. Хэви захихикал — тихо, в ладошку, — и Ди подумал, что, возможно, этот звук ему даже нравится. По крайней мере, больше, чем барабанная дробь. *** Ночь подходила к концу. За окном уже брезжил серый рассвет, а гроза окончательно ушла за горизонт, оставив после себя только влажный асфальт и запах озона. Третий фильм марафона — что-то современное, с прыгающими скримерами и запутанным сюжетом — тихо играл на мониторе, но Ди уже почти не смотрел на экран. Он смотрел в угол комнаты. Хэви спал. Он уснул, свернувшись калачиком в кресле-мешке, с телефоном в одной руке и пустой миской из-под попкорна в другой. Его наушники сползли набок, и из них едва слышно доносился саундтрек фильма. На лице Хэви застыла умиротворённая, почти детская улыбка — такая, какая бывает только у тех, кто честно старался быть хорошим и наконец получил за это награду. — Он уснул, — тихо сказал Ди в микрофон, уже не заботясь о том, звучит ли его голос демонически. — Я слышу, — ответила Лиф. — Он перестал чихать, шуршать и задавать вопросы про то, почему у маньяка такой странный костюм. Кстати, мне понравился его вопрос. Костюм и правда странный. — Это потому что бюджет был низкий, — машинально ответил Ди. — А ты разбираешься в бюджетах фильмов ужасов? — Я разбираюсь во всём. Лиф тихо рассмеялась. Её смех в наушниках звучал как-то особенно мягко — может быть, из-за усталости, а может быть, из-за того, что ночной марафон, полный абсурда, сблизил их сильнее, чем любой идеально спланированный вечер. — Знаешь что, Ди? — сказала она вдруг. — Что? — Ты сегодня провалил практически всё, что планировал. Ди поморщился, но не стал спорить. Она была права. Он провалил войс-мод, который глючил. Он провалил «жуткую атмосферу», которую разрушила пожарная сирена. Он провалил «тишину», которую разорвал концерт Metallica. Он провалил всё, что хотел сделать идеально. — Но знаешь, что странно? — продолжила Лиф. — Мне понравилось. Всё это. Даже Хэви. Особенно Хэви. Он такой... настоящий. И ты, когда перестаёшь играть в повелителя тьмы, тоже настоящий. Ди ничего не ответил. Он просто смотрел на спящего брата и чувствовал, как внутри что-то медленно, осторожно переворачивается. Может быть, это была гордость, которую он так тщательно оберегал. А может быть — что-то другое, чему он пока не мог подобрать названия. — Я рада, что ты позвал меня, — сказала Лиф. — И рада, что твой идеальный план провалился. Потому что идеальные планы — это скучно. — Это уж точно, — пробормотал он. — Ладно, — в её голосе послышались нотки усталости, смешанные с довольством. — Мне пора спать. У меня завтра... то есть уже сегодня... дела. Спасибо за кино, за компанию и за твоего брата. Передай ему, что печенье я попробую в следующий раз. Когда оно не будет напоминать лаву. — Передам. — Спокойной ночи, Ди тёмный принц. — Спокойной ночи, Лиф. Звонок завершился. Ди снял наушники, отключил войс-мод (который на прощание издал жалобный писк) и откинулся в кресле. В комнате было тихо. Только тикали часы на стене да тихо сопел Хэви в своём углу. Ди встал, подошёл к брату и осторожно поправил сползший плед. Хэви что-то пробормотал во сне и улыбнулся ещё шире. Ди постоял немного, глядя на него, а потом покачал головой и тихо сказал в пустоту: — Ты невозможен. Вы оба невозможны. Но в его голосе не было ни капли злости. Только усталость. И, возможно, немного благодарности. Он подошёл к окну и отдёрнул чёрную ткань, которую так старательно вешал для «жуткой атмосферы». За окном вставало солнце — бледное, умытое грозой, но уже тёплое. Новый день начинался, и он обещал быть хорошим. Ди стоял посреди своей комнаты, в окружении догоревших свечей, глючного оборудования и спящего брата, и чувствовал, что это — возможно, лучший провал в его жизни. А в углу, на мониторе, мигал значок сервера «Crypt_of_the_Night_420». И бот услужливо прислал последний «жуткий факт» за эту ночь: «Знаете ли вы, что идеальные планы разрушаются в 97% случаев? Но именно в этих разрушениях рождается что-то по-настоящему стоящее». Ди прочитал это и хмыкнул. — Даже бот это понимает, — сказал он сам себе. — А я, кажется, только начинаю. И он закрыл глаза, позволяя себе наконец расслабиться. Где-то на кухне тихо капала вода из крана. В коридоре всё ещё лежала дорожка из попкорна. А в соседней комнате мама и папа, наверное, давно спали, даже не подозревая о том, какой хаос творился этой ночью. Но это был их хаос. Хаос семьи металлистов. И Ди не променял бы его ни на что.