Ведьма и дурак

– А-де-ля! Выходи гулять! Из окна дома на самом краю леса по пояс высунулась рыжая девочка в широкополой шляпе. Она сощурилась от солнечного света, глядя на мальчишку на улице. – Не могу! Мама ушла и дверь закрытой оставила! И вообще – мне сказали, чтобы я с людьми не путалась. – А ты из окна прыгни! Девочка свесилась вниз, оценивая расстояние. Окно располагалось на втором этаже, до земли метра три, нн меньше. – Расшибусь же! – Не расшибёшься! – Мальчик (которого, в общем-то, звали Кристофер) улыбнулся во все зубы, сунув руки в одни из десятка карманов. – Поймаю! – Ну, лови, лови... Если мне мама потом за синяки выговор делать будет, я на тебя настучу, так и знай! Открыв ставни пошире, она встала на подоконник, и, примерившись, спрыгнула вниз. Приземлилась не больно, но с треском. Прямо на руки друга – но он не рассчитал и упал спиной на траву, всё ещё не разжимая рук. – Ой-ёй... Палочка сломалась какая-то. Ничего, найду новую! – Тебя палочка волнует, не кости твои? Ладно, побежали отсюда! Гретель увидит – разболтает, наверное, и мне голову отвернут сегодня вечером. – Много-то Гретель разбалтывала? Она же молчит и бормочет почти всё время! – Хихикнув, Кристофер вскочил и взял подругу за руку. – Пойдём на болото, а? – Там лягушки-и! – Аделаида запнулась о кочку, следуя за другом. – Они на меня всё ещё обижаются за проезд без билета прошлой осенью! Наверное. – А лягушки обратно уехали, знаешь? – Кристофер перескочил через пень, не оборачиваясь. – На болоте пусто! Там только Алиса вчера нашла овечий череп, бегала, всем его тыкала – полдеревни перепугала! Аделаида фыркнула, представляя эту картину. С Алисой она была еле знакома, и то на почве того, что у той отец был лягушкой, но соседей Кристофера уже случилось знать наперечёт: слишком он много о них говорил. Были истории разного наполнения – от уже упомянутого черепа до того, как Лютер (тот, который вечно писал на заборе) вдруг решил, что длинные штаны неудобные, и обрезал их по колено, а заодно и подстригся. Штаны ему подшил Эрик (синеволосый плакса-очкарик), а вот волосы и спустя месяц выглядят как катастрофа. Компания была большая, дружная и что-то у них вечно происходило, порой оканчиваясь или ссадинами, или просто нагоняем от родителей. Юная колдунья с ними общалась не очень часто. Она не совсем поняла совет матери о "не путайся с людьми", пропустив мимо ушей фразу "от человека у ведьмы дети будут слабые и с колдовством у них не выйдет". Она думала, что с другими видами общаться нельзя вообще, и осторожничала, стараясь не попадаться им на глаза. Кроме того, компания всегда была и без того – двух сестёр, Гретель и Габриэллы, хватало с головой. Они уселись на берегу болота, начав соревноваться в том, кто дальше кинет камешек. Получила ли Аделаила нагоняй? Вообще-то, нет. Гретель не собиралась никому рассказывать.

***

С тех пор прошло много лет. Сёстры разошлись разными дорогами, да и детей из деревни Аделаида больше не видела – лишь слышала краем уха, что та самая Алиса с её овечьим черепом уехала в город к овощному народу, учиться медицине. Ожидаемо. Аделаида была стара и слаба – телом, но не духом. Однажды, подобрав неправильное заклинание, она навлекла на себя проклятие: ночной воздух в конце ноября причинял ей боль и мог даже растворить тело. Пусть и не навсегда, но она старалась не искушать судьбу. И все эти годы, с тех пор, как она ушла в другую часть леса, одна мысль не давала ей покоя. Её друг, с которым она убежала на болото в тот день, пропал с радаров. Она спрашивала в деревнях у людей, у восставших скелетов, даже у лягушек, которые давно забыли её детскую шалость – безрезультатно. Кристофер Лютра словно был забыт самим Неизведанным. Он оказался забыт собой. Видимо, детям из той давно опустевшей деревеньки – Дубовая, что ли, её называли – было судьбой предначертано одно и то же. Как много веков назад в Неизведанном появились ведьмы, ознаменовав конец охоты на них в мире до чистилища, так и все те детишки стали олицетворениями профессий, которые там работали теперь иначе. Или прекратили существовать вовсе – например, Лютер с его надписями на заборе теперь звался Каллиграфом. Дело было в том, что они все снова собрались, но на этот раз – забывшие свои имена и гонимые страхом перед появившимся несколько лет назад Зверем. Таверна на другом берегу реки называлась так лишь формально: на самом деле это было убежище. Кристофер тоже оказался там. Теперь его звали Создатель Игрушек, что можно было предугадать с самого начала – как был он смешливым мальчиком, так в душе им и остался, хоть уже и поседел. И однажды в таверну пришёл Пилигрим, которого сначала по ошибке назвали Влюблённым. Глупое недопонимание, но имя "Аделаида" показалось каким-то знакомым. Это словно открыло смутное воспоминание, которое теперь не давало успокоиться. – Хей, Акушерка. – Чего? Создатель Игрушек сел на ближайший стул и слегка замялся, подбирая слова. Краем глаза он заметил, как собеседница снова пялится на него своими лягушачьими глазами, высунув язык. – Ты что-нибудь знаешь про Аделаиду? Акушерка откинулась на стуле, балансируя на его задних ножках, и задумалась. – А, это же эта, как её... Сестра Шёпот, у которой племянница ещё одержимая. Пару месяцев назад к ним ездила, это за рекой, на север. Идёшь по торговому пути, потом через мост заворачиваешь налево и вперёд, до холма. На холме и живут. Шёпот свою сестру упомянула мимоходом как-то, говорила, разошлись как-то и не виделись уже лет двадцать. А тебе чего, интересно, о ком Пилигрим там мямлил? – Интересно. Сестра Шёпот – ведьма, значит? Ну я и напутал, аж стыдно. Немного. – Стыдно ему! – Акушерка фыркнула, переворачиваясь обратно в устойчивое положение. – Пилигриму стыднее, я уверена, лицо у него было красное, как шляпа твоя. Ну, не суть. Шёпот должна подсказать дорогу, не может она свою сестру прямо-таки потерять. Кстати, представится случай – спроси, принимает ли Лорна успокоительное. У неё от этого духа с памятью проблемы. Лорна успокоительное уже не пила. Как оказалось, Пилигрим и здесь наследил: дух был изгнан, и лекарственные травы не требовались. Тем не менее, Шёпот была слегка обеспокоена. – А тебе точно к ней нужно, дружок? Что-то сестра в последнее время нехорошее делает, словно бы. Она всегда была хитрая, что лисица, а недавно проклятье сама на себя наложила. Хорошо, весна сейчас. Может, дверь и откроет. Цель маршрута оказалась немного в обратную сторону. Аделаида не ждала гостей. Она в целом мало кого ждала, да и восстановление после удара воздухом оказалось тяжким – ох уж этот Пилигрим, весь лес на уши поднял. Ведьма вязала в кровати, как обычно, и стук в дверь заставил её подпрыгнуть. Стучали знакомо, быстро, звук почти как заячий топот. – Кто... Приоткрыв дверь и выглянув одним глазом, она оборвалась на полуслове. Человек, смотрящий на неё снизу, казался знакомым до кома в горле, до покалывания в груди. Она не могла с точностью узнать в нём Кристофера, на которого свалилась с окна много лет тому назад, но ощущение чего-то близкого, потерянного и найденного вновь, заставило её почувствовать себя будто бы вновь живой. – Вы – пастушка Аделаида? Она открыла дверь. Руки слегка дрожали. – Я. Заходи.