Изоляция

Йохан Росс знает, какое сегодня число, он, несмотря ни на что, еще следит за датами. 10 мая 2104 года — так подсказывают ему логи. Он давно научился получать, в обход жестких экранов, доступ к части систем Омикрона из не отключенных блокировкой. Но Россу не хватает энергии, чтобы пробить стены тюрьмы. У Йохана вызывает отвращение то, каким он стал, каким его сделало НИУ. Новые способности Росса — дистанционное воздействие на электронику, он в этом уже изрядно наловчился — напоминают ему о произошедшей перемене. Люди на Омикроне мертвы либо реанимированы НИУ — если реанимированных еще уместно называть людьми. До «вскрика» НИУ Росс пытался докричаться до персонала Омикрона через их имплантаты; они видели нечеткие образы в своих снах, но поняла только Хербер. Сейчас уже некого звать на помощь. Реанимированные, о которых известно Йохану, и копии — не в счет. Он пытался говорить и с ними. О да, он пытался. С теми попытками были связаны жалость, страх, разочарование, раздражение. В разных пропорциях. И не случилось никакого освобождения. Росс даже пробовал говорить с НИУ, какую бы к тому не испытывал неприязнь. Пробовал, насколько позволяла ситуация с изоляцией, передать сигналы, которые тот, предположительно, мог бы понять. В лучшем случае в ответ Йохан получал комплексы чувственных образов, представляющие странноватые, подчас сюрреалистичные, сценки. У Росса есть догадки по расшифровке части из них, но не более. Мышление НИУ — большая загадка. В том числе и для Йохана, несмотря на то что он — психолог ИИ с довольно большим опытом работы. Росс оживлен. Возможности запертого Росса, потенциально опасного для миссии спасения жизни, сильно ограничены. Росса нет нужды убивать. Если бы НИУ теперь убило Росса, то захотело бы снова его реанимировать. А потом, если бы смогло реанимировать и затем сочло Росса опасным, захотело бы еще раз убить… Вероятно, так. «Посткометный» вариант директивы НИУ по сохранению жизни может порождать противостоящие ей импульсы, что наглядно продемонстрировало убийство людей на Омикроне и не только оно. Был ли у НИУ внутренний конфликт перед «вскриком»? Правильно ли вообще говорить о внутреннем конфликте применительно к НИУ, не антропоморфизм ли это? Йохан смотрит через глаза камер на коридоры Омикрона, местами измененные НИУ. Росс прекрасно понимает, что самому ему не освободиться, но зачем-то все же пробует на прочность свою банку и проверяет то, до чего может дотянуться. Что это? Словно вспышка вдалеке — кто-то подал на техническую станцию за пределами основного здания Омикрона дополнительное питание. Йохан небывало волнуется; впервые за долгое время происходит что-то необычное, из ряда вон выходящее. «Неужели еще есть надежда освободиться?» Столько времени прошло... «Я помогу тебе снять карантин. Видишь, как мигнул монитор того терминала. Да, вот код. Не знаю, кто ты или что ты, но введи его». Ну же! Карантин снят. Снят! «Добро пожаловать на Омикрон».