Новая 《техника》 Иноске

《Темно... х-холод...тишина...》 Зеницу Агацума почувствовал, как земля уходит из-под ног ровно в тот момент, когда в мутной пелене дождя проступили знакомые очертания крыш Поместья Бабочки. Задание было адским. Демон где-то у северных болот оказался на редкость изворотливым, и хоть Зеницу справился в отключке,да сил не осталось совсем. Последние сутки он брел пешком под ледяным ливнем, мечтая лишь о горячей похлебке, теплом футоне и милом личике Незуко-чан. Увидев ворота, он выдохнул и... просто выключился. Тело подкосилось, и он мешком рухнул лицом в грязь, даже не успев позвать на помощь. Очнулся он уже в стерильной белизне лазарета. В нос ударил запах лекарственных трав и антисептика. За окном ярко светило солнце, нагло намекая, что он пропустил не меньше половины суток. - Очнулся, Зеницу? Мягкий, но стальной голос Шинобу Кочо заставил его вздрогнуть. Она стояла у изголовья, улыбаясь своей фирменной улыбкой, от которой мурашки бежали по спине похлеще, чем от дыхания демона. - Очень неосмотрительно отнесся ты к своему организму... - проворковала она, и в голосе звякнул лед. - Истощение, переохлаждение, плюс необработанная рана на боку. Если бы вас не принесли, боюсь, даже мое лечение не помогло бы. Пожалуйста, в следующий раз, прежде чем падать в обморок, убедитесь, что дышите. - Д-да, Кочо-сан... - просипел Зеницу, мечтая провалиться сквозь футон. Отчитывать его у Шинобу получалось виртуозно. К счастью, ее вскоре вызвали по делам, оставив Зеницу на попечение Аои. Аои, поправляя повязку на его боку, была более снисходительна, но новости принесла убийственные. - Танджиро-сан и Незуко-сан отправились в Деревню Кузнецов. Кажется, там что-то серьезное. Зеницу мгновенно сник. 《НЕЗУКО-ЧАН!?!》 《Уехала, даже не попрощавшись!》 《И Танджирооооо!..》 Грусть тяжелым камнем легла на сердце. А потом, словно вспышка, в голове всплыла картинка: он падает в грязь, и чей-то грубый, но надежный захват поднимает его в воздух. - Аои-сан.. - позвал он, морща лоб. - А кто... ну, кто принес меня? Я же помню, что упал снаружи. - Ах, это.. - Аои вздохнула с таким видом, будто вспоминала стихийное бедствие. - Этот кабан принес твою тушу посреди ночи и орал как бешеный. Честно говоря, я думала, он разбудит всех. Зеницу закатил глаза так сильно, что чуть не увидел собственный затылок. Кабан. Орал. Диагноз ясен. Иноске Хашибира. Этот сумасшедший, видимо, вернулся со своего задания чуть позже и, найдя 《плаксу》 в отключке у ворот, просто взвалил его на плечо и притащил. Без лишних церемоний. Как тушу дикого зверя. Прошло несколько часов. Зеницу тупо пялился в потолок, переваривая грусть и скуку. Организм требовал ласки и Незуко-чан, а получал только горькие настойки. Взрыв произошел внезапно. Дверь в палату с грохотом отлетела в сторону, являя взъерошенное чудо в маске кабана, заляпанной грязью одежде и с огромным свертком в руках. Иноске ворвался, как ураган, разметав по комнате запахи леса, рыбы и сырой земли. - МОНИЦУ! ТЫ ЖИВОЙ!? Я ПРИНЕС ЖРАТВУ! - заорал он с порога, сдирая маску и швыряя сверток прямо на одеяло к Зеницу. Из свертка вывалилась копченая рыбина сомнительного вида, пучок каких-то кореньев и горсть мокрых ягод, тут же оставивших пятна на простыне. - ИНОСКЕЕЕЕ! - взвизгнул Зеницу, отпихивая от себя "дары природы" - Ты совсем дикарь?! Эта рыба воняет на всю палату! А что это за трава? Ты хочешь меня отравить?! - Это лечебные штуки! Сам искал! - гордо заявил Иноске, вздернув подбородок. - Жри давай, плакса! Без них ты не оклемаешься! - Я не плакса! Просто убери это свинство! Ты ведешь себя как зверь! Меня бесит твое поведение! - А меня бесит, что ты НИЧЕГО не понимаешь! - рыкнул Иноске, но уходить не спешил. Он плюхнулся на пол и уставился на Зеницу своим диковатым, горящим взглядом. - Завтра начнем тренировки. Хватит валяться! - КАКИЕ К ЧЕРТУ ТРЕНИРОВКИ?! М-Меня едва заштопали! - взвыл Зеницу. - Все, хватит! Больше вообще ко мне не приходи! Хашибира же, конечно же, не послушал. Хашибира приходил каждый день. То притащит живую лягушку 《для развития реакции!》, то попытается стащить Зеницу с койки на отработку ударов. Всякий раз они ссорились. Вернее, Зеницу задирал нос и истерично вопил, а Иноске только гоготал и называл его плаксой. Он ни разу не назвал его по имени. Только 《плакса》 или 《Моницу》, 《Желтый придурок》... Однажды ляпнул что-то вроде 《Зен... Тцу... Тьфу, плакса!》, и Зеницу от досады швырнул в него подушкой. Зеницу был уверен, что Иноске относится к нему как к бесполезному балласту, глупому крикливому мешку, с которым просто приходится возиться по прихоти Танджиро. От этой мысли внутри почему-то саднило сильнее, чем от раны... ....А потом наступила та самая ночь.... Зеницу проснулся в холодном поту. В палате было темно, хоть глаз выколи, и лишь лунный свет тонкими полосами лежал на полу. Но что-то было не так. Спиной, затылком, каждым волоском на теле он почувствовал взгляд. Тяжелый, немигающий взгляд из кромешной тьмы угла. Сердце екнуло. 《Д-Демон? Здесь?!》 Рука инстинктивно дернулась к изголовью, где обычно лежала катана, но пальцы ухватили лишь пустоту. Конечно, меч забрали! Паника захлестнула горло, он уже набрал в легкие воздуха, чтобы закричать, позвать Аои, Шинобу, кого угодно...Просто предупредить. Пожалуйста. В тот же миг теплая, шершавая ладонь крепко зажала ему рот. Фигура отделилась от стены и подалась вперед, прямо в полосу света. Взъерошенная грива волос и горящие в темноте безумные глаза... ...Иноске. - Тш-ш-ш, Моницу - прошептал он прямо в ухо, обдавая жарким дыханием. - Это я. От пережитого испуга и внезапного облегчения у Зеницу едва не подкосились руки. Он замычал в ладонь, дергая ногами под одеялом, но Иноске держал крепко. - Да успокойся -рыкнул Хашибира, убирая руку. - Я охранял тебя. Играл в ниндзя. Ты был в отключке, лёгкая добыча. - Ты... ты идиот! - прошипел Зеницу, задыхаясь. Сердце бешено колотилось где-то в горле. - Что ты здесь делаешь?! Среди ночи?! Давно ты тут?! - Так я тут каждую ночь - просто, без тени иронии ответил Иноске, усаживаясь на корточки прямо у его постели. Он был без маски, и в лунном свете его лицо казалось высеченным из дикого камня. - Ты слабый. Вкусно пахнешь для демонов. Я слушал шаги снаружи. Смотрел в темноту. Зеницу замер. Каждую ночь. Он приходил сюда каждую ночь, после всех своих беготни и тренировок, и просто... охранял его сон? Не Аои, не Шинобу - никто не знал об этом. Этот дикий кабан играл в безмолвного стража, сидя в углу, словно верный пёс. Щеки Зеницу предательски запылали. Это смущение было настолько глубоким и неожиданным, что он растерялся. Захотелось немедленно вернуть всё в привычную колею ссоры, разрушить это странное, щемящее чувство благодарности и... чего-то еще. - И-идиот! - выдавил он, отворачиваясь к стене, чтобы не показывать красное лицо. - Кто тебя просил?! Ты напугал меня до чёртиков! Это идиотски! Вечно ты лезешь куда не надо, дика...-! Договорить он не успел. Сильные пальцы вдруг вцепились в его плечи, рывком разворачивая обратно. Взгляд Иноске, подсвеченный луной, пылал гневом. Настоящим, диким гневом, от которого у Зеницу всё сжалось внутри. - Заткнись, плакса... - прорычал Иноске в самое лицо. - Ты ничего не понимаешь. Вообще ничего! И прежде чем мозг Зеницу успел обработать эту вспышку агрессии, горячие, сухие, требовательные губы врезались в его собственные. Мир замер. Зеницу перестал дышать. Поцелуй был похож на атаку. Иноске целовал яростно, сминая его губы, словно пытался прожевать 《добычу》. От него пахло лесом, костром и чем-то неуловимо диким, терпким. В груди у Зеницу взорвался фейерверк стыда, шока и чего-то острого, пронзительного, что разлилось жаром до кончиков пальцев. Он замычал, упершись руками в широкую грудь Иноске, попытался оттолкнуть, но держали его крепко, почти звериной хваткой. Каждый жалкий звук, каждый протестующий стон только сильнее распалял Хашибиру,заставляя Агацуму буквально задыхаться в его губы. Он словно поглощал его, кусал, не отпуская ни на миг, пока перед глазами Зеницу не поплыли радужные круги от нехватки воздуха. Когда Иноске наконец отстранился, Зеницу рухнул на подушку, жадно хватая ртом воздух. Голова кружилась, губы горели и саднили... Он не мог вымолвить ни слова, только смотрел на Иноске огромными, полными шока и... восторга глазами. - Спи. - коротко приказал Хашибира. Голос его звучал хрипло, но взгляд, устремленный на Зеницу, был всё таким же собственническим и колючим. Он поправил на нем одеяло резким, но, черт возьми, почти заботливым движением и снова отступил в тень, в свой угол. Зеницу закрыл глаза. Сердце колотилось так, что, казалось, его слышно во всем поместье. Мысли превратились в кипящую кашу. 《ЧТО ЭТО БЛЯТЬ БЫЛО?!》 《Зачем он это сделал?!》 《 ПОЧЕМУ... почему я не оттолкнул его сильнее?》 Он не хотел признаваться себе. Но пока он проваливался в беспокойный, полный странных снов сон, где его преследовал запах хвои и губ Иноске, одна мысль, подлая и жгучая, успела укорениться в сердце. Скорее всего, ему это... очень понравилось. Утро встретило его головной болью и пустотой. Угол был пуст. Лишь примятая циновка и пара еловых иголок на полу говорили о том, что это был не сон. Зеницу сидел на кровати, красный как рак, и прижимал пальцы к припухшим губам, пока дверь снова не распахнулась. На пороге стоял Иноске, живой и наглый, с пучком какой-то ботвы в руке. Выглядел он как обычно, будто и не было ничего. -,Жри, Моницу! Это бодрит! - ТЫЫЫЫ!! - взвыл Зеницу, вскакивая. Краска стыда залила его до ушей. - ЧТО ТЫ ВЧЕРА ВЫТВОРЯЛ,ПРИЛУРОК ДИКИЙ?! - А? - Иноске невинно склонил голову набок. - А, это. Ничего. Новая техника, для ведения боя. Ты всё равно не поймешь, плакса! - Какая еще НАХУЙ техника?! - заорал Зеницу, чувствуя, как голос срывается в истерику. - Особая атака, чтобы враг отключился от нехватки дыхания! - без тени смущения гаркнул Иноске. - Ты вырубился мгновенно. Работает. У Зеницу от возмущения пропал дар речи. Он хватал ртом воздух, как выброшенная на берег рыба. Наконец, обессиленно выдохнув, он рухнул обратно и, пряча пылающее лицо в коленях, простонал: - ...Больше. Никогда. Не смей применять эту 《технику》. Ни на ком. Понял?.. Иноске хмыкнул. В его звериных глазах на долю секунды мелькнуло что-то очень хитрое, очень довольное. Он швырнул очередной 《подарок》 на кровать и вылетел из палаты, оглашая коридор гоготом. Зеницу остался сидеть, сжимая в руках вонючую целебную траву, и понимал лишь одно: он пропал. Окончательно и бесповоротно. Ведь где-то глубоко внутри ему отчаянно хотелось, чтобы Иноске забыл его запрет уже к следующей ночи.