Дома

      Щёлк.       Звук затвора фотоаппарата рассек тишину в душной мастерской. Девушки последние пятнадцать минут сидели молча и лишь изредка зевали наблюдая за съемкой. Тоска смертная, хоть бы анекдот рассказали. В место этого по кабинету расхаживает одна из девушек, в объективе рассматривающая лучший угол для снимка. Через мгновение наконец-то останавливается, раздается очередной щелчок и пролистав фотографии на экране девушка довольно хмыкает.       — Ну всё, любовничек, можешь отставать от своего парня. Всё, что нужно, я сфотографировала. Спасибо.       Кавех, до сих пор застывший у плеча гипсового бюста Аполлона — отличная, к слову работа, хоть и не его профиль, конечно, — наконец выдохнул. Пока шла съемка он почти и не дышал, а про отекшее тело вообще говорить нечего. В подтверждение состоянию при подъеме напряженная спина хрустнула, на секунду испугав одну из девушек, не ожидающей резкий звук в тянущей, почти сонной атмосфере.       — Да обращайся, — махнул Кавех рукой, стараясь подавить зевоту, — дело не пыльное.       Он на шаг отступил, потягиваясь. При поднятии головы, обнаружил трещину на потолке, которой в прошлый раз не было. Причина ее образования обнаружилась сразу: в углу комнаты, как раз в начале трещины вбитая в потолок висела толи деревяшка, толи какая-то арматура, толи что-то еще, но Кавех не хотел даже задумываться об этом. Девушки что-то говорили на фоне, но теперь парень недоуменно пытался понять, как можно было к этому привести. Правда складных мыслей не приходило, так что он быстро принял решение в принципе об этом думать.       Солнце за окном уже заходило за горизонт и окрашивало небо в розовые и оранжевые оттенки. Красиво, от чего жаль, что камера в полной мере не передаст все детали. Кавех перевел взгляд на настенные часы: час назад он должен был переступить порог своей квартиры, но вместо этого решил по обниматься с гипсовым греком.       Можно было, конечно, отказаться, но когда второкурсницы с жалобными глазами скулят, что им очень нужна модель для каких-то фотографий, добавляя, что им все отказывают и ты их последняя надежда, а так же параллельно осыпают все возможными комплиментами, ответ «нет» встает поперек горла. И все вовсе не из-за красивых слов, нет, конечно, просто Кавех на правах старшего по курсу должен помогать младшим. Ничего большего. Только моральный долг.       — Ну что, Аполлон, — повернулся Кавех к голове, безучастно смотревшей на него, — с тобой, конечно, классно. Но живых я больше люблю. Ты уж не обижайся.       Девушки за его спиной хихикнули. А он в свою очередь под их смешки похлопал гипсовую макушку почти по-братски, и, больше не слушая попыток затянуть его в диалог, попрощался и выскочил в коридор. За спиной прозвучали почти синхронные разочарованные вздохи, кто-то даже что-то крикнул, правда что Кавех так не разобрал. В любом случае у них есть его номер, если что-то действительно важное хотели сказать — напишут, а если нет, то и в другой день обсудить можно. А сейчас домой…       … Хотел бы сказать он, но новая остановка произошла у самого выхода из вуза. Старичек-охранник решил поболтать, а Кавех не мог просто сказать, что хочет домой, а не говорить с кем-то. Потом остановился погладить очень красивого кота, и пару минут метался в мыслях «брать» или «не брать» в итоге с тяжелым сердцем оставил пушистика на месте. Троих, считая себя, он уж точно не прокормит. А следом уже у дома устроил фотосессию цветам, наконец зайти в подъезд вынудило лишь сообщение о том, что галерея полная и лишь после осознал насколько замерз.

***

      Поежившись после холодной улицы Кавех прошел в квартиру. Кофту даже не стал снимать, ему комфортно и тепло, причин этого не делать не нашлось. Не успел он закрыть дверь, как у ног уже вился белый и мохнатый комок шерсти. Кот. Без имени, а точнее это и есть его имя, так как Кавех насмотревшись одного сериала, где пса звали просто Пёс решил назвать своего кота….Котом. Оригинальность била ключем. Хотя и усатый друг не очень-то и против был.       — Сейчас все будет, бандит — кот не встречал его просто так, а значит требовал еды, поэтому Кавех сразу же поковылял на кухню, по пути скинув на тумбочку ключи.       Те звякнули жалобно, но он не обратил на них никакого внимания. На ходу стянул кроссовки, которые разлетелись в разным сторонам и ни один даже близко не попал в обувницу. Ну и к черту, потом поправит. Или не поправит. Потом решит.       Кот требовательно замяукал. В его голосе не было не капли приветствия, только грозный приказ. «Меньше слов — больше действий, кожаный», — будто по буквам промяукивал он. Для убедительности потерся о штанину джинсов, оставляя на темной ткани россыпь светлой шерсти.       Кавех открыл шкаф, достав от туда пачку корма, отсыпал горку в миску. И — о чудо — Кот потерял к нему интерес в ту же секунду. Весь напущенный пафос, требовательная нежность и какой-либо интерес к личности парня, тут же испарился.       — Ну и ладно, — буркнул парень для вида. — Ну и не надо. Я тебя, между прочим, кормлю, а ты… — он хотел добавить что-то едкое, но Кот фыркнул. Коротко. Презренно. Будто сказал: «заткнись и не мешай».       Махнув рукой на их недо-конфликт — в котором, по правде говоря, победитель был известен с самого начала — Кавех поплелся к холодильнику. Себя, в отличии от наглого усастого диктатора, тоже нужно было не забыть покормить. Кастрюля с трехдневным супом стояла на средней полке, накрытая крышкой и всем своим видом говорила, чтобы он взял именно ее. Не то чтобы у него было что-то еще на выбор.       Пока еда грелась в микроволновке, заполняя кухню запахом разварившейся лапши и курицы, Кавех опустился на стул и уронил лицо прямо в столешницу. Прохладное дерево приятно обожгло щёку. День выдался на редкость выматывающим: сначала пара, где старый профессор смотрел на него как на врага народа, потом этот дурацкий фотосеанс с гипсовым Аполлоном, а следом прогулка с остановками через весь город.       А дома хорошо. Тихо. Уютно. На кухне стояла спасительная полутьма — единственная лампочка горела вполнакала, создавая атмосферу, которая будто накрывала тяжёлым одеялом и затягивала в мягкие царства сновидения. Кавех почувствовал, как веки тяжелеют, мысли начинают путаться, а реальность — размываться по краям. Ещё минута — и он бы заснул прямо так, лицом в столешницу, под неодобрительное чавканье кота.       Но атмосферу прервала резкая вибрация. Телефон на столе вспыхнул холодным белым светом, высвечивая из темноты забытую кружку и крошки от хлеба. Кавех с трудом приподнял голову, щурясь, как филин на солнце, и прочитал сообщение.       «Ну что, как фоточки? Тебя уже можно на подиум? Или в музей как экспонат?»       Одногруппник. Тот самый, с кем они должны были идти домой. Тот самый, кто в момент, когда второкурсницы окружили Кавеха со всех сторон, безмолвно и без зазрения совести пожал ему руку, пожелал удачи и ушёл в закат — один, налегке, наслаждаясь свободой. Предатель. Вот ведь гнусный предатель.       Кавех закатил глаза. Если бы по закатыванию глаз было бы соревнование он бы взял грант при. Микроволновка пискнула. Он вытащил тарелку, расплескав немного бульона на пальцы и ойкнув почти уронил ее, но все же удержал и торжественно поставил её на стол. Пустая кастрюля отправилась в раковину с грохотом. К черту ее, наконец то из холодильника убрал.       Он сел, пододвинул к себе тарелку и снова взял телефон. На экране уже светилось второе сообщение, следом за первым:       «Хотя тебя, наверное, и в мавзолей можно. На постой».       Кавех усмехнулся. Пальцы быстро забегали по экрану, набирая ответ:       «Да иди ты, в мавзолей. Я тут ем. Страдаю и реализую бытие в супе»       Он нажал «отправить» и, не дожидаясь ответа, с чистой совестью перевёл телефон в беззвучный режим. Экран погас, комната снова утонула в спасительной темноте. Есть в тишине, в полумраке, когда никто не дёргает и не пишет, когда город за окном затихает, а Кот уже вылизал миску и теперь умывается на подоконнике — что может быть лучше?

***

      Пустая тарелка отправилась к кастрюле. Потом помоет. Завтра…. Или когда силы появятся. В общем, когда- нибудь точно. А сейчас взгляд Кавеха упал на кота, который сидел на подоконнике и задумчиво смотрел в окно.       Побесить его лаской показалось куда более заманчивой идеей, чем мыть посуду.       За окном небо стало уже тёмно-фиолетовым и медленно, нехотя перетекало в черноту. Где-то далеко горели одинокие окна и фонари.       — Ну что, бандит, поел и папка совсем ненужным стал? — присев на подоконник усмехнулся Кавех устраивая руку на голове Кота.       То недовольно укнул и передвинулся подальше. Потом еще дальше. С каждым движением становясь все более недовольным и оскорбленным.И еще бы двинулся, если бы подоконник на этом не кончился. Так что от настойчиво желающего погладить его хозяина кот был вынужден спасаться сбегая из кухни. Его силуэт быстро растворился в темноте коридора.       — Ну и пожалуйста, — произнес Кавех в пустоту.       Следом за беглецом и он сам двинулся в комнату, все же чертеж он в прошлый раз так и не доделал… Поздним вечером, когда всё тело гудело от усталости, а голова отказывалась варить, этим заниматься хотелось меньше всего на свете. Но выбора, по правде говоря, не было.       Вздохнув парень включил настольную лампу и поудобнее устроился на стуле. Оценивающе обвел результат прошлой работы взглядом, смахнул катышки от ластика и слегка улыбнулся.       В принципе, осталось немного: пару линий там, пару линий тут — и всё готово. Можно выдохнуть. Кивнув этим мыслям он взял карандаш и будто на пробу соединил две стены между собой. Совсем чуть-чуть осталось. Уж сегодня он ляжет вовремя…       …Сказал он себе и через час провалился в сон.       Он проснулся от того, что затекла шея. Голова лежала на сложенных руках, прямо на ватмане. Кавех приподнялся, моргая спросонья, и с ужасом понял, что не помнит момента, когда закрыл глаза. Когда он только уснуть успел? Выплюнул попавшие в рот волосы и непонимающе огляделся.       Комнату освещала лишь настольная лампа. За окном вместо фиолетовых сумерек стояла глухая, непроглядная ночь. Ни одного огня. Город спал. Кот тоже спал, свернувшись на том же ватмане, на котором секундой назад посапывал Кавех. А на часах, стоявших на краю стола, ярко светились четыре цифры: 3:57.       Вот это «лёг пораньше», конечно. Кавех откинулся на спинку стула. Хотелось плакать и смеяться одновременно. Хотелось накрыться одеялом и сделать вид, что сегодня не существует. Вместо этого он посмотрел на чертёж: там, где он успел начертить крыльцо и стену с башней, а потом, кажется, пытался рисовать дальше уже во сне, красовалось пятно слюны, не имеющее никакого отношения к архитектуре.       — Прекрасно, — сказал Кавех в тишину.       Никто не ответил. Даже кот. Хоть бы фыркнул для приличия.