blank

обречённая партия, шах за четыре хода, безнадёжная битва с огромным жестоким миром; мы в руках его — пешки, разменной монетой отдан наш единственный шанс — хоть сдавайся ты, хоть парируй — но из бледного лимба пустых и безликих комнат, из стерильного холода тихих лабораторий, из пустых комбинаций, которые не запомнят, вывел именно ты — без обмана и без риторик, и пускай моим братом тогда был едва ли назван, обретённой семье не пристало искать мерило. ты задел во мне то, что легко заглушило разум, пробудил во мне голос, и я с тобой заговорила. ××× мне отлично известно, как жизнь поступает с теми, кто до первого шага был прочими загнан в угол, кто заранее был обречён проиграть системе и тонуть в поражениях, словно в порочном круге лотереи-сансары, где каждый билет — обманка, а колода в руках у судьбы — как всегда, краплёная. до тебя каждый день был до ужаса одинаковым, я использовал блеф, чтобы выиграть в миллионный предсказуемый раз, только ты заглянула дальше, за привычную маску, увидела, как там пусто. ты мне бросила вызов — победу возьмёшь, отдашь ли? — а под взглядом твоим мой мирок задрожал и хрустнул, и наполнился новыми красками, новым смыслом, их уже никогда не отнимут, ничем не вырежут. и с тех пор хоть идти наугад, хоть считая риски: мы с тобой — золотой мартингейл, неизбежность выигрыша. ××× вместе мы — много больше, чем были тогда, отдельно. мы играем, как слабые, и, не меняя сути, надеваем короны, границы своих владений расширяем легко — победителей ведь не судят. там, где раньше на серой долине душа робела, там, где каждый из нас в одиночку навек застыл бы — мы идём, поле имени прочно заняв пробелом, в первый раз за всю жизнь не считая себя пустыми.