早すぎる / Are we too young for this?

      Взрослеть — страшно. Причина не только в том, что с совершеннолетия человек становится свободным, а потому должен разбираться со всеми сложностями в жизни: оплата квартиры, работа, проблемы с деньгами и другие дела. Взрослеть страшно по той причине, что с каждым годом человек приближается к отправной точке. Туда, где ему предстоит выбрать путь и профессию на всю оставшуюся жизнь.       Да, можно, конечно, переучиться на кого-нибудь другого, но это лишняя трата времени. Тем более когда теряешь лучшие годы жизни лишь на учёбу.       Самый лучший вариант — выбрать то, что подходит и по душе, и в принципе имеет неплохой заработок. Только вот не всем дано найти то, к чему они изначально призваны.       Многие люди рвутся за большой зарплатой, другие же полностью отдают себя в ту сферу, в которой варятся долгое время, но за маленькую зарплату. И многие из них ненавидят свою работу, имея какие-то минусы.       А ведь стоит только задуматься...       Человек начинает понимать, что ему предстоит в жизни, уже лет в четырнадцать-пятнадцать. И почему-то никто не задумывается, что шестнадцать лет — совсем не тот возраст для того, чтобы выбирать себе работу на всю жизнь. Ребёнок не знает, чего хочет. И его это тревожит.

❀︎❀︎❀︎

      С самого детства у Хёнджина был навык рисования. Настолько идеальный, что Хван в любой момент мог нарисовать что-то, что в какой-то степени было схоже с оригиналом.       Его постоянно тянуло именно в сферу рисования, она манила и влекла, открывая перед парнем новые возможности. Хёнджин даже не напрягался, когда пытался что-нибудь набросать карандашом на огрызке бумаги. Ему это нравилось.       Всю жизнь Хван провёл в рисовании. Он перебрал кучу карандашей, мольбертов, листов бумаги, выбирая, какие лучше и какие ему подходят больше.       В школьные годы, примерно класса до восьмого, Хёнджин посещал кружок рисования. Это нельзя было назвать художественной школой, потому что там преподавала женщина, обучающая школьников изобразительному искусству. Просто как дополнительные занятия, ничего больше.       Сколько бы Хёнджин ни трепал нервы матери о том, что он хочет заняться рисованием всерьёз и хочет ходить в художку, она всё время отказывалась, говоря, что у сына всё и так хорошо получается. Безусловно, это было правдой, но Хван понимал, что далеко он с такой репутацией не зайдёт. Ему нужно больше и глубже. Ему нужно всё.       Хёнджин пытался достучаться до отца, у которого и так много дел, поэтому он скидывал проблемы сына с плеч и отправлял его к матери. А затем всё по-новой. Замкнутый круг, из которого нет выхода.       Хван знал, что именно к рисованию лежит его дорога. Вернее надеялся. Его больше ничего не интересовало. Конечно, в школе, кроме ИЗО, Хёнджин хорошо знал биологию. Возможно, в будущем бы что-то получилось.       Лет с тринадцати Хёнджин точно знал, на кого он пойдёт учиться. Его душа была направлена в сторону колледжа искусств. Он не был дорогим по оплате обучения, если Хёнджин всё-таки не поступил бы на бюджет, да и плюсом ко всему был в шаговой доступности от дома.       Тогда Хван всем трещал о том, что пойдёт именно туда. Почему колледж? Он хотел уйти после девятого класса, ведь не хотел сдавать экзамены после одиннадцатого класса. Так скажем, выкрутился. Да и в самой школе ему не нравился метод преподавания в принципе.       В любом случае Хёнджин на вышку не пойдёт. Он больше ничего не хочет. Когда дело дошло до выбора профессии в девятом классе, Хёнджин стушевался и будто перестал быть уверенным в себе. Кроме рисунков, у него не было ничего, куда бы он мог податься. На бухгалтера? Их как собак нерезанных. В медицинский? К поступлению нужно было готовиться. А других сфер Хёнджин не знал.       Он знал, что всё время мечтал поступить именно в колледж искусств и получить образование графического дизайнера, но сейчас в нём что-то сломалось. Страх. Хван не знал, что будет делать дальше и кем будет работать.       Понимая, что, однако, других профессий нет, Хёнджин поступил в колледж искусств. У него просто не было выбора.       Да, на первом курсе всё было в лучшем свете и даже лучше. Хёнджину очень нравились предметы, за исключением цветовежения, которое выбивало из колеи. Да и убивало всё желание учиться. Это уже было звоночком, а потому на втором курсе всё стало намного ужасней.       Хёнджин начал прогуливать пары. Его успеваемость полетела вниз и остановилась где-то на дне бездны. Оценки тоже скатились, но парень не мог ничего с собой поделать. Он приносил все работы, сдавал экзамены со шпаргалками и подсказками однокурсников, но сам не учился от слова совсем. Нередко посещал компьютерную графику, чтобы хотя бы знать основы и потом не мучаться.       К третьему курсу он понял, что нужно доучиться, ведь уже больше половины обучения позади. Это было сложнее, чем Хёнджин себе представлял.       Он жалел, что пошёл учиться туда, где нужно было рисовать. Он несколько раз ловил выгорание, не рисуя по полгода и выходя из этих периодов столько же. Он жалел, что связал работу со своим хобби, с которым в детстве не готов был расстаться даже за двадцать миллионов вон и новую квартиру.       А сейчас у него и квартиры не было. Хёнджин жил с родителями, которые всё желали, чтобы он съехал. Да и сам Хёнджин мечтал переехать на собственную квартиру. Но сейчас ему нужно было учиться, чтобы потом иметь достойную зарплату или хотя бы нечто, чего бы хватало на оплату съёмной квартиры и жизни в целом.       Сейчас парень начал брать некоторые работы на заказ, чтобы не зависеть оолько от родителей. Те студенты, у которых не хватало времени, или которые не хотели его тратить на задания, с радостью шли к Хёнджину и отваливали деньги, чтобы он только нарисовал им домашнее задание, потому что знали, что парень рисует отпадно.       Некоторые работы выходили на сорок тысяч вон, некоторые доходили до шестидесяти тысяч Но этошо всё равно было мало. С каждым днём Хёнджин всё больше осознавал, что выбрал эту профессию зря.       Сейчас ему двадцать пять, Хёнджин давно закончил колледж, но так и не нашёл своё призвание. Он делает вывески для рекламы дома, иногда рисует портреты на заказ, но не больше. Он не думал, что когда-то любимое дело может стать ненавистным и не приносящим какой-либо прибыли.       Но на ошибках люди учатся. Однако Хёнджин не собирается связывать свою жизнь с чем-то новым, потому что просто этого не умеет. Его вполне устраивает то, как он живёт сейчас: уютная однушка, постоянная работа, зарплата в девятьсот десять тысяч вон. Маловато, конечно, но Хван не жалуется. Его всё устраивает. Точно устраивает.       А может...

♪︎♪︎♪︎

      Сынмин занимается музыкой. У него талант с детства — может брать любые ноты, ведь диапазон голоса аж на четыре октавы. Это сумасшествие. Ким и сам так считал, потому что не понимал, как человек может такое вытягивать.       Его глубокий и одновременно мягкий голос приводил всех в восторг и доводил до мурашек. Иногда Сынмина тоже пробирало, когда песня была слишком чувственная, или просто накопилось всё внутри, и это нужно выплеснуть.       У Сынмина мама умеет играть на фортепиано, правда, это было давно, но некоторые песни всё же помнит. Да и раскладку сложно забыть, всё слишком легко.       Сынмин учился в музыкальной школе, но, доучившись до седьмого класса, бросил. Просто наскучило, да и это «дурацкое фортепиано» весь мозг раздробило. Мама его послушала и перестала давить на него, однако было всё не так просто.       Да, Сынмин часто бывал на каких-то конкурсах, потому что его мама была в кругу каких-то певиц и знала, как протолкнуть сына в люди. Сам же Ким не очень любил, когда мать делала всё против его воли. Конечно, иногда он отчаянно хотел попасть на какой-то конкурс, но в другой момент — нет. Просто не было настроения петь. Да и тем более, когда поёшь с плохим настроением, это настроение автоматически передаётся другим людям. Так уж заведено.       Сынмин также умел играть на гитаре. Не так проффесионально, как на фортепиано, но хотя бы зажимать аккорды у него получалось. Да и бой хорошо подходил под какие-либо песни.       Сынмин любил закрываться у себя в комнате, открывать на телефоне аккорды какой-нибудь песни и играть её на гитаре, перебирая струны. Не всё сразу, поэтому иногда гитара оказывалась в другом конце комнаты, а Сынмин — на полу, закрыв лицо руками. Мама тогда тихо вздыхала, прикрывала дверь и шла готовить ужин дальше. Не в духе сын, что поделать.       Однако у Сынмина был талант, это отрицать невозможно. С восьми лет его забирали на конкурсах в школе, рвали чуть ли не с руками и ногами, чтобы получить этот несчастный диплом на полочку за голос Сынмина. А Сынмин тогда против не был, наоборот хотелось попеть.       Ким всегда относился к музыке с трепетом и с открытой душой. Она всегда лежала к инструментам. Дома не было ни минуты тишины, если Сынмин внутри. Он то мычал какие-то мелодии себе под нос, то тихонько совсем напевал их. Бывало, конечно, что голосил на всю квартиру. Один раз даже соседи в дверь стучали, чтобы прекратил. Он и прекратил. Но ненадолго.       Сынмин отдавал себя всего музыке, а когда пришло время готовиться к поступлению... Стало намного сложнее, чем он предполагал.       Перед девятым классом Ким осознал, что хочет связать свою жизнь с музыкой, поэтому задалбливал маму и просил её о музыкальном колледже.       Женщина никогда не была против его увлечения, тем более видела его изнутри. Нельзя было закапывать дар. Мама разузнала всё про музыкальный колледж, и как же Сынмин был в ужасе, когда сообщили, что без окончания музыкальной школы в колледже делать нечего. Это ударило под дых, потому что он помнил, насколько тяжело ему давались уроки сольфеджио и музыкальной литературы.       Пришлось вернуться в музыкальную школу, но уже в другую, потому что предыдущая не была на уровне города и не готовила к поступлению в музыкальный колледж. А Сынмину нужно было именно туда, никуда больше.       В течение года становилось всё труднее. Возникли проблемы с учёбой, когда Ким просиживал до одиннадцати часов с сольфеджио. Ну не давалось оно ему вообще. Тогда-то мать и поймала этот момент. Она наняла репетитора Сынмину по сольфеджио и музыкальной литературе.       Всё шло неплохо, Сынмин сдавал экзамены в музыкальной школе и в обычной. Проблемы возникали только иногда, когда совсем завал и там, и там. Однако скандалы дома стали обычным окончанием вечера.       Как только Сынмин приходил домой, его начинала расспрашивать мама. Она интересовалась, как у него дела в музыкальной школе, что он сегодня делал, на сколько написал контрольную по сольфеджио. Не зря же она деньги сливает на репетиторов.       Только вот Сынмину это всё надоело.       Он очень часто начал ссориться с мамой по любому поводу, потому что она его просто не слушала. Он пашет, как конь, а она видит только то, что он прогулял хор. И то — из-за больной головы. Почему он должен вкалывать так много, чтобы потом приходить домой и выслушивать мамины крики о том, что он ничего делать не хочет?       Она часто его ругала по пустякам, даже до конца не разобравшись в ситуации. Это раздражало. То он не помыл посуду, потому что допоздна с уроками сидел, то «прогулял что-то», то какая-нибудь ещё ерунда, которая в заднице не помещается уже.       Сынмин тыжело вздыхал. Он не хотел ссориться, но это не выходило. Он срывался на слёзы, не имея сил сдерживать эмоции, потому что они накопились в организме в огромном количестве. Это было просто ужасно. Ким не знал, что ему делать и как дальше жить.       Почему он, подросток пятнадцати лет, должен решать такие проблемы, которые обычные подростки не решают? Они живут себе в удовольствие, заранее решив, что пойдут на бухгалтера. Это самая частая профессия на данный момент, потому что подростки просто не знают и не понимают своих возможностей. Они выбирают что попроще и над чем думать не приходится. Наверное, это проблема.       Сынмин ненавидел всё, что находилось вокруг. Оно давило на тело со всех сторон, распирало изнутри и просто лопало Сынмина как воздушный шарик. Обидно. Обидно из-за того, что мама его не слышит, когда он пытается объяснить то, что на самом деле произошло.       А ещё больно, когда ударил кулаком по стене. Кости ужасно заныли, приводя в чувства. Однако от этого только сильнее потекли слёзы. Смысла сдерживать их не было, потому что Сынмин практически всегда был дома один, пока мама была на работе.       Он и сам учится, у него недосып, ведь домашнее задание заканчивает делать в полдвенадцатого ночи. Конечно, он сам виноват, что ещё и с книжками допоздна засиживается, но свободного времени больше нет. Сынмин очень устал. Особенно он это чувствует, когда мама снова срывается на нём и говорит о том, что он совсем от рук отбился. Ему даже нельзя решить, как ему лучше? Всегда нужно у мамы спрашивать, она ведь больше расскажет.       Сынмин устал. Он лежал в своей кровати и думал о том, как ему это всё надоело. Надоело учиться и трястись от каждого зачёта по фортепиано. Надоело быть прилежным учеником в музыкальной школе, не говоря уже об обычной. Он везде был безупречен, но только не дома, на кухне, когда мама снова кричала.       Из глаз полились слёзы, впитываясь в подушку, а в голове горела мысль о том, чтобы это всё закончить. Бросить музыкальную школу, не поступать никуда и расслабиться. Почему он должен мучаться от этих проблем? Почему нельзя просто спокойно жить и ни о чём не думать?       Сон накрывает мягким одеялом с головой, а наутро Сынмин понимает, что все эти мысли — бред. Да, он устал. Да, ужасно устал. Но это не повод бросать мечту. Он всё ещё хочет петь, всё ещё хочет жить музыкой и гореть ради неё. Он всё ещё существует благодаря ей.       Сынмин тяжело вздыхает, оттягивая волосы назад, и тупит взгляд в потолок. Осталось совсем немного. Уже май. Скоро поступление в колледж, и там уже будет легче. Намного легче.

☵︎☲︎☱︎

      Минхо с детства перебрал в голове тысячи профессий, кем бы он хотел работать. Где бы рекламу ни увидел, в каком бы фильме ни встретил крутого дядьку, — всё это оставалось в памяти и потом в рандомный момент всплывало, путая и сбивая с толку.       Минхо устал думать об этом, но в детстве всё было легче. Времени ещё много, но когда ты уже на пороге к выбору профессии, а ещё хуже — к поступлению, становится уже не по себе. Почему так сложно выбрать то, что реально нужно и нравится? Почему когда начинаешь перебирать все варианты, всё отпадает по каким-либо причинам? Это сложно.       Когда Минхо был совсем маленьким, он мечтал стать моделью. Глупое желание, которое точно было у каждого ребёнка. Потом оно, естественно, испарилось, ведь чем старше становится человек, тем больше он понимает несерьёзность многих профессий. Это непостоянная работа. Сегодня она есть, а завтра уже нет.       Лет около десяти Хо хотел быть дизайнером одежды. Потом это отпало по какой-то причине, он уже не вспомнит, зато затем появилось желание стать дизайнером интерьера. Всё в одной сфере, однако не могло быть осуществимо. Нужно было посещать художественную школу, а Минхо рисовать не очень-то и любит. Иногда волной накрывает, но когда парень видит, что ничего не получается, рисунок летит в мусорку. Перед этим разорванный.       Чуть позже накрыло желание быть фотографом. Родители активно поддерживали каждую идею. Наверное, они просто понимали, что ребёнок интересуется, поэтому не хотели обрубать всё на корне. Вдруг получится.       Минхо хотел быть фотографом, почти выпросил у родителей фотоаппарат, но они его так и не купили, потому что желание куда-то улетело. Причину Хо не помнит, да и она не такая уж существенная, наверное, раз не принял во внимание.       Потом пролетело ещё несколько профессий, который Минхо тоже, к сожалению, не помнит, зато помнит, что с четырнадцати лет в голове сидело желание быть врачом и поступить в медицинский университет.       Минусом на тот момент было только то, что стоил он в год пять миллионов вон, если не попасть на бюджет. А попасть туда очень сложно. Пока это был единственный минус.       Позже минусов стало намного больше. Сначала Минхо хотел быть неврологом.       Отец как-то упомянул, что это — хорошая и прибыльная профессия, особенно если работать в сфере с детьми. Хо принял это и начал думать в том направлении, но затем, поняв, что это не совсем то, что ему нужно, откинул эту затею.       Лет с тринадцати Минхо пишет небольшие рассказы, которые в свет показывать не собирается. Пока что. Они теплятся где-то в заметках на телефоне, а потому в безопасности. Как раз в тот период, когда Минхо хотел стать врачом, он написал довольно большой на тот момент роман, связанный с больницами. Главные персонажи были хирургами — хотя там и не описывались их действия в подробностях, ведь сам Минхо не знал об этом в точной мере. В тот момент Ли понял, что хочет быть хирургом. Тогда это казалось чем-то «вау» и «обалденно». Да и прибыльно тоже. Вообще, если врач хороший, то и зарплата, следственно, — отличная. Иногда врачам дают взятки, чтобы их приняли без очереди.       На следующий год, когда Хо был в девятом классе, родители купили ему курс подготовки к сдаче экзаменов в конце года. Они оплатили корейский язык, математику, биологию и химию, плюсом Ли отдельно изучал английский с группой, второй год подряд в той же организации.       Тогда в Минхо бились два желания: быть хирургом или стоматологом. Обе эти профессии казались хорошими, поэтому парень долго не мог выбрать между ними.       В начале года Минхо старался усваивать темы и поглощал их на отлично, даже химия в какой-то степени давалась легко. Но в феврале что-то случилось, после чего отпало всякое желание быть врачом. Минхо выгорел.       Он не сказал об этом родителям, потому что не хотел тревожить их, и думал, что это временное выгорание, и оно пройдёт. Однако оно не прошло. Минхо всеми окольными путями пытался найти ту сферу медицины, в которой был бы самый минимальный срок обучения. Выбор пал на стоматологию.       Хо был наслышан о том, насколько трудно учиться в меде. А ещё о том, что там нет свободного времени от слова совсем. Минхо не хотел, чтобы его хобби — писательство — куда-то бесследно пропало из-за того, что он бы днями и ночами сидел в конспектах и изучал анатомию.       Да, это интересно, но только для поверхностного изучения. Никак не для углублённого. Никак не для Минхо. Когда Минхо понял, что на медицину его больше не тянет, он начал думать о том, где же всё-таки его призвание. В феврале он осознал, что ему нравится писать. Это было единственным, что интересовало в то время, поэтому он где-то наткнулся на факультет филологии. Да, Минхо собирался поступать после одиннадцатого класса, сразу на вышку, однако времени осталось мало, чтобы выбрать и чтобы готовиться. Начинать подготовку к экзамену в одиннадцатом классе — только глупый так делает.       Обсосав это желание, Минхо понял, что сейчас он ничего не выберет. Это нужно быть в трезвом уме и смотреть на ситуацию ясными глазами, поэтому, напрочь откинув мысли о дальнейшем обучении, Хо начал жить дальше, расслабляясь по полной программе.       Да, он также изучал биологию и химию, однако на домашнее задание по ним забил, потому что не видел а этом никакого смысла, если он всё равно не хочет этим заниматься. Минхо слушал все уроки, изучал темы, а потом шёл гулять. По вечерам он писал, отдавая тексты своему другу, чтобы тот почитал и оценил. Единственный читатель у Хо. Всё равно приятно.       Через какое-то время этого отдыха от мыслей, который длился почти три месяца, Минхо осознал, что ему очень нравится английский, который он изучает вместе с онлайн группой. Его так тянуло к этому языку: его грамматика, звучание, слова — и в целом английский.       В моменте, рассказывая отцу о том, как хорошо прошло очередное занятие, Хо понял, насколько его влекло к языкам. Ещё бы, он изучал английский с шести лет, а ещё на пути встречался японский. Это был интересный опыт, который длился всего год, но дальше Минхо идти не стал.       Сейчас же он услышал от отца вопрос. Один единственный вопрос.       — Минхо, тебе это интересно?       Он застопорился, не зная, что именно отвечать. Немного помявшись, всё-таки выдавил:       — Н-да... А что?       — Не хочешь задуматьсся по этому поводу? Не захлопывается же всё только на медецинском университете, почему бы не подумать о каком-то другом направлении?       А у Хо глаза засияли. Он не думал, что отец сам предложит ему выбрать другую профессию. Конечно, тогда Ли не принял всерьёз то, что папа ему выдал, но всё-таки рассказал о своём нежелании становиться врачом.       Тогда, конечно, нервы потрепала ещё и мать, потому что Минхо окончательно запутался. На нервах и эмоциях он сказал, что не хочет никем быть, а мама послала его работать продавцом в «севен-илевен».       — На данный момент я не знаю, кем хочу быть, мам. Устроит ответ?       — Нет, не устроит.       М, как круто. А у Хо слёзы на глазах от безысходностии обиды.       В тот вечер он запутался настолько, что распутался только через несколько дней, когда родители на полном серьёзе занялись изучением ВУЗов с уклоном на филологию и лексикологию.       В груди постепенно разливается умиротворение, капая из опрокинутого бутылька, который до этого момента был закупорен. Минхо надеется, что это — именно то, к чему он призван и для чего рождён. Что это — именно то, что ему нужно в жизни.       Он надеялся на то, что годы его жизни не будут потрачены зря. Это всё, что ему сейчас хотелось бы знать. Для чего ты рождён?       Дорогие! Пожалуйста, найдите то, что нужно именно вам. Работа не должна быть выбрана только по принципу большой прибыли или по принципу «где легче и быстрее выучиться». Желание должно идти от чистого сердца.       В этих примерах я постаралась показать ситуации из жизни. Они все взяты из real life: в одном из примеров я, в других — мои дорогие подружки.       Желаю всем удачи, найдите то, для чего вы призваны, и наконец ответье на последний вопрос, выделенный курсивом.       Люблю :р