Тяжело озвучивать

Джамиль окидывает взглядом помещение. Оно полно людей. Имен всех он уже и не вспомнит, но это и не требуется, ведь приглашения рассылал не он, общаться не ему со всеми этими людьми. От парня требуется лишь принимать похвалу от готовки, когда староста Скарабии в очередной раз лепечет о навыках зама. Однако...картина была до ужаса отвратительной, никакая похвала этого не исправит. Один лишь вид этих улыбающихся лиц приводил Вайпера в такое отвратное чувство, которое давило, сжимало изнутри, что его сворачивало, выкручивало. Почти что буквально даже тошнило. Здесь до ужаса шумно. Джамиль ничем не мог приглушить эти звуки. Смеющиеся голоса, особенно раздражающий голос Калима, разговоры... Хотелось заткнуть уши и просто ничего не слышать. Но всё это смешивалось в одну кашу, которая била по барабанным перепонкам. Голова от этого начинала болеть. Ситуация крайне непростая, ведь подобный масштаб вечеринок был редкостью для Скарабии. Вайпер не смог в должной мере подготовить себя к данному мероприятию. Но даже так, это не является оправданием для того, чтобы вызывать у окружающих жалость к своей усталости. Джамиль Вайпер — раб Аль-Асимов. Его никто не спросит о состоянии, а если спросит, то он обязан отмахнуться. Никому о своих проблемах нельзя дать понять. С уст срывается тихий рваный вздох. Джамиль закрывает глаза и трет пальцами переносицу, стараясь унять ворох, охватывающий его мысли. Сейчас ему нужно наблюдать. Взгляд мечется от одного силуэта к другому. Потом к третьему, четвертому, пятому.... Сам не знает, когда перестает считать тех, кого мог видеть. А затем толпа и вовсе сливается в какое-то цветное пятно. Рассматривать становится сложно. Да и желания никакого нет. Он просто стоит подальше от всех, пусть это объективно не представляется возможным, вся эта толпа занимала почти всё пространство, а значит кто-то оставался упущен из вида. Пальцы сжимаются у локтей, когда Джамиль отводит взгляд в пол. Его никто не трогает, на том уже можно сказать спасибо. Если бы кто-то заговорил с ним, Вайпер бы с большой вероятностью окончательно сошел с ума. Всё это просто невозможно постоянно терпеть. И вот, только стоило отметить в голове это удивительное спокойствие от ощущения одиночества в толпе, как... — Не помешало бы развеяться. — С левой стороны доносится голос. Среди этого балагана он ощущался чем-то удивительно новым, более свежим и не таким тошным. Угольные глаза сразу же обращают свой взор на нарушителя. Конечно. Никто иной подойти и не мог в такой момент. Джейд словно умел читать мысли, он знал, когда надо подойти, знал, что надо сказать. Раздражает? До ужаса. Упрощает многое? К сожалению, да. Такого понимания он еще нигде не встречал. — Не сказал бы. — Джамиль почти бормочет под нос эти слова, когда Лич оказывается прямо перед ним. Он загораживает своей высокой фигурой толпу. Переманивает внимание на себя, чтобы Вайпер перестал вникать в обстановку. И бегающие из стороны в сторону глаза подтверждают, что тот пытался и говорить, и следить одновременно. — А твои руки говорят об обратном. — И показательно тот берет чужую руку в свою. Напряжение в пальцах отдавало легкой дрожью. Подушечки едва терлись о белую ткань перчатки мурены. И Джамиль это ощущал. От того становилось еще неприятнее. Его видели насквозь. Под контролем была не ситуация, а он. Вайпер не отвечает. Его взгляд молча уставлен на их руки. Вайперу просто нечего сказать. Лич уже всё и так понял, всё сказал. Еще и сделает с вероятностью в сто процентов. Может, этот второкурсник и был опасным, неприятным, до ужаса наглым и полным издевок, скрытых подвохов и таин...но с Джамилем обращаться тот умел. Знал, когда и как надо, и, когда хотел, выдавал то, что еще долгое время отдается зудом где-то в груди длинноволосого. Лич не медлит. Мягко тянет вслед за собой, разворачиваясь спиной. Он помогает пройти через толпу, ведет к выходу, иногда поворачивая голову, чтобы столкнуться взглядом с Джамилем. И они выходят. Выходят в коридор, где тишина временно затыкается звоном в ушах от того галдежа, сменившегося резким отсутствием лишних звуков. Она режет мозг хуже тех вечных разговоров и неутихающего смеха. Рука незаметно для Вайпера чуть сжимает чужую. Отпускать не хочется, пусть и видеть кого-либо не хотелось ровно в той же степени. Противоречивые чувства. Они сжигают изнутри, иссушают, уничтожают. Всё вокруг окутывается тьмой благодаря ним. А Джейд ситуацию упростить не может. Вот ЭТО точно не в его силах. Вайперу сейчас многое хочется сделать, может от собственного безумства, а может от усталости. Например...припомнить выходку Октавинелля, сорванные планы, ужасное поведение Лича, его умение играть на нервах, задевать струны души, использовать слабые места против него. Просто сорваться. Ведь Джейд поддерживать не умеет, но есть в нем удивительный навык отвлечения, который применяется черт знает когда. Он не сидит под дверью как верный пес, но появляется тогда, когда это действительно оказывается нужным. Пусть словами Вайпер не собирается выворачивать душу, он делает это иначе. Подходит ближе, кладет руку на чужой затылок и вынуждает склонить голову. С тихим вздохом приходит тягучее чувство где-то в груди, что плывет, растекается по всему телу. Оно ощущалось хрупким равновесием, до чертиков нежным, от того и неестественным. Страшно было касаться его, дышать в его сторону. Такое...было чуждо Вайперу. Щекочущее чувство погружает с головой, сжимает похуже той напрягающей обстановке в вечном празднике. Губы мягко соприкасаются. Парни не двигаются. Оба замирают в этом бездвижном поцелуе, словно боясь спугнуть то редкое ощущение, когда один не гонит второго, а второй не стремится запугать до смерти первого. И Джамиль прежде бы не поверил, что мог бы чувствовать себя так спокойно и реально, по-настоящему реально, рядом с Личем. Никакой звон уже не был таким тошным, Калим казался менее тупым, вечеринка вызывала меньше раздражения. Резко стало спокойнее, тише. На пару секунд мир остановился. Всё забылось. Часы возобновили свою работу после того, как на губах осталось лишь фантомное ощущение прикосновения. Угольные глаза уводят свой взгляд в сторону стены, но хозяин этих глаз уверен, что на чужом лице сейчас застыла улыбка. — Обычно ты хоть головой упираешься, усложняешь. — Обычно ты меня не целуешь. И Вайпер тихо вздыхает. Вздох этот полон возникшего недовольства, ведь Джейд прав. Прав, не целует. У них поцелуи редкость. И от того объяснить свой внезапный порыв сложнее. Но никто и не просит объяснять, потому звук вздоха теряется в тишине и тихом смехе мурены. Возможно, не так уж и много в этом неправильного. Джейд вновь смеется, а Джамиль на это препирается, негодует. Всё как обычно, как всегда. И лишь теплота где-то внутри с легким покалыванием в губах является чем-то новым.