Семейный психолог

Съемки готического зала всегда были адом. Все нервные. Все уставшие. Все друг друга ненавидят чуть сильнее обычного. Дженнифер сидит перед зеркалом уже сорок минут и пытается не сорваться. Получается плохо. Потому что Варвара Петрович последние три часа практически не отлипает от Семена. И если сначала это просто раздражало, то теперь начинало натурально сводить с ума. — Варька, иди сюда, фотку сделаем! — орет Лесков из коридора. — ИДУ! И вот опять. Рыжая буквально слетает с кресла, едва не сшибая визажистку, и убегает в коридор. Дженнифер провожает её взглядом слишком долго. Настолько долго, что визажистка осторожно кашляет. — Закрыть глаза. — Мг. Но глаза она так и не закрывает. Потому что через зеркало прекрасно видно коридор. Видно, как Семен хватает Варю за плечи. Как та смеется. Как утыкается лбом ему в грудь, продолжая что-то рассказывать. И внутри у Дженнифер медленно начинает закипать что-то очень темное. Очень нехорошее. — Дженнифер, голову ровно пожалуйста. — Да, простите. Она отворачивается. Пытается дышать. Пытается успокоиться. Безуспешно. Потому что перед глазами снова и снова эта картина. Чужие руки на Варе. Чужой смех рядом с ней. Чужое внимание. И самое отвратительное — она не имеет права злиться. Вообще никакого. Они с Варей не вместе. Они даже ни разу нормально не обсудили то, что между ними происходит. После того поцелуя месяц назад всё стало… странным. Они стали ближе. Слишком близко. Созванивались ночами. Засыпали в звонках. Варя таскала её за руку между съемками. Дженнифер целовала её в висок, когда та уставала. Иногда они лежали вдвоем в гостиничных номерах и смотрели фильмы до утра, переплетаясь ногами под одеялом. Иногда Варя целовала её сама. Коротко. Нежно. Будто это что-то совершенно естественное. Но каждый раз, когда разговор заходил хоть немного дальше — Бьянки ускользала. Шутила. Меняла тему. Смеялась. И Дженнифер сходила с ума от непонимания. От страха Кто они друг другу? Что между ними? Почему Варя позволяет себе быть такой близкой… и при этом продолжает флиртовать с Семеном прямо у неё перед глазами? — Блять. — Что случилось? — визажистка вздрагивает. — Ничего. Все нормально. Абсолютно. Только хочется кого-нибудь убить. --- — Кошка! Дженнифер даже не поднимает взгляд. — М. Варя плюхается рядом пахнущая морозом и кофе. — Ты чего такая хмурая? — Я не хмурая. — Ты буквально сейчас прожигаешь дырку в стене. — Значит стене не повезло. Петрович щурится. Внимательно. Слишком внимательно. — Ты злишься. — Нет. — Да. — Нет. — Дженни... — Варя, отстань. Рыжая удивленно моргает. И вот тут Дженнифер становится стыдно. Потому что тон вышел слишком резким. Но ревность уже давно сидит где-то под ребрами, разрастается, царапает изнутри. Варя молчит пару секунд. А потом тихо спрашивает: — Это из-за Семена? Дженифер вскидывает голову. — С чего ты взяла? — Потому что ты смотришь на нас так, будто сейчас кого-то зарежешь. Тишина. Господи. Неужели настолько очевидно? Дженнифер нервно усмехается. — У тебя мания величия. — У тебя ревность. — У меня нет ревности. — Тогда почему ты сейчас бесишься? — Потому что ты ведешь себя как… Она резко замолкает. Потому что почти сказала лишнее. Как моя. Варя медленно наклоняет голову. — Как кто? — Забей. — Нет уж, договаривай. Дженнифер встает слишком резко. — Мне надо покурить. И уходит раньше, чем Варя успевает её остановить. --- На улице холодно настолько, что легкие сводит. Дженнифер стоит и курит уже вторую подряд. Руки дрожат. От злости. От ревности. От самой себя. Это ненормально. Ненормально так реагировать. Ненормально беситься из-за того, что Варя обнимает другого человека. Ненормально хотеть подойти и оттащить её от Семена за руку. Ненормально думать: “Не трогай её.” Сигарета догорает почти до фильтра. — И давно ты здесь мерзнешь? Она даже не оборачивается. — Иди к Семену. Тишина. Потом слышатся шаги по снегу. Варя становится рядом. — Ого. Все-таки ревность. — Не начинай. — Да я вообще молчу. — Вот и молчи. Петрович какое-то время действительно молчит. А потом спокойно спрашивает: — Ты хочешь знать, есть ли у нас что-то с ним? Дженнифер сжимает челюсть. — Мне похуй. — Врешь. — Да какая тебе разница?! Голос срывается громче, чем она хотела. Варя вздрагивает. И это почему-то делает только хуже. — Потому что ты мне важна, — тихо отвечает она. — Тогда зачем ты это делаешь? — Что именно? — Флиртуешь с ним постоянно! Трогаешь его, виснешь на нем, убегаешь к нему каждый раз, как только он тебя позовет! Варя смотрит удивленно. Почти растерянно. — Дженни… — Нет, серьезно! Ты вообще понимаешь, как это выглядит?! — А как это выглядит? — Будто между вами что-то есть! — А если нет? — Тогда зачем?! Последнее слово почти срывается. Дженнифер чувствует, как начинает задыхаться от эмоций. Господи. Как же унизительно. Она ревнует как сумасшедшая. Как подросток. Как идиотка. Варя несколько секунд просто смотрит на неё. А потом вдруг тихо спрашивает: — Ты хочешь, чтобы я перестала? Дженнифер замирает. Снег медленно падает на волосы. Где-то далеко хлопает дверь павильона. Мир будто затихает. — Что? — Ты хочешь, чтобы я перестала так общаться с ним? И вот тут становится страшно. Потому что ответ слишком честный. Да. Да, блять. Хочу. Хочу, чтобы ты смотрела только на меня. Чтобы смеялась только со мной. Чтобы держала за руку только меня. Чтобы целовала только меня. Но вместо этого Дженнифер хрипло отвечает: — Я не имею права тебе запрещать. Варя медленно подходит ближе. Очень близко. — А если я хочу, чтобы имела? Воздух выбивает из легких. Дженнифер нервно качает головой. — Не играй со мной сейчас. — Я не играю. — Тогда что ты делаешь?! И Варя вдруг злится тоже. Впервые за долгое время. — А что делаешь ты?! — резко отвечает она. — Ты то целуешь меня, то шарахаешься от своих чувств! То держишь за руку всю ночь, то делаешь вид, будто между нами ничего нет! Я вообще не понимаю, кто я для тебя! — Потому что я сама не понимаю и я боюсь! Тишина. Тяжелая. Болезненная. У Вари дрожат губы. — Врешь. — Что? — Ты все понимаешь. Дженнифер закрывает глаза. Потому что да. Понимает. Давно. Слишком давно. — Я люблю тебя, — почти шепотом выдыхает она. — Поэтому и схожу с ума. Варя резко втягивает воздух. А у Дженнифер внутри будто все рушится окончательно. Раз сказала — назад уже не забрать. — И я ненавижу то, как ты смотришь на него, — голос дрожит. — Ненавижу, когда он тебя трогает. Ненавижу, когда ты улыбаешься ему так же, как мне. Я смотрю на вас и у меня внутри все горит к чертовой матери, понимаешь?! Варя молчит. Только смотрит огромными глазами. А потом вдруг тихо выдыхает: — Господи, кошка… И подходит вплотную. Берет её лицо в холодные ладони. — Я с Семеном дружу. — я заметила, пиздец как дружишь. — Потому что он знает. — Что знает? Уголки губ Вари дрожат. — Что я влюблена в тебя как идиотка уже несколько месяцев. Мир останавливается. Просто останавливается. — Что?.. — Я ему все это время ныла из-за тебя, — нервно смеется Варя. — Он буквально слушал мои истерики после каждого твоего “спокойной ночи, Варюша”. Дженнифер смотрит на неё в полном шоке. А потом начинает смеяться. Прямо сквозь слезы. — Боже… — Да, мы две тупые катастрофы. — Я тебя сейчас убью. — Неа. — Ты специально меня доводила?! — Мне нравилось смотреть, как ты ревнуешь. — ВАРЯ! Петрович смеется так звонко, что у Дженнифер окончательно сносит крышу. Она хватает её за талию и целует. Сильно. Жадно. Со всей накопившейся ревностью, злостью и любовью. Варя тут же отвечает, цепляясь пальцами за её пальто. И именно в этот момент из-за угла выходит Семен. Смотрит на них секунды три. Потом очень устало выдает: — Слава богу. Я уже заебался быть вашим семейным психологом.