«Папочка»

— Со стола слезь. — Невер махнул в его сторону рукой, сгоняя прочь словно назойливую муху. Вот ей богу, рядом свободное кресло, а Илье надо демонстративно, как школьнику, залезть куда по-выше. — Мой стол вообще-то, хочу и сижу. — Завредничал младший, но вопреки словам перестал болтать ногами и спустился на пол. В кресло впрочем так и не сел — облокотился бедром о столешницу, потому что разговаривать с напарником глядя тому в пузо не хотелось. Невер сегодня отчего-то оказался в крайне лёгком расположении духа. Не прошла и половина рабочего дня, как он заскучал у себя в кабинете и нагрянул в опенспейс донимать напарника: приволок документацию из архива, отчитал за косяки в прошлом отчете, хотел бы еще во что-нибудь натыкать, но не придумал. Илья чувственно уловил желание старшего потрепаться и зубами вцепился в возможность законно отлынивать — сам начал накидывать темы для разговора. Беседовать с Невером, даже ни о чем, без повода, — было просто. Начальником он был совсем ненапряжным, в отличие от большинства — мозги не делал, если и ругал, то только за дело. Пожурить для профилактики любил. Вот, как сейчас, например: — Это не культурно. А если у тебя тут что-то важное лежит? — Мужчина оглядел рабочее место напарника. Ну и свалка, господи, не поймешь, где что. — Вот, например — и вытянул произвольно лист из кипы на углу. Лицо его от одного взгляда на, предположительно, документ тут же безнадежно скисло, потому что он (забракованный самим же Ильёй, но так и не добравшийся до мусорки) оказался варварски изрисован каракулями и кривоватыми карикатурами. Юноша сложил руки на груди и задрал голову вверх, мол “ Без понятия что это. Не мое”. — Детский сад. Лёгкая атмосфера в мгновение оказалась испоганена присутствием Скиннера и Картера. Агенты обнаружились стоящими за их спинами, хмурые как две тучи и потрепанные. Видно после неудачного задания. Скиннер красовался свежей царапиной на щеке и злобно сверлил их взглядом. Картер стоял за ним извечной тенью. Как долго они там подслушивали? — А я то думал, от кого перегаром разит на весь офис. — Это была клевета, обычная попытка зацепить. Илья точно уверен, что запаха спирта от напарника сейчас не чувствовал. Невер мысленно вздохнул. В последнее время подобные стычки начали происходили все чаще. Их холодная вражда тянулась уже много лет, ещё с тех пор, как эти двое только появились в эпсилоне. Невер был старше, — в то время возраст все еще являлся подоплекой авторитета — опытнее, а ещё грубее. Одиночество делало его исключительным, выступало источником силы и он, пожалуй слишком рьяно отгонял от себя всех доброжилателей, желая сохранить независимость. Может и пережестил тогда, а Скиннер взял и не затерпел. Осколки восхищения “тем самым” , “лучшим агентом” Невером быстро разбились о его же дрянной характер. Исчезло обожание, а вместо него корни пустили обида под ручку с завистью. Оттого наверное стало ещё гаже, когда мужчина, спустя много лет, решил взял под своё крыло Илью. — Идите куда шли. — рыкнул юноша. — А ты не лезь, когда взрослые разговаривают. — Мужчина не удостоил его даже взглядом. Младший подобрался и до хруста стиснул кулаки. Совсем всё плохо стало пару месяцев назад. Илья четко запомнил этот период — тогда он несколько недель к ряду пытался вытащить напарника из запоя после смерти возлюбленной. Потом появился Роберт и произошла уже его личная ссора с заклятой парочкой. Юноша был не в курсе всех произошедших между наставником и коллегами событий, потому очень удивился когда Скиннер полез на него с кулаками. Тогда же за него вступился Невер. Опрокинутый на мокрую землю агент, кажется впервые увидел в Нео что-то большее, чем просто приложение к старшему. Именно так они осознали, что до мужчины теперь можно достать через него. Ведь Невер на их нападки реагировал с той же охотой, что ленивый большой пёс на покусывания мошкары. Насрать ему было одним словом. Илья так не мог — не покрылся пока коркой из цинизма, не умел, как напарник, одним взглядом отпугивать паразитов. — Заняться нечем? Сейчас быстро работу найдем. — Старший помахал перед обидчиками архивной папкой. — А вы-то все в делах. — Ядовито усмехнулся уже Картер. — У меня для тебя, Невер, тоже поручение есть. Сделай одолжение, займись-ка воспитанием своего мелкого, а то много он себе позволять начал. Мужчина медленно выдохнул и, положив папку на стол, встал. Он знал, что Илья не полезет в драку. Младший вообще по натуре вспыльчивым не был — предпочитал решать проблемы диалогом, а не кулаками. И это бесило Невера сильнее, чем сами оскорбления. Не потому что слабак — нет, а потому, что не заслужил мелкий того, чтобы тратить слова на тех, кто нормальную человескую речь не воспринимает. Илья уже открыл было рот, что бы плюнуть ядом в ответ, но старший положил ладонь ему на плечо, заставляя замолчать. Жест, говорящий: “Они того не стоят”. Скиннер, видя это, похабно усмехнулся. — Правильно, слушай своего папочку. По офису прокатилась ледяная волна. Стало тихо. Рядом захихикал Картер. Невер проглотил кислоту, разлившуюся на корне языка, словно от того, что он случайно вдохнул запах блевотины. Это прозвучало мерзко. Ладони опасно сжались в кулаки. Он мог проигнорировать многое, но пропускать мимо ушей сальные коментарии в адрес напарника был не намерен. Всему есть предел. Скиннер, как мужчина увидел по его реакции, тоже это понимал и чуть ли не пел от того, что наконец-то смог его задеть. Офисный стол оказался пустяковой преградой для спецагента. Невер в мгновение ока мог бы оказываться рядом с оппонентом и тот уже стонал бы на полу со сломанным носом, но между ними внезапно вклиниться Илья. Он раздвинул их по сторонам руками и заголосил: — Всё, стоп! Хватит. Как же ему это осочертело! Чужая грызня уже в печенках засела и гоняла чаи. На оскорбления было плевать, как бы пошло и уничижительно это не звучало, главное что они с напарником знали, что это клевета. Пусть Скиннер с Картером хоть до колик оборжуться, реагировать на такую дурацкую выдумку, это, ну простите, — себя не уважать. В мозгу внезапно что-то переклинило, взыграло какое-то пакостное желание, подпитанное извращеным чувством юмора. Он выдохнул на три счета и повернулся лицом к озадаченой роже коллеги. Его ладонь наощупь нашла локоть напарника. Он без стеснения, словно делал это уже много раз, обвился вокруг руки старшего и положил голову ему на плечо. А потом поднял на Скиннера и Картера абсолютно ясный, спокойный взгляд и улыбнулся. — Не надоело ещё? — нахмурил карикатурно брови он. — Отвалите уже оба по хорошему. А мы с моим папочкой, — продолжил Илья, и слово «папочка» у него прозвучало с такой сладкой, ядовитой интонацией, что у всех окружающих по-сводило челюсти. — пойдём отсюда. Потому что у нормальных людей, в отличие от некоторых, работа есть. И, не разжимая руки, он буквально увлёк Невера за собой — через комнату, сквозь собравшуюся толпу агентов, прямо к выходу. За спиной послышались нарастающее смешки. В первом голосе юноша безошибочно признал своего друга Тони. Вскоре к нему присоединились и другие, только ошарашенные напарники остались стоять молча. Дверь за ними закрылась с тихим, почти издевательским щелчком. Коридор был пуст, стерильно бел и оглушительно тих. Илья шёл быстро, не оборачиваясь, но руку так и не отпустил — предвещал, что Невер остановится и устроит разбор полётов прямо здесь. Он тащил его за собой, как буксир — автомобиль и только на полпути к лифту, когда звуки за спиной стихли окончательно, Илья резко отпустил ладонь и отскочил на три шага назад, вскинув руки в защитном жесте. Невер выдохнул. Очень медленно. Очень страшно. — Не бей. — быстро сказал он. — Я знаю что ты сейчас сделаешь, и не хочу умирать так рано. Я ушёл. Я в отпуске. Меня нет. — Ты, — Словно раскат грома разнеслось в тишине коридора. — что за цирк устроил, идиот? — Не сердись, папочка. — пролепетал Илья и наконец не выдерживая, расхохотался в голос, запрокинув голову. — Боже, ты видел лицо Скиннера? ! Ох, прости, я не могу. Это было гениально. — Позорище. — Мужчина схватился за голову. — Оно того стоило, — выдохнул Илья, всё ещё улыбаясь. — Невер, честное слово. Стоило каждой секунды. — Замолчи уже. — Сказал старший беззлобно. — И вообще забудь об этом. Лифт прибыл на этаж. Невер зашел в кабину первым, продолжая бормотать себе под нос. — Что за поколение пошло. Не понимаю я молодежь. Илья сзади едва не въехал носом в начавшую закрываться дверь и загоготал пуще прежнего, схватившись за живот.

***

Невер облажался. Он фатально недооценил срок годности шутки. Потому что Илья не просто посмеялся раз и забыл. Нет. Он вкусил. Ему настолько понравилась реакция — шокированные лица коллег, а главное, то, как закоротило напарника, как у того свело скулы, а в глазах мелькнуло что-то нечитаемое, — что он решил закрепить успех. Юноша, надо отдать ему должное, оказался виртуозом. Он не тиражировал оскорбление в присутствии посторонних, не частил, чтобы не приелось и каждый раз вызывало эффект как в первый. — Папочка, а монстр вон туда убежал. Невер от неожиданности запнулся о воздух и обернулся с таким лицом, будто ему под нос сунули лопату дерьма. — Что? — Переспросил он ледяным шепотом. — Говорю, цель сместилась на пять часов. — Невозмутимо повторил младший, приподняв одни только уголки губ. — А ты что подумал? Или — Папочка помоги достать вон ту штучку с верхней полки, я не дотягиваюсь. — Глаза большие, щенячьи и бровки домиком. Юноша играл с огнем, обращаясь к нему так, стоило им только-только разойтись с толпой в людном коридоре. За спинами у коллег и на выходе из кабинета Алисы. Каждый раз опасно близко к разоблачению; скажи чуть громче и их странная игра станет достоянием общественности, но нет — Илья не подставился ни разу. А уж сколько мужчине пришлось наслушался роболепных «Спасибо, папочка», «Ты такой крутой, папочка» не пересчитать. Невер ненавидел это слово. Искренне, лютой, всепоглощающей ненавистью. Понимал, что тот специально его доводит и всё равно вёлся. Потому что не мог переварить, как можно оставаться спокойным, когда другой мужик обращается так, особенно учитывая что Илья ему сыном не приходился и более того — треклятое «папочка» с семейными ценностями не имело ничего общего. Потому кормил его своими эмоциями. А Илья только и радовался, что смог зацепить за оголенный нерв вечно отстраненного напарника. Он пытался игнорировать, пытался и угрожать. Думал, что если достаточно припугнуть, встанут у мелкого приколиста мозги на место в конце-то концов. Апогеем абсурда стал случай после миссии. Задание они успешно выполнили и уже стягивали с себя привычную спец-форму. Невер небрежно отбросил шлем с респиратором в багажник, туда же вскоре полетел утяжеленный броник, а на нём остался надет только комбез опоясанный ремнем. Чёрным таким, кожаным, тяжёлым. В стороне возился Илья. Пальцы его немного подрагивали от остатков адреналина в крови, и замок на на бронежилете никак не хотел поддаваться. — Папочка, поможешь? — пропел юноша, кивая в сторону застежки. Невер остолбенел. Тишина длилась три секунды. Потом он резко дёрнул ремень из петель и, даже не поворачиваясь, шагнул к младшему. Тот заметил движение краем глаза, но не успел среагировать — ремень звонко, со свистом рассек воздух и с громким, больше хлопающим, чем бьющим звуком встретился с армированной тканью костюма Ильи — именно там, где она обтягивала ягодицы. Силы Невер рассчитал идеально. Не больно. Просто шумно. Илья дёрнулся. Рефлекторно — от внезапности. Его глаза широко распахнулись, и на одно короткое, драгоценное мгновение в них мелькнуло настоящее удивление. Невер выдохнул, чувствуя, как напряжение в груди наконец-то начало отпускать. Он уже открыл рот, чтобы сказать что-то вроде «достал» или «завязывай», но юноша его опередил. Илья — сукин сын, театрал и провокатор — выгнул спину, зажмурился и издал такой мычащий и томный, такой карикатурно-порнографический стон, что у Невера мигом во рту стало сухо. — М-м-м, папочка, ну зачем же бить. Он так и застыл с ремнем в поднятой руке. Краска отлила от лица. Он понимал, что Илья дурачится. Что это на сто процентов наигрыш, издевательство, утрирование. Но этот голос. Эти поджатые в притворной обиде губы… Пиздюк переиграл его в сухую. Илья приоткрыл один глаз, оценивая результат. Увидел лицо Невера на котором была смесь шока, ярости, и стыда, и внутри у него всё сжалось от удовольствия. Он с легкостью разобрался с замком, который до этого якобы заел и весело продолжил переодеваться, совсем не боясь повернуться к вооруженному напарнику спиной. Тогда то агент Невер уяснил, что его младший напарник — больной на голову. Но что гораздо страшнее — он узнал нечто новое о себе тоже. Тактику нужно было срочно менять. На планирование мести он потратил столько времени, сколько требовала не каждая рабочая задача. Всё, что он уже успел перепробовать, в лучшем случае не работало, в худшем — оказывало обратный эффект. Но решение оказалось таким простым и таким логичным, что когда до него дошло, а произошло это посреди совещания, лицо его просветлело, чем он ненароком испугал всех, кому довелось это увидеть. Нужно было использовать против Ильи его же оружие. Шанс протестировать выбранную стратегию представился почти сразу же. Вернувшись в собственный кабинет Илья обнаружился там же. Он нахально устроился задницей на его футуристичном стеклянном столе и, когда заметил чужое присутствие, дружелюбно помахал рукой. — Задерживаешься. — А ты и рад, бездельник. — Упрекнул мужчина. Пиджак отправился в полёт на спинку кресла, в комнате было жарко. — Брысь отсюда. Илья на мгновение опустил глаза ниже лица напарника, оценивая непривычный образ без верха униформы. — А то что, папочка снова накажет меня?— Юноша еле сдерживал подступающий приступ веселья, ожидая его реакции: молчания, вздоха, в крайнем случае подзатыльника. Но мужчина не сделал ничего из вышеперечисленного, вместо этого он вальяжно положил одну ладонь чуть левее бедра юноши, а второй накрыл лохматую макушку. Горячее дыхание коснулось ушной раковины и голос — низкий, спокойный, почти ласковый — произнес: — Нет, конечно нет. Зачем же мне наказывать своего малыша? — Его взгляд излучал мягкую, всепрощающую отеческую заботу, в то время пока рука гладила каштановые волосы. — Ты всё время ждал меня здесь? Какой молодец. Илья открыл рот. Закрыл. Он не мог поверить в то, что только что услышал. Смотрел на Невера широко распахнутыми глазами, пытаясь обнаружить подвох, насмешку, хоть что-то, но старший напарник выглядел абсолютно серьёзным — настолько, что это само по себе было до абсурда комичным. Голос его лоснился нежностью и налётом того самого подтекста, который юноша сам же и внёс в их отношения. Он хотел съязвить, хотел рассмеяться, хотел ответить тем же — но из горла вырвался только какой-то сиплый полувсхлип. Скулы заплыли красными пятнами. Невер смотрел на него с тихим торжеством. Он переиграл младшего на его собственном поле. — Так что, — Он убрал руку с взьерошенной макушки и отступил на шаг.— не бойся, маленький. Папочка не зол. — Ты… — Голос юноши предательски дрогнул. — Нет, не может такого быть. Как только мужчина дал ему место, Илья пулей соскочил со стола. Губы его округлились, но он не смог выдавить из себя ни звука; не знал, стоит ли ему сейчас разразиться истерическим смехом или вооружиться инвертором и щелкнуть себе в глаза раз эдак десять, что бы сработало. Мозг внезапно отказался выдавать хоть что-то адекватное. Под внимательным взором зелёных глаз юноша попятился назад, а затем вылетел из кабинета. Сбежал. Невер усмехнулся ему вслед. С этого самого дня игра перестала быть в одни ворота. Признаться, мужчина даже разочаровался бы, если бы юный напарник и по совместительству приёмник сдулся от одной безобидной ответки. Нормальный человек конечно, понял бы намёк и сразу прекратил издевательства, но он знал Илью достаточно хорошо, чтобы в скором времени ожидать подставы. Мелкий упрямец спас его от смертоносной атаки аномалии — в последний момент успел оттянуть в сторону за шиворот, чтобы голова старшего не превратилась в канапе на шпажке. — Аккуратней, папочка. Юноша придержал его одной рукой, чтобы они вместе не завалились на землю. Ответ сорвался с языка быстрее, чем Невер успел бы его обдумать, на рефлексе: — Ты у меня такой заботливый. Спасибо, малыш. На ничтожную долю секунды они встретились взглядами. Илья до бледности сжал губы и так переволновался, что даже забыл посмеяться после, как делал это обычно. Невер потрепал его за плечо, возвращая в реальность и битва продолжилась. Весело ли было? Честно — до колик. Невер по итогу оказался ничем не лучше своего подопечного и с энтузиазмом злил и смущал его при самых разных обстоятельствах. Когда Илья вылавливал его в закоулках офиса, вставал на цыпочки и обжигал ухо заветным словом — ему почему то было забавно, но стоило мужчине начать делать так же, и вдруг стало не до смеха. Боже, как же Илья терялся каждый раз. Это что-то с чем-то. Невер был готов сколько угодно терпеть оскорбления, чтобы после отрабатывать каждое на младшем. А тот ведь ещё и вёл себя под стать новому прозвищу. — Ты специально это делаешь. — Предъявил он ему как-то раз. Невер не отвлекаясь от чтения файла заинтересованно приподнял бровь. — Издеваешься надо мной. — А как ты думал, Илья? Только тебе можно мои нервы выматывать? Так вот знай, у меня они и так не к черту — не постесняюсь использовать любые грязные приемы. — Ты не должен был так делать! — Всплеснул младший руками. — И вообще, почему именно “малыш”-то? Я тебе крутое погоняло придумал. — О да, очень круто. — Мужчина саркастично закатил глаза. — А главное к месту. Потому что ты у меня действительно как неугомонный ребенок. Юноша онемел от такой наглости. Лицо его вытянулось, словно Невер, ни больше ни меньше, чистосердечно признался в работе на Хронос. Мужчина даже озаботился, как бы напарник не обиделся (хотя какое ему дело?) и не решил всерьёз покончить с их игрой (ты же этого и добивался Невер, как слышно, прием?). Но пронесло. Диалог забылся и они продолжили делать, что делали. Куда вела их эта кривая дорожка не один старался не думать, потому что слишком пугала неизвестность и слишком затягивал процесс. Илья с трепетом вспоминал каждое ласковое обращение. Мужчина смог подобрать такие слова, чтобы разделить сахар поровну с правдой— юноша чувствовал себя маленьким, но не униженным. Будь их отношения чуть иного характера и он с лёгкостью смог бы представиться, как напарник зовет его так без тени хитрой улыбки и не на работе, а, скажем, … в постели. Он кажется сходил с ума. Как-то раз они оказались прижаты толпой к задней стенке лифта. Места было мало — пришлось стоять в плотную и Невер посчитал это отличным моментом, чтобы прошептать томно на самое ухо: «Потерпи, малыш, сейчас станет посвободней». Фраза ударила в затылок током. Старшего ни сколько не смутило наличие свидетелей. О чем он, черт возьми, думал?! Илья не хотел даже представлять, какого конкретно оттенка красного сделалось его лицо. От охватившей колени дрожи он едва не сполз на пол. Пожалуй спасло его от этой участи только отсутствие свободного места. До этого Илья, если не понимал, то точно чувствовал, как у него едет крыша. Но после кабинета, после лифта — еë сорвало напрочь. Образ напарника перестал оставлять его мысли. Бедный младший агент стер ладони до мозолей, воспроизводя на репите реплики озвученные мужским голосом. Одна его ухмылка заставляла яйца наливаться тяжестью, а стоило вспомнить, что именно он говорил и когда, подтекст, тембр — Илья кончал за минуту вгрызаясь зубами в сжатые костяшки. Ему было мало. Юноша настолько погряз в пучине собственных фантазий и мук, что однажды от изнеможения решился. Он разделся. Лёг на кровать, подложил подушку под бок. Налил смазку на пальцы. Илья был новичком в этом. Всё казалось слишком неловким, слишком скользким. Он дышал часто и поверхностно, как перед прыжком в ледяную воду. И когда первый палец проник внутрь сжатого кольца, он замер — не больно, но странно, тесно. Потом второй. Потом он чуть согнул их, ища… Да-а-а. Тело взорвалось синим пламенем. Илья выгнулся, сжал зубы, и из горла вырвался звук, которого он никогда не издавал: тонкий, жалобный, всхлип. Пальцы внутри него елозили неловко, но этого с головой хватало, чтобы представить на их месте чужие. Сильные, уверенные, со сбитыми костяшками и мозолями от рукояти реверса. Пальцы Невера. — Невер, — выдохнул Илья в пустоту, вторая рука обхватила член. — Невер, пожалуйста… «Так сильно хочешь, маленький мой?» — Умоляю, папочка. — Слова сорвались с губ сами, без его ведома. Он чуть не рассмеялся сквозь морок возбуждения — надо же, до чего дошёл. Белая жидкость выплеснулась на простыни. Мышцы внизу ломило, как после потной тренировки. Илья тяжело вздохнул и обессиленно откинулся на подушку. Сошел с ума, он точно сошел с ума. Хорошо, что не в одиночестве. Юноша готов был поставить что угодно на то, что Невер, вдоволь над ним посмеявшись и упившись местью, оказывался в уединении и неизбежно занимался тем же самым. Потому что не может человек смотреть таким взглядом на того, кого страстно не желает. Младший боялся сделать первый шаг. Слишком стыдно, слишком многое поставлено на кон. Но осознание взаимности придавало ему сил держаться, потому что это не может продолжаться вечно — однажды пузырь лопнет. Они пропустили момент, когда заигрались. Оба.

***

Агенты ввалились в кабинет когда было уже заполночь. Довольные, но уставшие. Невер прошёл в помещение первым и не глядя хлопнул рукой по стене, задевая выключатель. Лампы включились не все разом — только половина, создавая приятное, не режущие глаза, освещение. Илья остановился у вешалки повесить пиджак и услышал как мужчина тяжело опустился в кресло. Звук открывшейся фляжки младший распознал безошибочно. Он медленно подошёл к напарнику и навис рядом, скрестив на груди руки. — Ты опять? Невер поболтал сосуд в руке, на вес проверяя сколько там, затем поднял глаза на него. — Малыш, — голос его сел до хрипоты.— давай просто посидим в тишине, голова раскалывается. Затем поднес горлышко ко рту и отпил. Илья стушевался. Прозвучало странно. Не насмешливо, не с издевкой — серьёзно, как просьба. Словно тот вовсе не заметил, что использовал прозвище, а не имя. Наверное действительно заработался. Воздух тут же наполнился кисловатым запахом дуба и спирта. Юноша брезгливо сморщил нос; он такой не любил. Мягкий свет обрамлял лицо Невера. Тот сидел, откинув голову на спинку и прикрыв веки. Мощности ламп на выбраном режиме не хватало, чтобы осветить его полностью — в мимических складках, под глазами залегли чёрные тени, из-за которых он казался гораздо старше своих лет. Илья понял, что напарнику реально надо и пилить по этому поводу не стоит. Наоборот, хотелось сделать что-нибудь, чтобы облегчить его состояние. Он обошел кресло по кругу и остановился сзади. Погрузил пальцы в чёрные волосы. Мужчина дрогнул от неожиданности. — Ты что делаешь? Старший весь подобрался. — Ахренеть, Невер, да у тебя мышцы каменные. Неудивительно, что голова болит — до неë кровь попросту не доходит. — Юноша постучал кулаками по спазмированым плечам. — Расслабься. Дай я тебя разомну. — Чего? — Мужчина попробовал обернуться, но шею болезненно заклинило. Илья хихикнул себе под нос. — Массаж сделаю, говорю. Сядь. — и силой развернул чужую голову прямо. Илья накрыл руками виски мужчины, разрушая его небрежную укладку. Поводил кругами по бокам черепа и верхушке скальпа, слегка надавливая подушечками пальцев, после чего спустился к шее. Невер тихо выдохнул и покорно склонил голову ниже, открывая ему больше пространства. Мужчина мерно покачивал в руке металлическую фляжку, что гипнотически поблескивала в царившей полутьме, периодически потягивая из неë виски. В кабинете было тихо. Слышалось только их дыхание — спокойное и глубокое,— и шуршание ткани, когда Илья двигал его плечи чуть вперёд, чтобы добраться до загривка. Кожа там была пыльная и слегка липла от пота, а ещё юноша с досадой заметил красную полоску, что осталась от того, как плотно прилегал к ней ворот рубашки. Так не пойдет. Младший дал бы сам себе подзатыльник за наглость, но не успел, потому что внезапно его руки оказались спереди и начали распускать чужой чёрный галстук. Длинные пальцы поддели атласную петельку и потянули в сторону, освобождая от давления ткани горло агента. Ситуация того не требовала, но юноша всё равно шагнул ближе, так, чтобы затылок мужчины коснулся его груди. В помещении становилось душно. Две верхние пуговицы оказались расстегнуты, что позволило юноше беспрепятственно скользнуть под рубашку. За дело он взялся ответственно, полностью уделяя внимание реакции напарника. Большие пальцы сосредоточились на верхней части трапеции, пока остальные ощутимо, но не до боли охватывали мышцы сбоку. Невер поморщился, стоило ему задеть чувствительную точку в районе позвоночника и юноша поспешил обратить всё внимание именно на это место. Ему не нужно было смотреть, чтобы ощущать сигналы тела. Не только чужого, но и своего. Илью окутало воздухом тягучим и медовым. Он с удовольствием прислонился лбом к макушке спереди и погрузился в некое подобие транса. Ладони медитативно скользили вниз и вверх, снова вниз, снова вверх. В районе живота завязывался приятный тяжёлый узел, а в брюках становилось тесно и он растворялся в этом мгновение близости. Когда ему почти удалось опуститься до мужских лопаток, Невер внезапно поежился и прокашлявшись, остановил его. — Достаточно. Иди сюда. Илья испуганно отдернул руки. Взгляд опустился к оттопорщиной ширинке брюк, щеки при этом предательски потеплели. Да просто по тому как он выглядел, всё было понятно! — Чего замер? Иди-иди, не бойся. Мужчина поманил его пальцем и юноша не мог не повиноваться. На ватных ногах он обошел кресло по кругу и остановился перед напарником. Невер с распахнутым до груди воротом и небрежно растрепанными волосами смотрел на него снизу вверх из под полуприкрытых век. Илья нервно сглотнул. Старший протянул руки и положил на его талию — уверенно, но не заставляя, а приглашая. Колени предали юношу и отказались держать ровно; либо он неизбежно встретился бы лицом с плиточным полом, либо… Невер затянул бы его на свои бедра. Мужчина ловко придержал его спину и без проблем усадил — тире — уложил на себя, для баланса обнимая второй рукой. Илья охнул от неожиданности и неловко запутался в собственных конечностях, не понимая, куда их деть, чтобы влезть. Увы, рост не позволял нормально расположиться в таком крохотном пространстве и по итогу он чувствовал себя как маленький мальчик на коленях у деда Мороза. — Что, Илья, ножки не держат? — Ч-чего это ты? — язык заплетался от волнения. — Да вот, смотрю на тебя, да думаю: тоже устал ведь. Посиди, разрешаю. — Промурлыкал Невер с улыбкой и огладил его талию, не прикрытую верхом костюма, горячей ладонью. По позвоночнику пробежали мурашки. — У тебя же голова болела только что. — Недоверчиво пробубнил младший. — Представляешь, перестала! Илья скептически выгнул бровь. Не похоже, чтобы он врал — цвет лица стал розовее, хотя ещё неясно от того ли, что взаправду отступила мигрень, он опьянел, или по какой-то иной причине. Взгляд обратился к стоящей на столе фляжке. На донышке до сих пор булькала жидкость. Юноша потянулся через Невера и оставил сосуд на дальний угол стола. Демонстративно. Чтоб старший даже не думал в ту сторону. Мужчина никак это не прокомментировал, только улыбнулся. — Нет, правда, спасибо, малыш. У тебя волшебные руки. Юноша выдохнул дрожаще, уткнулся носом в оголенную шею напарника. Из-за скрюченной позы он нет-нет да соскальзывал, поэтому пришлось для баланса обнять мужские плечи. Положение — ближе некуда. Невер, тем временем, с головой погрузился в изучение его тела. Грубые мужские руки хозяйничали на неизведанной территории. Он гладил его спину широкими, неторопливыми движениями, от лопаток до поясницы, проходился по мягким бедрам и изогнутым бокам. Не торопился. Спустя мучительные десятки минут он позволил себе больше: одна рука легла на живот Ильи — поверх рубашки, но так низко, что сердце ухнуло вниз. — Ты можешь расслабиться. — Уверял Невер. Его пальцы начали вырисовать круги ниже пупка— медленно, едва касаясь. Юноша замычал — тихо, прикрываясь воротом чужого пиджака. — Хочешь? — Мужчина дразняще постучал ногтями по металлической пряжке. Младший отчаянно закивал. — Ну-у-у, так не интересно. Ты вслух скажи. От властного, но игривого тона под веками брызнули искры. Илья несмело высунул мордочку из укрытия в виде двух слоев ткани и на грани слышимости прошептал: — Да, папочка, пожалуйста. — Умница. Замок глухо вжикнул в тишине. Ладонь проникла внутрь, поверх белья, согревая. Юноша сам толкнулся бедрами вверх, но Невер на это только посмеялся и второй рукой огладил его грудь. Он подразнил пальцем торчащий сосок, затем сжал его между большим и указательным и мягко покрутил, на манер гайки. — Нгх. — Простонал Илья. — Ты даже сейчас надо мной издеваешься. — Да, — Без зазрений совести признался старший. — но знаешь почему я это делаю? Он догадывался. — Потому что тебе нра-авиться. — Мужчина сладко промурлыкал последнее слово. — Не правда. — Я не осуждаю. Это даже мило. После этого он потянул брюки и трусы вниз, освобождая наконец, ставшую болезненной, эрекцию. Илья почувствовал прохладу воздуха на разгорячённой коже, отчего орган забавно дернулся. Рука у Невера была большая, грубая от мозолей, и она обхватила его целиком — от основания до головки, сжимая ровно настолько, чтобы стало невыносимо приятно. Первое движение — медленное, пробное — заставило младшего выгнуться дугой и вцепиться в плечи напарника мёртвой хваткой. Мужчина усердно работал кулаком, впитывая в себя каждый сладкий стон юноши. Он по хозяйски трогал его за всё, до чего дотягивался. Особенно, как старший определил методом тыка, подопечного заводила стимуляция сосков и всего, что ниже пояса. Он временно оставил в покое ствол и переключился, но аккуратные, поджатые от возбуждения яички. Взвесил в ладони оба, а затем покатал между пальцами как чётки. — Чувствительно? Илья только и смог, что жалобно промычать в ответ. — Хорошо. — Старший чмокнул его во взмокший висок и ласково добавил. — Такой ты у меня нежный. Три похлопывания раскрытой ладонью пришлось на напряженную мошонку. Тело юноши объяла судорога. — Я тебя умоляю — хватит. — Илья обеими руками развернул лицо мучителя к себе. Он был красным, растрепанным, с огромными зрачками и, самым красивым, блестящими от жгучего желания глазами. Терпеть больше не мог. Младший дышал загнанно, и стоило только на одну роковую секунду опустить взгляд на чужие приоткрытые губы — их было уже не остановить. Они слились в поцелуе с тихим, влажным звуком. Невер повернул голову на бок, чтобы не мешались носы, а Илья вцепился в его затылок руками, чтобы тот даже не подумал останавливаться. Теплые языки встретились где-то посередине, но мужчина не позволил младшему взять верх и с силой толкнулся глубже — в его рот. Рука оставила в покое яйца и продолжила лояльно надрачивать стояк. Бедра Ильи безотчетно за двигались вниз и вверх, а мыски лакированных туфель жалобно заскрипели по полу. — Папочка, прошу, пожалуйста не останавливайся. — Лепетал он на одном дыхании. Более ничего добавить не мог и комната заполнилась бесконечным, молитвенным: “Да-да-да-да!”. — Конечно, солнышко. Ты сегодня так здорово мне помог. Такой молодец. Это было добивочное. Невер накрыл кистью налитую головку ровно за мгновение до того, как в середину ладони ударила липкая, горячая струя. Илья задушено застонал, безвольно откинув голову назад. Старший бережно покрывал поцелуями открывшийся острый кадык, терпеливо продлевая оргазм подопечного. Юноша затих вскоре. Отпустила дрожь и осталось только горячее, заполошное дыхание. Старший давал ему время отойти. Спустя пару минут мужчина легонько провёл пальцем по, уткнувшийся в его шею, щеке. — Посмотри. Илья проследил мутным взглядом, туда, куда указывал напарник. Мужчина сложил лодочкой ладонь и поднес еë поближе, демонстрируя, что она вся измазана белесыми разводах спермы. В принципе они сами виноваты, что решили трахаться в одежде, но форму пачкать всё же не хотелось. — Гляди, какой ты беспорядок устроил. Юноша испуганно съежился. Лучше бы Невер не смотрел на него вовсе, потому что глаза у юного актерища стали с блюдце, а нижняя губа задрожала. Настолько у Ильи стал пристыженный вид, что мужчине в тот же час самому стало совестно. — Это вышло не специально, правда. Только бы он не умел по желанию давить слезы — такого неверово сердце не перенесет. — Не специально? Но как же так получилось, малыш? — Прости, папочка, мне очень жаль. — Голос вышел тихим, почти виноватым. Он и сам не ожидал от себя такой интонации — и тут же понял, что она не фальшивая. Ему действительно было немного неловко. Он чувствовал себя нашкодившим мальчишкой. И от этого чувства член, только что разрядившийся, снова дёрнулся. — Но я могу загладить свою вину. — Как же? Вместо ответа Илья медленно сместил центр тяжести. Он чуть повёл бёдрами, втираясь задом в чужую эрекцию, и услышал, как Невер выругался сквозь зубы — рычаще, с хрипотцой. — … если хочешь наказать меня… Договорить ему не дали, Невер смел со стола все, что на нём было и опрокинул туда младшего пузом вниз. — Откуда только такого понабрался? Илья лизнул пересохшие губы. В голове шумело от возбуждения, от позы — унизительной и открытой. Он был беспомощен, прижат, и это заводило его до зубовного скрежета. — Я плохой мальчик? — Слабо сказано. — Широкая ладонь красным пятном отпечаталась на заднице. Илья от неожиданности стукнулся подбородком об стол. — Ты самая настоящая язва. Наглый, —шлепок— оборзевший, — по правой ягодице — правокатор — по левой.— Весело было меня провоцировать? Добился своего? — О боже, да! — Он сам не ожидал такого громкого крика и срочно закрыл ладонями рот. — Чего замолк? — Поинтересовался Невер. — А если кто-то услышит? — Тут такие стены, что можно хоть из пушки без глушителя палить — не заметит никто. — А дверь? — Да кому мы нужны в час ночи? — В моменте мужчине так это всё было по боку, но юноша неуютно завозился, так что пришлось встать и заблокировать еë. — Ну вот, теперь нас точно никто не услышит. — Он дернул вниз штаны юноши, оголяя круглую попу и стройные ноги. — Надеюсь намёк понят? — Да. — Уже намеренно звонко. Мужчина стиснул ягодицы Ильи вместе, а потом развел широко в стороны, чтобы натянулась кожа, полностью открывая уязвимое место. Стыдно. — Невер… — Что «Невер»? — он расстегнул собственные брюки. Оказавшийся на свободе член отозвался крупной пульсацией и тяжёлым весом лег на оттопыренную молодую задницу. —Где твоё «папочка» теперь? Не слышу веселья. — Нет, признайся, это ведь было уморительно. Воистину желание спорить родилось раньше самого Ильи. Неужели непонятно, что единственное, что от него сейчас требуется это заткнуть наконец свой поганый рот? — Ты мазохист. — Прорычал старший на ухо. — Почему это? — Потому что только мазохист будет провоцировать того, кто может его нагнуть одной левой. — это прозвучало жарко, до трясучки жарко, до пульсации в члене, который снова твёрдый и, через толстое стекло прекрасно видно, как с розовой верхушки свисает прозрачная капелька. — Да ты хоть знаешь, сколько я терпел, чтобы не натянуть тебя в первом попавшемся закоулке? А ведь мог не терпеть. Просто ты, Илюша, откусил больше, чем смог проглотить. Первым начал дразниться, а потом стало страшно отвечать за свои слова? — Нет я… Ах. — Мужчина толкнулся бедрами вперёд. Горячая головка тягуче протиснулась внутрь, минуя сжатое кольцо мышц. — Не смей врать. — Он продолжал медленное погружение. — Как думаешь Скиннер с Картером сильно удивились бы, если бы узнали к чему привела их издевка. Спасибо им пойти сказать что ли. — Ты этого не сделаешь. — Вместо внятной речи изо рта сыпалась какая-то бессмыслица, в голове всё плыло так, что он сам не понимал, что говорил. — Ты не знаешь на что я способен. Илья не знал. Не знал, что по-настоящему злой Невер — горячее, чем во снах. Не знал, что сюжеты его самых смелых влажных фантазий могут воплотиться в жизни. Старший проникал медленно, давая прочувствовать каждый бугорок рельефа. Чужой орган равномерно раздвигал мягкие бархатные стенки своим размером. Юноша уже тек как сучка, а это была даже не половина длины. Илья растратил все силы на поддержание глупого диалога, не приведшего ни к чему, чего бы они и так не знали. Он хотел чтобы Невер его выебал. Наконец-то младший перестал перепираться. — Послушный, когда надо, — заметил мужчина, елозя органом взад и вперед, готовя сфинктер к полному проникновению. — И невыносимый, когда хочется внимания. Ты поэтому меня бесил? Чтобы я наконец заметил? — Да, да, папочка, да. — Бедный, мой. Столько натерпелся. — Он ласково обнял юношу. Рука с лёгкостью повторно нашла уже известное слабое место в виде розовых бусин сосков. — Сможешь расслабиться для меня? Илья чувствовал себя открытым и растянутым. Он влажно выдохнул и обмяк нижней частью тела. — Хорошо, — прошептал старший, толкнувшись вперёд, одним движением входя до конца. — Молодец, малыш. Как же ты хорошо принимаешь. Ноги Илью более не держали — брюки, спущенные до колен, путались, мешая балансировать. Всё тело мелко дрожало, но он не пытался вырваться, не огрызался, не дразнил. Стоял смирно — покорно, как никогда прежде. Ждать более не было нужды и Невер задвигал бедрами. Яйца звонко ударились о его красные ягодицы. Он закатил глаза и растворился в жалком, дрожащем стоне. Если бы Невер знал, что неугомонного напарника можно заткнуть таким образом, то зажал бы его в лифте сразу после первого, рокого раза, когда он осмелился назвать его папочкой. Стоило ли изголяться, придумывая способы урыть младшего, если всё, что было нужно — это засадить ему поглубже. Илья был непробиваемым снаружи, но похоже внутри у него имелся некий переключатель, после нажатия на который гонор как рукой снимало и он в мгновение ока становился шёлковым. — То-то же, — Невер склонился ниже, губами коснулся плеча юноши, поцеловал влажную от пота кожу. — Ты справился. Ты молодец. Я горжусь тобой, Илюша. Господи, Илюша. Невер решил его убить и выбрал самый беспощадный способ. Младший сломался окончательно. Он перестал контролировать звуки, которые издавал, — стонал, хныкал, повторял «папочка» в такт толчкам. Внезапно он резко дернулся и сжал губы в болезненную полоску. — Что такое? — Поинтересовался мужчина. — Кончить хочу. — Заскулил младший. Его член болтался в их общем ритме воспаленный и влажный от естественных выделений, но Невер не прикасался к нему, и это было частью наказания. — Потрогай меня, папочка, пожалуйста. Иначе не смогу. — У тебя свои руки свободны. — А можно? — Он с надеждой потянулся за край столешницы, но Невер перехватил его запястье, сжал пальцы в замок и зафиксировал на месте. — Нет. — Ну почему-у-у. — Илья завыл на последней букве. — Ты же сам говорил, что я молодец. Я слушаюсь, я заслужил. — Конечно заслужил, мой маленький, но я думаю ты можешь справишься без этого. — Юноша в ответ отрицательно замотал головой. — Давай, мы просто попробуем. Я могу сделать что-то, чтобы помочь тебе? — Ещё, — прошептал он. — Похвали ещё. Мужчина с интересом заглянул напарнику в лицо. Тот лежал распластавшись щекой по стеклу, глаза зажмурены, только губы приоткрытые, влажные шепчут молитвенно. Какой же его мальчик, на самом деле нежный. Совсем забылся и просит, как щеночек, чтобы его похвалили. По излому на бровях, по дрожи в теле, видно, как ему этого в самом деле не хватает. — Ты умный, — Начал Невер, заливая мед в уши и ритмично двигаясь внутри. — Ты смелый. На тебя можно положиться. Ты нравишься мне, даже когда злишь до чертиков. Ты отличный агент. Ты самый лучший напарник, который у меня был. Его затрясло крупной дрожью. Ноги свело окончательно и он мертвой хваткой вцепился в член Невера. — Да, детка, сожмись для меня по-крепче. — Не то чтобы он мог иначе. Невер выгнул его колесом и задвигался быстро-быстро. В таком положении член своим изгибом идеально попадал точно по простате. Илья закусил губу в кровь, чтобы не закричать, и понял, что ещё несколько секунд — и он сорвётся. — Папочка, — выдохнул он, и это была мольба. Самая настоящая, позорно - жалобная мольба. — Ну пожалуйста, ещё капельку. Не останавливайся, папочка, прошу, только не останавливайся. Умоляю. Я… я сейчас. Я… — Давай, солнышко.— Подбодрил Невер, не ускоряясь, не меняя ритма, только крепче прижимая стройное тело к себе. — Забудь о члене, чувствуй то, что внутри. Ты уже почти там. Внизу стало тяжело и он застонал. Мышцы потянуло, подкидывая орган вверх и вниз. Сперма потекла — не выстрелила, а именно потекла, толчками, густыми, горячими каплями. Кончал Илья долго и всё это время тело его выгибалось, дрожало, сжималось вокруг Невера, который даже не думал останавливаться, продолжая прицельно давить на простату, входя глубоко, по самые яйца — и излился внутрь, с утробным, низким стоном, уткнувшись лбом в спину напарника. Вокруг стало тихо. Илья задом чувствовал как трепетал в нем орган напарника. Невер придавил его к столу всем своим весом, но это было совсем не плохо. Они постояли так еще немного, а затем мужчина поднялся и вытащил, с мокрым хлюпающим звуком. Из расслабленной дырочки потекла белая струйка. — На. — под нос Илье опустилась упаковка салфеток. Одна такая, использованная уже лежала на полу — Илья это пропустил, но ей Невер чуть раньше вытер испачканную руку. Он тщательно, насколько позволяла поза, вытерся, застегнул брюки и нетвердо встал на ноги. Мышцы дрожали, как после кросса. Старший за это время символически прихорошился и растележился в кресле. — Изверг. — Буркнул Илья под нос. “Здрасте, приехали” Возмутился мужчина. За что это ему такая честь? — Я думал умру быстрее, чем кончу. — Пояснил младший. — Голос прорезался? — Не стерпел Невер. — Постеснялся бы лучше. До сих пор в ушах стоит, как ты ныл и умолял меня не останавливаться. Услышав это, юноша до побеления вцепился пальцами в столешницу и резко отвернулся. Стыд жег лицо и без чужой указки. “Вот же дурачина” — подумал старший. Вечно у юного напарника всë сложно, всегда какими-то обходными путями, да через пень-колоду. Нет бы прямо сказать, чего хочет. Только что ведь открылся, сбил с себя всю спесь. Но как очухался — сразу дал заднюю. Мужчина протянул руку и мягко взял юношу за запястье. — Иди сюда, горе луковое. Тот повиновался и снова оказался на чужих коленях. Невер обнял его и бережно соединил их губы в поцелуе. Илья захлопал глазами. Не ожидал. Мужчина не пытался напирать — его губы неторопливо мяли чужие, позволяя через близость передать всё, что младший отказывался воспринимать словами. Он сместился чуть в сторону, оставляя невесомые прикосновение на одной щеке и на другой. Илья, в ответ на это действие, захихикал. — Ты реально как папочка. — Который раз тебе говорю — бросай это дело. — Почему? Я же видел, как ты от этого заводишься. — Потому и бросай. — Рука заботливо легла на каштановых лохмы.— Приесться и не будет больше так торкать. Если хочешь — придумай новое обзывательство, а это оставь для постели. — А мы сейчас в постели были? Мужчина задумался. Завис. Кабинет, офис. Губы растянулись в улыбке. Тут он прав — увлеклись и не дотерпели. Невер сам не понял, как засмеялся. Просто вдруг стиснул напарника и уткнулся ему в грудь трясясь от хохота. Илья впрочем не отстал и совсем скоро они оба разразились почти детским приступом веселья.