Sketches

Хан Джисон

Хан нервно ударил себя по колену, пытаясь прекратить дрожь в ноге. Его трясло так, будто начинался приступ эпилепсии. Хотя это была, вроде, всего лишь паническая атака. Очередная за девять часов, которые изменили его жизнь полностью. Очередная за девять часов, которые стали худшей частью его жалкого существования. За девять часов, что он потерял всё, что только начинал иметь. Друзей, любовь, смысл, даже гитару. Ту самую, на которой он играл ещё совсем недавно, признаваясь Ё в любви на языке, который она не понимает. В аэропорту было холодно. Воздух просачивался под объёмное худи и капюшон, добирался до костей, вызывая дрожь. Джисон сидео на одном и том же месте, не шевелясь, уже полчаса, и ждал — не с любовью, не с нетерпением, а со страхом и горечью, — своих родителей. Если бы ему месяц назад сказали, что он потеряет всё, что имел, менее чем за сутки — он бы рассмеялся. Если бы сказали, что в этом замешан отец — он бы насторожился. Если бы сказали то, что произошло на самом деле — он первым делом впал бы в депрессию, а потом, возможно, скинулся с крыши. Но это не точно. Сейчас же он прикрывал холодными руками горячее лицо, пытаясь унять вновь подступающие к глазам слёзы. Ему казалось, что перелёт из Кореи в Малайзию или состарил его дет на двадцать, или омолодил лет на десять, так что он опять был тем хилым мальчишкой, который что и делает, что ищет проблем. Или это проблемы ищут его? Хотя думать об этом было уже поздно — он их нашёл. Они его нашли. Без разницы. Исход один. Хан всхлипнул, пачкая рукав слезами и жидкостью, текущей из носа от непрерывного плача. Всё, чего ему сейчас хотелось — это обнять Хёнджина, затем Ёну, и поцеловать её ещё раз. И потом ещё. И ещё... На сидение рядом упало что-то тяжелое. Джисон даже не вздрогнул, краем глаза заметив чёрный, покрытый лаком чемодан. Это был отец. — Что слюни распустил? — апатично произнёс родитель, смотря на сына сверху вниз. Он выглядел жалко по сравнению с ним — статный, серьёзный, высокоуважаемый врач Хан Сокмин и разбитый, заплаканный, никому не нужный Хан Джисон. Кровь одна, разница колоссальная. — То и распустил, — огрызнулся Джи, резко вставая со своего место и раздражённо надевая сумку на плечо и подкатывая к себе чемодан. — Что вы меня... — Довольно, — перебил его отец, выставляя руку ладонью вперед. Гордый взгляд, непоколебимая осанка, мёртвое спокойствие. И Джисон. — Ничего не довольно, отец! — вскрикнул младший, срывая голос на высокие октавы. Он сейчас точно выглядел как тот подросток, которого когда-то избил Ын Хо и его компашка. Но он, конечно, понимал, что шансы вернуться есть. Устроиться работать, накопить на билет, купить его — в конце концов ему уже есть шестнадцать и он может сделать это самостоятельно. Но что-то в глубине души подсказывало, что это надолго. Почему? От отца он сбежит, если понадобиться, проблем нет. — Ты прилетел на похороны родной бабушки, — спокойно ответил старший Хан. — Не забывайся. Конечно, он помнил. Бабушку Джи любил, и вообде не понимал, как такая добрая женщина могла родить козла вроде его папы. По ней он тоже плакал, тоже скучал, тоже хотел обнять и не отпускать. — Я всё прекрасно помню, — уже тише сказал парень, вытирая рукавом нос. — Прекрати так делать. Это не гигиенично и некрасиво. — А то что? Вирус в меня вселишь? Или лечить не будешь? — горько усмехнулся он, нарочно повторяя движение. — Не веди себя как ребёнок. — вздохнул Сокмин. — Следуй за мной. "Следуй за мной, ага, мы же в Средневековье и я тебе подопечный, а не сын, — подумал младший, грозно начиная тащить за собой чемодан."