Волки поют о любви

1 – Лисеныш, ну пожалуйста, а? На часок, не дольше, честно. А потом я тебя домой отвезу. Серёжа согласился только из-за чувства вины. Их с Игорем недоромантические недоотношения длились пятый месяц. Возможно, события развивались со скоростью ползущей улитки из-за элементарной нехватки времени: девяносто процентов Сережиной жизни занимало его детище, соцсеть «Вместе», а Игорь с неменьшим энтузиазмом бегал по городу за всевозможными правонарушителями – их графики совпадали редко: даже на выходных и по ночам запара могла случиться что у одного, что у другого, а когда не случалась, то им было не по двадцать лет, и после рабочих марафонов организм настойчивее требовал сна, нежели романтики. А возможно, проблема заключалась в том, что Серёжа с детства не умел в социальные взаимодействия и если на деловые встречи вынужденно выдрессировался, то с романтическими отношениями дело обстояло куда печальнее. Он ошалел уже от того, что на него в принципе кто-то позарился, и до сих пор привыкал, не находя в себе сил двигаться дальше. Сегодня, впрочем, свободный вечер чудом выдался у обоих. Осталась одна проблема: Игорь жаждал посвятить драгоценное, не занятое работой время походу в клуб. Мол, там выступает клевая группа, причем фронтмен этой группы не какой-то хрен с горы, а хороший армейский товарищ, грех не сходить и не поддержать морально. Идти на концерт не хотелось. Серёжа не любил громкие звуки, терпеть не мог толпу и никогда в жизни не заглядывал в клуб, однако по клипам и сериалам примерно представлял, что там происходит: потные пьяные фанаты извиваются в дикарских танцах, над головами оглушительно ревут колонки, а по сцене скачут бешеные охрипшие мужики с гитарами. Из зала на сцену летят трусы и лифчики, а со сцены в зал – бутылки с водой и микрофоны. В лучшем случае. Серёжа хотел попытаться вместо клуба соблазнить Игоря филармонией, но понимал, что концерт классической музыки подействует на того приблизительно так же, как рок-концерт на него самого. Кому-то надо было уступать, и Серёжа выбрал жертвой себя. Во-первых, как уже было сказано, он ощущал вину за то, что за без малого полгода их встречи даже в плоскость цветов и поцелуев не перешли, во-вторых, справедливо опасался, что Игорь заявится в филармонию в джинсах и кожанке, громко отпустит пару нелестных комментариев в адрес жанра в целом и контрольным попытается аккомпанировать оркестру заливистым храпом. И нет, Серёжа не знал, как храпит Игорь, потому что до совместных ночевок им было как пешком до звезды Эарендель. Просто казалось, что если он храпит, то именно так. – Хорошо, – сдался Серёжа. – Скинь адрес. * Пока что сбывались его худшие опасения: клуб «Ноги Вверх» спрятался в самой длинной и грязной городской подворотне из всех возможных, а по пути Серёжу попытались тормознуть три алкоголика, два гопника и один наркоман. Спасли его Игоревы коллеги, которые, явно подозревая в Серёже такого же антисоциального элемента, как шесть вышеупомянутых, «вели» его от такси до самых клубных дверей. Хотя вряд ли антисоциальные элементы станут разъезжать на такси бизнес-класса. Наверное, это Игорь велел приятелям его подстраховать. Спросить у самих полицейских Серёжа не осмелился, хотел расколоть Игоря, но тот опоздал (как выяснилось, сперва в горячке погони сбросил карманника чуть ли не под вагон метро, а потом его оттуда выуживал) и примчался, когда охрана интересовалась содержимым рюкзаков последних посетителей. Быстро чмокнув Серёжу в макушку – единственное проявление нежности, которое они допускали по взаимному молчаливому соглашению – Игорь провел его поближе к сцене. Рубленые алые буквы с баннера на заднике немедленно ввинтились в самый мозг. Серёжа взглянул сперва на них, затем на рисунок внизу, изображающий острую металлическую подвеску с оскаленной головой волка, переходящей в клык, и понял, что коллектив ему знаком. Ну, не то чтобы хорошо знаком, но в местных новостях периодически всплывала набирающая популярность группа под неоригинальным названием «Волки». Что и как они играют, Серёжа, однако, не знал. Игорь смотался к бару, принес коктейль кислотного цвета и бутылочку газировки. Серёжа бы с радостью вместе с газировкой забился в угол барной стойки или сразу в сортир, но было неудобно перед Игорем. Концерт начался минут через пятнадцать, в течение которых несколько человек, подбадривая друг дружку задорными матюгами, сигали со сцены к кабинке с пультом и обратно так лихо, что Серёжа опасался, как бы они ноги не переломали. Выглядело действо именно так, как Серёжа себе представлял, только пока без летающих предметов: на сцене и в зале творилась форменная вакханалия. Игорь исчез из виду – не то полез под самые колонки подбадривать приятеля, не то утонул в водоворотах толпы, поэтому Серёжа смог без боязни его обидеть принять минимальные меры по сохранению кукушечки: легкое успокоительное он по совету Марго выпил еще в офисе, осталось нацепить шумоподавляющие наушники, вынуть телефон и закопаться в параметры очередного обновления. Чтобы скачущие вокруг фаны не толкали и не норовили случайно выбить телефон из рук, Серёжа отошел к самому бортику пультовой: теперь барьер защищал его хотя бы с одной стороны. …Из увлекательнейших дебрей политики сбора данных Серёжу вырвал отвратительный звук, без труда пробившийся даже через наушники. Как будто полная столовая детдомовцев решила хором заелозить вилками по пустым тарелкам, но в десять раз громче. Кривясь и жмурясь, Серёжа бросил взгляд на сцену: музыканты опустили инструменты, солист кричал что-то в мертвый микрофон, затем отвесил пинок ближайшей колонке. Публика зажимала уши и рассерженно выла. Вой, скрежет, высокий пронзительный писк, крики – все это навалилось со всех сторон, влегкую преодолев защиту подушек-амбушюр. Ну и дрянь эти наушники. А реклама-то обещала чудеса шумоподавления. Это была последняя сознательная мысль. Думать Серёжа перестал: сунул телефон в карман, шагнул пару раз в обход перегородки и оказался в пультовой. Которая, как выяснилось, пустовала. Развернувшись к рэковому шкафу, он нашел тумблеры, помеченные PA, и выключил их. Экран на нажатие кнопок не реагировал: система застряла в мертвой петле. Серёжа нащупал на задней панели тумблер и вырубил питание. Выждал, включил обратно. В тот момент, когда он пытался рассмотреть, удалось ли загрузить последнюю сохраненную конфигурацию, чья-то рука сгребла его за плечо и весьма неласково выставила из пультовой. Ну и ладно, не очень-то и хотелось. Зато кошмарные звуки смолкли. Серёжа удовлетворенно кивнул сам себе и собирался вернуться к политике сбора данных, когда глыбой льда на голову свалилось осознание. Он только что копался в звукорежиссерском пульте. Чужом пульте. На концерте в клубе. А рядом – люди. Много людей, в зале и на сцене. И все смотрели. До сих пор смотрят. Он словно потерял сознание, умудрившись при этом остаться в вертикальном положении. Время и пространство схлопнулись, вспыхнули пару раз, Серёжа ощутил пол под ногами и чью-то руку на плечах, заволновался, попытался выяснить, кто и куда его тащит, а потом четко осознал, что сидит на твердой плитке, а голову и лицо холодит вода. Кафельные стены. Раковины. Мерзкий характерный запашок. Третьесортный клубный сортир. Страшно подумать, во что превратились джинсы. – …рёг! Серёга! Ау! Перед глазами замаячили чужие руки, и Серёжа перехватил их прежде, чем они успели коснуться его лица. А то ведь кто знает, вдруг они после туалета немытые. – Серёг, да очнись ты! Каскад холодных капель полностью привел его в себя. Серёжа наконец нормально осознал пространство и себя в нем: он сидел, прислонившись к стене у раковины, из крана хлестала вода, а над ним склонился перепуганный Игорь. – П-прости. Паничка, кажется, – пробормотал Серёжа, нащупывая телефон. – Отвези меня, п-пожалуйста, домой, ты же обещал. *** Вывалившись из услужливо открытой таксистом двери, Серёжа понял, что Игорь в самом деле отвез его домой – но к себе. Тоже нормально. Квартира у него была старая и ужасно запущенная, однако уютная. Серёже нравилось ходить по ней, как по музею, разглядывая вещи, помнящие Игоря маленьким мальчиком, и слушая рассказы из детства. Сейчас, впрочем, было не до рассказов. Едва добравшись до дивана, Серёжа упал на него ничком. – Погоди, давай штаны снимем, а? Я их почищу малек. Да, точно. Джинсы. Он же в них по полу клубного сортира валялся. Ну, не валялся, а сидел, но все равно фу. Серёжа перекатился на спину, ощупью отщелкнул пуговицу, расстегнул молнию и приглашающе подергал ногами. Как Игорь стягивал с него джинсы, он уже не почувствовал – уснул мгновенно. А проснувшись, не сразу понял, сколько времени и где он находится. Показалось: утро и пора выползать из постели, чтобы не опоздать на созвон. – Марго, подними шторы… Вспыхнул свет, пришлось снова зажмуриться. Когда перед глазами немного прояснилось, в поле зрения показался Игорь. – Прости, лисеныш, виртуальных горничных не держим. Штор тоже. Серёжа хотел возмутиться, что Марго – полноценная бизнес-ассистентка, а никакая не горничная, но передумал. Он лежал на диване в Игоревой квартире, а за огромным овальным окном, частично заклеенным бумажками, перемигивалась городскими огнями темнота. – …утро или вечер? – Ночь, за два, – Игорь уселся на подлокотник. – Дату и год подсказать? – Отвали от парня, Гром, у него небось вместо мозгов омлет. Что? Кто? Серёжа сел столбиком, судорожно натянул на голые ноги покрывало и пугливо уставился на вышедшего из-за колонны незнакомца. – Эй, Серёг, харэ шугаться. Все нормально, это же Олег, не узнал? Что за, черт побери, Олег, и откуда он его должен знать? Спустя пару секунд дошло: тот самый мужик из клуба, фронтмен «Волков». Серёжа не приглядывался к сцене, но вокалиста и музыкантов более или менее рассмотрел. Благо Олег оставался в концертном костюме и макияже. Кошмарное ощущение того, что он непрошеным вломился в пультовую и принялся там шуровать, как у себя дома, вернулось с новой силой. «А я ведь концерт сорвал», – с ужасом подумал Серёжа. Он не успел выяснить, сохранилось ли все нужное после жесткой перезагрузки. Наверное, не сохранилось. Наверное, выступление пришлось на этом свернуть. – Извините! – выпалил Серёжа. – Я не подумал… Было так громко, и я… Само вышло. Скажите сумму, и я все компенсирую! Деньги у него были. Это затрапезный клуб, а не «СКА Арена». Ну сколько там может набежать? Триста тысяч? Пятьсот? Олег и Игорь переглянулись. Игорь, кажется, хотел что-то сказать, но Олег очутился рядом с такой скоростью и плавностью, словно перетек в пространстве, и опустился на колени. Серёжа прижался к спинке дивана и невольно посмотрел ему в глаза: слегка навыкате, не темные, как показалось издалека, а по контрасту с густым слоем черной туши прозрачно-яркие, будто обточенное волнами стекло. Не понять, правда, какого цвета. Не то зеленые, не то серые, не то голубые. – Что ты компенсировать собрался, родной? На концерте Серёжа думал, что ощутимая хрипотца – это часть сценического образа, гроулинг и все прочие штуки, но, похоже, голос у него был низкий сам по себе, такой низкий, что моментами срывался на раскатистое урчание. – Воду в сортире, – фыркнул Игорь. Серёжа встрепенулся, сообразив, что безобразно завис. На красивых глазах и глубоком голосе незнакомого мужика из клуба. Кошмар. Олег, не обратив внимания на комментарий, выжидающе приподнял бровь. – Микшер, – уже не так уверенно пробормотал Серёжа. – А что с ним случилось? – Ну… Не знаю. Я питание вырубил. Там скорее всего не сохранилось ничего, концерт сорвался, неустойку платить пришлось… – Да нормально все, – Олег потянулся к Серёже, будто хотел взять его за руку, но Серёжа на автомате спрятал руку под себя, и чужие пальцы, крупные, смуглые, с черным лаком на ногтях, неуклюже разгладили складку покрывала. – Славик, звукач наш, успел набраться и побежал в тубзик блевать, а тут и глюкнуло. Ты ничего не испортил, нормально все сохранилось. Славик прискакал, и через пять минут мы играли дальше. – О, – Серёжа выдохнул с облегчением. – Это хорошо. Но все равно зря я полез. – Не зря, – вступился Игорь. – Спас наши бедные уши, пока кое-кто, не будем показывать пальцем, – он указал на Олега щетинистым подбородком, – метался по сцене и хуи пинал. В смысле, оборудование. – А что я сделаю? – беззлобно огрызнулся Олег, поднимаясь. – Мое дело петь, я в железе не разбираюсь, а Славик со своими пьянками у меня вот где, – он чиркнул ребром ладони по горлу. – Допрыгается до того, что я его закодирую. Поможешь? Вопрос внезапно оказался адресован Серёже, и тот растерялся. – Я? Как? – Ну ты же программист! Код, а? Серёжа озадаченно заморгал под дружный раскатистый ржач. Отсмеявшись, они зашикали друг на друга, пихаясь локтями, скаля зубы и тыкая в направлении невидимых соседей. Представилось почему-то: два пса – или два волка – игриво толкают друг друга плечами и боками, обмениваясь громким лязганьем клыков и слабыми безобидными укусами. – Забей, Волче, у него так-то обычно с юмором получше, он еще не очухался. Серёжа, по ощущениям, с начала концерта не очухался. Лоб, виски и затылок пульсировали тупой болью, хотелось залезть под покрывало с головой и не высовываться до утра. Видок у него, наверное, был соответствующий: Игорь посерьезнел и присел перед диваном, как недавно Олег. – Серёг? Плохо? – Нет, – чуть-чуть покривил душой Серёжа. – Спать хочу. На самом деле ему было нехорошо, но ничего такого, что не исправили бы покой и крепкий сон. – Ложись тогда, – Игорь осторожно подтолкнул его в плечо. – Я Олега провожу и принесу тебе чаёчку, хорошо? Серёжа кивнул, хотя подозревал, что чай не дождется: провалится в сон, едва коснувшись подушки. – Приятно было познакомиться, Серёж, – подал голос Олег. – Спасибо, что спас нам концерт. Ну что за беззастенчивая лесть. Теперь, оказывается, он концерт не просто не испортил, а аж прямо спас. Однако комплимент, пусть и незаслуженный, отозвался волной приятного тепла в груди. Серёжа любил, когда его хвалили. Смущался до алых ушей, но любил. Когда Игорь вернулся с чаем, он, к собственному удивлению, еще не спал. – Почему «Волче»? Смешная металлическая кружка с анютиными глазками согревала зябнущие от недомогания ладони. – А? – Игорь щедро пшикнул в рот сливки из прихваченного с кухни баллончика, сглотнул и слизал с усов белое. – А! Потому что Волков. Олег Волков. С ума сойти. Олег Волков из «ВолкОв», нарочно не придумаешь. 2 Серёжа подхватился, услышав, как моется Игорь. На кухне. Как в некоторых старых домах, в Игоревой квартире ванна составляла компанию плите, холодильнику и обеденному столу. Потрясения предыдущего вечера не прошли бесследно: несколько минут Серёжа сидел на краю дивана, закутавшись в покрывало, и пытался понять, на каком свете находится, сколько сейчас времени и не пропустил ли он все важное. Звонко булькнул уведомлением телефон. Серёжа насилу отыскал его под джинсами на стуле и уставился на расплывающийся экран, но, как ни моргал, буквы перед глазами отказывались выстраиваться во что-то читабельное. – Марго, что пишут? – Доброе утро, Сергей, – раздражающе бодро прощебетала ИИ-помощница. – Павел Витальевич Радьков, с которым у вас запланирован созвон в десять, интересуется, рассмотрите ли вы вариант перенести мероприятие на вторую половину дня в любое удобное для вас время. В последний раз такое облегчение Серёжа испытывал, когда нехотя притащился в школу после карантина по гриппу и обнаружил, что его продлили еще на три дня. Велев Марго согласовать новое время, Серёжа принялся натягивать джинсы да так и сел обратно на диван, бросив их висеть под коленями. После нервной встряски, панички и позднего отхода ко сну вялость накатила страшная. Как же повезло, что инвестор сам сдвинул созвон, иначе, пожалуй, пришлось бы отменять. – Утречка, лисеныш, – Игорь вышел из кухни, одетый в трусы и полотенце. Полотенце, правда, висело на голове. – О-о, вижу, утро недоброе, – он указал на болтающиеся джинсы. – Помочь? – Я сам, попозже, – проворчал Серёжа, лихорадочно схватившись за телефон и притворяясь, что увидел там нечто чрезвычайно важное. Ему нравилось тело Игоря – длинное, поджарое, мгновенно сжигающее все лишнее, сплошь жилы и узкие сухие мышцы, обтянутые иссеченной рабочими шрамами кожей. Вместе с этим откровенно таращиться было до смерти неловко. Да что там, смотреть в его сторону уже было неловко. Игорь плюхнулся рядом. – Я правильно услышал, что у тебя утренние делишки отменились? Может, задержишься тогда? Он говорил, а его ладонь тем временем нашла приют у Серёжи повыше колена. Она была большая, твердая, шершавая и очень горячая. У Игоря всегда были горячие руки, даже зимой, словно бурлящая в нем энергия кипела в самом что ни на есть буквальном смысле. – Позавтракаем вместе. Я на работу побегу, а ты ложись, если хочешь, и досыпай. Ладонь поползла по голому бедру вверх, против шерсти, топорща светлые волосы. Серёжа, позабыв, что якобы всецело увлечен телефоном, следил за ней завороженно, как за красивой, подозрительно яркой змеей. Он хотел, чтобы Игорь убрал руку. Он не хотел, чтобы Игорь убирал руку. Он предвкушал, как ладонь доберется до самого верха, пальцы скользнут в прорезь плавок, обернут расслабленный, но уже откликающийся член и… – Когда соберешься уходить, дверь захлопнешь, ладно? Через пару вечностей ладонь остановилась в считанных миллиметрах от места, где хотелось прикосновений и тонкая ткань начала натягиваться домиком. – Можно? Серёжа, как в тумане из-за недосыпа и растерянности, кивнул. – Скажи, – попросил Игорь. Голос его упал на пару тонов, на долгом «а» подернулся рокочущей хрипотцой, как вчера у Олега. – Да, хорошо, – пробормотал Серёжа. – Я… Я… Захлопну дверь, когда буду уходить. Что? Что он ляпнул? Речь ведь совсем не об этом! Игорь помолчал секунду, потом хмыкнул и убрал руку. – Договорились, – сказал он легко и деловито. – Как победишь джинсы, приходи завтракать. Нет, стоп, куда. Сгрести его за запястье и заставить вернуть ладонь на прежнее место будет слишком глупо? Или нет? Пока в голове стайкой вспугнутых рыбешек носились вопросы куда податься и за что хвататься, Игорь вскочил и ушел ворошить полки в шкафу. Серёжа остался на диване в компании тягучего неудовлетворенного возбуждения и горячего желания расквасить себе нос фейспалмом. Со съестным в холодильнике было, как обычно, туговато. Серёжа уже знал, что идею заказать доставку Игорь отметет, и обошелся парой творожных сырков, наперед проверив срок годности. Все равно не было аппетита. Вероятно, следовало что-то сказать, извиниться за противоречивые сигналы, но пока Серёжа собирался с мыслями, Игорь чмокнул его в макушку и был таков. Да что ж все так по-идиотски вышло-то… *** Серёжа терпеть не мог короткие «окна» в плотном расписании. С тем, чтобы найти на это время занятие, проблем не было, нет, проблемы возникали с тем, чтобы от этого занятия потом вовремя оторваться. Серёжа всю жизнь переключался с трудом: если рисовать, то весь вечер, если кодить, то часов семь-десять, – а тут вот тебе сорок минут и делай что хочешь, только не слишком увлекайся. А Серёжа увлекался всегда: в противном случае он бы не добился всего, чего достиг. Скривившись, когда Марго сообщила, что до десяти он совершенно свободен (а чего не сразу до пятницы, юмористка), Серёжа решил сбегать в кофейню рядом с башней «Вместе». Кофе-поинтов и фуд-кортов и внутри здания хватало, однако моцион и смена обстановки еще никому не повредили. Утренний наплыв спал, посетителей в кофейне было немного: за столиками сидели с полдесятка человек с лэптопами, – и Серёжа, ожидая свой фисташковый латте, рассеянно их разглядывал, пользуясь тем, что народ прочно уткнулся в экраны. Из ряда разномастных голов, одинаково склонившихся над гаджетами, выбивался один мужчина. Этот сидел над салфеткой и что-то ожесточенно черкал на ней карандашом. Словно ощутив на себе взгляд, он вскинул голову, и Серёжа, не успев вовремя отвернуться, увидел Олега. На этот раз косметики на нем не было, но лицо осталось узнаваемым. Да и с какой стати ему делаться неузнаваемым? Он же не под участника группы «Kiss» красился, а просто щедро подводил глаза. Какое-то мгновение Олег смотрел очень неприятно – жестко и чересчур пристально, затем моргнул, просиял и приветственно махнул рукой. Серёжа улыбнулся в ответ, надеясь, что получилась именно улыбка, а не натужная гримаса. Наверное, надо подойти и поздороваться? Олег продолжал с улыбкой смотреть на него. Да, точно, надо подойти и поздороваться. Кофейня была маленькая, но Олег сидел в самой дальней её части, спиной к стене. Не кричать же «Привет!» через весь зал. Серёжа оглянулся: бариста переставлял бутылки с сиропами, потом негромко чертыхнулся и исчез за дверью подсобного помещения. Похоже, закончилась фисташковая паста. Невежливо, вообще-то, мог бы и предупредить, а не исчезать молча. Серёжа не сердился, но терпеть не мог ощущать чужую неловкость. А она непременно возникнет, когда бариста вернется. Чтобы избавить от неудобства его, а в первую очередь себя, Серёжа решительно направился к Олегу. Он подойдет, когда заказ будет готов, и никому не придется краснеть. – Привет, – сказал Олег так тепло, будто они были сто лет знакомы, а не общались полторы минуты не в самых лучших обстоятельствах. Даже без теней и туши глаза у него были яркие, а ресницы длинные-длинные. – Привет. Приятного аппетита, – ляпнул Серёжа. Блин. Уместно ли желать приятного аппетита, если на столе нет еды, а только напиток? Пытаясь придумать, что бы еще сказать, он уставился на Олегову чашку: темная жидкость, тонкая рыжая пенка. – Нравится кофе здесь? Олег постучал по кромке чашки пальцем – лак на ногте начал облупливаться – и пожал плечами. – Норм. Я-то не знаток. Мне что кахва, что растворишка из сухпая, что вот это, – он кивнул на чашку, – один хрен. Лишь бы проснуться. Кахва? Сухпай? – Э, – выдавил Серёжа. – Хотя объективно кахва, конечно, намного вкуснее, – продолжал Олег, не замечая его растерянности. – Если как-нибудь заглянешь в гости, я её тебе в турке сварю, с кардамоном. Пальчики оближешь. В гости? Серёжа окончательно смешался, но тут его окликнули из-за стойки. Наконец-то подоспел заказ. Бариста очень скверно сделал вид, что никакой заминки не случилось, но Серёжа слишком загрузился, чтобы переживать еще и по этому поводу. Он взял чашку и на автомате вернулся к Олегу. Тот жестом указал на свободный стул, вскинул густую бровь. – А чего оно зеленое? – Это фисташковый латте. – О как, – Олег ухмыльнулся. – Если ты по молочным коктейлям, то кахва, боюсь, покажется горьковатой. – Наверное, – растерянно согласился Серёжа. Арабский кофе и сухпаек в одном предложении мало вязались с карьерой питерского рок-музыканта, но выспрашивать подробности показалось невежливым. Лучше спросить у Игоря. Подходящий для светского бомонда смол-ток в данной ситуации пролетал, Олег тоже не спешил спасать положение, и между ними висело неловкое молчание, пока не выручила Марго, напомнив, что через пятнадцать минут пора возвращаться к делам. – Ты на работу? – спросили Олег и Серёжа хором и одновременно, но уже вразнобой добавили: – Нет. Да. Олег хохотнул. – Я скорее с работы. Всю ночь на хале вкалывали. – На чем? – не понял Серёжа. – Ну, халя, халтурка. На свадьбу нас позвали. Жених в коже, невеста в шипах, прикольные такие, вот и заказали сопровождение, чтобы соответствовало. Лабали им каверы всякие, – Олег залпом допил кофе и задумчиво покачал чашкой, уставившись на донышко так внимательно, будто пытался предсказать будущее по осадку. – М-да. Хочется, конечно, понимаешь, свободного творчества и все такое, но мы только раскручиваемся и носы воротить не время. – Поня-ятно, – протянул Серёжа. В мыслях роились варианты, как бы Олеговой группе незаметно помочь. Устроить закрытую вечеринку с нужными людьми, пригласить музыкантов на очередную «халю» и выставить ценник раз в пятнадцать выше среднего? Но это одноразовая акция, дальше будет подозрительно. Подкупить крутого менеджера? Переговорить с крупным местным брендом и организовать рекламный контракт? Как же быстро возникла приязнь. Серёжа всегда ратовал за благотворительность, но одно дело дети и животные, а другое – незнакомые (или в случае Олега малознакомые) мужики из рок-группы. Серёже ведь даже их творчество не нравилось. Не потому, что они плохо играли и пели, попросту жанр был в целом не его, хотя, например, кое-что из симфонического рока и рок-баллад вполне откликалось. Кажется, дело было в Олеге. И в том, что с ним дружил Игорь. Игорь – прямой, честный, непробиваемо порядочный – с плохими людьми дружить не станет. Да, дело именно в этом. Не в красивых же глазах и низком голосе. В общем, не стоило гнать коней. Для начала можно поколдовать с постами «Волков» в соцсети: подкрутить алгоритмы рекомендаций, выставить максимальный охват, может быть, даже ненавязчиво добавить их песню в свой плейлист. У Серёжи было неимоверное количество подписчиков, но личными постами он их баловал нечасто, тем активнее люди интересовались всем, что появлялось или менялось на его странице. Новая строчка в плейлисте незамеченной не останется. Он не будет активно пропихивать «Волков» в топ, просто расшатает для них цифровые барьеры, а дальше пускай сами. По крайней мере до тех пор, пока он не узнает Олега получше. *** Есть шаверму на улице Серёжа брезговал. Он в целом не жаловал пирожки, слойки, хот-доги, куры гриль и прочий стрит-фуд со времен старшей школы, когда случилось пару раз неслабо травануться, так что, встав перед дилеммой остаться голодным или тянуть в рот нечто потенциально подозрительное, всегда выбирал первый вариант. Игорь в попытках заново приобщить его к романтике уличных перекусов преуспел лишь отчасти: он то в красках расписывал кошмары ресторанных креветок и тартара, то клялся и божился, что покупает шаверму в исключительно чистом и надежном месте, до сих пор, пока Серёжа не согласился попробовать. Но дома, со своей посуды и чистыми руками. Эксперимент в итоге был признан удачным – время от времени Игорь приносил шаверму, а Серёжа выкладывал её на тарелках половинками и оформлял овощами. В облагороженном виде – с гарниром и столовыми приборами – ему было спокойнее. Они сидели в апартаментах в башне за одним из таких ужинов. Игорь, изголодавшись за бешеный (других не держал) рабочий день, свирепо расправлялся со своей порцией одновременно вилкой, ножом и пальцами, а Серёжа понемногу выбирал начинку, закусывал помидорками черри и поглядывал в телефон. Он подписался на страницу Олега во «Вместе». Олег ответил мемом с шокированным ИИ-шным волком и с тех пор регулярно слал в личку фотки – уже настоящие (или по меньшей мере похожие на настоящие) – с волками, лисами и собаками. За несколько недель Серёжа успел не только подивиться разнообразию эмоций на мордах псовых, но и узнать о существовании таких абсурдных созданий, как гривистый волк, тибетская лиса и кустарниковая собака. Дурацкие фоточки отлично помогали разгрузить голову, а искать их самостоятельно он бы не стал. Серёжа не сразу понял, что изменилось. Потом сообразил: стихли звуки жевания и стук приборов. Игорь смотрел на него, подперев рукой подбородок, с непонятным выражением лица. – Что-то интересное? Серёжу окатило жаром. Он перевернул телефон экраном вниз и потупился. – Смешные картинки. Прости. Нам не так часто выпадает возможность поужинать вдвоем, а я втыкаю в мобильник. Игорь закатил глаза. – Да брось, Серёг. Втыкай куда хочешь. Главное, чтобы нравилось. Обожаю, когда ты улыбаешься. Серёжа мог бы порадоваться комплименту, но вместо этого стало только стыдней. Отодвинув телефон, он потянулся к ладони Игоря, погладил, прослеживая кончиками пальцев неровности мелких шрамов, зажившие царапины и ссадины на костяшках. После фиаско на диване в их отношениях парадоксальным образом появилось больше тактильности: Серёжа трогал Игоревы руки, разминал закаменевшие плечи и шею, отчего тот кряхтел, как довольная псина; Игорь тоже трогал его руки, плечи и шею, но губами. Трогал, впрочем, сухо, без языка, и ниже не опускался, разве что мог шутливо хлопнуть по заднице. Серёжу медленный темп более чем устраивал, он до сих пор не был уверен, какой была бы его реакция, если б Игорева рука в то утро прошла весь путь до логического конца. Это же ненормально? Вот так ни мычать, ни телиться, и топтаться на месте неделями? А ведь они даже справками об отсутствии ИППП обменяться успели и договорились делать это регулярно. Чем не повод настоять на близости? Однако в Игоре не считывалось ни следа недовольства или нетерпения. Святой человек. 3 В обширном списке Сережиных фобий одно из почетных верхних мест занимали пьяные. Не все пьяные, конечно. Он и сам иногда мог перебрать шампанского, стать чуть развязнее и общительнее. Игорь на его памяти напился ровно один раз и по какому-то совершенно пустяковому поводу рассентиментальничался до слез, из-за чего захотелось не то похихикать над ним, не то поплакать за компанию. Выходит, к тем, кто под воздействием алкоголя делался смешливым, чувствительным или сонным, претензий не было. А вот от личностей, склонных к пьяной агрессии, он шарахался, как от чумы. Проблема заключалась в том, что по незнакомому выпившему человеку на улице заранее не скажешь, как тот поведет себя через две минуты, поэтому заметно нетрезвых Серёжа обходил по широкой дуге. Так он намеревался поступить и в этот раз, когда вечером возвращался с прогулки «для ментального здоровья» и минул бредущую вдоль стены фигуру. Человек преувеличенно аккуратно переставлял ноги и опасно покачивался. Серёжа собирался отвернуться, чтобы не провоцировать даже взглядом, но пьяный шатко остановился аккурат под фонарем, и Серёжа похолодел. Олег. Что делать? И надо ли вообще что-то делать? С одной стороны, в данной ситуации Серёжа был вовсе не равнодушным зевакой и хотел помочь. С другой, они с Олегом знали друг друга в основном через мемы во «Вместе» – а любовь к смешным зверюшкам не гарант того, что фактическому незнакомцу в пьяном угаре не захочется почесать кулаки о чужое лицо. Насколько привычны Олегу возвращения домой сильно под мухой? Если не в новинку, то, наверное, добредет сам, а если случайно вышло? Во время их первого разговора Олег весьма нелестно откликнулся о накидавшемся Славике. Но, вероятно, недовольство было вызвано конкретно перебором с выпивкой на рабочем месте? Неспособность быстро принять решение (исключительно бытовая – в бизнесе Серёжа умел реагировать оперативно) в очередной раз сыграла злую шутку: Олег тоже его заметил и резко шагнул назад. Его правая рука метнулась за спину, но вернулась пустой и повисла, сжавшись в кулак. Серёжа, обмирая, не мог оторвать взгляд от бледного лица, превратившегося в восковую маску. В расширенных стеклянных глазах отсутствовало всякое выражение, раздутые ноздри подергивались, губы истончились в узкую линию, потом растянулись в напряженной гримасе и приподнялись, обнажив зубы. Серёжа успел немного расспросить Игоря о новом знакомом, и тот мимоходом упомянул пятилетний контракт в горячей точке. Тот жест себе за спину, внезапно понял Серёжа, он пытался нащупать автомат. Пьяный солдат с ПТСР, шикарно, вот это повезло так повезло. А вокруг ни души. Его убьет тот же человек, который позавчера прислал ему мем с тибетской лисицей и подписью «Я сабачька, гаугаугау». Какая ирония. Серёжа уже всерьез прощался с жизнью, когда Олег неожиданно встал прямее, расслабил плечи и медленно моргнул. – А… Ты. Привет. – П-привет, – с невыразимым облегчением отозвался Серёжа. Похоже, смерть откладывалась. – М-м, у тебя… все хорошо? – спросил Серёжа и сразу же поморщился. Спасибо, кэп, а то не видно, что ни фига не хорошо. – Супер, – мрачно отозвался Олег и с тупой пьяной целеустремленностью двинулся дальше, придерживаясь за стену и внимательно глядя под ноги. Наверное, зря он развел панику. Можно было бы запросто убежать. Так и не определившись с планом действий, Серёжа тихонько поплелся следом. Ладно, если Олег не взял такси, то живет недалеко, а значит, можно элементарно проводить его, чтобы убедиться, что он доберется до дома целым и невредимым. Если, конечно, Олег не пренебрёг такси, подозревая, что его не пустят в салон. Будь Серёжа водителем, он бы побоялся. В сценическом образе Олег напоминал загадочного магрибинца из арабских сказок, а сейчас – в темной одежде полувоенного стиля, со спутанными волосами, всклокоченной бородой и стеклянным взглядом – скорее участника запрещенной террористической организации. Повезло, что на патруль не напоролся. – Не виси на хвосте. Бесит. У Олега почти не заплетался язык. Хотя, возможно, дело было в том, что слова он выговаривал медленно и тщательно, будто обдумывал каждое. Серёжа, растерянно потоптавшись на месте, догнал его и зашагал в паре метров сбоку. Довольно бодро одолев квартал, Олег снова остановился, привалился к стене и тяжело вздохнул. Ну все, завод кончился. Стоит все же вызвать такси. Сесть в машину самому, наплести, мол, товарищ перебрал, он безобидный, я за ним присмотрю. А если не пустят, можно дернуть личного шофера. Серёжа его обычно вызывал только на крупные мероприятия, но за премию примчится как миленький. Но что, если Олег не сможет попасть в подъезд? Или зайдет и свалится с лестницы? Или не сумеет открыть дверь? Или уже в квартире нарвется на одну из десятков бытовых опасностей, грозящих людям в маловменяемом состоянии? Не к себе же его везти. Это в фильмах да аниме герои и героини тащат к себе пьяных незнакомцев, зарабатывая богатый набор сюжетных поворотов на разные части тела. Может, к Игорю? Олег ему друг, в конце концов. Но тут Серёжа вспомнил, что Игорь на дежурстве. Придется все-таки к себе. Территория знакомая, можно уложить Олега в отдельной комнате и велеть Марго в случае нужды блокировать дверь и вызывать охрану. Но это вряд ли: после первой пугающей реакции Олег выглядел не агрессивным, а раздосадованным, грустным и совсем больным. Хоть бы без неотложки обошлось. Не желая заниматься уговорами таксистов, Серёжа вызвал своего шофера. Все время, пока ждали машину, Олег не сходил с места, даром что на ногах держался. Словно уснул стоя. Серёжа опасался его реакции на автомобиль и чужого человека, но Олег не то успокоился, не то полностью потерял связь с реальностью. Шофер, как и полагалось, был услужлив и безукоризненно вежлив, пусть вопрос «Зачем вы, Сергей Викторович, тащите к себе домой пьяного бомжа?» читался у него на лице довольно четко. Вдвоем они без проблем усадили Олега в машину, и тот, откинувшись виском на стекло, немедленно отключился. За время поездки Серёжа на всякий случай пару раз пощупал ему пульс, сравнил со своим. Удары показались слабыми и частыми, но ровными. Марго сообщила, что так обычно и бывает и беспокоиться пока не о чем. Дергать охрану Серёжа не стал: не знал, как Олег отреагирует на людей в форме. Еще вообразит, что его арестовывают, и начнет отбиваться. Шофер помог довести Олега до лифта, хотя они, наверное, и без посторонней помощи бы справились: едва машина остановилась у башни, Олег проснулся и снова пошел сам. В конце концов Серёжа сгрузил его на кровать в гостевой спальне, разул, подпер горой подушек, чтобы лежал на боку, велел Марго мониторить состояние и вздохнул с облегчением. Уфф, сходил нервишки проветрить, называется, впору самому опрокинуть бокальчик. Рассудив, что одного пьяного тела Марго достаточно, Серёжа бросил тоскливый взгляд в сторону бара и пошел заваривать успокоительный сбор из аптечки. Ночь, естественно, прошла неважно. Несмотря на бдящую Марго, Серёжа несколько раз сам ходил в спальню – сперва принес тазик, потом – стакан воды, потом воду унес, испугавшись, что Олег попытается заглотать её в полусне и захлебнется. Мощно воняло перегаром, и Серёжа открыл окно. Потом встревожился, что Олега продует, и окно закрыл. Потом просто стоял на пороге, слушая громкий храп. Потом вмешалась Марго – мягко пожурила его и прогнала спать, пообещав в случае чего разбудить. Раскинувшись на большом ортопедическом матрасе, Серёжа продолжал переживать, а затем вдруг открыл глаза, подгреб к себе телефон и увидел, что время перевалило за полдень. С кровати он подскочил как на пружине. Требующих его присутствия дел в первой половине дня не было – именно поэтому Серёжа отправился накануне на позднюю прогулку и не выставил будильники – но как там Олег? – Марго, как… – Ваш гость на кухне, – Марго не понадобилось дослушивать. – Физическое состояние удовлетворительное. Сережа метнулся к двери, но вспомнил, что только-только из кровати, и заметался по спальне, пытаясь одновременно натянуть на себя джинсы и рубашку. Впрочем, добравшись до кухни, он увидел, что мог бы остаться в трусах и майке. Возможно, останься он в ночном, Олег, кутающийся в один из сложенных в ванной халатов, выглядел бы менее сконфуженным. – Э… Доброе утро! – выпалил Серёжа и мысленно надавал себе по губам. Во-первых, утро уже закончилось, во-вторых, для Олега, судя по отекшему лицу и красным глазам, было отнюдь не добрым. – Привет, – буркнул Олег, не поворачиваясь от плиты. На конфорках стояли две сковороды. В одной скворчал бекон, в другой – яичница-глазунья. Серёжа не пользовался кухней регулярно, но самые базовые продукты заказывал. Марго скрупулезно напоминала, когда приходило время инспектировать полки холодильника и шкафчиков, выкидывать то, что испортилось, и докупать закончившееся. – Ой, – Серёжа с тревогой уставился на сковородки. – Может, тебе лучше… бульона? Ночью в промежутках между забегами в гостевую спальню он лихорадочно шерстил статьи типа «Что делать, если у вас дома оказался перебравший гость» и хорошо запомнил, что, невзирая на расхожее мнение, заедать похмелье жирной пищей – верная смерть для печени. – Я уже, – Олег махнул свободной рукой себе за спину, и Серёжа увидел на столе стакан с остатками воды и тарелку с крошками и одиноким ломтиком хлеба, накрытым кружочками банана. – А яичница с беконом тебе. Серёжа хотел возразить, что не любит есть жирное с утра (даже если утро официально закончилось минимум час назад), но вовремя прикусил язык. Олег приготовил ему завтрак. Наверняка мучился тошнотой от одного вида и запаха жирных яиц и мяса, но все равно приготовил. – Спасибо, – слегка севшим голосом выговорил Серёжа. – Обожаю яичницу с беконом. – Да не за что, – отмахнулся Олег. – Это самое малое, что я могу сделать после вчерашнего. Когда Серёжа вернулся из ванной, его ждала тарелка с яичницей и коричневыми полосками бекона. Олег сидел по другую сторону стола и вяло дожевывал свой тост. Непривычно плотный завтрак был вкусным и вовсе не таким жирным, как казалось. Серёжа похрустел беконом, искренне похвалил степень прожарки и аккуратно спросил: – Ты не боишься ходить ночью… вот так? Тебя же и ограбить могут, и арестовать. Эту реплику он усиленно обдумывал все время, пока принимал душ и чистил зубы, пытаясь сформулировать вопрос так, чтобы выяснить, часто ли Олег шатается по улицам пьяным, и заодно вежливо выразить свое отношение к подобному поведению. – А я обычно и не хожу, – проворчал Олег. – И вообще выпивкой не увлекаюсь. Интересно, чего тогда вчера увлекся? Рабочие проблемы? Но, насколько Серёжа судил по странице во «Вместе», рейтингам и отзывам, дела у группы – не без его посильной помощи – стабильно шли в гору. – С другом отпуск обмывали, – продолжал Олег. – Процесс чутка вышел из-под контроля. – Ты взял отпуск? «Волки» на днях анонсировали серию концертов в небольших клубах по всему городу. Не вяжется с отпуском. Или Олег умудряется работать где-то еще? – Нет, друг в отпуск приехал, – Олег дожевал бутерброд, помолчал и вздохнул. – Тебе Игорь что-нибудь про меня рассказывал? Серёжа уклончиво мыкнул. Было неловко признаваться, что он приставал к Игорю с расспросами. – Про то, где я раньше работал? – надавил Олег. – В контрактной армии, – быстро раскололся Серёжа. – Верно. Пятилетку отпахал и ушел, военную карьеру делать передумал. А Вадик, друг мой, остался. Вчера в отпуск приехал. Посидели в баре, перетерли за старенькое, за новенькое… Ну и вот. – Я б на его месте не бросил тебя в таком состоянии. Прозвучало это с такими отчетливыми нотками ревности, что Серёжа втянул голову в плечи. Олег улыбнулся. – Он и не бросал. Когда мы расходились, я был бодрячком. А потом… – он поджал губы, – че-то как-то накрыло. С Вадиком по старым добрым денечкам ностальгировали, так словно и соскучился по песочнице, а потом хрень всякая в голову полезла. Сам понимаешь, мы там не ромашки собирали. Муторно стало – жесть. Я решил башку проветрить, по дороге завернул в одну забегаловку, во вторую… И набрался, короче, как свинья. Хорошо, что тебя встретил. Не уверен, что дополз бы до дома. Так что спасибо огромное еще раз, – Олег впервые за сегодня посмотрел ему прямо в глаза. – Клянусь, пить брошу совсем. Даже ликер из конфет. Фраза про ромашки отозвалась странно: теперь хрень полезла в голову Серёже. Умом он понимал, что солдаты в горячих точках, как правило, не в палатках над бумажками сидят, взять хотя бы вчерашнюю попытку сдернуть со спины несуществующий автомат, но сейчас почему-то особенно ярко представилось: Олег минирует дороги к водным скважинам, Олег стреляет по детям, Олег в каждой деревушке покупает новую «жену» за пару сотен баксов… Нет-нет, стоп. Зачем сразу вешать на него военные преступления? – Серёж, ты чего? – Олег резко, как недоумевающая собака, склонил голову набок и тут же мученически поморщился. – Бля… Еда точно нормальная получилась? У тебя такой вид, будто вот-вот стошнит. – Да я… Нормально. – Серёжа выдавил улыбку и машинально поскреб вилкой по опустевшей тарелке. Крошки желтка навели на идиотский, но хорошо отвлекающий ответ. – Вспомнил, откуда у курицы яйца вываливаются. Олег комично высоко поднял брови, моргнул и сипло расхохотался. Серёжа смотрел, как вокруг его прижмуренных глаз разбегаются добрые морщинки, и обещал себе, что, как бы далеко ни зашло знакомство, уточнять, чем именно Олег занимался на прошлой работе, он не будет. Никогда. 4 – Сегодня какой-то праздник? Игорь позвал его в гости, на пороге чмокнул в переносицу и вручил букет. Из шавермы. – Ага. Праздник живота. Серёжа прыснул от смеха. Игорь нырнул лицом в самую середку букета и смачно куснул. – Полешли на крыфэ пошидим? – жуя, предложил он. Здесь, наверху, небо казалось огромным и очень низким. В ровный глухой шум автомобилей вплетались крики чаек и дребезжание вразнобой, с которым хлопали на ветру незакрепленные листы железа. Игорь взгромоздился на парапет и свистнул в два пальца, потом изобразил Тарзана да так громко, что над домами пошло эхо. Серёжа, баюкая букет, наблюдал за ним со смесью тревоги, умиления, веселья и капельки испанского стыда. Ему импонировала искренняя непосредственность Игоря, тот всегда делал то, что хотел: поваляться на асфальте, поиграть в «Стыки плит – это лава» на Дворцовой, устроить боксерский поединок с тенью памятника мастерам боевых искусств – Игорь не видел в этом проблемы и ни капли не переживал о том, что подумают люди. А Серёжа переживал. Он даже смеяться громко боялся: в детстве его дразнили, что смех у него визгливый, «как у бешеной лисицы», и, пускай голос с тех времен огрубел, осадочек остался. Если он шутил на презентациях, то к смеху публики не присоединялся, подозревая, что в микрофон это будет звучать совсем стремно. Где-то внизу с шумом распахнулось окно. – Заткнись, дебил! – Сам дебил! – весело проорал Игорь в ответ и вернулся к Серёже, широко улыбаясь. – Веду себя как идиот, да? Извини. Просто иногда как торкнет, – он широким жестом обвел бесконечное рыже-серое море крыш с островками труб и слуховых окошек. – Такой большой красивый город – и весь мой. Серёжа улыбнулся понимающе, хотя с уколом ревности. Он тоже чувствовал, что город принадлежит ему – когда видел свое лицо на билбордах, когда наблюдал, как созданная им сеть охватывает и соединяет все больше и больше жителей. Ревновать было бесполезно: город принадлежал им по-разному и, похоже, по-своему принадлежал каждому живущему в нем человеку, причем каждый ощущал себя единоличным хозяином. Наверное, в реальности было наоборот: они все принадлежали тяжелому свинцовому небу, крышам, каналам, шпилям, куполам, статуям… Всему тому, из чего состоял Петербург. Ему под нос ткнулась шаверма. – Кусай, – велел Игорь. – О чем задумался? – Да так, – Серёжа осознал, что и вправду немного выпал из действительности, не заметив даже, как лишился букета. – О городе, о нас. – И что надумал? – Что мы добрались до конфетно-букетного периода, – фыркнул Серёжа и деликатно откусил от ближайшей шавермы. – Эт точно, – хмыкнул Игорь и повернул букет, выискивая местечко поаппетитнее. – Смотри-ка, я почти научил тебя есть шавуху без ресторанного оформления. Глядишь, скоро в ларек заманю. – Звучит зловеще. И сделаешь там что-то ужасное? – поддразнил Серёжа. – О да, – зловеще выдохнул Игорь, наклонился поближе и страшным шепотом проговорил: – Накормлю кетчунезом, бва-ха-ха! О господи. При всей Сережиной любви к вредной еде это сочетание в самом деле звучало как нечто ужасное. Некоторое время они в компанейском молчании подъедали букет с разных сторон. Сережа слушал город: свист ветра, крики птиц, гул транспорта и жестяной кашель металлических листов сливались в своеобразную музыку. Спустя несколько минут в монотонную мелодию ворвались усиленные эхом гулкие хлопки и многоголосый звонкий шум. – Пацаны во дворе играют, – пояснил Игорь, увидев, как встрепенулся Серёжа. – Как пить дать или в чью-нибудь тачку мячиком засандалят, или сразу в окно. А жаловаться соседи ко мне прибегут. Что я им, участковый? Шугануть, что ли. – Не надо, – отчасти Серёже было жалко детей, отчасти они так уютно сидели бок о бок, что Игоря не хотелось отпускать даже ненадолго. – Расскажи лучше про детство. У тебя много друзей было? Игорь перестал жевать и нахмурился, будто новый поворот беседы сбил его с толку. – Да вообще-то нет, – он пожал плечами. – Приятелей полно – и по учебе, и по секциям, а друзей… С Игнатом, вон, дружили. С возрастом дорожки сильно разбежались, но мы до сих пор кореши, – Игорь вернул надетую козырьком назад, чтобы не мешалась при еде, кепку в прежнее положение. – После смерти папы… как-то и не до дружбы стало. Отец Игоря погиб при исполнении. Сам Игорь об этом говорить не хотел, но Серёжа тайком поднял архивы. История была мутная и чрезвычайно запутанная: секта, наркотики, предательство… Хоть кино снимай. Одно было ясно: пришибла она в свое время Игоря неслабо. – Зато сейчас у меня друзей навалом, – оптимистично добавил Игорь. – И Димка, и Юля, и ребята из отдела. – А я? – шутливо обиделся Серёжа. – А ты мне не друг, – отрезал Игорь и, прежде чем Серёжа успел опешить, добавил: – Ты гораздо больше. – О, – выдавил Серёжа без отчетливой мысли о том, что именно хочет сказать, но тут Игорь снова подался вперед и, кольнув усами, поцеловал его прямо в округлившиеся губы. Мысли исчезли вовсе. Серёжа машинально слизнул вкус соуса и жареного мяса. – Сам-то как? – Игорь, как ни в чем не бывало, снова принялся за шаверму. – С кем дружил? Серёжа не сразу собрался с мыслями по двум причинам: первая – ясно какая, а вторая… – Ну, в детдоме у меня общение не ладилось, но один друг был. Его звали Птица. – Интересное имя, – подбодрил Игорь. – Типа как Чингачгук – Большой Змей? В индейцев играли? – Он предпочитал бросать баллончики в костер, – вздохнул Серёжа, ковыряя носом кеда шифер. – И его не существовало. Игорь замер с набитым ртом. Потом громко сглотнул и склонил голову набок. Этот жест у них с Олегом выходил очень похожим. Две псины. – В плане? – Я его выдумал, – пояснил Серёжа. Он не был уверен, что поступает правильно, рассказывая об этом. А вдруг Игорь решит, что он сумасшедший? Небось и так считает, что с порядочной придурью, но где социальная неловкость, а где – натуральные глюки. Пока что, однако, в Игоревом поведении ничего, кроме интереса, не читалось. – Ты его прям видел? К слову о глюках. – Ага, – признался Серёжа. – Расскажи. – Он был… взрослым. Выглядел круто. Как минимум мне тогда казалось, что круто. Одевался почти как Олег на сцене: черная кожа, шипы, подведенные глаза. А волосы у него были тоже рыжие, – Серёжа накрутил на палец узкую прядь, выбившуюся из полураспущенного хвоста. – Правда, в каре покороче. В принципе он был неплохим парнем: играл со мной в шахматы, утешал, когда меня обижали, на ночь сказки рассказывал. Но иногда… Иногда он пытался подбить меня на сомнительные вещи. Фигню всякую взрывоопасную в костер кидать или на лестнице ножку хулигану подставить – это еще цветочки. – А ягодки? – спросил Игорь. Он слушал настолько внимательно, что даже про шаверму забыл. – Однажды меня соседи по комнате отпинали толпой, и он предложил… – Серёжа судорожно вздохнул, – предложил ночью разлить по полу и занавескам керосин и бросить спичку. Показал, где все это достать. – О как, – ошеломленно проговорил Игорь. – И что ты? – Я собрал узелок и пошел к нашей врачихе. Думал, оттуда прямиком в дурку и отъеду. – Очевидно, не отъехал? – Очевидно, – согласился Серёжа. – Она сказала, что на информатике нужно задания учителя делать, а не в шутеры рубиться, и прописала валерьянку. – Интересно, при чем тут шутеры? – пробурчал Игорь себе под нос. – Птица жутко обиделся. У него глаза стали такие совсем… желтые, перья черные полезли. Бррр! – Серёжу передернуло. – Но мы с грехом пополам помирились. Больше он никого поджигать не предлагал. А вскоре после того, как я поступил в универ, – исчез. С тех пор я его не видел. – Карлсон, который живет на крыше, уже не тот, – Игорь с ошарашенным видом поскреб в затылке. – Интересно, почему он свинтил? Серёжа дернул плечами. – Мне кажется, потому, что в универе я начал увереннее общаться. Ребята там были не такие, как в детдоме. Умнее и добрее. В детстве со мной вообще никто водиться не желал, а в студенчестве знакомых стало много. Думаю, Птица перестал быть нужным, поэтому я его… развообразил обратно. – Скучаешь по нему? Серёжа помедлил. – Сложно сказать. Одно точно: его возвращения я бы не хотел. Игорь покачал головой. Видно было, что Сережины откровения его порядком впечатлили. – А Олег? – Серёжа резко сменил тему, чтобы он поменьше задумывался о неудобных вещах. – Вы же с ним в армии познакомились? – А? – Игорь не сразу въехал в вопрос. – А, да. В армии. Когда сугробы вместе кантовали. – Что-что делали? – не понял Серёжа. – Серьезно не знаешь? – округлил глаза Игорь. – Обычная зимняя развлекуха в армейке. Все ж должно быть четенько по уставу, а снег упал черт знает как и лежит так же. Поэтому после снегопадов личный состав хватает фанерки и херачит сугробы, пока те не станут прямоугольными. А если скосишь хоть на градус – сто отжиманий. Серёжа от всей души порадовался, что в армию его не взяли. Потратить два – тогда еще два – года своей юности на такой откровенный идиотизм было бы жаль. – Э-эт что, – протянул Игорь, апатично жуя очередной кусок шавермы. – Зимой, значит, сугробы, а летом – газоны. Если дождей не было и трава пожухла, то выдают баллончики с зеленой краской – и вперед, чтоб к приезду окружной проверки торчала бодренькая и свеженькая. А чтоб была ровненькая, её надо стричь. Ножницами. Маникюрными. Господи, ну и дебилизм. – Это как спортзал драить зубной щеткой, что ли? – сочувственно уточнил Серёжа. – Ха, спортзал щеткой. А стыки между плитками в сортире не хочешь? Зубочисткой. Серёжа поперхнулся и закашлялся. Игорь начал хлопать его по спине. – Не нюхал ты пороху, – поучительно сказал он. – Шавуху пока не откусывай, впечатлительный мой, потому что я еще до самой мякотки не дошел. Про лужи. – Лужи? – с трудом переспросил Серёжа. – Что надо делать с лужами? – Сушить, – многозначительно проговорил Игорь. – Осенью ливни зарядят, а как дождь кончится, всех выгоняют с ведрами и полотенцами. Макаешь полотенце в лужу и в ведро выжимаешь. И ведь как бывает? Если дождь заново ебашить начнет – это не причина отлынивать. Вот и представь: ливень лупит, а ты макаешь и выжимаешь, макаешь и выжимаешь. У Серёжи даже слов не осталось, сплошь междометия. – А потом сержант подваливает, глядит, а у тебя ведро переливается, полотенце уже ни черта не впитывает, а лужа только больше стала. Глядит и говорит, мол, не умеешь полотенцем – пастью хлебай, авось в козла превратишься, хоть шашлык пожарим. И вот, как щас помню, пью я из одной лужи, Олег из соседней, а… Тут Серёжа не выдержал, недоверчиво уставился на него и увидел, что Игорь лыбится до ушей. Стоп. Стоп… – Т-ты! – срывающимся от возмущения голосом воскликнул он. – Ты все это сочиняешь! Игорь расхохотался так, что с соседней крыши в панике сорвалась стая голубей. Серёжа полез на него с кулаками, но Игорь после непродолжительной борьбы спеленал его длиннющими руками и ногами, как осьминог щупальцами, хотя вынужден был пожертвовать сильно похудевшим букетом. – Я уж думал, ты никогда не дотумкаешься и придется про маскировку под деревья при полете вражеского спутника-шпиона задвигать. – Брехло, – обиженно припечатал Серёжа. – Очковтиратель и бздун. Собственно, ничего, помимо заковыристых словесных выпадов, противопоставить хватке он не мог: чужие конечности держали крепко, будто железные обручи. – Ай-яй-яй, господин Разумовский, – покачал головой Игорь. – Интеллигентный человек вроде, а лексикон как у дворовой шпаны. Назначаю вам санацию выроста дна ротовой полости с применением моющего средства гигиенической косметики. Серёжа открыл было рот уточнить, где «господин Гром» таких умных слов нахватался, но Игорь воспользовался удобным моментом и лизнул его нижнюю губу, а когда Серёжа не только не отдернул голову, а напротив, несмело ответил, поцеловал еще раз, крепче, откровеннее, с любопытным мокрым языком. Будь на месте Игоря кто-то другой, ощущение чужеродного и скользкого во рту показалось бы противным, однако оно отдалось жаром в животе и мурашками по хребту, а оттуда скатилось прямиком в пах. Серёжа ахнул, притерся, и Игорь толкнулся навстречу так прицельно, что сами собой закатились глаза. Мир заволокла жаркая мутная пелена «еще-еще-еще». Игорь оторвал его от себя не сразу: Серёжа обнаружил, как нужно двигать бедрами, чтобы стало максимально приятно, и недоумевал, зачем его пытаются отлучить от источника горячего колкого удовольствия, нарастающего с каждой секундой. – Лисеныш… Не здесь… Давай… вниз… – пробормотал Игорь. – Хочешь?.. Можно?.. – Да, – прохрипел Серёжа и больно прикусил язык, чтобы, как в прошлый раз, не ляпнуть посторонней чуши, которая все испортит. Путь до квартиры выскочил из головы, они словно телепортировались. Просто в одно мгновение вокруг расстилались крыши, а в следующее – вместо низкого неба сверху смотрел облупленный потолок, а голую задницу холодила прохладная обивка дивана. Штаны и плавки повисли на щиколотках. Игорь рухнул на колени, растолкал его бедра широко в стороны и без предисловий вклинился между. Член обволокло горячей мягкостью. Перед глазами плыло. Серёжа невидящим взглядом таращился в пространство и беспорядочно возил ладонями по волосам Игоря, тщетно пытаясь ухватиться за чересчур короткие пряди на затылке. Он внезапно вспомнил, как эти пряди, когда Игорь замешкался со стрижкой, отросли и стали кудрявиться, и на этой мысли тугой пульсирующий шар внутри лопнул и разлился коротким, но почти болезненным наслаждением. Серёжа, не сдержавшись, вскрикнул. Игорь мертвой хваткой цеплялся за его бедра и вылизывал, пока он не заерзал от переизбытка ощущений. После этого мир совершил еще один внезапный переворот, по итогам которого Серёжа лежал грудью на спинке дивана, скользя разъезжающимися коленями по подушкам, Игорь держал его под живот, а высоко между бедер лихорадочно быстро скользило толстое, твердое и обжигающее. – Ноги… сожми… – выдохнул Игорь. Серёжа ног толком не ощущал, но изо всех сил постарался свести их и, видимо, преуспел: Игорь довольно застонал, толкнулся несколько раз и резко отстранился. Громкий сдавленный вздох – на поясницу и ягодицы брызнуло, потекло. Серёжа в изнеможении прогнул спину, пытаясь собрать конечности в кучку, но пока исключительно мысленно. – Господи, Серёг… Ты бы себя видел... Серёжа сообразил, какое именно зрелище открывается Игорю сзади, ощутил, как пламенеют уши, как горячим румянцем заливает по самые ключицы, и спрятал лицо в скрещенных предплечьях. – Там… шаверма на крыше осталась… – глухо проговорил он. – Сбегай забери. – Черт с ней, пусть чайке какой-нибудь счастье привалит, – ответил Игорь через мгновение недоуменного молчания, но послушался, напоследок зачем-то хлопнув его по боку, словно коня. Несколько мучительных секунд, пока Серёжу окатывало жгучим стыдом и остаточным возбуждением попеременно, он ходил по комнате, наверное, искал, чем обтереться, но вскоре шаги стихли. Серёжа скатился с дивана и со всей скоростью, которую позволяли стреножившие джинсы и налитое тягучей медовой усталостью тело, поковылял мочить полотенце и приводить себя в относительный порядок, чтобы натянуть одежду, не испачкав ее. 5 Привет свободен? Серёжа как раз закончил выбирать наиболее удачные снимки из недавней фотосессии для журнальной статьи. Устал он при этом так, будто сутки проектировал алгоритмы ранжирования в одно лицо. Кое-как одобрив с полдесятка фото (и все равно казалось, что выглядит он то пришибленным, то убитым), Серёжа с облегчением захлопнул ноут, вынул из автомата ярко-желтую банку наугад и откинулся на спинку кресла, смакуя почти приторный вкус манго и раздумывая, чем бы заняться, чтобы разгрузить голову, гудящую после просмотра десятков фотографий в стиле «Найди пять отличий». Только освободился. А что? Сообщение прилетело от Игоря, и Серёжа отозвался с большим интересом, предвкушением даже. Финал их совместного «праздника живота» оставил его в растрепанных чувствах, с неделю он дичился, пытаясь не создать впечатления, что избегает Игоря. Учитывая постоянную занятость обоих, провернуть такую стратегию было несложно. Поеживаясь от уколов возбуждения и приступов мучительной неловкости, Серёжа пытался разобраться в послевкусии случившегося и начал уже подумывать, что надо бы повторить для большей ясности. При одной мысли вспыхнули щеки, легонько, томно заныло в паху. Поможешь Олегу? Серёжа моргнул и перечитал вопрос. Вот так неожиданность. И почему Олег не написал сам? Он стесняется попросил меня спросить Ха! Мысли прочитал, не иначе. Шргеш рвро таргджв тг Гвсшеф вжвпргт т.сб Серёжа уставился на строчки абракадабры. Что там стряслось? Игорь сунул телефон в карман и на него сел? Завел кота, и тот «месит тесто» на телефонных кнопках? Случайно включился автоперевод на сербский? Или в Сербии пишут латиницей? Серёжа не был особенно силен в лингвистике. Набор букв тем временем исчез. Прости Олег попытался отобрать телефон и утопить в сортире На лице невольно появилась широкая улыбка. Серёжа представил, как Игорь и Олег дурачатся и борются в шутку, точно щенки-переростки. А Олег, оказывается, стесняться умеет. Так мило. Если свободен он щас заедет Серёжа не раздумывал ни секунды. Свободен, буду ждать. * Чтобы сэкономить время (а еще, чего уж душой кривить, не терпелось), Серёжа вышел на улицу. Игорь успел вкратце описать суть Олеговой просьбы: заглянуть к нему домой и посмотреть некстати загнувшийся комп. Через несколько минут на ближайшее парковочное место въехал мотоцикл. Мотоциклист в тяжелой, испещренной заклепками куртке стянул шлем и превратился в очаровательно растрепанного Олега, но Серёже сейчас было не до разглядывания острых, словно карандашом нарисованных прядей, торчащих в разные стороны. Он лихорадочно соображал, как бы помягче донести до Олега, чтобы тот ехал вперед, а Серёжа догонит его на такси. Мотоцикл – это гроб на колесиках, всем известно. А то и хуже: гроб хотя бы со всех сторон закрытый. – Привет, Серёж! – широко улыбнулся Олег и немедленно прищурился, правильно расценив выражение Сережиного лица. – Я аккуратно езжу, честно, ни одной аварии. Довезу как хрустальную статуэтку, у меня и шлем запасной имеется. Ну и как после такой речи отнекиваться? Пришлось натягивать шлем. Шлем оказался неожиданно тяжелым, сразу стало очень тесно голове, щеки нещадно сдавило, внешние звуки притихли, будто заложило уши. Полностью отрубило боковое зрение, на которое Серёжа часто полагался, не будучи любителем смотреть людям прямо в лицо. В общем и целом показалось, что он не мотоциклетный шлем надел, а выбросился в открытый космос в скафандре. Кольнуло короткой паникой, он глубоко вздохнул – но добился лишь того, что моментально запотел визор. Теперь совсем ничего видно не было. Вдобавок к шлему Олег выдал ему плотную джинсовую куртку, туманно заметив, что в футболке холодно будет и вообще. За «и вообще» немедленно увиделось, как при падении асфальт стесывает с него ткань и кожу, точно терка цедру с апельсина. Ну да. В толстой джинсе надежнее. – За плечи и локти не хватать, лбом в затылок не бодать, – предупредил Олег. – Если захочешь помедленнее, хлопни меня по бедру, если надо остановиться – по плечу два раза. Ферштейн? Серёжа неуклюже кивнул потяжелевшей головой. – Тогда запрыгивай. Практически ощупью взгромоздившись позади Олега, Серёжа решил, что шлем – дело хорошее, а запотевший визор, пожалуй, к лучшему. Когда мотоцикл тронулся с места, он чуть богу душу не отдал, зато потом, при минимуме слуха и зрения, несложно было крепко прижаться к Олегу и представить, что они сидят в 9D кинотеатре, а все движения, запахи, ветер и прочее – чудеса современной развлекательной индустрии. Самоубеждение вышло на диво качественное: еще несколько секунд после того, как шлем освободил ноющую голову, Серёжа удивлялся, что они реально куда-то переместились и вокруг двор, а не стены и экран. Дорога проскользнула мимо сознания полностью: он не помнил ни процесс поездки, ни спешивание с мотоцикла. – Ты в порядке? – озабоченно уточнил Олег. – Я чуть докричался. Думал, так с тобой на спине и пойду, как Синдбад со старичком. – Да я… – смешался Серёжа. – Шлем этот… Ни фига не слышно. Полуправда Олега всецело устроила. – Ну да, есть такое дело с непривычки. Квартира чем-то напоминала жилище Игоря. Даже штукатурка от хлопка двери летела с потолка абсолютно так же. Оба стряхнули её с волос привычным жестом, только Серёжа быстро и по возможности незаметно, а Олег от души, чисто из ванной выбрался и голову сушил. С потолка свисала боксерская груша, опять-таки, как у Игоря, но поновее – та груша выглядела словно её не кулаками били, а мачете. В единственной большой комнате, плотно увешанной разномастными коврами, царил творческий бардак: на центральном почетном месте высился стационарный комп, окруженный наушниками, колонками, микрофонами на стойках и парочкой гитар, а у подножия островка творчества громоздилась всякая всячина, от мотков кабеля до семейных трусов с узором из волчьих мордочек. Фраза «зачетные труселя» просилась сама собой, но Серёжа прикусил язык: очевидно, знакомство было недостаточно тесное для подобных комплиментов. – Э… Прости за бардак, – Олег суетливо подобрал пару вещей, включая злосчастные трусы, и запихнул в нижний ящик комода. – В армии-то все едва ли не языком вылизывать заставляли, вот я и… отрываюсь. Серёжа невольно вспомнил кулстори про лужи с полотенцами и то, чем они с Игорем занимались потом. Хорошо, что футболка была длинная, а то пришлось бы отговариваться, якобы возбуждают компы и все, что с ними связано. – Ладно, ты тут колдуй, – Олег приглашающим жестом указал на компьютер. – А я пока пойду кахву соображу, обещал же. Серёжу такой расклад более чем устроил. Он боялся, что Олег встанет у него за спиной и на правах владельца прихворнувшей техники начнет давать советы, а если и не начнет, то он в любом случае предпочитал работать без свидетелей. Звучит-то как, а. Комп дышал на ладан по полудюжине причин, и это навскидку. Серёжа зарылся в диагностику с головой. Вскоре вернулся Олег. Он балансировал подносом, на котором стояли две чашки и турка. Чашки были небольшие, круглые, без ручек, зато в изящных резных подстаканниках. В комплекте с туркой выглядели эти подстаканники так, будто их из восточного гарема увели. – Ты просто попробуй, – сказал Олег, когда Серёжа неловко взял чашечку обеими руками и принюхался. – Если не понравится, я выпью. Серёже не понравилось. В студенческие времена он предпочитал энергетики, а после всегда пил латте, ну капучино на худой конец. По сравнению с привычными напитками кахва показалась слишком крепкой и горькой. Вслух, понятно, Серёжа об этом не сказал. Чисто из вежливости. – Ярко, но в новинку, надо распробовать, – вынес он максимально обтекаемое заключение и отставил чашечку на безопасное расстояние от техники. Олег понимающе хмыкнул. Явно догадался об истинном впечатлении. Тем не менее, Серёжа поймал себя на том, что за диагностикой отпивает по капле, и к тому времени, как чашечка опустела, пришел к выводу, что кахва довольна неплоха, если привыкнуть, как минимум бодрит. – Ну? – увидев, что Серёжа убрал руки с клавиатуры и откинулся на спинку кресла, Олег указал заросшим подбородком на компьютер. – Умоляю, обнадежь меня, что пациент будет жить. Я сведением заняться не могу, а сроки горят. – Как бы тебе сказать, – вздохнул Серёжа. – Человеческим языком желательно, как для дебила, – с готовностью ответил Олег на чисто риторический вопрос. – Я в этой вашей айтишной фене не секу. Серёжа мысленно ужаснулся выражению «айтишная феня», но безропотно взялся объяснять. – Во-первых, у тебя не комп, а пылесос, все забито пылью, процессор греется, как утюг. Во-вторых, видеокарта мощная, а процессор древний. Это, знаешь, как двигатель от гиперкара воткнуть в «Запорожец». В-третьих, процессор загружен на все сто, потому что пашут три давки с торрентов и черт знает сколько фоновых процессов. Кроме того, очень похоже, что твой комп на полставки крипту майнит для дяденек из Внутренней Монголии. В четвертых, в клаве не просто крошки, а… – он поднял взгляд на Олега: нахмуренные брови, стеклянные глаза, отвисшая челюсть – и угасающим голосом договорил: – …а целый комплексный обед. С компотом. Повисла тишина, разбавляемая лишь громким натужным гудением несчастного компьютера. Черт. Зачем он лекцию устроил? Олег тупо хотел узнать, можно ли подлатать комп, а он принялся читать нотации, как школьная директриса. Еще бы пальцем по лбу постучал и двойку за поведение поставил. – С компотом, говоришь? – сдавленно уточнил Олег, хрюкнул и прежде, чем Серёжа успел извиниться, расхохотался. Смеялся он долго, вроде успокаивался, а потом восклицал: «С компотом!» и начинал заливаться заново. Серёжа, не зная, как правильно отреагировать, сидел и кисло улыбался. – Ох, Серёж, обожаю тебя, ты чудо, – наконец выдохнул Олег и взъерошил ему волосы на затылке под свободным хвостом так быстро, что тело даже на автомате дернуться не успело. – Да, ты прав. Я его знатно запустил. Но хоть что-то сделать можно? Реально, в сервис сейчас отдавать никак не вариант. – Да, конечно, – Серёжа попенял себе, что не догадался прихватить ничего для первой компьютерной помощи. – Нужны безворсовые салфетки, крестовая отвертка, термопаста, баллончик с… – Окей, окей, – замахал руками Олег. – Скинь список, что здесь не найдем, я слетаю куплю Пока он допивал кофе, Серёжа прилежно составил список всего нужного с подробными описаниями и отправил через чат «Вместе» сразу после мема с манулами, иногда разбавлявшими стройные ряды псовых. Отвертки и флешка в квартире нашлись, за остальным Олег собрался в ближайший супермаркет. – Ты там… лети поаккуратнее, – пробурчал Серёжа, наблюдая, как Олег натягивает ботинки. – Если расплющишься об грузовик вместе с новой эсэсдэшкой, я расстроюсь. Олег фыркнул и сверкнул улыбкой. – Я уже говорил, что ты чудо? Лады, я мигом, чувствуй себя как дома. Сердце трепыхнулось и ускорило ход так, что дробью отдалось в ушах. А кахва-то оказалась коварной. Будет обидно помереть в чужой квартире от тахикардии. Однако, стоило зайти в ванную и поплескать холодной водой на горящее лицо и взмокшую шею, как сердцебиение угомонилось. Убедившись, что безвременная кончина откладывается, Серёжа вымыл обе чашечки и снова углубился в непролазные дебри джунглей, которые паршиво притворялись софтом ПК. Может, он увлекся, а может, Олег в самом деле обернулся едва ли не мгновенно. Вместе с пакетом из супермаркета он привез три пиццы. – Готовить неохота. Вот, – он начал выставлять коробки на журнальный столик. – Одна «Гавайская», одна с хреном… С ананасами? С хреном? Серёжа, который, кстати говоря, позабыл про обед, мысленно вздохнул и смирился с тем, что ближайшие пару часов придется утолять голод кахвой. – И одна с пепперони, – улыбнулся Олег, триумфально водрузив на верх небольшой стопки третью коробку. – Я так понимаю, для тебя. Неужели у него реально все на лице написано? Олег читал его, как открытую книгу. А Серёжа-то думал, что на переговорах и приемах успешно отточил крайне полезное в бизнесе выражение лица «морда кирпичом, на кирпиче улыбка». Наверное, мозг разграничивал работу и досуг. Несмотря на вполне рабочее задание – пусть нетипичное для человека его должности – и постоянные неловкие ситуации, Серёжа чувствовал себя на удивление расслабленным. Полезно иногда спуститься с вершины карьерной лестницы и вспомнить времена подработок компьютерным мастером. Они плотно перекусили (пицца с пепперони была ожидаемо вкусная, с ананасами – странная, с хреном – кошмарная), после чего Серёжа взялся за дело, вежливо шуганув предложившего посильную помощь Олега. Тот взял одну из акустических гитар, уселся на диван и принялся напевать, перебирая струны. Репертуар не на шутку удивил. За минувшее время Серёжа успел прослушать оба вышедших альбома «Волков» и заново убедился, что жанр не для него: слишком громко, агрессивно и суматошно, вплоть до ощущения, будто в барабанные перепонки колотят кувалдой. Но сейчас Олег играл тягучие и мрачные баллады «Арии», романтичную лирику «Наутилуса» и – что стало полной неожиданностью – песни-истории «Мельницы», завораживающие и сказочные. Серёжа с удовольствием окунулся в ностальгию и иногда шевелил губами в такт особенно полюбившимся строчкам, невольно улыбаясь воспоминаниям времен старшей школы и студенчества. Минуты летели незаметно. Когда Серёжа худо-бедно реанимировал компьютер и собрался посоветовать Олегу, что с ним делать после дедлайнов, оказалось, что Олег спит на диване в обнимку с гитарой. Серёжа хотел пошутить, мол, непривычными медляками сам себя убаюкал, а затем посмотрел на часы. Сколько времени??? Он приехал вечером, а минуло два ночи. Черт, вот это увлекся так увлекся. Надо будить Олега, вызывать такси… Не побеспокоив его, уйти вряд ли получится. Даже если дверь достаточно просто захлопнуть. Когда Олег уходил в магазин, Серёжа не обратил внимания, поворачивался ли ключ. Но сбегать по-любому невежливо… – Готово, что ли? Пока Серёжа вел внутренние дискуссии, Олег сел и потянулся, смачно хрустнув суставами. – Э… Да, в ближайшие дни, а то и недели должен работать нормально, а потом надо серьезно чинить. А еще лучше новый покупать. – Как разбогатею, так сразу, – пообещал Олег. Серёжа немедленно поймал себя на размышлениях, как бы всучить ему новый крутой комп. Прямое предложение прозвучит ужасно странно. На день рождения подарок слишком дорогой от малознакомого человека. Подарить лотерейный билет, и тот как бы случайно выиграет? Подговорить какую-нибудь околомузыкальную компанию вручить группе приз якобы за «Прорыв года» или что-то в том ключе? В принципе, уже реалистичнее. – Я тебе на диване постелю, – сказал Олег. Серёжа, занятый мыслями, не сразу понял, о чем речь. – А? Олег, не отвечая, начал расправлять на диване простыню. До Серёжи дошло, и он немедленно ужаснулся. – Нет, ты что, зачем? Я к себе поеду. Вызову такси и… – Да ладно, нафига мотаться? Не выспишься же, – Олег бросил на простыню плед и увенчал композицию подушкой, как торт вишенкой. – И потом, я у тебя спал? Спал. Считай, возвращаю услугу. – Тебе же лечь некуда. У Серёжи была целая гостевая комната и не одна, а Олег даже вторым диваном не разжился. Разве что сейчас вытащит из шкафа раскладушку. Олег из шкафа в самом деле вытащил, но не раскладушку, а пару пледов. – Ничего подобного, есть куда. Весь пол в моем распоряжении, – он отмахнулся, когда Серёжа попытался возразить. – Не кипишуй, серьезно. Мне доводилось спать в местах похуже. Намного хуже, – на мгновение его улыбка застыла, но только на мгновение. – Так… Запасную щетку в ванной возьмешь, а одежду я тебе поищу. Господи, еще и переодеваться… Серёжа чуть не скончался от неловкости, когда Олег гордо вручил ему пижаму. В пижаме он не спал никогда. В детдоме мальчишки в теплое время года ложились в постель в белье, а зимой сбоящее отопление и заклеенные окна временами не справлялись с холодом – приходилось натягивать и штаны, и свитера, и мало не куртки. Став взрослым и богатым, Серёжа разжился черной шелковой парой, но та использовалась в качестве домашней одежды, стильно и броско сочетаясь с псевдовосточным халатом в «пейсли». Он умылся и переоделся в ванной, рубашка и штаны оказались маловаты, но не критично. Больше раздражало то, что пижама была в контрастную сине-белую полоску, отчего зарябило в глазах и он сам себе показался не то англичанином тридцатых годов, не то узником «Алькатраса» тех же времен. Рубашка пахла. Не потом или затхлостью, но едва заметно телом. Будто после стирки Олег успел её разок надеть. Удивительно, однако стало не противно, а как-то… защищенно? И это показалось максимально странным: Серёжа считал себя довольно брезгливым с той поры, когда одноклассники в младшей школе пугали, что в детдомовскую гуманитарку якобы идут шмотки из «взаграничных» больниц и моргов. Он тогда обозвал шутников дураками и врунами, но вещи, добытые в кучах одежды, наваленной в спортзале, старался перестирывать хозяйственным мылом. Олег сидел на расстеленном на полу пледе, уткнувшись в телефон. Он поднял глаза и спрятал в бороде улыбку. – Тебе идет, ты похож на британского джентльмена. Сам он, оставшись в растянутой борцовке и просторных семейниках, на джентльмена явно не походил. И да, на этих трусах тоже были волчьи мордочки, только другого стиля. Олег определенно был, мягко говоря, неравнодушен к волкам. Когда группа раскрутится и начнет выпускать мерч, в ассортименте сто процентов окажутся кружки, футболки и банданы с волками. Надо будет предложить добавить белье с волками. Хотя тот шедевр с волчьей мордой на самом интересном месте уже никому не переплюнуть. – Спасибо, – с достоинством отозвался Серёжа. – Я знаю. Темно-синий оттеняет цвет моих глаз, а вертикальная полоска визуально стройнит щеки. Олег плохо на него влиял. Или, может быть, хорошо. При нем хотелось упражняться в остроумии, чтобы снова и снова видеть, как белозубая улыбка полностью преображает хищное лицо и холодный, чересчур внимательный взгляд. Игорь тоже щеголял мрачной по жизни физиономией, его смех и улыбки Серёжа обожал. Олег прыснул. – Ну юморист. И чего ты к щекам своим прицепился, нормальные щеки. За щеки Серёжу дразнили в детстве так же, как за смех. К его огромному разочарованию, с годами «щенячья пухлость» не ушла. Он отрастил волосы, чтобы сгладить чересчур широкое, по его мнению, лицо, а фотографы на сессиях ругали за попытки прикусить уголки рта. – Чай будешь? Серёжа хотел отказаться, но вдруг ощутил, что за время возни с компом здорово проголодался. Как он ни отнекивался, Олег приволок ему кружку прямо в постель, а сам ушел принимать душ, пока Серёжа пил чай с шоколадными пряниками. Да, чай был дешевым пакетированным молочным улуном, а пряники пришлось грызть, как сухари, но главное же – внимание. Стоило кому-то проявить заботу, и Серёжа расплывался, как тот кот на пледе в меме «У вас кот растаял». В чужом доме, в неловкой по всем параметрам ситуации ему сделалось невероятно уютно. А еще резко и сильно потянуло в сон. Серёжа подумал, что надо бы отнести посуду на кухню и заново почистить зубы, после чего выключился, будто лампочка. 6 Утро началось с напоминания Марго о совещании через четыре часа. Серёжа не помнил, как уснул, и растерянно сидел на краю дивана, ковыряя коленку пижамных штанов, пока выглянувший из кухни Олег не позвал завтракать. Вкусно пахло поджаренным тестом. Собрав мозги в кучку, Серёжа привел себя в порядок и приполз к кухонному столу. Олег стоял у плиты и переворачивал партию оладий, почесывая большим пальцем правой ноги над пяточным сухожилием левой. Он не стал переодеваться из спального – Серёжа невольно завис сперва на крепких икрах и трогательно тонких щиколотках, а потом на очертаниях большой татуировки, выглядывающей из вырезов майки. – Прежде чем ты спросишь, да, там тоже волк, – сказал Олег, словно отрастил глаза на лопатках. – Я с детства по псовым тащусь. Даже странно, что мой любимый покемон – чармандер, а не арканайн. Чармандер? Это дракончик? Серёжа не увлекался японскими карманными монстриками, но в детстве, как, наверное, все, видел пару-тройку серий. Плюс рубился в фишки, а там, естественно, помимо прочего, было немало покемонов. Свежие горячие оладьи с густой сгущенкой из холодильника зашли на ура. Серёжа так наелся, что вынужден был посидеть за столом спокойно, честно признавшись Олегу, что чувствует себя колобком на ножках. Олег выглядел польщенным. Заодно он погуглил второго покемона («Как там его, аркейн?» – «Арканайн. А ты «Аркейн» видел?» – «Не-а, но слышал.») и выяснил, что тот куда сильнее смахивает на смесь лисы и тигра, чем на волка. – Больше на лису похож. – Так и есть. Лисички мне тоже нравятся. Было в его тоне что-то… Серёжа поднял глаза. Олег сидел, подперев щеку рукой, рассеянно слизывал с пальца сгущенку и смотрел так, что на щеки хлынул жар. Кого он лисичкой назвал? Игорь тоже иногда звал его «лисенышем», но Серёжа не видел в себе ни утонченности, ни грациозности. Если он на лису и походил, то разве на ту самую тибетскую. Но глупое сердце снова пошло вразнос и не успокаивалось до тех пор, пока Серёжа не сел в такси. Во всем, конечно же, была виновата кахва. Крепкая, зараза, аж наутро эффектами кроет. *** С Игорем все сделалось сложно. Со стороны этого видно не было, напротив, они умудрялись чаще выкраивать время на встречи, Серёжа стал тактильнее и сам проявлял инициативу. До чего-то более серьезного, чем полуодетая возня на диване и пара минетов, пока не дошло, однако Игоря, казалось, темп развития отношений всецело устраивал. Серёже бы радоваться: процесс не просто тронулся, а продвигался немного быстрее, чем улиточный шаг, – но его терзали тревога и угрызения совести. Совесть – потому что чудилось, будто все это – удвоенное внимание, прикосновения, ласки – его попытки загладить вину; тревога – потому что он был уверен: рано или поздно Игорь заподозрит неладное. Ведь общение с Олегом тоже продвигалось. Олег позвал его на репетицию, и Серёжа неожиданно для себя согласился. Три четверти репетиции, правда, просидел в самом темном углу арендованного гаража, переделанного под студию, забившись в пятачок между диваном и – почему-то – футляром от контрабаса, хотя на контрабасе никто из группы не играл. Сам себе он говорил, что не хочет путаться под ногами у музыкантов: те носились по всему доступному пространству, курсируя между символической зоной сцены, микроволновкой и мини-холодильником. Олег, напрыгавшись с микрофоном до одышки, сидел на диване и, добродушно подшучивая, переправлял за подлокотник газировку и бутерброды с плавленым сыром. Зато ближе к концу Серёжа освоился настолько, что по собственной инициативе настроил VST-плагин, вполне успешно переведя «гитара бубнит», «нет атаки» и «мыльный звук» с музыкантского языка на родной технический. Его хлопали по плечам с такой признательностью, что подгибались колени, а взгляд Олега сошел с мемов «Найди себе мужчину, который будет смотреть на тебя»… Уфф! Игорь вытащил его на еще один концерт. Место было чуть приличнее, но атмосфера, по сути, не изменилась: жара, духота, грохочущие колонки и кошмарное столпотворение. Как бы то ни было, Серёжа смотрел не в экран, а на Олега – как тот двигается, как поет, как приводит публику в восторг парой-тройкой метко брошенных реплик – и едва замечал, что людские пласты затирают его, словно полярные льдины корабль. После выступления Серёжа не отыскал Игоря: тот как испарился. Он пришел в замешательство и хотел было звонить, но тут, на ходу расписываясь на последних поклонницах (именно «на», причем в таких местах, которые Серёжа, будь он девчонкой, незнакомым мужикам показывать бы не стал), из клуба вывалился Олег и сообщил, что Игоря срочно отозвали по рабочим вопросам. Ну да, плавали – знаем. Небось один из многочисленных информаторов сообщил, что разыскиваемый преступник появился где-нибудь в Парголово, и ищи-свищи. – Если полчаса подождешь, я тебя провожу. Олег был мокрый, взъерошенный, разом похудевший, светлые глаза, подчеркнутые размазанными тенями, смотрели диковато. Игорь выглядел почти так же, подумалось не к месту, в те два с половиной раза, когда мы с ним… Господи. Серёжа силком выкинул из головы картинку: Игорь, почти голый, осунувшийся, бока ходуном, будто не по дивану его валял, а сдавал стометровку. Насколько же не вовремя. Бросило в жар, как если бы окружающие могли видеть его мысли. Серёжа выдавил неопределенный звук, который Олег с радостью истолковал как согласие. – Зайди посиди на диванчике, я мигом. «Мигом» растянулось на час, не меньше, но это, пожалуй, к лучшему: Серёжа думал, что «провожу» означает «вместе в такси сядем», а Олег, оказывается, собрался идти пешком. Клуб располагался в спальном районе, до башни предстояло топать километров пять-шесть в ночи. Серёжа за время ожидания неплохо отдохнул, успел даже перекусить батончиком и вздремнуть, а в Олеге, наверное, бурлила энергия после концерта, и её требовалось слить. Спешить, в принципе, было некуда. – Я ни разу не слышал, как ты смеешься, – внезапно сказал Олег после длинной малопонятной и, говоря откровенно, не особо интересной лекции в ответ на вежливые расспросы о том, как – с точки зрения человека «изнутри» – прошел сегодняшний концерт. – Я смеялся при тебе, – возразил Серёжа. – Да разве это смеялся? Так, фыркал, как… Сейчас скажет: «Как лисичка». – …как лисичка. Серёжа весело хмыкнул своей догадливости. – Примерно вот так, – подколол Олег. – Я имею в виду, по-настоящему. Сочтя, что они уже в достаточной мере знакомы для откровений, Серёжа скупо рассказал, как его дразнили за смех. – Дети – жестокие придурки, – уверенно заявил Олег. Серёжа снова хмыкнул. Ага. А то он сам никогда ребенком не был. И, к слову, имелись у Серёжи подозрения, что, расти они вместе, Олег с легкостью мог бы оказаться среди обижавших его хулиганов. – Кстати, а каким ты был в детстве? – спросил он, радуясь шансу сменить тему. – Мелким и вредным, – охотно поделился Олег. – Но очень симпатичным. Мне все прощали. – Ты и взрослый… симпатичный, – брякнул Серёжа. Блин. – Ну хоть не мелкий и не вредный, – Олег молниеносным жестом взъерошил ему волосы. – Спасибо за комплимент, честно. Похожим образом он прикасался не в первый и не во второй раз, видно, был довольно тактильным, но опасался Серёжу напугать. Честно говоря, эффект выходил скорее обратный – с такой скоростью обычно бьют, а не ласкают – просто Олег проделывал это настолько быстро, что Серёжа даже испугаться не успевал. Но как попросить его притормозить? Скажешь: «Пожалуйста, не делай так больше» – и Олег решит, что он в целом чурается контакта, а «Гладь меня помедленнее» звучит как реплика из плохого порно. – Но ты переводишь разговор, – бодро добавил Олег, не подозревая о его метаниях. – Представляю вам авторский курс «Громкий смех» от Олега Волкова. Гарантированно засмеетесь уже на первом уроке. Сережа немедленно рассмеялся. Но, видимо, недостаточно громко. – Громкость ВКЛ, – Олег сделал вид, что выворачивает регулятор. – Не переживай, тут вообще никого рядом. Рядом технически присутствовала куча народу, правда, чей бы то ни было смех им был давно и прочно по барабану: Олег срезал путь подозрительными закоулками, и сейчас они топали по разбитому асфальту между складом за колючей проволокой и оградой кладбища. Если б Серёжа был один, то ждал бы нападения охраны с собаками, гопников и мертвецов одновременно. – Эти ребятки тебя сто процентов дразнить не станут, – подтвердил его мысли Олег, махнув в сторону кладбища. – Слушай внимательно, показываю пример. Его задорный гогот отразился от стены эхом. Странно, что в припаркованных неподалеку автомобилях не взвыла сигнализация. Серёжа ждал грозного лая или окрика сторожей, но – тишина. Относительная, конечно, учитывая близость шоссе. – Повтори, – велел Олег. Серёжа мялся и отнекивался, однако Олег не отставал, а затем и вовсе полез его щекотать. Это был чертовски нечестный прием. В итоге получился даже не смех, а скорее визг, потому что щекотки Серёжа боялся до жути, но зато уровень громкости Олега вполне устроил. – Делаешь успехи, – похвалил он, потирая ухо, в которое пришлась звуковая волна. – И диапазон зачетный, я б по твоему голосу в жизни не догадался, что ты способен на такие… высоты. Серёжа напрягся. По факту, Олег отметил именно то, чем его попрекали в детстве: высокий визгливый смех. – Это комплимент так-то, верь мне, я музыкант. Он хотел добавить что-то еще, но в отдалении залилась полицейская сирена. Олег склонил голову к плечу – очаровательный жест. – Я ни в коем разе не утверждаю, что это за нами, но как-то мы тут замешкались. Думаю, пора идти дальше. Они переглянулись, фыркнули, не сговариваясь рванули галопом и остановились только тогда, когда промзона скрылась из виду. Впереди и слева на фоне серого от светового загрязнения неба высился острый силуэт Лахта Центра. – Ухх, – Олег оперся на колени, – я завтра… не встану. Серёжа согласился от всей души, но молча: берег дыхание. Дальше брели не спеша. Олег по-джентльменски довел его до крыльца и приглашение переночевать отверг. – К себе поеду, – сказал он. – Я после гигов то падаю, то как c моторчиком в жопе. Сейчас второе. Надо вымотаться, а то не засну. Серёжа потоптался у двери. Было неловко, как в подростковые годы. Чудилось, что надо, прости господи, поцеловать на прощание. Ага, в щечку. Дебил. Олег смотрел ему в лицо нечитаемым взглядом и делу не помогал. Серёжа протянул руку и от неясного волнения сжимал Олеговы пальцы слишком долго, но Олег не убирал ладонь, пока он не прервал затянувшееся рукопожатие первым. * Серёжа лег под утро, а всего через пару часов проснулся от уведомления о сообщении: забыл выключить звук. С недосыпа текст никак не хотел из размытого пятна превращаться, собственно, в текст, но, протирая глаза и отчаянно щурясь, Серёжа разобрал: Ты прекрасен, как… Через мгновение подгрузилось короткое видео: залитое золотистым сиянием здание Лахта Центра плыло в редком жемчужном тумане на фоне нежно-голубого рассветного неба. Очевидно, Олег так и не смог уснуть. Внутри снова затрепыхалось, будто в костяные прутья грудной клетки билась птичка. Серёжа ткнул в реакцию-сердце, шепотом выругался, поменял её на реакцию-большой палец и, укутавшись в одеяло, сел думать. Предстоял серьезный разговор с Игорем. *** Если рука Игоря и дрогнула, то лишь на мгновение, после чего он накрутил на вилку следующую порцию спагетти и продолжил жевать так же размеренно и с виду безмятежно. – С кем? Сережа едва ворочал языком. Обдумывая аргументы и сообщая Игорю, что «срочно надо поговорить», он оставался таким спокойным, что сам себе дивился, но на первом же слове короткой фразы «Я тебе изменил» голос дрогнул, а теперь к горлу и вовсе подступали рыдания. Собственные интонации казались жалобными и плаксивыми, словно он не признавался в том, в чем виновен был исключительно сам, а ныл, что его Генка в песочнице совочком ударил. – С О-Олегом. Игорь все с тем же каменным лицом пожал плечами. – Губа не дура. Не ясно, к кому относилась эта реплика: к Серёже или к Олегу. Серёжа чувствовал себя отвратительно. А Игорь, равнодушно обронив три слова, сидел с ледяным лицом, жевал макароны и не спешил хоть как-то форсировать ситуацию. Честное слово, начни он орать, ругаться и колотить кулаком по столу, было бы легче. – И что, понравилось? – выдержав мучительную паузу, поинтересовался он. – Понравилось что? – несчастным голосом спросил Серёжа. – Секс. Ну, – Игорь изобразил невнятный жест вилкой, – с тобой ведь мы так толком и не добрались. Серёжа в ужасе замотал головой. – Мы с ним не спали! В смысле спали, но между нами метра три было, и… От грохота, с которым на столешницу упала вилка, Серёжа подскочил на стуле. Каменное выражение лица напротив наконец дало трещину, помеченная шрамом бровь поехала вверх. – Так, стопэ, – голос Игоря тоже сделался куда живее. – Расскажи-ка подробнее, чем вы там у меня за спиной занимались. Глотая всхлипы, Серёжа послушно поведал про встречу в кафе, случайные столкновения в городе, обе совместные ночевки, репетицию, чай и пряники, ночную прогулку с концерта, поглаживания по волосам, смеховую тренировку… – И еще он мне фото рассвета присылал, – убито завершил он. – И мемы с волками. Игорь сидел и моргал. Время тянулось мучительно, у Серёжи заныл живот. – Ну, – не выдержал он. – Скажи что-нибудь! Игорь кивнул, набрал в грудь воздуху, открыл рот, закрыл, снова открыл и – расхохотался так, что Серёжа едва не сверзился со стула. Он в толк не мог взять, что происходит, а Игорь спустя несколько приступов смеха со стоном выдохнул и уронил голову на сложенные ладони. – Ты чего? – беспомощно спросил Серёжа. Может, надо воды принести? Или валерьянки накапать? – Это я на нервах, – сдавленно пояснил Игорь. – Расстроился. Очень. Да. – Прости. Серёже стало вдвое тошнее от себя, хотя куда уж дальше. Меньше всего на свете он хотел расстраивать чуть ли не единственного дорогого человека. Игорь тем временем вскинул голову и испытующе уставился ему в лицо. Серёжа взгляд вытерпел с трудом, даром что никакой укоризны там не было – напротив, Игорь казался совсем не таким напряженным и все еще сдерживал смех. – Серёг, ну ты вообще нор… – он мотнул головой и перебил сам себя: – Так, слушай. Если мы в отношениях, это не значит, что ты должен забаррикадироваться дома и смотреть в пол. Я не собираюсь запрещать тебе общаться с людьми. С Олегом тусуешься? Так я тоже тусуюсь и подольше твоего. Мы в баню вместе ходим, сидим там в одних полотенцах, прикинь? А уж в армейке в каких ракурсах друг на друга любовались, лучше тебе не знать. – Я у него спал, – понуро напомнил Серёжа. – С ним спал? – закатив глаза, уточнил Игорь. – Нет, на его диване. Он себе на полу постелил. – Да ты че? А я в участке в камере частенько сплю. И? Получается теперь, что тебе с парой десятков дебоширов и выпивох изменил? – Нет! – возмутился Серёжа. – Это чушь. – Вот и я говорю, что чушь, – Игорь потянулся и взял его за руку. – Слушай, ты просто… – он осекся, будто хотел сказать что-то иное, но передумал, – ты чувствительный, понял? И себя дохренища накручиваешь. Это не измена. Никаким боком. Теперь Серёжа начал понимать, что и впрямь повел себя как истеричка и наговорил глупостей. Но он не заблуждался. Просто не сумел внятно донести свои переживания. – Олег мне нравится, – объяснил он. – И, по-моему, не только как приятель. Игорь снова посерьезнел, но руку не убрал. – С этого и начинать надо было, – он помолчал пару секунд и вздохнул. – Знаешь, будь на твоем месте кто другой, я бы повторил, что это все лютая фигня. Но зная тебя… Сдается мне, нам надо побеседовать втроем. 7 Стол ломился от снеков, пива и газировки, однако есть и пить никто не спешил. Олег выглядел донельзя пристыженным. – Друг, называется, – укорил он Игоря. – Сказал бы сразу, что это твой парень. Так нет же, играешь в партизана, а я за ним ухлестываю, как мудак. Игорь виновато пожал плечами, а Серёже парадоксальным образом сделалось легче. За ночь до него дошло, что он выставил себя полным психом, и было бы кошмарно неловко, если б выяснилось, что Олег ничего такого не имел в виду, а он все себе навоображал. Теперь же места для недопониманий не осталось. Впрочем, еще вчера, поглядев на комментарий к фотке с рассветом, Игорь вынужденно признал, что это действительно похоже на флирт. – Я не собираюсь уводить у тебя парня, – продолжал Олег. – Гром, одно слово, и я забуду, что он существует, ты меня знаешь, я обещания держу. Извини, – это уже Серёже. – Ты мне нравишься, но правила есть правила. Серёжа понимающе кивнул, хотя не очень понял, о каких именно правилах идет речь. Может, это правило было в «Кодексе Братана», который он для прикола прочел в две тысячи дремучем? Ну, где-нибудь между «Братан уважает своих Братанов в армии» и «Братаны не делятся десертом»? Господи, он чем он думает? И почему до сих пор помнит, что там было написано? – Так, притормозите, жертвенные вы мои, – велел Игорь, прервав водоворот мыслей. – Я силком никого держать не собираюсь, я просто хочу, чтобы ты, – он ткнул пальцем в Серёжу, – был счастлив. Раз не со мной, значит, не со мной. – Но я не хочу не с тобой! – отчаянно воскликнул Серёжа. – Тьфу, то есть хочу. С тобой хочу. Игорь кивнул на Олега. – И с ним хочешь? – Я… – Серёжа сглотнул. – Наверное. Не знаю. Вроде да. Я еще не разобрался. Ну… Мне надо время, чтобы вникнуть, сам знаешь. Воцарилось напряженное молчание. Все сидели и сверлили взглядами банки и упаковки, стараясь не смотреть друг на друга. В томительной тишине Игорь стянул со стола пакет и выудил сухарик. Хруст показался оглушительным. – Ладно, – заключил он, прожевав. – Чтобы никто зазря никого не бросал, а потом об этом не жалел, предлагаю попробовать втроем. Олег, успевший украсть сухарик, подавился и громко закашлялся. Серёжа избежал той же участи лишь потому, что слишком сильно нервничал, чтобы есть. Он недоверчиво уставился на Игоря. Не сказать, что перспектива повергла его в ужас, просто неожиданно было услышать эти слова именно от Игоря. Тот казался довольно консервативным. Не настолько, чтобы отрицать свои чувства к Серёже, но достаточно, чтобы небрежное предложение организовать ménage à trois прозвучало из его уст дико. Игорь вздохнул и сильно хлопнул побагровевшего Олега по спине. – Без паники, родной. Ты ведь просек, что вот для этого лисеныша прогулка вдвоем – уже чуть ли не повод замуж звать. Я не говорю, что мы сейчас все должны бодро прыгнуть в койку и устроить оргию. Я имел в виду, что нам надо пообщаться. А то пока выходит, что мы разбились на парочки и пересекаемся, как круги в диаграмме Венна, вот в мозгах и коротит. Давайте постараемся чаще бывать втроем. Выкроим время. Если кто окажется лишним, то, глядишь, в процессе сам по себе отсеется. Серёжа был руками и ногами за совместный досуг, так он смог бы вдосталь проводить время и с Олегом, и с Игорем, не страдая от смутной вины, но предстоящий квест а-ля «Последний герой» его не порадовал. – Я не хочу, чтобы кто-то отсеивался, – пробурчал он. – Хочу общаться с вами обоими. – «Отсеялся» – это значит перестал претендовать на романтику и все оттуда вытекающее, а не в бассейн с пираньями упал, – поправил Игорь. – Ты сможешь продолжать общаться с нами обоими при любом раскладе. – Все равно. – Все или ничего, а? – добродушно поддел Игорь. – Максималист. Ну? – обратился он к наконец-то отдышавшемуся Олегу. – Что скажете? Пробуем? Серёжа с сомнением кивнул. Олег последовал его примеру, но без видимых колебаний. – Кстати, – добавил Игорь, – как бы оно там в итоге ни получилось, а с тебя, Волче, бумажка от врача о безопасном допуске к телу. Чтоб без неожиданностей. – Пробуем, – согласился Олег. – Будет вам бумажка. И давайте уже, кстати, вкусняхи пробовать, а то живот к спине прилип. Серёжа им позавидовал: они принялись бодро потрошить упаковки и вскрывать банки, сталкиваясь руками и перебрасываясь шуточками, будто ровным счетом ничего не произошло, а он чувствовал, что неделю будет ходить как подушкой пришибленный. *** – Отличная идея для свидания, – посмеивался Игорь. – Есть куда жопу примостить, куда руки приложить, и Олег обещал что-нибудь приготовить. Когда Игорь сообщил, что они едут к Олегу, потому что «у него компик сломался», Серёжа не сообразил, о чем речь. Опять компьютер? Но этого не могло случиться – разве если попался брак – ведь Серёжа осуществил свой план и, подергав связи, устроил так, что «Волкам» в рамках якобы рекламной акции вручили новехонькие компы. Ребята были на седьмом небе от счастья. Компьютер не должен был сломаться так скоро. Может, Олег не разобрался в функциях? А затем выяснилось, что Серёжа ослышался: не компик, а комбик. Вот только понятнее не стало. Олег в UX/UI дизайнеры переквалифицировался? Игорь, выслушав недоуменные рассуждения, рассмеялся и сообщил, что не верит, будто Серёжа не в курсе существования гитарных комбоусилителей, потому что кто из их поколения не тусил по гаражам с друзьями, мечтая стать всемирно известным музыкантом. Серёжа, вообще-то, был не в курсе. Подобное случается, когда сидишь по уши в коде, а на вписки тебя вытаскивают полтора раза за десять лет, да и то с акустикой. Чтобы не выставить себя совсем неумехой, он перед визитом подчитал теорию и скачал принципиальную схему. В комнате, где прошла та ночевка, ничего по большому счету не изменилось, лишь компьютер стоял новенький, но в окружении прежнего бардака. Олег жестом фокусника, сдергивающего скатерть со стола, убрал то, что Серёжа принял за придверный коврик, почему-то забравшийся чересчур далеко от двери. Вполне возможно, изначально это и был коврик, но сейчас он защищал что-то, отдаленно похожее на частично разобранный радиоприемник. – Не пашет, – пожаловался Олег. – Колонка воет, как волк с фарингитом. Игорь сел по-турецки прямо на пыльный пол и потыкал «пациента» пальцем. – Волче, ты же сам все время твердишь, что в железе не сечешь, откуда дровишки? – Повод встретиться, – сверкнул зубами Олег. – Чем залучить к себе двух мужиков, как не перспективой поковыряться в детальках? – Сразу бы сказал, – рассеянно пробормотал Серёжа, пытаясь понять, с какой стороны подобраться к усилителю. – Я б лучше «Лего» привез. И вздрогнул, когда Игорь и Олег хором заржали. Потянулись потрепать его по голове они тоже одновременно, столкнулись руками, снова рассмеялись и, не сговариваясь, легонько подергали Серёжу каждый за ухо со своей стороны. – Эй, я не пятилетний именинник! – притворно возмутился Серёжа, отметив, что быстрые прикосновения уже меньше сбивают с толку. – Давайте делом займемся. Он включил ноут, еще раз изучил схему, заподозрил, что вышел из строя конденсатор, и попытался провести диагностику USB-осциллографом. Олег наблюдал с уважением, Игорь почему-то улыбался. Увы, как Сережа ни переставлял щупы, как ни перезагружал софт, программа неизменно выдавала ошибку. Он вынул телефон и велел Марго прошерстить форумы гитаристов, чтобы узнать, насколько ухудшается звук усилителя из-за неисправного конденсатора и что с этими конденсаторами делать в данной модели. – Серёг, охолони, – хмыкнул Игорь. – Эта хрень древняя, как дерьмо мамонта. Там внутри не цифра, а души предков. Серёжа из чистого упрямства почитал, что нашла Марго. Мнений обнаружилось немало, но самым здравым показался совет некоего Fix-It Felix продать эту рухлядь на Авито и купить Boss Katana. Но это было бы слишком просто, так? – Викинги не сдаются, – подтвердил Игорь, извлек из вместительной жестяной банки инструменты и принялся выпаивать конденсаторы по одному. – Может, плату целиком поменять? – заикнулся Серёжа. – Дерьмо мамонта, помнишь? Плат на замену уже лет тридцать не выпускают. Окатило чувством стыда за свое невежество, но не надолго: магия, которую творили Игоревы длинные крепкие пальцы, завораживала. Серёжа следил за его выверенными движениями с открытым ртом и едва успел поймать сбежавшую струйку слюны. Черт, неловко-то как… К счастью, никто ничего не заметил: Игорь с головой ушел в ремонт, а Олег отошел помешать что-то на плите. Стоило ему приподнять крышку, из кастрюли соблазнительно потянуло мясным ароматом. К сожалению, с заменой конденсаторов проблема не решилась: при подключении из колонки доносился глухой рев, щедро сдобренный треском. Добрые полчаса они кружком сидели над усилителем, будто пытались воскресить его силой взгляда, и по очереди высказывали заведомо несостоятельные версии поломки, после чего Олег широко зевнул и поднялся. – Викинги, может, и не сдаются, – он легонько пнул комбик большим пальцем ноги, – но этого дедулю определенно ждет Вальгалла. Пошли жрать, ребятушки, вот что, суп остыл уже. Серёжа не любил пробовать новую еду, поэтому на щедрую порцию разваренного коричневого месива в тарелке уставился с подозрением. Пахло очень даже приятно, а вот выглядело как-то… Игорь вовсю хлебал, аппетитно закусывая толстым ломтем «Дарницкого», а Олег поощрительно приподнял брови. – А… Это что? – Не «чё», а харчо, – прочавкал Игорь. – Фирменное блюдо, налетай. Харчо Серёжа ел уйму раз в ресторанах, и это совершенно точно было не оно. – Я не знал, что в харчо кладут… эээ, – он повозил в супе ложкой, – семечки? Олег заулыбался. – В местах, где я учился его готовить, с ингредиентами была напряженка. Пришлось провести импортозамещение. Там, короче, вместо грудинки тушенка и копченая колбаса, вместо орехов семечки, вместо ткемали и хмели-сунели – томатная паста и много-много чеснока, а… – А вместо воды, – Игорь смачно причмокнул, – верблюжья моча. – Игорь!! – хором воскликнули Серёжа и Олег, а последний вдобавок метко щелкнул ойкнувшего Игоря ложкой по лбу. – Да ты хоть попробуй, – попросил он. – Давай. Паровозик чух-чух-чух… Хорошо, что не «ложечку за маму». Могло бы получиться неудобно. Суп оказался вкусным, хотя, как Серёжа и подозревал, мало похожим на харчо. После ужина Олег сварил кахву и, отодвинув останки почившего комбика к стене, в компании Игоря сел резаться в приставку, а Серёжа прилег на диван наблюдать за игрой и быстро провалился в дрему. Сквозь сон почувствовал, как сверху накинули плед. Когда человек наклонился и чмокнул его в висок, Серёжа сонно пробубнил благодарность. – Дрыхни, лисеныш. Снова ощутив касание губ через несколько секунд, Серёжа удивился, как это Игоря на нежности потянуло, но пробормотал «Спасибо» еще раз. – Не за что, Серёж, спи. 8 Следующую активность для их своеобразного тимбилдинга выбирал Игорь. Серёжа был на все двести процентов уверен, что они дружно полезут на крышу есть шаверму, и безумно удивился, войдя в просторную комнату, выкрашенную в уютный светло-синий цвет, оформленную флажками и гирляндами и заставленную диванчиками, деревянными столами и разноцветными креслами. На столе в центре красовалась большая плоская коробка с красочной иллюстрацией на крышке. Множество разноцветных коробок разных форм и размеров выстроились на полках вдоль стен. – Серьезно? – неверяще спросил Серёжа. – Антикафе с настолками? – Ну да, – Игорь нахмурился. – Не любишь? – Не знаю, – растерялся Серёжа. Он никогда не играл в настолки. В антикафе изредка заходил в студенчестве, когда они только появились, но с единственной целью поработать в тишине и спокойствии, а не забавы ради. – Вот и узнаешь, – Олег подтолкнул его к столу. – Что ж, поглядим, во что играем. На крышке коробки была изображена фигура в костюме, как у Бэтмена, и костяной птичьей маске. С вытянутых рук человека срывались струи пламени, а за спиной его пылало здание, подозрительно смахивающее на Адмиралтейство. «Майор Шторм. Игра Чумного Доктора» – гласили острые белые буквы. Серёжа открыл правила и зачитал: – Кооперативный детективный квест. По городу Санкт-Готэмсбургу прокатилась волна загадочных преступлений: кто-то сжигает богачей при помощи самодельных огнеметов. Таинственный злодей в птичьей маске бросает вызов самому известному полицейскому города майору Шторму». Олег прыснул. – Ты специально подбирал, что ли? Игорь с широченной улыбкой закивал. Серёжа нервно покосился на терпеливо ожидающего администратора, готового вести игру. – Наш город болен, – прозвучал из динамика тяжелый низкий голос. – Его пожирает чума коррупции, алчности и беззакония. Система бессильна против вопиющего беспредела. Невозможно вырастить цветущий сад в месте, усеянном сорняками, поэтому я выжгу отравленную землю дотла и выстрою новый, идеальный город. – Зачетно вещает, – похвалил Игорь. – У нас в отделе, кстати, похожее было в двадцатом. Парень таскался с канистрой бензина и жег все, до чего дотягивался. Потом выяснилось, что у него эта… пиромания. Уехал в психушку. – Вы отряд следователей, – голос изменился на сухо-деловитый женский. – У вас есть шесть раундов, чтобы вычислить личность маньяка и его убежище. Если проиграете, город сгорит. Серёжа продолжал лихорадочно изучать правила. – Участники имеют разные способности и стартовые условия. То есть механика игры ассиметрична. В таком случае оптимальная стратегия – декомпозить задачи на этапы. Игорь мотнул головой. – Серёг, ты перед Олегом выделываешься, что ли? Со мной, вроде, по-русски говорил. Я тебя счас в церковь сдам, пусть экзорцизм проведут. Серёжа покраснел. Профдеформация иногда давала о себе знать, особенно в стрессовых ситуациях. В стрессовых! Они сюда отдыхать и развлекаться пришли, а у него стресс. – Гром, отвянь, а? – вступился Олег. – Давайте персонажей разбирать. Игорь, разумеется, стал майором Штормом, Серёжа взял на себя роль Сергея Триумова, потому что тот был, во-первых, айтишником, во-вторых – тезкой, а Олег хотел для прикола сделаться журналисткой Юлей Мушкиной, но в итоге соблазнился картой Димы Дубинина, напарника Шторма. – Ну что, стая? Погнали спасать Питер! Все оказалось намного увлекательнее, чем Серёжа себе представлял: это в самом деле была не просто игра с картами и кубиками, а целый квест, сочетающий в себе настолку, головоломки, поиск, декодирование и чего только не. В первом раунде банда грабителей в хоккейных масках обнесла главный городской банк. На столе лежали перевернутые картинки и надо было за тридцать секунд на манер игры «Мемори» совместить разномастные маски с описаниями особых примет грабителей. Эту задачу взял на себя Олег и справился с ней так успешно, будто видел картинки насквозь. Ведущий, судя по ошарашенно-скептическому лицу, решил, что он загадочным образом жульничает, но промолчал, хоть и весьма выразительно. – Спокуха, брат, – ободрил Олег. – Я везучий. Раз, помню, по минному полю проскакал, что мне какие-то картинки. Серёжу его слова повергли в священный ужас и жгучее любопытство одновременно, однако он вспомнил, что пообещал себе Олега о прежней работе не расспрашивать. Да и не до того было: сюжет летел дальше. Грабители сматывались на инкассаторской машине, и они по очереди кидали кубик, чтобы машину догнать. Почему-то пешком. В качестве бонуса Игорь получал к своему броску плюс три за выдающиеся силу и скорость, Олег – плюс два за отвлекающие маневры вроде швыряния в автомобиль кирпичами, а Серёжа мог попытать удачу и перебросить кубик, якобы рассчитывая маршрут движения и предлагая, где можно срезать. Машину они догнали и среди рассыпавшихся по салону пятитысячных купюр выкопали кусок плана исполинской свалки со стилизованным штампом «ЧД». На стол легла карта, расчерченная на шесть секторов. Каждому сектору соответствовали карточки с изображением старых сломанных вещей. Следовало бросать кости на номер сектора, переворачивать карточки и придумывать, как данная вещь способна помочь разыскать Чумного Доктора. За каждый вариант можно было получить от одного до трех поинтов с учетом креативности, а в сумме требовалось набрать шестнадцать баллов. Внезапно оказалось, что воображение – не самая сильная сторона у всех троих. Ну или, может быть, ведущий все еще дулся на Олега и беззастенчиво занижал оценки. Во всяком случае, именно такую версию выдвинул Игорь, который не мог смириться с вопиющим фактом, что гениальному предположению, будто на огрызке бургера сохранилась слюна Доктора, решившего перекусить прямо на месте преступления, и его таким образом можно вычислить по анализу ДНК, присудили всего-навсегда два очка. Игорь, удерживаемый в две пары рук, громогласно доказывал, что лично знает такие кейсы, побледневший, но стоящий на своем администратор твердил, что баллы выдаются за креативность, а не за достоверность. Короче, из кафе их не выпнули лишь чудом. В конце концов Игоря угомонили и продолжили игру. Несмотря на провал с креативом, в одном из двенадцати холодильников нашлась флешка с зашифрованным сообщением. Правда, с пометкой «Часть данных повреждена», что означало минус к расшифровке. ЩЗРХУ. Фзпя дцне. ДЦП. Сообщение было написано классическим шифром подстановки, с которым Серёжа под звуки восхищения с обеих сторон управился играючи и получил тревожащее послание о том, что в центре города в объекте из семи букв заложена бомба. – В заднице она заложена, – буркнул сердитый на администратора Игорь. Карту свалки заменил план центра Петербурга. – Эрмитаж! – выпалил Олег. – Погоди, – укорил Серёжа. – Может, будет дополнительная информация. И информация действительно появилась: добрых четверть часа администратор гонял их по фактам про разные достопримечательности, пока все не ощутили признаки школьного исторически-литературного ПТСР, после чего выдал загадку: На воде стоит, как встарь, Разгорается заря, Каждый боевой фонарь Помнит залпы Октября. Пришвартован у стены, Символ флота всей страны. – Проще пареной репы, – хлопнул по столу Игорь. – Только, во-первых, в «Авроре» шесть букв, а во-вторых, залп был один да и тот холостыми, так что туфта ваш стишок. Серёже захотелось спрятаться за кресло от испанского стыда. Игорева непосредственность иногда с хамством не просто граничила, а прямо-таки в него плавно перетекала. – Зато в слове «крейсер» семь букв, – возразил Олег. Предупреждая новый взрыв справедливого (вранье) негодования, Серёжа запустил руку под стол и успокаивающе похлопал Игоря по колену. И едва не подскочил, наткнувшись вместо штанины джинсов на горячие пальцы Олега. Похоже, идея утихомирить Игоря пришла к ним одновременно. «Синхрон», – довольно подумал Серёжа. Обнаруженную на «Авроре» бомбу воплощала бомбочка-раскраска с четырьмя проводами. К раскраске прилагалось условие, в каком порядке надо резать проводки, а также элементарная логическая задачка типа «красный не рядом с синим, желтый не последний», чтобы наметить цвета. Из обезвреженной бомбы выпала подсказка: те самые грабители, задержанные в первом раунде, сбежали из главной городской тюрьмы при пособничестве человека из администрации. На стол легли три фотки подозреваемых: охранник в татуировках, усатый начальник тюрьмы и тюремный психолог, добродушная на вид дама в круглых очках. – Охранник, сто процентов! – взвился Игорь. – У него паутина на шее, означает большой срок. Как его вообще на работу взяли? – А я думаю, начальник тюрьмы, – не согласился Олег. – Если его подмазать, можно хоть всей тюрьмой смыться. – А я думаю, психолог, – сказал Серёжа. Во-первых, просто чтобы что-то предположить: с его точки зрения виноваты могли оказаться все в равной степени, а во-вторых, психологам, психиатрам и психотерапевтам он доверял не особо. Наверное, аукнулась детдомовская медсестра, к которой он обращался насчет Птицы, хотя, судя по реакции, до психолога ей было как до Марса. Таким макаром к общей догадке они бы точно не пришли, но дилемму решил текст с «подслушанными» пересудами заключенных. Осталось лишь разноцветными маркерами выделить отрывки, в которых содержались намеки на личность подозреваемого, и подсчитать, на кого намекали чаще. Виновной оказалась психолог! Разочарованы были все, кроме Серёжи, который и угадал-то по чистой случайности, а больше всех лютовал Игорь. Несчастный администратор под градом возмущенных заверений, что майор полиции в тюремных татухах разбирается уж всяко вернее, чем владельцы этого заведения, и им, невеждам, лучше срочно поменять фотки и не выставлять себя дураками перед знающими людьми, по-черепашьи втягивал голову в плечи и твердил, что паутина может быть вовсе не связана с отсидкой и, вероятно, охранник тупо любит фильмы про Человека-паука. – Его бы в принципе с татухами на открытых частях тела в охрану не взяли! – припечатал Игорь и на этом временно успокоился. Наверняка отчасти из-за того, что под столом Серёжа с Олегом его по коленям уже не хлопали, а колотили, как в барабаны. Показания психолога привели их дружную компанию и немного заикающегося ведущего в Чумной форт, волей игры переоборудованный в психиатрическую больницу для особо опасных преступников. Очевидно Чумной Доктор провел там некоторое время. Очевидно время там Чумной Доктор провел с пользой: стена палаты была густо исписана всякой всячиной разными шрифтами, и среди этого хаоса требовалось за ограниченное время найти пять перевернутых букв, чтобы составить из них название локации, где схоронился злодей. Разделив «стену» на три сектора, они начали искать. Видно было, что манная кашка и галоперидол вогнали Доктора в сентиментальное настроение: в Сережином секторе переплелись сплошь строчки из возвышенных стихов про любовь и таинственные, небезопасные в современных реалиях надписи типа «Сережечка плюс Димочка». Найденные совместными усилиями пять букв без труда сложились в слово «ЛАХТА». – Сейчас будет финальное сражение на крыше небоскреба, – скучным голосом предсказал Игорь. Именно так, потом было финальное сражение на крыше небоскреба. Для этого пришлось поработать ручками: сперва Серёжа, чтобы разблокировать вход в здание, решил головоломку «Ханойская башня», которая в разных вариациях попадалась ему на олимпиадах в юности, а затем Игорь и Олег азартно расстреляли бумажными шариками картонную модельку Чумного Доктора. При этом шарики, которые бросал Игорь – вот незадача! – нет-нет да и летели мимо цели в бедолагу администратора, приводящего фигурку в движение. Серёжа беспокоился, что он, увлекшись, запорет финал, но ситуацию уравновесил Олег, чья меткость не уступала везучести. Чумной Доктор был повержен! Вывалившись из антикафе (администратор явственно вздохнул с облегчением), они завернули в соседний сквер и обрушились на лавку. – Вообще супер! – Хрень полная! Серёжа и Игорь уставились друг на друга. Олег захихикал в бороду. Серёже понравилось, честно. Окружающая реальность казалась слегка зыбкой, как случается после пары часов просмотра увлекательного фильма, а ведь они просто посидели за столом над бумажками. – Ну окей, – смягчился Игорь. – Главное, что тебе понравилось. – Отличная игра, – поддакнул Олег. – Ты не заценил только потому, что с ведущим посрался. – Может быть, – уступил Игорь. – Лан, убедили. Мужик – редиска, а игрушка прикольная. – Я, откровенно говоря, не очень люблю полагаться на других, – признался Серёжа. – Даже с «Вместе» пытался все делать сам или хотя бы перепроверять, пока масштабы позволяли. Но здесь… По-моему, из нас получилась отличная команда. Взаимодополняющая. Игорь издал нарочитый звук умиления и хлопнул его по плечу. – Считайте, что я вас обнял и расцеловал, парни. В душе. – В дУше, – криво ухмыльнулся Олег, вытряхнул из пачки сигарету и закурил. Зрелище того, как его губы смыкаются на фильтре, сотворило с Сережиным воображением страшные вещи. В мыслях немедленно нарисовалась картинка, на которой эти губы обхаживали вовсе не сигарету, а светло-голубые глаза – помутневшие, расфокусированные – смотрели сквозь растрепавшуюся челку снизу вверх и… Уфф, стоп, хорош, хорош, а то и вправду душ понадобится. 9 Серёжа застыл в священном ужасе, хватая ртом воздух. Игорь успокаивающе похлопал его по спине да там руку и оставил, словно подпер на случай, если тот вдруг решит завалиться в обморок. Серёжа, понятно, терять сознание не собирался, но это не умаляло испытанного им потрясения. Игорева широкая ладонь ободряюще грела между лопаток. Слушать, как в клубах поют другие, уже было достаточно напряжно, но… петь самому? Олег притащил их в караоке. – Я за всю жизнь одну песню пел – «Хэппи бездэй ту ю», – признался Серёжа. – Не считая «Как на Петины именины испекли мы каравай» в дошкольной группе. Петя, к слову, оказался неблагодарной скотиной и долго портил Серёже жизнь. Летом с пятого на шестой класс Птица подначивал напроситься вместе с ним мыть школьные окна на «отработке», улучить подходящий момент и вытолкнуть мелкого паршивца с подоконника четвертого этажа. Серёжа так распереживался, что всю практику проболел. К счастью, после седьмого класса Петю усыновили и увезли за границу. Птица злорадно кудахтал и уверял, что на органы. Надо сказать, многие ребята его мнение разделяли и не стеснялись озвучивать: то ли из зависти, то ли в силу общеизвестной истины, что трудные подростки у потенциальных мам-пап не в почете. – Это не одна, это целые две песни получается, – бодро заявил Олег, разбивая воспоминания. – Мы тебя сейчас еще третьей научим, а три – это не одна и не две, это много! – Я не буду петь! – шепотом запаниковал Серёжа. – Тут люди! – Да где люди-то? – Олег приобнял его за плечи и свободной рукой обвел зал. – Звукач, бармен и официантка, у которых профессиональная глухота, да три дамочки в телефонах. Это не люди, это мебель, типа стульев со столиками. Я нарочно время и заведение выбирал, чтоб пусто было. Меня, тоскливо подумал Серёжа, с моими певческими способностями и стулья со столиками помидорами закидают. – Я тогда первый пойду, для разогрева, – вызвался Игорь. Его рука оставалась у Серёжи между лопаток, и, пока Олег занимался увещеваниями, он пытался втихую подтолкнуть Серёжу к сцене, но тот уперся пятками в пол. Убедившись, что на сцену его разве на плече выносить, Игорь сдался и, едва пролистнув предложенный каталог, записал на листочке номер песни. Олег весело фыркнул, взял в баре два высоких запотевших стакана сока и утянул Серёжу за ближайший столик. – Как думаешь, что он петь будет? – Без понятия, – пробормотал Серёжа. Он вообще не подозревал, что Игорь умеет петь. Музыку и пение тот упоминал только в контексте Олеговой группы. – А я, кажись, догадываюсь. Очереди, ясно, не было, и Игоря позвали на сцену почти мгновенно. Он откашлялся в сторонку и зачем-то театрально поправил воображаемый галстук-бабочку, хотя носил привычные рубашку на футболку. – Щас спою, – выразительно проартикулировал Олег. Музыка показалась смутно знакомой. Весна опять пришла И лучики тепла Доверчиво глядят В моё окно… Игорь пел не особо музыкально, но вступил вовремя и более или менее – насколько Серёжа мог судить с высоты своей мычащей коровы – попадал в ритм. Олег рядом отчего-то покатывался от беззвучного смеха, а Серёжа все никак не мог смекнуть, что это за песня, хотя точно её слышал и, вероятно, не раз. До самого припева. – Владимирский централ, ветер северный, этапом из Твери, зла немерено! – завел Игорь с такой надрывной тоской, что женщины отвлеклись от телефонов, а официантка, которая, кажется, мирно дремала под прикрытием планшета, встрепенулась. Да ладно. Серьезно? Песню Серёжа, конечно же, знал, пускай шансон не любил с детства, а что такое «Владимирский централ» представлял себе крайне смутно лет, наверное, до двадцати пяти. Самая что ни на есть подходящая песня, о да. Игорь предавался пению так душевно, будто в этом самом Владимирском централе лично отсидел пару пожизненных, а не регулярно помогал отправлять нехороших людей если не туда конкретно, то в заведения похожего профиля. Я радуюсь, что здесь Хоть это-то, но есть Как мне твоя любовь Нужна… Женщины теперь смотрели на Игоря с откровенным интересом. Серёжа заревновал: едва ли тот сразил их наповал своими исполнительскими талантами, скорее уж богатырским ростом и ногами от ушей. У Игоря вправду были Чертовски. Длинные. Ноги. И Серёжа не собирался их ни с кем делить. Ну разве что, может быть, с Олегом, если затея выгорит. Завершив песню на душераздирающей ноте, от которой прослезился бы даже гипотетический булыжник в тюремном дворе, Игорь раскланялся под жиденькие, но горячие аплодисменты и спустился со сцены, совершенно неприлично виляя бедрами. Это была, вообще-то, его обычная походка, свое длинное сухощавое тело он носил с нарочитой небрежностью вплоть до расхлябанности, однако, один раз заметив чужое внимание, Серёжа не мог выкинуть его из головы. И что, он теперь будет Игоря к каждому столбу ревновать? Вот так, значит, любовь выглядит? Жуть. Впрочем, подобное было вполне в его характере. Ему всегда требовалось много времени, чтобы втянуться, зато, однажды увлекшись, он погружался в дело настолько самозабвенно, что за уши не оттянешь. Так что, очень может статься, через годик-другой он запретит Игорю выходить из дома без паранджи. Хотя паранджой не обойдешься, тут плащ-палатка нужна. Интересно, что в здешнем баре подмешивают в сок? – Это была тебе от меня серенада, – шепнул Серёже отвратительно довольный Игорь после того, как упал на стул и без зазрения совести стырил Олегов стакан. Олег тихонько завыл от смеха, а Серёжа опешил. – Э-э… Спасибо большое, но… Почему про тюрьму? Игорь снисходительно щелкнул его по лбу. – Не про тюрьму, а про любовь, дурашка. Отсмеявшись, Олег принялся задумчиво листать каталог, и Серёжа с ужасом подумал, что не за горами его очередь. Казнь немного отсрочила одна из женщин – решила, видно, ответно впечатлить Игоря. Пела она технично, красиво, пожалуй, и Игорь громко потребовал выйти на бис. На этот раз ревновать Серёжа не стал: слишком был занят молитвой неведомым богам, чтобы спеть захотели остальные женщины, включая официантку, чтобы Игорь их всех звал на бис минимум дважды, а потом чтобы как гром с ясного неба на огонек заглянули пятьдесят учениц ближайшей школы и пели, пока не придет время идти домой. Мечты, мечты… Увы, на сцену не поднялись даже товарки польщенной певицы, не то что полсотни школьниц. – Пошли вместе, – предложил Олег. – Мне одному неприкольно, мало я по работе глотку деру. Серёжа предпочел бы никуда не идти, но в компании было не так страшно, как без. – Что петь-то будем, Серёж? – Олег потряс каталогом. – Кроме шуток, если не считать «Хэппи бездэй», знаешь что-нибудь? – «Нас не догонят», – мрачно буркнул Серёжа. – На школьных дискачах крутили года три подряд. Олег с сомнением хохотнул. – Отпад. А еще что-нибудь у вас на дискачах крутили? Желательно такое, чтобы Игорю не пришлось нас от штрафа отмазывать? Серёжа почесал затылок, копаясь в памяти. – «Тополиный пух»? Кажется, я помню слова. – Эх, ностальгия, – тихонько вздохнул Игорь, допивая трофейный сок. – Где мои пятнадцать лет? До сцены Олег Серёжу, наверное, донес. То есть, конечно, на самом деле никто никого не носил, но Серёжа вроде как моргнул за столиком, а выморгнул уже на сцене, прижимая к груди микрофон, как последнюю надежду. Микрофон показался чересчур увесистым: от таких он совсем отвык, обычно пользуясь гарнитурами и петличками. В соответствии со всеми ожиданиями, выступление обернулось форменной катастрофой. Серёжа не знал, когда начинать, и пытался подсматривать за Олегом, а тот в свою очередь старался держаться позади, видимо, чтобы не перетягивать внимание. Лучше бы перетянул. Хоть пением, хоть фокусами, хоть микрофоноглотанием – лишь бы на него, Серёжу, никто не смотрел. Затем выяснилось, что микрофон вовсе не включен, и Олег, запевая первый куплет, одновременно помогал ему, потому что Серёжа с перепугу запутался в полутора кнопках. Попадать в ноты и одновременно вспоминать, что петь, оказалось невыполнимой задачей, в итоге пел Олег, а Серёжа скорее начитывал текст, причем с закрытыми глазами, потому что иначе все слова летели из головы. К последнему припеву он наконец сориентировался и попытался в кой-какую мелодичность, однако не сумел нащупать тон – голос то взлетал до небес, то снижался до сипения. Короче говоря, несмотря на аплодисменты (Игорь рукоплескал, как целый «Октябрьский», а все прочие оторвали от сердца пару хлопков из жалости), Серёжа чувствовал себя так, будто заявился в грязных дырявых спортивках на королевский бал, где аристократы до этого старались перещеголять друг друга вычурностью вечерних туалетов, а теперь единодушно таращатся на него и хихикают, прикрываясь веерами. Стыдоба, в общем. – Э, а чё это за кошачий концерт? Слышь, рыжий, рыжий, конопатый, ты завываешь хуже, чем кошаки в марте! Серёжа растерянно уставился на новое лицо. Новое лицо появилось незаметно, пока его всецело занимали попытки попасть хотя бы в пару нот, и было отчетливо нетрезвым. Плотный краснолицый мужик направился к сцене, размахивая бутылкой пива. – Слазь давай, бля, Фаринелли! Дай нормальным людям спеть. Живот заныл, голова катастрофически опустела. Серёжа в панике покосился на сотрудников. Догадаются ли вызвать охрану? И есть ли у них охрана? Фейс-контроля на входе точно не было. Он начисто забыл, что в клуб пришел не один. Нахлынула беспомощная обреченность, пропитавшая детские годы: ты один, противник сильнее, и никто не поможет. И тут в сузившемся поле зрения возник Игорь. Он вежливо, но крепко прихватил буяна под локоток, а свободной рукой вынул удостоверение и помахал им у мужика под носом. – Вечер добрый, майор Гром, старший оперуполномоченный по особо важным делам уголовного розыска ГУ МВД РФ по Санкт-Петербургу и Ленинградской области. Боже, ничего себе у него должность километровая… – Нарушаем, гражданин? Сюда со своим алкоголем нельзя. Будьте добры покинуть заведение. Мужик побагровел еще сильнее. – А ты мне, бля, не указывай! – рявкнул он и выдернул руку. Серёжа втянул голову в плечи. Вот сейчас начнется мордобой… Игорь был худее, зато на голову выше и в карман не лез не за словом, а за хуком справа. Вместо того, чтобы уложить мужика одним могучим ударом, Игорь неожиданно посвистал, как собаке. – Что я тебе, блин, овчарка служебная? – проворчал за спиной Олег. Серёжа вздрогнул. Тот факт, что на сцене есть кто-то еще, тоже вылетел из головы. Нет, надо с этим что-то делать. Нельзя так паниковать в любой хоть сколько-нибудь стрессовой бытовой ситуации. Мало агрессивных выпивох в городе? В конце концов, сохраняет же он голову на плечах при рабочих ЧП, значит, и в других обстоятельствах научиться можно. Олег спрыгнул в зал мягко, как пума. Тут-то до пьяных мозгов нежеланного гостя начало доходить, что преимущество не на его стороне. Во всяком случае, из зала его вывели почти без сопротивления. Едва опасность миновала, бармен сочувственно предложил Серёже выпить, однако тот помотал головой и торчал на сцене, прижимая к себе микрофон, как дурачок, пока не вернулись Игорь и Олег. Кажется, обошлось без рукоприкладства: одежда на них осталась чистой, а костяшки – целыми. Ну, в случае Игоря, у которого ссадины с рук не сходили месяцами, не менее целыми, чем несколько минут назад. – Вроде всю жизнь тут живу, а до сих пор удивляюсь, какие у нас в городе алкаши начитанные, – весело сообщил Игорь. – Фаринелли, понимашь! Фу-ты, ну-ты. – А кто это? – заинтересовался Олег. – Да, Волч, не быть тебе питерским алкашом… Серёжа невольно ухмыльнулся, вспомнив их с Олегом третью встречу. Панический ступор отпустил, но желающих петь не появилось, Игорь принялся в красках объяснять, кто такой Фаринелли, и он, заслушавшись, продолжал болванчиком стоять на сцене. Вдоволь наужасавшись готовности некоторых уникумов ради певческой карьеры распрощаться с самым дорогим, Олег взглянул на часы. – Ну что? Еще по одной – и домой спатеньки? По одной – чего? Они же не заказывали алкоголь. Рюмке сока, что ли? Олег потянулся к каталогу, и до Серёжи дошло. – Нет! – взвился он. – Я не буду! Это было ужасно! – Да ладно тебе, – Игорь забрался на сцену и ободряюще хлопнул его по шее. – Это караоке, здесь положено ужасно петь. Ты же спел – неважно как – не зассал, значит, уже, считай, победа. Серёжа замотал головой. – У меня деловое предложение, – Олег, забросив каталог, присоединился к ним. – Давайте ужасно споем хором. Чтобы никому обидно не было. Маэстро! – окликнул он звукорежиссера. – Заряди-ка нам «Хэппи бездэй ту ю»! И они, обнявшись, спели – прогорланили – «Хэппи бездэй ту ю» сто процентов фальшиво, потому что орали так, что лично Серёжа вовсе музыки не слышал. Зато неприятности живо вымело из памяти, и он, ощущая уверенные ладони Олега и Игоря на плечах и спине, чувствовал себя легким, как воздушный шарик, и совершенно счастливым. 10 – Я молодец! – объявил Игорь, с удивительной для его долговязого тела грациозностью скользнув между стеной и столиком и компактно вписавшись в стул. Серёжа выскочил на обеденный перерыв – которые почти никогда не устраивал, но ради возможности лишний раз встретиться делал исключения – а у Олега репетиции начинались тогда, когда офисный планктон расползался по домам. – Наконец решил забацать в своей халупе ремонт? – Олег состроил восторженные щенячьи глазки. Серёжа от этого выражения тащился как удав по стекловате. И Олег, и Игорь при равно хмурых физиономиях в совершенстве отточили умильный собачий взгляд и вили им из Серёжи даже не веревки, а марципановые косички в сахарной пудре. – Ремонт? – ужаснулся Игорь. – Окстись, ты что такое говоришь? Я мужчина приличный, ремонт только после свадьбы! Серёжа обожал, когда они начинали паясничать и подкалывать друг друга. Сам он в перестрелку шутками пока лезть не решался, но в уме начал разрабатывать хитрый план – дождаться Игорева отпуска, метнуться в Лас-Вегас или на Бали, символически сочетаться браком втроем и таким образом заставить-таки Игоря сделать ремонт. Только отпустят ли? Он тайком справился у Марго и узнал, что в Штаты сотруднику МВД сто процентов путь заказан, а вот Индонезия может прокатить. На крайний случай всегда оставался Таиланд. – Я договорился об отгуле! – похвастался Игорь. – На целых три дня. Поэтому знаю, куда мы с вами отправимся в следующий раз, надо только даты сперва согласовать, чтоб все свободны были. – Вообще-то, Сережина очередь выбирать, – указал Олег. Он был прав, однако Серёжа на свою очередь не претендовал. В голову лезли исключительно мероприятия типа командного хакатона по спортивному программированию или совместного просмотра лекций про нейросети, но Игорь, который от своей «Нокии» отказался только недавно и с большим количеством нытья, чем годовалый ребенок от пустышки, нейросети люто ненавидел, а если их с Олегом и получится заманить на хакатон, то они наверняка сольются через десять минут – уйдут в бар, сядут пить пиво и обсуждать, как сильно им повезло, что они не программисты. – Я нашел место, которое понравится нам всем точно, – продолжал Игорь. – Уверен, Серёга бы сам его предложил. Ага, значит на повестке дня не поездка на дачу, куда время от времени зазывал дядя Федя (для простых смертных генерал-полковник Фёдор Иванович Прокопенко, Игорев начальник) – собирать колорадов с картошки и копать ямы под яблоньки. Уже слава богу. Может, Игорь в своей армии и распробовал прелесть впахивания на генеральских дачах за дырку от бублика, но Серёжа считал это развлечением на любителя. – Мы поедем в лес! – Да! – обрадовался Олег. – Нет! – пришел в ужас Серёжа. – Почему? – удивился Игорь. – Ты же мне рассказывал, как мальком два дня в Робинзона играл. Да, играл. Да, рассказывал. Просто умолчал то обстоятельство, что сбежал в лес от ватаги агрессивных шестиклассников, нечаянно заблудился и таскался по округе почти двое суток, запивая собранные ягоды водой из ручьев. Ягоды не вполне вызрели, а вода была сомнительной чистоты, поэтому факт, что удалось не помереть от поноса, Серёжа относил к разряду чудес. После этого случая ненавистью к лесу он не воспылал, но к походам относился с прохладцей. Плюс с возрастом все больше ценил комфорт и снизошел бы разве до глэмпинга в «Форест Лейк». Но Игорь и Олег от перспективы кормить в палатке комаров пришли в такой телячий восторг, что Серёжа скрепя сердце согласился. – И мы в лесу будем три дня сидеть? – упавшим голосом уточнил он. – Не, часикам к двум придем, заночуем, утром свернемся, – обнадежил Игорь. – Как раз будет у тебя день на то, чтобы морально подготовиться, и день на то, чтобы очухаться. Что ж, спасибо и на этом. *** Отгулы с превеликими усилиями согласовали, дату Грандиозного Похода утвердили, и Серёжа, вздыхая, начал собираться. За этим занятием его и застал Игорь. – Нихрена себе, – уважительно присвистнул он, бросив взгляд на экран, где Марго отображала выбранные товары. – Ты «Кемпинг.ру» целиком выкупить решил? Броник и разгрузку не забудь. – Это еще зачем? – подозрительно уточнил Серёжа. Он сильно подозревал, что Игорь прикалывается, но решил на всякий случай уточнить. На сайтах для походников, выживальщиков и прочих ментально нестабильных (как на его вкус) товарищей писали, что лес шуток не любит и к экипировке надо относиться максимально серьезно, даже если идешь не очень далеко и не очень надолго. – Броник самые злющие комары не прокусят, а в подсумки знаешь сколько шоколадных батончиков влезет? Игорь все-таки прикалывался. Серёжа сердито фыркнул, давая ему понять, куда он может отправиться со своими шутками, и добавил в список туристический топорик, набор фонариков для палатки и аптечку. Некоторое время Игорь не отсвечивал. Он молча наблюдал за быстро растущим списком и только иногда зачем-то фоткал экран. Гидратор, горелка, газовые баллончики, котелок… Под финал Серёжа всерьез затупил, пытаясь рассчитать, какого размера нужен рюкзак, чтобы все поместилось. Сдавшись, он решил проконсультироваться со знающим человеком. Можно было, конечно, спросить у Марго, но люди обычно любят, когда их просят помочь по мелочи – Игорю будет приятно. – Слушай, подскажи, какой рюкзак взять – на шестьдесят литров или на восемьдесят? Игорь смерил список задумчивым взглядом, потирая щетинистый подбородок. – Рюкзаком не обойдешься, – в конце концов изрек он. – Тут фургон и пара волов нужны. Как у американских переселенцев. – И заржал. Кретин. *** Такси остановилось около богом забытого поселка у шоссе, а дальше Игорь попер в самую лесную чащу с нездоровым энтузиазмом Ивана Сусанина. Олег легко шагал следом, а Серёжа плелся в хвосте. Он не выспался и, честно говоря, уже устал, хотя всю двухчасовую поездку продремал у Олега на плече, пока Игорь с водителем, обнаружив общих знакомых, жарко выясняли, дали некоему Витьку условку или все же настоящий срок. Насчет чащи он немного преувеличил: лес преимущественно состоял из сосен и берез, а потому был довольно редким и светлым, но все же это был настоящий дикий лес, и Серёжа чувствовал себя неуютно. Парки и ботанические сады ему нравились куда сильнее. Олег в очередной раз обернулся и приглашающим жестом указал перед собой. – Ступай-ка ты в серединку, Серёж. А то, боюсь, уснешь на ходу, об корень запнешься, мы уйдем, а ты так и останешься. – Кто посерединке, у того писька на резинке, – сварливо пробормотал Серёжа и добавил: – Ничего, на обратном пути подберете, хоть высплюсь. Впереди расхохотался Игорь. В лесной тишине, напоенной птичьим щебетом, но зато напрочь лишенной уличного шума, смех прозвучал особенно громко и малость чужеродно. – Пассаж зачетный. Откуда взял? Серёжа не помнил, но, судя по качеству юмора, из дошкольных времен. Солнечные лучи, дробясь в кронах деревьев, пятнали ковер мха и розовые кустики вереска. Были тут, наверное, и грибы с ягодами, но Серёжа по сторонам особо не смотрел: каменистая тропа щетинилась корнями, и приходилось внимательно следить, куда шагаешь. Вскоре рюкзак начал порядком оттягивать плечи, хотя усилиями Игоря, который сжалился и твердой рукой забраковал три четверти первоначального списка, вещей осталось немного. Серёжа потел, сопел и отмахивался от комаров, решивших, что дорогой разрекламированный репеллент – это нечто типа аперитива перед основным блюдом. – Левой! Левой! Раз, два, три! – подбодрил Олег. – Ты че ноги тянешь? Устал? Гром, сколько до точки? – И десяти кэмэ нет, – отмахнулся Игорь. – Обычная дневная норма. – Моя норма, – злобно пропыхтел Серёжа, – пятьдесят. Метров. От стола к автоматам с газировкой и обратно. Увы, сочувствовать ему никто не спешил. Только снова посмеялись. – Дыши, Серёг. Соснами любуйся, красота же. А то в офисе твоем из природы одна бактериологическая культура на дне банки с «Фантой». – Зато комаров нет. – На берегу лагерь разобьем, там их ветерком сдувает, – пообещал Игорь. По Сережиным ощущениям, «до точки» топали не десять километров, а все сто десять. Несмотря на навороченную походную одежду из гортекса, он обливался потом. Однако постепенно появились признаки цивилизации – базы отдыха, кемпинги – и стало ясно, что мучения подходят к логическому завершению. Точнее, переходят в другую плоскость, потому что придется ставить палатку и – учитывая, что газовые баллоны Игорь отверг, – разводить костер. Серёжа мученически застонал. – Что такое? – Песню пою, – съязвил он. – Для бодрости. К сожалению, эти два дебила сарказм не выкупили, похвалили за великолепную идею и весь оставшийся путь орали «Марусю» так громко, что слышно, верно, было до самой Карелии. * Места были туристические, людные, но Игорь отыскал уединенный кусочек берега, где окруженные лесом пологие каменистые склоны спускались к крохотному песчаному пляжику. Комары в самом деле исчезли, и Серёжа вздохнул с облегчением. По пути он желчно воображал, как заявит Игорю и Олегу, что расстается с обоими вот прямо сейчас, пусть между собой шуры-муры крутят и на свидания бегают хоть в лес, хоть в болото, хоть в жерло вулкана, но оказавшись на коврике в компании бутылки холодного чая, шоколадки и великолепного вида на озерную гладь, решил во всех смыслах поостыть и дать им еще один шанс. Когда же выяснилось, что лагерные работы кипят без его участия, он совсем подобрел и всех простил. Костер, кстати, разводить не пришлось – горелку и баллоны принес Олег. Даже жалко немного стало: Серёжа помнил из детства, как приятно было разбивать вспыхивающие алым уголки и жарить хлеб на палочке, но Игорь разъяснил, что до осени объявлен пожароопасный сезон. – Ну давайте хоть малюсенький? Сколько там штраф? Тысяч пятьдесят? Я оплачу. Однако Игорь был неумолим. – Элита дофига распоясалась, – скорбно вздохнул он и отправил «распоясавшуюся элиту» убирать с территории лагеря шишки. Пока Серёжа свирепо распинывал шишки по сторонам, на берегу выросла палатка защитного цвета. Скромная – куда там нагугленным трехкомнатным дворцам с холлом – но внутри вполне хватало места, пожалуй, Игорь и тот мог вытянуться во весь рост, хотя спать предстояло рядком, как шпротам в банке. Но это ночью, а пока Серёжа раскинулся морской звездой на коврике и тотчас же провалился в сон. * ПАМ! Из сна вырвал странный звук, приглушенный, но резкий, словно над ухом туго натянули веревку, а затем сильно щелкнули по ней пальцами. За ним последовали глухой удар и тихое металлическое дребезжание. Пам! Тук! Дзынь! Эта последовательность повторилась несколько раз с небольшими интервалами. Стало любопытно, чем там Игорь с Олегом занимаются, но выглядывать Серёжа ленился – и побаивался. Пам! Пинь! – Молоко, – удовлетворенно заметил Игорь. – Счас же, в яблочко, просто она не упала. У тебя пули кривые, – возразил Олег. – Руки у тебя кривые. Они там по целям палят! Спасибо, что из пневматики. Правда, боевому оружию взяться неоткуда: Игорь принципиально табельное не носил да и нельзя, наверное, пистолеты с собой куда попало таскать. Серёжа поерзал, потом со вздохом сел: окончательно стряхнув дрему, он почувствовал, как ноет на твердом спина, а вишенкой на торте дал о себе знать выпитый литр чая. – Эй! – громко позвал он. – Я иду, не стреляйте. – Руки за голову и медленно выходи спиной вперед! – весело откликнулся Игорь. Ролевой игры в полицейского с преступником и не хватало. Серёжа выбрался из палатки – по-человечески, разумеется, – повертел головой и увидел с одной стороны бревно с парой банок, а с другой – Игоря и Олега. Олег держал пневматический пистолет, на Сережин неискушенный взгляд тревожно похожий на настоящий. – Выспался? Пострелять хочешь? – Э, да, – после короткого колебания согласился Серёжа. – Только в туалет сбегаю. – Далеко не лезь, – благожелательно посоветовал Игорь. – Если клещи в заложники возьмут – кричи. Очередное «удовольствие» дикого отдыха – шариться по кустам, чтобы облегчиться. Впрочем, грех ныть: женщинам в этом смысле куда хуже. Университетская приятельница Марго (именно в её честь получила свое имя виртуальная помощница) когда-то по этому поводу метко заметила, что мужчиной ей хочется стать в одной-единственной ситуации – когда в мокром холодном лесу объявляют: «Мальчики – налево, девочки – направо!». Когда Серёжа вернулся, сполоснул руки в озере и вытер их об штаны, Игорь вручил ему пистолет. Пистолет показался подозрительно тяжелым и все еще неуютно похожим на настоящий. – Не боись, это же пневматика, – мимо внимания Игоря его опаска не прошла. – Вообще не стрелял? Даже в палатке в парке? – Серёжа помотал головой. – Так, становись вот сюда, ствол держи крепко, лучше обеими руками, палец пока на спуск не клади, ноги на ширине плеч, наклонись чуток. – Нафига, отдачи-то все равно не будет, – подал голос Олег. – И что, пускай сразу учится как правильно, мало ли. И не болтай под локоть, это тебе не из калаша очередями по руинам шмалять, тут точность важна. – Ага, ну да, ты-то можешь себе позволить целиться по пять минут и дышать как на курсах для беременных, мишень гранатой в ответочку не швырнет, – парировал Олег. – Я из автомата эту банку три раза в щепки вместе с бревном разнесу, пока вы там мушку выравниваете. – Кстати о мушке, – Игорь его тираду высокомерно проигнорировал и вернулся к объяснениям. – Вот этот штырек должен стоять посередине прорези и вровень с её верхними краями… Серёжа и не подозревал, что для одного разнесчастного выстрела требуется туева хуча телодвижений. В фильмах даже тем, у кого пистолет в руке оказывался совершенно случайно, стрельба давалась куда легче. Скоординировать ноги, корпус, руки, глаза и мозг никак не получалось – Серёжа отстрелял магазин и ни разу не попал в банку, только пара-тройка пулек угодили в бревно. Зато Игорь стоял у него за спиной вплотную, а потом с другой стороны подтянулся Олег, и во время заключительной серии выстрелов Серёжа, натурально зажатый между ними, думал отнюдь не о целях и пулях, что сказалось на его меткости самым печальным образом. – Думаю, с меня хватит, – пробормотал он, с досадой ощущая, как плещет теплом в щеки и пах. – Похоже на то, – согласился Игорь. – А то что-то ты красный весь. Аж взмок от усердия, можно подумать, не пистолетом махал, а лопатой. – Я не махал пистолетом, – возмутился Серёжа, ухватившись за возможность сменить тему. – Ты ж сам говорил его ровно держать. – Да я образно. Реально жарковато, дело, вроде, к вечеру, а форменная духовка, – Игорь задрал футболку и энергично помахал подолом, охлаждая живот и спину. Серёже от таких экзерсисов прохладнее, понятно, не стало. – А пойдемте искупнемся перед ужином, – встрял Олег. Сказано – сделано. Игорь и Олег разделись быстро и беззаботно, как мальчишки, побросали одежду на песок и голышом врезались в воду, подняв каскады брызг. Серёжа замешкался – и не исключительно потому, что две подтянутые незагорелые задницы по-прежнему стояли перед глазами, будто отпечатавшись на сетчатке. – Ух, свеженько! – Игорь подплыл чуть ближе и поднялся на ноги. В паре метров от берега было мелко – вода плескалась пониже пупка, и Серёжа невольно залип взглядом в этой точке, словно ждал, что будет, когда Игорь сделает несколько шагов вперед. – Серёж, ты чего там застрял, заныривай и айда к нам, – позвал Олег. – Не тормози, водичка теплее не становится. – А там, – Серёжа невольно поежился, – там пиявок нет? Пиявки, брр! А ведь опасностей-то вокруг, если подумать, выше крыши. Забравшись отлить в кусты, он мог влезть в гигантский муравейник. Или наткнуться на змею. Или на медведя. В следующий раз надо хоть палку с собой взять. И эти двое хороши, могли бы и предупредить. – Не-а, дно чистое, песчаное, никаких пиявок. Серёжа разулся, стянул носки и макнул большой палец. Вроде не очень холодно. Дико хотелось сбросить пропотевшую одежду и окунуться, но в то же время накатила парализующая неловкость, да такая, что мелко подрагивали колени. Хотя казалось бы – чего там Игорь не видел. Но с Игорем в полутемной комнате – это одно, а раздеваться средь бела дня на пляже – это совсем другое. Да еще и при Олеге. Серёжа струсил и сел на песок. – Я на солнышке пожарюсь, – слабо сказал он. – Может, попозже. Очевидно, на глубине было холодновато: Олег и Игорь выползли на хорошо прогреваемое мелководье и возились там, как щенки. Мутная от поднявшегося песка вода многое скрывала, но мелькающих над поверхностью фрагментов обнаженных лоснящихся тел хватало, чтобы Серёжа, достраивая картинку, как паззл, вдобавок к чисто эстетическому удовольствию ощущал вспышки возбуждения. Наплескавшись, Олег и Игорь выбрались из воды и принялись подбирать одежду. Серёжа, не поднимая глаз, чертил палочкой узоры на песке. – Лады, мы греться, – Игорь приблизился, роняя сверху капли. – Если пойдешь плавать, держись ближе к берегу. – Глубже, чем по пояс, заходить не буду, – пообещал Серёжа. – Кинешь мне полотенце из рюкзака? – Сюда топай, родной, – окликнул Олег, успевший отойти к палатке. – Давай-ка, пока мы голяком, полезным делом займемся. Что-что? Серёжа недоумевал. По его разумению, голыми вдвоем можно было заниматься только одним делом, и дело это описывали десятки всевозможных эпитетов, но никак не «полезное». – Убери, но не убивай, он не знает, что такое рай, он не знает, что такое ад, он вообще ни в чем не виноват! – пропел Игорь фальцетом. Олег заржал. Это какая-то внутренняя шутка? Серёжа поспешно разделся и полез в озеро сразу после того, как Игорь принес полотенце и вместе с Олегом исчез в палатке. Правда, хватило его самое большее на минуту: вода подальше от берега была вовсе не такой теплой, как у самой кромки. Серёжа разок окунулся, выскочил будто ошпаренный и, стуча зубами, завернулся в полотенце. После этого немного выждал, собрал в охапку вещи и направился к палатке: по его расчетам прошло достаточно времени, чтобы одеться. Когда он заглянул внутрь, то едва не ляпнул: «А что это вы тут делаете?». А потом еще: «И без меня?». А потом первый шок прошел, Сережа буркнул: «Извините» и дал задний ход. – Эй, стопэ, куда, – окликнул Игорь. – Сюда иди. На клещей смотреться будем. На клещей? Так вот, что на самом деле происходит и к чему было «полезное дело». Господи. А он-то вообразил… На клещей??? Он боялся комаров, пиявок, муравьев и даже медведей, а про самую главную угрозу не подумал. А между тем, когда он полез в кусты, Игорь клещей упомянул, но в такой шутливой форме, что Серёжа пропустил предупреждение мимо ушей. Клещи! Крохотные мерзкие кровососы, притом всякие жуткие болячки переносят. У него немедленно зачесалось примерно все, точно кожу щекотали малюсенькие ножки, и остро захотелось вылезти из собственной шкуры, чтобы хорошенько встряхнуть её, как полотенце, а в идеале прокрутить в стиральной машине на девяноста градусах. – Серёж, давай-ка смущалку выключим пока, – Олег понял его заминку по-своему. – В здешних лесах клещевая опасность по жизни повышенная. Энцефалит с боррелиозом – это ни капелюшечки неприкольно. Спасибо, кэп. Он читал, что в лесу надо проверяться минимум раз в пару часов, а некоторые сайты входили во вкус и сокращали срок до пятнадцати минут. Перебор, пожалуй, иначе не поход получится, а сплошные осмотры. Впрочем, как ни погляди, а они все возможные рекомендуемые сроки благополучно прошляпили. В репелленте, которым он облился перед выходом, надо полагать, было что-то от клещей? Или не было? Господи, зачем он вообще поперся в этот лес? Гулял бы по набережной. Похоже, панические мысли ярко отразились на лице: Игорь неодобрительно цокнул языком. – Волч, ты не перегибай, а? Чуть что, вытянем аккуратненько, таблетку выпьет – и норм. У меня антибиотики с собой. – Ну допустим, против вируса они как мертвому припарки… – туманно заметил Олег, но махнул рукой. – Проехали. Но посмотреть все равно надо! Надо так надо. Серёжа закинул ком одежды в угол и сбросил полотенце, сообразив, что не отвертится. К мучительной неловкости добавлялось элементарное неудобство: встать в полный рост размер палатки не позволял. Удобнее было бы выйти на воздух, но, как бы ни складывалось противоположное впечатление, лес кишел туристами. Если бы кто обнаружил их купающимися нагишом – это еще пережить можно, а вот если из-за деревьев вывалится семейка с детьми и застукает их в таком же виде, в каком он застал Игоря и Олега… Нет уж! Неловко пригнувшись и пользуясь удобным случаем спрятать глаза, Сережа сам проверил грудь, живот и ноги. Волоски на коже вставали дыбом от пристальных взглядов – наверное, Олег и Игорь тоже принялись клещей высматривать, но тело и мозг разницы с ситуацией куда менее утилитарного характера не видели, и сбитый холодной озерной водой жар вернулся с удвоенной силой. Когда сзади на плечо легла рука, он вздрогнул, зачем-то хотел обернуться, но пальцы сжались и не пустили, толкнули вниз. Серёжа покорно упал на колени, невольно поморщившись от жесткости земли под тонким тканевым полом. Теперь его взгляд упирался прямиком Игорю в пах, и делать вид, что ровным счетом ничего не происходит, стало куда сложнее. Что-то ткнулось под ноги, он переступил на мягкую влажную ткань. Его полотенце. Твердые горячие ладони проехались по плечам, приподняли волосы на затылке, потерли за ушами. – Руки за голову, – велел Олег не грубо, но и не ласково. В этот же момент Игорь постучал его ребром ступни чуть выше колен, вынуждая расставить ноги пошире. Сочетание испытываемых чувств – недоумение, намек на унижение и полная передача контроля тем, кто очевидно знает, что делает, – ударило в голову так, что Серёжу повело. – Не падать. Чтобы встать устойчивее, пришлось расставить колени еще шире. Подмышки, бока, спина – Олег не гладил его, а скорее отрывисто прохлопывал. В ушах пульсировала кровь. Серёжа разглядывал Игорев твердеющий член в считанных сантиметрах от лица и толком не видел, как случается, когда слишком близко подойдешь к большой картине, написанной маслом, и мазки не желают складываться ни во что узнаваемое. Бедра, зад. Твердые пальцы без предупреждения развели ягодицы, Серёжа резко втянул в себя воздух и шатнулся вперед. Игорь положил ладонь ему на голову и слегка оттолкнул. – Нежнее давай, что ли, – укорил он. – Он тебе не военнопленный. И даже не я. Ты клещей ищешь или наркоту? – Мышиную пушку, – проворчал Олег бесстрастным тоном человека, полностью сосредоточенного на деле. – Что это такое? – спросил Серёжа. Главным образом для того, чтобы отвлечься от пальцев, которые бесцеремонно щупали внутренние стороны бедер и между ними. Отвлекаться получалось плохо: после первого испуга хотелось, чтобы Олег трогал медленнее и желательно без этой жутковатой профессиональной отстраненности, от которой сосало под ложечкой. Игорь взялся проверять его волосы, разбирая и разводя прядки. От ощущения четырех уверенных рук на теле Серёжа поплыл: веки сами собой опустились, он подался вперед, ткнулся лбом Игорю в бедро и инстинктивно прогнулся в пояснице, подставляясь. Возбуждение глухо и плотно пульсировало между бедер, теплой густой патокой стекало в член. – Эн-эй-эй под двадцать второй шорт, – ответил Игорь, когда Серёже уже в принципе стало не до экскурсов в виды оружия. – Американский миниревольвер, совсем кроха, – в его голос пробивались осиплость и легкая одышка. – Агенты скрытно носили его на себе, а некоторые, говорят, и в себе. – Все чисто, – хрипло отрапортовал Олег и убрал руки. Убрал! Он нарочно, что ли? Раздразнил и бросил? Возбуждение придало Серёже решимости. – Верни где было, – умирая от адской неловкости, пробормотал он. Олег издал озадаченный звук. Игорь, продолжая перебирать и причесывать волосы – куда нежнее, чем это делал Олег, – тихо рассмеялся. – Слышал, Волче? Просят же. Не шибко разглядывал, что там у тебя и где было, но верни. Олег, мгновенно оправившись, с веселым удивлением хмыкнул. Его руки с нажимом вымесили ягодицы, одна легла на напрягшийся член, другая снова скользнула между ног и начала хозяйничать там да так уверенно, что спустя несколько ударов сердца, сильно отдавшихся в ушах, Серёжа поджался, всхлипнул и ухватился за Игоревы бедра, чтобы не упасть. Накатившим наслаждением тряхнуло раз-другой, он громко задышал сквозь зубы, сдерживая стон. Сперма плеснула на полотенце и ногу Игоря. Когда отпустили последние отголоски оргазма, Серёжа осел на пятки, с ужасом понимая, что к глазам подступают слезы. Нестерпимое смущение придавило, как гранитная плита. Но вдоволь помучиться не удалось: Игорь подхватил его под подбородок, и перед лицом оказался возбужденный член. – Будешь? Что угодно, лишь бы оттянуть момент, когда придется смотреть в глаза. За прошедшее время Серёжа успел с грехом пополам освоить минеты, хотя получалось плохо. Очень кстати: можно прикинуться, что слезы текут от неумелого усердия, а не от сжигающей заживо стыдливости. Серёжа посасывал и облизывал скользкую головку и тяжелый налитой ствол так прилежно, что не сообразил, зачем Игорь пытается отстраниться – потянулся следом, получил за свои труды полный рот спермы и выплюнул её на полотенце. – А мне… можно? Серёжа послушно развернулся. Перед глазами стояла пелена слез, член Олега он искал наощупь, тыкался носом, как потерявший сосок жеребенок. Олег не стерпел и притянул его голову куда надо. Форма и вкус немного отличались, натруженные губы и язык немели, заныла челюсть. В ушах поселился гулкий шум, как от морского прибоя в ракушке. Олег, кажется, что-то сказал, потом дернул его за волосы и оторвал от себя силой, едва успел, семя брызнуло на губы и подбородок, потекло по шее и груди. Серёжа сгорбился, занавесившись волосами, и вытащил из-под себя край полотенца, чтобы утереться. Он был мокрый как мышь, сердце колотилось, руки и ноги дрожали. – По ходу, снова купаться надо, – выдохнул он через маленькую вечность, потому надо было чем-то разбить неясную томительную тишину. – Давай из бутылки… – Нет, я быстро окунусь разок и назад, – с этими словами Серёжа прикрылся полотенцем (не испачканным, а другим, лежащим в стороне) и выбрался наружу. Настороженно огляделся, нет ли посторонних, с наслаждением вдохнул вечерний воздух, почти зябкий по сравнению с душным теплом палатки. Надо будет хорошенько проветрить во время ужина. – Не перегнули? – спросил за стенкой Олег. Игорь что-то ответил, но Серёжа трусил к воде и ответ не расслышал. * Олег объявил, что ужин будет по методу «Что в рюкзаке найдем, то и съедим», после чего в рюкзаке у него нашлись картошка, лук, морковка, плавленый сырок, шампиньоны и сухие сливки. Сережины брови начали ползти вверх уже на шампиньонах со сливками: не то что он грибы и сухие сливки впервые видел, просто, когда дело касалось походной еды, его фантазия не выходила за пределы гречки с тушенкой. Хотя… Вспоминая «импортозамещение», следовало догадаться, что Олег соригинальничает. Но когда Олег, нарезав и сварив все ингредиенты, добавил сливки и жестом фокусника выудил портативный блендер, Серёжа натурально уронил челюсть. – Игорь заставил меня вычеркнуть из списка надувной диван, а ты притащил в лес блендер? – Блендер полезнее надувного дивана. – Он еще электрическую мухобойку купить хотел, – наябедничал Игорь. Олег прыснул от смеха, измельчил содержимое котелка в пюре и разлил по кружкам. – Налетайте. Свежий воздух, холодная вода и переживания раззадорили аппетит – свою кружку Серёжа чуть ли не вылизал. Суп показался даже вкуснее ресторанного. – Пища богов, – подтвердил Игорь, собрал посуду и унес к озеру мыть. Олег тем временем поставил на горелку пузатый чайник с коротюсеньким носиком. После чая совсем стемнело. Серёжа закутался в плед, спасаясь от ночной прохлады, комаров (те все же налетели на свет, хоть в меньших количествах, чем могли бы) и страшноватого ощущения, что за спиной и вверху невообразимо много пустого темного пространства. Вот теперь стало по-настоящему жалко, что нельзя разжечь нормальный костер: горелка давала круг низкого синеватого пламени, и сидеть вокруг нее было все равно что возле газовой плиты. И тут Олег сотворил очередное чудо – вместо горелки зажег кемпинговую лампу. Та испускала теплый желтый свет и тихонько шипела, атмосфера сразу же сделалась в разы уютнее. Серёжа привалился к плечу Игоря и сонно, по-кошачьи щурился на огонек. Олег, конечно же, вооружился гитарой, мурлыкал походные песни, и Серёжу почти одолела дрема, когда Игорь внезапно предложил: – Давайте рассказывать страшные истории. Вечер живо перестал быть томным. Олег заключительным аккордом тренькнул по струнам и аккуратно отложил инструмент в сторону. – А давайте, – сказал он. – Я начать могу. – Ну? – подначил Игорь. – Удиви нас. – Ночевали мы как-то под Алеппо в заброшенном фисташковом саду. Сослуживец мой, Шурка, стоял в карауле. Вдруг слышит: за спиной шаги. Обернулся – никого. Окликнул – тишина. И так всю ночь. Ходит кто-то, в затылок дышит, а глянешь – пусто. Мы еще, как назло, накануне деревню зачищали, хоронить, сами понимаете, дело не наше, и ушли от нее не шибко далеко… Несмотря на плед, по спине побежали мурашки. Серёжа не сомневался, что обойдется без мистики, однако в красках представил саму ситуацию: стоять в темноте среди низеньких кривых деревьев, недалеко от кучи мертвецов, которых никто даже закопать не удосужился, – и ему сделалось не по себе. … – в итоге Шуре стала в башку лезть всякая дичь, – продолжал Олег. – К рассвету, короче, готов был из автомата по сверчкам палить. Достоял кое-как до утра, пост сдал, доложил про шаги. А тот второй, Славик, мужик уже не зеленый, посмотрел на него устало и говорит: «Мальвина, это ежики. Тут их полно, то воду ищут, то мусор жрут, то берцы слюнявят. Ежики всегда топочут и сопят, как целый полк. Ты что, ежиков никогда не видел?» – Ежики? – озадачился Серёжа. – В Сирии живут ежики? – Ага. Прикольные такие, мелкие, поджарые, мордашка острая, а уши почти как у кроликов. – Зачетно, – оценил Игорь. – История разлетелась, Шуру неделю задалбливали: как ежика увидят или услышат, шипят: «Мальвина, прячься! Призрак коммунизма крадется!» – Призрак коммунизма? – Он самый. Почему призрак – ясно. Почему коммунизма – хрен их знает. – Зачетно, – повторил Игорь. – Теперь я расскажу. У нас в отделе мужик один в студенчестве в морге подрабатывал. Сидит как-то ночью, теорию ОРД зубрит, носом клюет и вдруг слышит – шаги в коридоре. Пошел проверить – никого. А шаги не стихают. Тут ему стало не по себе, звонит дежурному. А дежурный ему: «Костик, у тебя крыша течет!» Ну тот обиделся и высказался в духе, что у любого крыша потечет, когда по моргу ночью не пойми кто шастает. А дежурный заржал и говорит: «Да буквально, бля, крыша течет, дуй в тамбур, там ведро перелилось». Он пошел, а там реально с крыши в полное ведро капает, вот тебе и шаги. – Ежики ладно, но как можно капель принять за шаги? – засомневался Серёжа. – Можно-можно, – закивал Игорь. – Ведро переполнено, звук удара капли о поверхность меняется, а сверху пустые коридоры искажают. Плюс еще этот… Как там мозгоправ наш говорит… – Он пощелкал пальцами. – Акустический галлюциноз, во. От переутомления в обычных звуках может любая хрень почудиться. С тех пор, короч, Костик в призраков не верит, зато верит в необходимость спать хотя бы по четыре часа в сутки и важность капитального ремонта. Олег согласно закивал и подтвердил, что таки да, у солдат на посту тоже бывает, когда диверсанты по кустам мерещатся, а на самом деле ящерка пробежала. Пришла очередь Серёжи. Он хотел признаться, что помнит исключительно детские страшилки про черную руку, желтое пятно и гроб на колесиках, но тут в памяти всплыла история вполне в духе прозвучавших. – Мне было лет десять, нас вывезли за город на отдых. Одним вечером я сидел в саду с книжкой и фонариком, было уже темно, перед самым отбоем. Я читал и краем глаза заметил что-то большое и черное. Я сперва решил, что это тень от облаков или от листьев, но она была слишком… оформленная. Но недостаточно оформленная, чтобы понять, что это такое. Двигалась и тяжело дышала. А потом исчезла, – Серёжа перевел дыхание, вспоминая, как от суеверного ужаса внутренности смерзлись в ледышку. – Только-только я успокоился, как послышалось жуткое рычание, за ним хруст и крик… Такой… Как будто ребенок завопил. Я перепугался и дал стрекоча, аж фонарик с книжкой оставил. На следующее утро за ними вернулся, при свете было не так страшно, я немного пошарился и нашел сломанные ветки, капли крови и отпечатки маленьких ладошек, но с когтями. Хотел показать воспитательнице, но к тихому часу все следы исчезли. Олег и Игорь, напряженно внимавшие, хором выдохнули. – И что? – полюбопытствовал Олег. – Никакого пояснения не будет? – Будет, – улыбнулся Серёжа. – Следы исчезли, потому что их убрал дворник. Он мне и рассказал, что в сад по вечерам бегают барсуки. Лес ведь сразу за забором. Червяков копают, цветы подрывают, ну и отношения выясняют иногда. Драку-то я и услышал. – Дикая природа удивительна, – заметил Игорь, сделал движение, будто, забывшись, собрался вылить остатки чая на лампу, но вовремя спохватился и выплеснул заварку в траву. – Елки, в голове бардак. Спать пора, товарищи призраки, а то завтра сворачиваться рано. – Куда спешить-то, – возразил Олег, но перечить не стал. У Серёжи, успевшего вроде разгуляться, снова потяжелели веки. Умывание и чистка зубов у походного рукомойника, сооруженного из пластиковой пятилитровки, были сомнительным удовольствием, очередной визит в кусты – на этот раз с фонариком – еще менее приятным предприятием. Серёжа печально вспомнил, что выпил немало жидкости и, по всей вероятности, придется выползать ночью. Катастрофа. Хоть в бутылку писай. Вариант, безусловно, однако соседи по палатке могут и не оценить, к тому же Серёжа не был уверен, что не помрет от неловкости, проворачивая такой финт в присутствии других людей, пусть даже спящих. Игорь как мысли прочитал. – Если приспичит ночью выйти – буди. Постою на стреме, чтобы тебя ежики с барсуками не умыкнули. Серёжа возмущенно фыркнул, но в душе был благодарен. Перед сном Олег прочел целую небольшую лекцию. Оказалось, спать в мешке тоже надо было правильно – как минимум, сытым, согретым и не упаковываясь с головой. По первым двум пунктам после чая и пледа вопросов не было, а вот укутываться в одеяло, как гусеница в кокон, Серёжа любил, и запрет на это дело внес в мысленный список минусов походов, который и без того стремился в бесконечность, как самый длинный в мире китайский газопровод. Когда все залезли в спальные мешки, он вправду невольно вообразил себя килькой в банке. Причем в нижнем ряду, на жестяном донышке. И это с двумя-то ковриками. – На другой бок переворачиваемся по моей команде, – сострил Игорь. Он облапил Серёжу справа, а слева то же проделал Олег. Они, горячие парни, забрались в свои мешки по пояс, в то время как Серёжа оставил только дырочку для дыхания. Не то чтобы он замерз, но заново ощутил, что за тонкими стенками палатки огромный лес, огромное озеро и бескрайнее небо, и от этого парадоксальным образом сделалось страшновато и одиноко, будто космонавту в открытом космосе, несмотря на то, что его обнимали с обеих сторон, как дакимакуру. Мало-помалу ощущение потерянности схлынуло. Серёжа чувствовал два горячих тела рядом, слышал дыхание вразнобой и в конце концов позволил себе расслабиться. Лес шумел. Чудилось, что снаружи кто-то ходит, но Серёжа совершенно точно знал, что это ежики, барсуки и протекающая крыша. Потом жирный хрюкающий барсук, отрастив иголки и кроличьи ушки, выплеснул на стаю клещей воду из ведра и все исчезло. * Домой Серёжа вернулся в неплохом расположении духа. Вопреки словам Игоря, встали поздно. Серёжа вообще проснулся первым: он открыл глаза, лежа лицом к Олегу, и долго-долго разглядывал обветренные приоткрытые губы и длинные дрожащие ресницы. Хотел повернуться и посмотреть на Игоря, но испугался, что всех растревожит. За ночь они втроем сплелись еще сильнее и окончательно не превратились в клубок конечностей лишь потому, что наполовину скрывались в спальных мешках. Игорь и Олег проводили его до крыльца. Серёжа остановился перед дверью и неловко переминулся с ноги на ногу. – Может, зайдете? Игорь мотнул головой. – Спасибо за приглашение, лисеныш, но я до хаты. Помыться надо, рюкзак разобрать. Олег согласно закивал. А раз по домам собрались, зачем из такси вылезали? Могли бы уже ехать дальше. Память о вчерашнем вечере гоняла колкий жар по позвоночнику. Стыд и ошеломление милосердно затерлись, оставив фантомные прикосновения уверенных горячих рук… везде. Шагать по каменистой тропе обратно было чуть проще, чем туда, но мозг продолжал подбрасывать образы и ощущения: лоснящиеся от воды обнаженные тела, осторожно, но настойчиво растягивающая губы бархатистая твердость, безжалостный прилив опаляющего удовольствия… Шагать обратно было проще, но приходилось одергивать себя, чтобы не поправлять норовящий затвердеть член, а то шутками про забравшихся в трусы клещей всю душу вынули бы. К слову, о клещах. – Но мы же обратно десять километров по лесу топали, – проговорил Серёжа, стараясь подпустить в голос если не соблазнительности, то хотя бы намек на заигрывание. – Топали, – недоуменно подтвердил Игорь. – Кстати, одолел ты их весьма достойно, не ныл. И что? – Получается, опять надо на клещей проверяться. Олег и Игорь переглянулись. – И еще у меня очень большая душевая кабина. Олег и Игорь снова переглянулись и расплылись в одинаковых шаловливо-предвкушающих ухмылках. – Знаешь, – проговорил Игорь, и ясно было, что отвечает он за двоих, – мы, пожалуй, все же заскочим ненадолго. 11 В следующий раз почетную обязанность выбирать совместную активность возложили-таки на Серёжу. Серёжа сбился с ног. Метафорически, конечно, так-то он сломал мозг, пытаясь решить, куда им троим податься, чтобы и себя не обидеть, и Игоря с Олегом скукой не заморить, и не повторять то, что они уже делали. Тир или лазертаг? Стрелять не хотелось, бегать и стрелять – тем более. Командный квиз? Слишком похоже на визит в антикафе. Метнуться в Москву в Музей криптографии? Шифрами и кодированием вполне может заинтересоваться Игорь, в рамках повышения, так сказать, квалификации. Но не затоскует ли Олег? А потом, бездумно листая культурные городские сайты, Серёжа наткнулся на ночные квесты. В точку! Вот, скажем, «Ходячие мертвецы». Всего час времени, возможность побегать, какой-никакой адреналин. Надеясь, что Игорь и Олег не покалечат актеров, Серёжа забронировал квест – свободный вечер они обговорили заранее – и выбрал бесконтактный режим, чтобы никого не провоцировать. Игорь и Олег встретили предложение с энтузиазмом, имелись все основания полагать, что затея увенчается успехом, но перед самым днем икс грянуло ЧП – масштабный технический сбой во «Вместе». В результате возникла серьезная угроза массовой утечки персональных данных пользователей, и Серёжа почти сутки координировал работу команды, прежде чем ситуацию удалось взять под контроль. Выглядел он к концу этого срока так, что мог легко выступить в предстоящем квесте не игроком, а актером. Тем не менее, отменять поход Сережа не стал: лишние шестьдесят минут его не прикончат, немного дереализации атмосфере только на пользу пойдет, зато потом можно будет отсыпаться хоть два дня. В качестве уступки ситуации он попросил Игоря и Олега заехать за ним прямо в офис в десять вечера, чтобы можно было дольше приглядеть за соцсетью. В девять тридцать Сережа оделся и решил бахнуть на дорожку энергетик. Вскрыв банку, он отвернулся от автомата и застыл: на диване развалился Птица. Выглядел он в точности так, как в детстве: рыжее каре, черная кожаная одежда с шипами, подведенные глаза, чертики в зрачках. О-па, приплыли. От недосыпа вернулись детские глюки. Вместе с тем Серёжа вынужден был признать, что испытал не ужас, а скорее приступ ностальгии, такой же, какой случается, когда встречаешь знакомого – может, далекого, может, не очень хорошего, но способного воскресить в памяти прошлое. – Ну привет, птенчик, – Птица отсалютовал ему двумя пальцами. – Не ждал, а? Гляжу, неплохо устроился. Как жизнь? Повинуясь приглашающему жесту, Серёжа приблизился и сел на другой конец дивана. От Птицы пахло пылью и слабенько гарью. Его хотелось потрогать, но Серёжа не знал, испугается ли больше, если Птица окажется осязаемым или если рука пройдет насквозь. Когда-то Птица обнимал его, однако, повзрослев, Серёжа понял, что обнимал себя сам, как делают некоторые малыши, рано оставшиеся без родительской ласки. Птица смотрел выжидательно, и Серёжа счел, что безопаснее – для кого? его собственной психики? – не перечить. Постепенно он увлекся и выложил все, включая попытки придумать, куда бы позвать Игоря и Олега, чтобы им было интересно. Птица улыбнулся – мягко и (теперь Серёжа вспомнил) не совсем для него типично. – Зови куда угодно, – проговорил он. – Им будет интересно. Им всегда с тобой интересно – просто ты этого не замечаешь. У Серёжи защипало в глазах. Он решил все же попытаться обнять Птицу, и к черту, чем это обернется, но тот вдруг насторожился, будто к чему-то прислушивался, и добавил: – Подъем, птенчик. Что? Серёжа удивился и – проснулся. * Серёжа проснулся и пружиной подскочил на диване. Уснул! Проспал! – Марго, сколько времени? – выпалил он, выпутываясь из пледа. Плед? Разве он накрывался? Разве он вообще – ложился? – Девять пятьдесят пять, – незамедлительно доложила ИИ-ассистентка. Фух, камень с сердца. Надо же, подхватился тютелька в тютельку. Дурацкая тревожность. Понятно, не проспал, раз Олег и Игорь еще не пришли. Только… Откуда это ощущение, что он неплохо отдохнул? Обычно, когда его рубило меньше чем на пять часов, самочувствие после пробуждения было отвратнейшее, вплоть до полного бреда в голове и мучительной тошноты. Стоп. Девять пятьдесят пять? Она должна была сказать «двадцать один», а не «девять». Холодея, не веря своим мыслям, ушам и Марго, Серёжа заглянул в телефон. Часы и календарь безжалостно показывали утро. Утро следующего дня! Да и за окнами, когда Марго подняла шторы-плиссе, вовсю сияло солнце. Почему его никто не разбудил? Что произошло с Олегом и Игорем? Он начал паниковать, но в этот момент в офис заглянул Олег собственной персоной. Серёжа уставился на него как на привидение. – Опаньки, а мы тебя к обеду ждали. Выспался? – Что вы тут делаете? – страшным шепотом спросил Серёжа, начав сомневаться, что вообще проснулся. Случались с ним изредка эдакие многослойные сонные бутерброды. – Почему меня никто не разбудил? Олег вошел и сел на диван рядом. – Ты же сам попросил заехать в десять. – Но вечера! – Да, вечера, – согласился Олег. – Мы и приехали. Марго сказала, что ты внезапно уснул, а перед этим сутки без перерыва пахал. Тогда мы решили тебя не будить и попросили разрешения подождать. Серёжа медленно кивнул. Он сам предоставил Игорю и Олегу персональный уровень доступа. Теперь ясно, кто накрыл его пледом. Недоумение и паника быстро переплавились в стыд. Опять. Похоже, это его сигнатурная эмоция. Но как иначе, когда он умудрился одним махом подвести и ребят из квеструма, и Игоря с Олегом, которые примчались зря и с какой-то радости просидели с ним всю ночь. Чтобы спрятать глаза, Серёжа снова подтянул к себе телефон и настрочил извинение за неявку, завершив его обещанием возместить полную стоимость услуги. – Прости, – пробормотал он, когда занимать взгляд и руки стало нечем. – Вы из-за меня ночь просидели. – Не просидели, а сладенько продрыхли в гостевой спальне, – возразил Олег. – И еще родили идею, какую штуку устроить вместо квеста. У нас будет пижамная вечеринка в формате «Ленивое утро»! – О, – растерянно протянул Серёжа. – Ты же, надеюсь, никакой работы на сегодня не напланировал? – подозрительно уточнил Олег. – Нет. У меня отсыпной. Но я, кажется, уже выспался. Серёжа планировал окончательно вымотаться на квесте, отрубиться и валяться до вечера, однако чувствовал себя относительно бодро. Неудивительно, двенадцать часов продрых. Вероятно, позже захочется вздремнуть, но не сейчас. В офис заглянул Игорь. – Вы там заснули, что ли? – спросил он. – Нет, мы тут проснулись, – фыркнул Олег. – Как твое ничего, лисеныш? Выспался? – Да, спасибо, – ответил Серёжа. – У нас правда будет пижамная вечеринка? – Ага, – закивал Игорь. – Серьезно? Будем пить какао, строить вигвам из одеял и накручивать друг другу волосы на бигуди? Олег хохотнул. – А ты смело язвишь для единственного в компании человека, чьи волосы очень даже реально накрутить на бигуди. Ну упс. – Супер, – поспешно согласился Серёжа, надеясь, что задумка с бигудями промелькнула и забылась. – Только давайте не здесь, а в моей спальне, там уютнее. – Ты тогда иди умывайся, а мы пока пошуршим, – предложил Игорь. – Без проблем, если что-то понадобится, спрашивайте у Марго. Серёжа ушел в ванную и нарочно приводил себя в порядок медленнее обычного – принял душ, вымыл и высушил волосы, короче, тянул время, чтобы Игорь и Олег успели… сделать то, что хотели, чем бы оно ни было. Возвращение в апартаменты он предвкушал, но с некоторой опаской, вспоминая пижамные вечеринки из фильмов. Создавалось впечатление, что развлечение это скорее по женской части, потому… Ну не станут же Олег и Игорь предлагать красить друг другу ногти, накладывать масочки (или огуречные кружочки) и устраивать дефиле в эротических пижамах? Не успел Серёжа додумать, как в воображении появился Игорь в эротической пижаме. К сожалению (или к счастью), образ был такой абсурдный, что мозг отказывался рисовать эту картинку хоть в мало-мальски подробных деталях. Кстати, о пижамах. Серёжа порадовался, что одна у него все-таки есть, и переоделся в домашнее – черную пижаму и халат. То, что надо. И в своей тарелке, и в тему. Очевидно, пижам с собой у Олега и Игоря не нашлось, потому они щеголяли в халатах из гостевой ванной. Серёжа по контрасту показался сам себе овердрессед. Слава богу, никаких бигудей и прочей бьюти-атрибутики в спальне не наблюдалось, зато на полу красовалась россыпь подушек, на задернутых шторах уютными теплыми огоньками горела гирлянда, а на журнальном столике исходили сладким парком три кружки и большое блюдо круассанов. – Ты пек? – удивился Серёжа. – Когда успел? Олег мотнул головой. – Нет, ясен пень, Марго сделала заказ в пекарне. А вот горячий шоколад я варил сам. За кружками притаилось блюдце, которое Серёжа заметил не сразу, с несколькими печеньями характерной ракушечной формы. Он стащил парочку вместе с круассанами и шоколадом. Часа полтора тихо-мирно прошли в норке из подушек и пледов за просмотром «Кавказской пленницы». Настолько тихо и мирно, что под успокаивающим воздействием выпечки, теплого питья, полутьмы и уюта Серёжа начал задремывать куда раньше, чем сам для себя прогнозировал. Чтобы отвлечься, он разломил печеньице. – Что там? – заинтересовался Олег, не отрываясь от финальных кадров. – Помогите, меня держат в заложниках на фабрике печенек, – пропищал Игорь. Серёжа закатил глаза. Шутка была с такой бородищей, что куда там старику Хоттабычу. – Никогда не спорь с женщиной, – прочел он вслух, потому что остальные явно жаждали услышать предсказание. – Просто начни раздеваться: это либо сменит тему, либо закончит спор. – Ни хрена себе точность! – воскликнул Игорь. – Как раз собирался предложить сыграть в карты на раздевание. Серёжа поперхнулся ванильными крошками. Вот это поворот. Пижамная вечеринка на глазах переставала быть томной. Олег в шоколад коньячку бахнул, что ли? Да нет, он бы почувствовал. – Неинтересно, – отмахнулся Олег. – На нас слишком мало надето, а одеваться лень. Давайте лучше в «Правду или действие». Игру Серёжа знал с детства – называли её тогда «Слабо» – и ненавидел всей душой. Когда не удавалось отвертеться от участия, ему вечно выдавали идиотские задания, самым безобидным из которых было по-пластунски проползти под полудесятком кроватей от стены до стены, обдирая спину об провисшие ржавые сетки, натыкаясь на залежи вонючей обуви и собирая брюхом вековые запасы пыли. Но сейчас-то он будет играть не с озлобленными на весь свет детдомовскими мальчишками. – Давайте! Игорю, наверное, активных телодвижений хватало на работе: он ленился и выбирал правды. Серёжа стеснялся спрашивать какие-то воистину сочные детали, зато Олег не церемонился, и вскоре Серёжа мог с уверенностью сказать, что все, что он знает о майоре Громе, он знает против своей воли. Ладно, не все, но без парочки подробностей он вполне мог бы прожить. Сам Олег, как и Серёжа, брал исключительно действия, видно, опасался расспросов о предыдущей работе. С действиями быстро возникли сложности: всем начисто отрубило воображение. Старость не радость. Серёжа, конечно, мог припомнить тройку-пятерку примеров из детства, но такими только над врагами измываться. После позорного в своей неоригинальности испытания постоять на одной ноге громко крича «Кукареку!» Игорь сдулся и велел Марго выдать Олегу рандомное задание из интернета. – Сделайте из пены парик и бороду, сидя в джакузи, и позвоните кому-нибудь по видеосвязи, – велела ИИ-помощница таким чопорным тоном, словно озвучивала рабочую задачу. – Ооо, пошла веселуха, – Игорь хищно потер ладони. – Серёг, скажи, что у тебя есть джакузи! Джакузи была, и скоро Серёжа с Игорем имели удовольствие наблюдать, как Олег, соорудив из лавандовой пены прическу в стиле Марии Антуанетты и пышнейшую фиолетовую бороду, звонит коллеге из группы и со смертельно серьезным видом уточняет время ближайшей репетиции. Коллега, судя по звукам, скоропостижно загибался от хохота и лихорадочно делал скриншоты, а у Олега хоть бы бровь дрогнула. Джакузи привнесла в игру желанное разнообразие. В нее в итоге залезли все. Серёжа по-прежнему смущался, но не очень: выручил плотный слой пены. Градус мигом подскочил – и это касалось не температуры воды: в один момент они передавали – пытались передать – по кругу салфетку, удерживая её открытым ртом по принципу пылесоса (несколько салфеток пали смертью храбрых, растворившись в пене, а Серёже достались два поцелуя взасос); в другой Игорь шептал Олегу на ухо свое самое сокровенное желание (исходя из Олеговых порывов захлебнуться от смеха, не то желание было чересчур сокровенное, не то Игорь на самом деле шептал максимально неприличный анекдот); а в третий Серёже полагалось закинуть ноги на бортик, сфоткать их и запостить фото во «Вместе» с подписью: «Обдумываю стратегии развития». От этого фокуса, впрочем, он по здравом размышлении отказался и в качестве штрафа целовался с Игорем под водой, пока едва слышная Марго бесстрастно отсчитывала секунды. Опыт был прикольный и волнительный, но повторять Серёжа бы не стал: по ощущениям, в желудок перекочевала половина джакузи, не меньше. В четвертый момент Олег и Игорь слизывали с груди Серёжи сахарную пудру. «Действие» предполагало классику с солью, текилой и лимоном, но на спиртное ни у кого настроения не было, поэтому слизывали сахарную пудру, пили гранатовый сок, а закусывали апельсиновыми дольками, которые Серёжа держал в зубах. Условия «действия» они давно выполнили, но требовать следующее задание никто не торопился. – Петька бы офигел, – задумчиво заметил Игорь, наблюдая, как Олег, пакостно посмеиваясь, расчерчивает дорожки из сахарной пудры на Сережиных ключицах. Серёже, раздразненному апельсиновой приторностью на губах, чужой терпко-сладкой слюной и широкими мазками горячих языков, прямо сейчас было трудновато думать про неизвестного Петьку и его сложные отношения с сахарной пудрой, но про себя он решил, что человек это, наверное, малоприятный. Петьки – они все такие. Мир подернулся теплой хмельной дымкой без капли алкоголя, и он не осознавал, что творится с телом, пока чуть не подлетел, как упавший в ванну кот, когда Игорь, потянувшись за очередной долькой, оперся на его бедро около самого паха и вспышкой удовольствия прошило так, что он зажмурился и застонал в сладкий апельсиновый рот. Под толщей воды пальцы накрыли ноющий член, Игорь впился в губы, напористо вылизал десны и небо, Серёжа сделал безуспешную попытку зацепить его ногой, раскрываясь, и отчаянно замычал, когда лохматая Олегова голова придвинулась вплотную и острые зубы растревожили сосок. – А давайте вернемся в спальню, – ласково предложил Игорь. Серёжа неважно осознавал путь до кровати, запомнил только, как его вытирали в четыре руки, и упал не на простыню, а сразу на Олега. Тело под ним было жесткое, горячее по контрасту с прохладным кондиционированным воздухом и влажное после купания. Серёжа уткнулся было лицом в подушку рядом с его головой, но Олег сгреб его за волосы на затылке, приподнял и утянул в долгий колючий поцелуй. Своим членом Серёжа чувствовал крепкую эрекцию и успел хорошенько, с наслаждением, от которого сами собой закатывались глаза, притереться, прежде чем недовольно заворчал: чьи-то руки (Игоря, конечно, чьи еще, но почему-то ощущения и части тела воспринимались отдельно, без привязки к невидимому человеку) подхватили его бедра и безжалостно дернули вверх. Чтобы не терять еще и поцелуи, Серёжа прогнулся так, что хрустнула спина, елозя грудью по груди Олега и пошире расставив для устойчивости колени. Между ягодиц лег мокрый палец, потер, нажал, снова потер, размашисто, от яиц до копчика, задерживаясь возле отверстия и надавливая все сильнее. Ощущения беспокоили непривычностью, но член обернула влажная ладонь, и Серёжа с готовностью отвлекся. Олег целовался как боженька, рука на члене двигалась рывками, неритмично, но удовольствия хватало, чтобы не обращать слишком много внимания на происходящее сзади. Серёжа опомнился лишь тогда, когда из блаженной дымки вырвало осознание, что касания переместились внутрь, что палец не трет, а толкается и растягивает. Ощущений стало так много, что хоть как-то отвечать на поцелуи он уже не мог – рывком высвободил голову, опять ткнулся лицом в подушку и глухо поскуливал, изнемогая, пока по члену скользил кулак, пальцы – два? Три? – настойчиво раздвигали расслабившиеся дрожащие мышцы, а спину и плечи торопливо оглаживали шершавые ладони. Несколько мгновений бьющих со всех сторон ощущений – и внутри стало много, горячо, слишком полно, до легкой боли и застрявшего в горле дыхания. На десять – он зачем-то считал – гремящих в ушах ударов сердца все замерло. Тело судорожно сжалось, осознавая вторжение и неспособность от него уйти, Серёжа громко дышал распахнутым ртом в подушку и ахнул, когда на поясницу надавила ладонь, заставив прогнуться еще сильнее. Движения возобновились – торопливо и рвано по члену, неспешно и тягуче, вглубь-наружу внутри. От этого диссонанса внутренности дергала острая не-боль и хотелось выть в голос. Серёжа вскидывал зад и лихорадочно цеплялся то за подушку, то за Олеговы плечи. Постепенно движения из тягучих стали плотными, жесткими и безжалостно ритмичными, как приливные волны бьют о бетонную стену причала. Они выталкивали из Серёжи короткие вскрики, как он ни пытался их заглушить, зарываясь лицом в промокшую от слюны ткань. Крепко обнимая его, Игорь медленно завалился на бок. Олег закинул Сережину ногу себе на бедро и прильнул совсем близко, забрал в ладонь оба члена, насколько получилось. Толчки сделались мелкими и глубокими. Серёжа, опустив голову, невидящим взглядом таращился вниз, чтобы не смотреть Олегу в лицо. Обхаживающая плотно прижатые друг к другу члены рука расплывалась мутным пятном. Теперь он окончательно потерял возможность двигаться. Его держал Игорь, свободной рукой держал Олег, тело пониже солнечного сплетения словно схватилось тонкой цементной коркой, под которой бесконтрольно бушевало наслаждение, а Серёжа мог лишь принимать его во всем ошеломительном объеме и заходиться стонами. Оргазм не накатил, а полыхнул. Серёжа попытался вытянуться в струнку, потом наоборот скорчиться, но чужие руки не пустили, он взвыл, задергался, не зная, куда деться от ощущений, качнулся вперед и прикусил то, что попалось под зубы, чтобы не орать. Наконец схлынуло, отпустило. Он разжал челюсти и обмяк, вяло постанывая, чувствуя, как вздрагивают превратившиеся в желе мышцы. Стало мокро и пусто, по мошонке и внутренней стороне бедра щекотно текло. Кто-то что-то говорил, но слова превращались в белый шум. Серёжу в четыре руки перекатили на другой бок, в растянутое, огнем горящее отверстие снова ткнулся член, он возмущенно замычал, но внутрь вошла только головка и долго не мучила, быстро исчезла, оставив после себя новые струйки щекотной влаги. Разгоряченные тела с обеих сторон отодвинулись. Серёжа лежал, одуревший, вымотанный, способный шевелиться и думать не больше, чем лужица киселя, затем сладко зевнул и провалился в манящую темноту. * Проснулся он в ужасе. Уснул! Проспал! Черт, кажется, недавно это уже было. – Марго, скок времени, ккой день? – выпалил он, удивляясь, как вяло ворочается во рту язык. – Вы уснули два с половиной часа назад, – сообщила Марго, – но если нужна точная информация, то… – Спасибо, не надо. Главное, что ничего не проспал. Слабость была приятной, хотя тупой болью ныло все тело, а сильнее всего внизу. Серёжа осторожно потрогал себя между ягодиц и вздрогнул: снаружи ощутимо саднило, но прикосновение отозвалось остаточной сладкой дрожью внутри. Палец влажно поблескивал, запах казался слегка химическим, медицинским. Серёжа огляделся внимательнее и понял, что одет в пижамные штаны, а под ним пушистый плед. Получается, пока он спал, его и обтерли, и одели, и намазали… Господи, как же… Стыдно. Да. Опять. Но проснуться на мокрой перекрученной простыне с ног до головы в засохшем поту, лубриканте и сперме было бы куда неприятнее, так что заботу он оценил. В дверь заглянул Игорь, осторожно, как в комнату больного. – Ну ты как, лисеныш, живой? – Да, спасибо, – пробормотал Серёжа и поспешно добавил: – Спасибо, что спросил. Не то Игорь решит, что он благодарит за секс, а это уж как-то совсем… странно. – Болит что-нибудь? – Мышцы, как после спортзала, – о самом очевидном Серёжа застенчиво умолчал. – Не таким уж ленивым получилось наше ленивое утро, а? Игорь сконфуженно поскреб затылок. – И не говори. Тебе хоть понравилось? – Безумно, особенно Олег с прической в стиле пуф. Игорь спрашивал не про развлекательную часть программы, и Серёжа это понимал, а Игорь явно понимал, что он понимает, но напирать не пытался. – Океюшки. Жрать будешь? Олег там сварганил что-то грузинское, чакапули, кажись. Только вместо ягнятины тушенка, вместо тархуна мята, вместо белого вина вода с лимонкой, а вместо ткемали и хмели-сунели – томатная паста и… – Много-много чеснока, я помню, – хмыкнул Серёжа. – Приду через пять минут. Они находились не в пустыне, а среди огромного города, Олег мог через Марго заказать и ягнятину, и тархун, и вино, да хоть пельмени из командорского кальмара, но предпочел готовить по старой привычке. Внезапно окатило волной щемящей нежности, захотелось срочно, сию минуту увидеть, как Олег стоит у плиты босиком, почесывая большим пальцем ноги щиколотку, захотелось обнять его сзади, и чтобы Игорь грубовато-нежно облапил их обоих. Серёжа медленно, плавно слез с кровати и потопал на кухню. ЭПИЛОГ Этот клуб ничем, насколько Серёжа мог судить со своим весьма ограниченным опытом, не отличался от прочих – ревущие колонки, дикое столпотворение и явные проблемы с вентиляцией – но дискомфорт не отвлекал. Все внимание занимал Олег, который пел так, будто сцена была его единственным смыслом жизни. Пожалуй, смыслом жизни она и была, но вряд ли – единственным. – Сегодня «Волки» поют о любви! – громко объявил Олег, – А крайнюю песню я хочу посвятить своим самым дорогим людям, которые сейчас здесь, с нами. Надеюсь, – он подмигнул в зал густо подведенным глазом, – они еще не сбежали бухать в бар и меня слышат. Публика разразилась смехом и подбадривающими возгласами. Ну каков нахал, а? Серёжа с Игорем стояли почти под сценой, и Олег их наверняка замечательно видел. При условии, что огни и вспышки не слепили его, как фары оленя. Ситуация со звуком обстояла так, что слов песни Серёжа не слышал, а способность фанатов что-то разбирать и даже подпевать относил к разряду супергеройских сил. Однако понимать текст и не требовалось: что бы Олег ни пел сейчас, взглядом, голосом, телом, всем собой он показывал, что поет лично для них, для Серёжи и Игоря, и это было самое главное.

КОНЕЦ