Затерянный дом

***

Юнги шёл с тяжёлым сердцем к отцу. В голове гудел рой мыслей, мешавших ему в последнее время спокойно есть, пить и даже спать. Обойдя за прошедшие месяцы территорию их немаленького государства, он с горьким сожалением признал, что их народу нужна была помощь извне. И если в ближайшее время ничего не начать менять, то их много лет назад спасённая раса просто исчезнет. Тихо и спокойно. Сейчас абсолютно всё находилось в гнетущей стагнации, которая медленно, но верно стирала с жителей острова эмоции, желания и стремление идти вперёд. Такой сценарий жизни народа Юнги совершенно не устраивал. Атлантида — огромный остров-государство, ранее самое высокоразвитое, богатое полезными ресурсами, а ныне заживо погребëнное в гроте под огромными толщами вод океана и обречённое на тихую и долгую гибель. Место, оторванное от внешнего мира, не могло процветать. Разве что только существовать. Но жители Атланты приспособились к новым условиям, сумев грамотно распределить жизненно важные ценности и приоритеты на десятилетия вперёд. Но, как и ожидалось, всё хорошее имело свойство постепенно иссякать. Во время обхода Юнги с унынием наблюдал, как некогда огромные светлые храмы с голубыми ровными стенами и большими окнами, тронула лёгкая серая плесень, пожирающая и смывающая величественный блеск и лоск зданий. Появилась маленькая паутинка трещинок, придававших причудливый узор твёрдым поверхностям. Сады уже не так обильно плодоносили. В семьях количество родившихся детей постепенно уменьшалось. А огромные тотемные маски предыдущих глав государства, парившие высоко в небе, тяжело придавливали жителей к земле серой массой с выцветшими голубыми татуировками, и уже не дарили, как раньше, чувство окрылëнности и безопасности. Кристалл, питавший всё живое и неживое, терял свою энергию и тускнел с каждым днём всё больше и больше. Остров потихоньку увядал, из последних сил держась за своё былое величие. И казалось, что это волновало только одного Юнги. Юноша, не теряя ни секунды драгоценного времени, толкнул тяжëлую дверь, ведущую в резиденцию правителя Атлантиды, его отца Кашекима, обрывисто произнёс: — Отец! Нам надо срочно поговорить! — осёкся, заметив, что они были не одни. Кашеким сдержанно кивнул сыну и вновь обратил своё внимание к гостям. Юнги скользнул взглядом по присутствующим и, с плохо скрываемым раздражением, молча сел на лавку. Семья Амаиси. Их роду было уже несколько сотен лет, и по статусу он ничуть не уступал царской семье. Заметив за колонной смущëнную, выглядывающую младшую дочь главы семьи — Саи, Юнги сразу же понял мотив их прихода и суть тихого разговора двух отцов. Тихо поднявшись, он хотел выскользнуть наружу, как услышал в спину негромкое, но строгое отцовское: — Юнги, мы закончили! Ты как раз вовремя пришёл. Атлант обернулся и, поприветствовав кивком присутствующих, не задержавшись на Саи, вновь обратился к отцу, не заметив расстроенного лица девушки. — Отец, я бы хотел с тобой обсудить важную... — Юнги, — перебил Кашеким, взяв за руку Саи, подвёл её поближе к сыну, игнорируя его слова. — Предполагаю, что ты уже знаком с этим прелестным созданием, — девушка зарделась вся. — Виделись, — хмуро посмотрев на неё, буркнул Юнги. — У меня есть важные... — Мне кажется, что тебе пора задуматься о своём будущем, и предлагаю начать со свадьбы, — невозмутимо перебил Кашеким сына. — Саи — самая лучшая партия для тебя. Что скажешь? Юнги на это только фыркнул и закрыл глаза, тяжело дыша. Он никак не мог взять в толк: неужели его отец не видел реальных проблем острова и всё, что его волновало на данный момент — свадьба? С трудом унимая дрожь в руках от нахлынувшего гнева и отчаяния, Юнги, сжав кулаки, сквозь зубы процедил: — Может, для начала обсудим проблемы государства, оставив сомнительное торжество на потом? Саи после такого выпада ахнула и, закрыв лицо руками, выбежала прочь. Кайто, прожигая взглядом юношу, незаметно кивнул Кашекиму, тяжёлым шагом последовал за дочерью, демонстративно отстукивая каблуками по полу своё отношение к произошедшему. Царь, тяжело вздохнув, сел на софу и, не глядя на сына, ровным голосом отчеканил: — У нас нет никаких проблем, Юнги. А продолжение рода — твой долг. Семья Амаиси очень влиятельна и уважаема. А после случившейся катастрофы много лет назад помогли мне. И... — Тебе, отец! — жёстко перебил Юнги, смотря прямо на гордый, но стареющий чужой профиль. — Тебе помогли. Не мне! Этот каменный трон меня абсолютно не волнует, а вот будущее нашего острова очень! — подойдя к отцу, присел напротив на колени и взял его за руку. — Просто выслушай меня, — тихо закончил он. Кашеким, печально улыбаясь, взглянул на сына и, глядя ему в глаза с трепетной любовью, заправил платиновую прядь волос, выбившуюся из длинной косы, за ухо. Оставив сухой поцелуй на щеке, он притянул к себе сына и как можно крепче обнял его, тепло проговорив: — Ну что, Юнги? Снова будешь проситься в поход на поиски других цивилизаций? И снова этот тон отца — пренебрежительно-ласковый. Словно Юнги вернулся в своё детство, где его утешали и тихо увещевали, чтобы больше не лазал по деревьям. Юноша осторожно выбрался из родных объятий, улыбнулся, взглянув отцу в глаза, тихо произнёс: — Я тебя понял, отец, — развернулся и ушёл не оглядываясь. Кашеким лишь оставил полный грусти и любви взгляд вслед своему сыну — неуёмному, энергичному, сильному, умному, рассудительному, но слишком охочему до новых знаний и приключений. Он понимал и разделял все его опасения за остров и его жителей, но с собой ничего не мог поделать. Уже много лет назад из-за своего тщеславия старик уже прогневал волю священных тотемов и обрёк народ на сегодняшнее существование. Кашеким малодушно решил, что пусть будет лучше так: тихо и относительно долго, чем цветуще, но мало. Он не сомневался, что Юнги найдёт и новые миры, если захочет. А он обязательно захочет! И разгадает старинные письмена, но пока у него есть силы сдерживать нрав сына, он будет пытаться это делать. Жену уже потерял, а Юнги не готов.

***

Юнги сидел на земле, оперевшись о ствол огромного дерева, увитого старыми лианами, и смотрел на уходящее солнце, лучи которого раскрашивали небо в оранжевые и красные цвета, похожие на всполохи огня. Такими же красками сейчас была охвачена его душа. Он снял с шеи верёвку с кристаллом. Юнги смотрел на него как в первый раз, бездумно крутя его. С его помощью он мог залечивать мелкие порезы, ссадины, унимать головную боль и сердечные тревоги... Но сейчас его волновало совсем другое. Словно на что-то решившись, Юнги резко встал и, мелко дрожащей рукой, начертил кристаллом перед собой в воздухе круг. В нём тут же появились еле заметные мерцающие искорки, а пространство в круге изменилось и стало похожим на чашу, наполненную тëмной водой. Юнги почувствовал, как табун мурашек пробежал по всему телу, но ни один мускул на лице не дрогнул. — Получилось, — прошептал. — Вход, он реален. Парень решительно шагнул вперёд и протянул руку. Пальцы тут же обожгло как кипятком, но он не одëрнул её обратно. Напротив, Юнги погрузил в пространство руку ещё глубже и, не думая об опасности, которая могла бы его поджидать на той стороне, приготовился к самому важному шагу в своей жизни. Зажмурив глаза, только настроился, как вдруг почувствовал сильный удар в грудь.

***

— Слышишь, сосунок, — мерзкий шипящий голос раздался у уха Хоби, обжигая щеку зловонным дыханием. — К вечеру, если не достанешь мне пятьсот тысяч вон, я порежу тебя на слайсы и скормлю своим собакам, — громила разжал пальцы на горле. Хосок, глубоко вдыхая спасительный воздух, рухнул на колени и закашлялся. В глазах летали мушки, не хотевшие исчезать. Чуть богу душу не отдал этим утром. — Господин Хан, — прохрипел парень. — Я не успею к вечеру. Хан презрительно посмотрел на парня на полу, хмыкнул и с чувством тяжёлым ботинком наступил на чужие пальцы, отчего те захрустели, как сухие ветки в лесу. Хосок тихо взвыл, но прикусил язык, не позволяя показаться этому ублюдку слабаком. Только лишь зажмурил глаза посильнее. — К вечеру, Чон, — грозно прорычал он и смачно сплюнул в сторону, напоследок крутанул ботинком по уже синеющей чужой ладони, вышел, громко хлопнув дверью квартиры. — Сука, — простонал Хоби в пустоту. Чон Хосок, двадцатипятилетний парень, задолжавший местным барыгам деньги. Он занимал на реабилитацию родной сестры, попавшей в автокатастрофу. Кто ж знал, что в договоре, подписанном им собственноручно, мелким шрифтом был напечатан приговор на вечное рабство, либо несогласным — на скорую смерть. Деньги нужны были срочно, поэтому Чон не придал значения содержанию этих поганых листов. К слову, сестра восстановилась быстро и, выскочив замуж, свалила из страны, где жила хорошо и счастливо, не вспоминая о родной крови. Официальная работа переводчика старых манускриптов не приносила желаемых денег, поэтому Хоби не так давно вспомнил о своём подростковом ремесле. С детства Чон был увлекающимся и азартным ребёнком. Чем он только не занимался: изобретал машину времени, коллекционировал бабочек и марки, пытался заниматься скейтбордингом и паркуром. Он ведь на археологический даже поступил, вдохновившись фильмами об Индиане Джонсе, мечтая ходить в разные экспедиции, а в итоге устроился простым переводчиком. А в юности, прочтя книгу о Робин Гуде, он подумал и решил: а почему бы и ему не попробовать так же? Первая кража была на рынке, где он стащил небольшой кусок говядины с прилавка, которым потом накормил бездомных щенят. Затем, увидев однажды в метро, как солидный мужчина брезгливо пнул стаканчик с мелочью рядом с просящей старушкой, Хоби через полчаса вручил ей немаленькую пачку сотен вон. Тогда он впервые обокрал человека и, не почувствовав никаких угрызений совести, периодически оттачивал свои навыки в метро, неизменно раздавая свою добычу нуждающимся или в собачьи приюты. Всё шло хорошо, пока Чон не решил подрезать одного мужчину, который сам оказался карманником. В тот вечер Хоби пришёл домой с фонарями под глазами и разбитой губой. Ему доходчиво объяснили, что на чужой территории промышлять нельзя. Парень достал из-под кровати рюкзак. Расстегнув его, он вывалил содержимое. Деньги мелкими пачками, перетянутыми тоненькими резинками, рассыпались. Хосок с сожалением посмотрел на добычу, со вздохом пересчитал. Двести шестьдесят три тысячи. Ещё двести тридцать семь нужно. Чон поплелся в ванную, где, достав аптечку, чуть подлечил руку. Затем оделся и вышел из дома, решил, что сориентируется на месте. Если не получится всю сумму сегодня собрать, то отдаст хотя бы то, что уже есть.

***

Чон бежал с толстым портмоне по узкой улочке в надежде скрыться в каком-нибудь укромном уголке от преследователей. Оглянулся на ходу и, не увидев никого позади, он остановился, чтобы отдышаться. Ноги дрожали от быстрого бега, а лёгкие горели, но сердце грела добыча. Не думал он, что придётся дать марафон. Кто ж знал, что у этого богатея, которого Хоби подрезал, охрана будет? — Вон он, сука! — услышал Чон позади. — Стой, на месте, говнюк! — Щас прям, — прошептал Хоби и сорвался с места. Он петлял ещё долгих десять минут, постепенно выдыхаясь. Хоби чувствовал, что преследователи дышат ему в спину. Поэтому, превозмогая боль в мышцах, он старался перебирать ногами быстрее, но тело уже плохо слушалось. Вдруг впереди, метрах в пятидесяти, он увидел, как в воздухе очерчивается искрами круг, прямо как в фильме про Доктора Стрэнджа, когда тот порталы создавал. А затем, заметив появившуюся в пространстве руку, Чон сначала опешил, а потом решил, что терять нечего, прибавил газу, чтобы с разбега ворваться в тайный ход. Даже если это и было чьей-то злой шуткой, пусть лучше он отключится, чем в сознании попадёт в лапы преследователей. Поэтому, глядя на чужую конечность, которая будто манила к себе, он, собрав все свои силы, просто прыгнул в этот круг, врезаясь в кого-то напротив. Хоби открыл глаза и первым делом оглянулся назад. Увидев, что портал исчез, он счастливо улыбнулся, а повернувшись обратно, наткнулся на колючий взгляд карих глаз и острие у горла какого-то кристалла. — Привет, Анна, — широко улыбнулся, во все глаза рассматривая лежащего юношу. Светло-серебристые волосы, лисий разрез глаз, чуть пухлые губы и кожа, отдающая перламутровым оттенком: ну вылитая Анна из "Холодного сердца", только в мужском обличье. — Юнги, — сдавленно произнёс тот, убрав кристалл прочь, спихнул с себя тело. — Хоби, — свалившись на землю, но не переставая улыбаться, ответил Чон. Юнги же, едва удостоив парня взглядом, встал, выставив руку вперёд, снова в воздухе очертил круг. А потом ещё раз. Ничего не происходило. Он отошёл на пару метров в сторону и повторил те же манипуляции — и снова ноль результата. Юнги не мог поверить, что первый человек, пришедший с другой стороны, окажется таким неимоверным глупцом. Это ж какого ума надо быть, чтобы парня назвать женским именем! А Хоби, смотря на насупленного Юнги, рассмеялся. — Ты неправильно делаешь, — икая от смеха, произнёс он. — Смотри, как надо! Хоби поднялся, расставил ноги на ширине плеч, сосредоточенно посмотрел вперёд и сделал движение руками, копируя жест мстителя. Юнги тяжело вздохнул после увиденного. — Там, в твоём мире, все такие? — спросил Юнги, кивая в сторону пропавшего портала. — Какие такие? — улыбку мигом сдуло с лица Хоби. — Как ты? — Знаешь, ты тоже на нормального не очень похож был пару минут назад, когда каменюкой своей махал тут в воздухе, — хмыкнул Чон. — Не знаю, че за театр тут, — продолжил он. — Давай говори, где я нахожусь, мне до вечера дома быть надо, деньги отдать, — засунул портмоне во внутренний карман своей кожанки. — И вообще, я с отличием закончил универ по своему направлению, а бонусом мне идёт знание древних языков! — продолжил он, осматриваясь вокруг. — Я многое умею! — остановился взглядом на Юнги и снова, улыбаясь, фыркнул. — Ты где такое пальто взял? — с интересом разглядывая причудливый наряд парня. — Древние языки, говоришь? — выцепив из монолога нужное, с горящими глазами спросил Юнги, подойдя поближе и внимательно рассматривая парня. — Тогда ты мне точно должен помочь! — схватил его за руку и потащил вглубь лесной чащи, по пути рассказывая всю историю государства вплоть до сегодняшнего дня. Хоби всю дорогу старался держаться и не перебивать, внимательно слушая низкий, чуть рычащий голос Юнги, приправленный эмоциями гнева, отчаяния и просьбы. Его мозг с трудом справлялся с получаемой информацией: какая Атлантида? Это же просто сказочки для людей! Даже не все учёные верили в этот миф. Но глядя на Юнги, его странную одежду и такой же рассказ, он грешным делом подумал, что охрана его всё-таки поймала, а собственный воспалённый мозг выбрал для воспроизведения семи последних минут жизни не воспоминания о далёком детстве, а вот это вот всё! Поэтому он резко остановился, дëрнув на себя Юнги, отчего тот по инерции впечатался в его грудь, цепляясь своей серьгой за застёжку на куртке. — Ты можешь аккуратнее? — прошипел Юнги, пытаясь самостоятельно освободиться и избавить себя от близкого контакта с Хоби, не переставая бурчать ругательства. Хосок же, почувствовав парня так близко к себе, замер. Юнги напомнил Хоби маленького дикого котëнка, которого он месяц назад нашёл в парке, привязанным за лапы к дереву. Тот впивался коготками ему в руки, даже тогда, когда после освобождения, нёс его в приют. Чон только улыбнулся и, не совладав с собой, обнял крепче юношу за плечи, наклонился ближе к чужой шее, медленно втянул воздух, наполняя свои лёгкие ароматом морской свежести и зелёного леса, и оставил сухими губами лёгкий поцелуй на мягкой коже. Голову как дурманом забило, Хоби растворился в моменте. Юнги же, чувствуя чужие губы на своей шее, замер, как испуганный зверёк. Его сердце колотилось так, что он слышал его биение у себя в ушах. Чувствуя, что ему нечем от волнения стало дышать, он попытался освободиться из чужих объятий, зашипев при этом от боли в ухе. Хосок же, с трудом отрываясь от Юнги, одним ловким движением отцепил серьгу от застёжки. Юнги отпрянул от него и отвернулся, почувствовав жар, приливающий к щекам. — Спасибо, — тихо буркнул он. — За мной, мы почти пришли, — не оглядываясь, пошёл вперёд. Хосок же, не задав ни одного вопроса, молча последовал за парнем, на ходу всё равно прикидывая варианты возвращения домой. Вскоре они вышли на поляну к небольшому озеру, где посередине возвышался над водой огромный кристалл, мерцающий синим цветом, свет которого то угасал, то становился ярче. Но не это заставило Чона застыть в удивлении, подняв голову к небу. Там в хаотичном порядке, парили огромные глыбы камней с высеченными лицами людей. — Хоби, — легко касаясь чужой руки, тихо вырвал из оцепенения Чона Юнги. — Помоги, пожалуйста, — несильно сжал ладонь. Хосок перевёл взгляд с тотемов на сцепленные руки, а затем на Юнги. У того в глазах плескалось такое отчаяние и призыв о помощи, словно Хоби ждали здесь как символа второго пришествия, если тут верили в таковое. У него сердце сжалось от такого вида парня. — Но как, Юнги? — прохрипел Чон. — Я рад бы, но не знаю чем. Юнги же улыбнулся и потащил его к воде поближе. Там, у берега, Хоби увидел огромную плиту в траве, испещрëнную различными символами. — Вот! — разводя руками, прошептал Юнги. — Никто из нас живущих не может её прочесть. А ведь это мы её написали! Только как будто кто-то стёр знания об этом старинном письме. Я чувствую, что именно здесь кроются ответы на мои вопросы, — повернувшись к Чону, жарко продолжил. — Мы умираем потихоньку. Ещё пара сотен лет — и от моего народа ничего не останется. Хоби, внимательно изучив плиту, повернулся к парню. — Мне бы домой, Юнги, — и, увидев печаль, отразившуюся на красивом лице, быстро добавил. — Дневник! Мне нужно за своим дневником. В нём хранятся мои шрифты, я, к сожалению, не смогу без него ничего сейчас разобрать, — глядя в глаза, закончил он. Юнги заметно расстроился, но изо всех сил старался не показывать этого. Вдруг он вспомнил, что не оказал никакого гостеприимства чужаку и, с трудом нацепив на себя улыбку, гордо выпрямившись и придав своему голосу официальности, ответил: — Извини, пожалуйста. Я не представился как положено. Я — Юнги Кидагаш, сын царя Атлантиды, — подал руку для пожатия. — Уже темнеет, пройдём во дворец, поужинаешь, отдохнëшь, а я подумаю, как тебя отправить домой. Чон только из вежливости принял предложение Юнги. На самом деле ему немножко было всё равно на положение и статус впереди идущего атланта, несмотря на то, что он очень уж ему понравился. Всё, о чëм он только думал — это как попасть к себе домой, потому что его там ждали?После скомканного знакомства с отцом Юнги, Хоби лежал на холодном полу, намеренно отказавшись от кровати. Он знал, что засыпать никак нельзя, поэтому слушал рядом рваное дыхание Юнги. Спустя полчаса, уловив равномерное сопение, он тихо встал и подошёл к спящему, срезая тоненьким лезвием с шеи кулон с кристаллом. На мгновение Хоби завис над Юнги, любуясь красивым лицом. Заметив складочку между бровей, он усмехнулся, подумав, что даже во сне тот хмурился, и, не удержавшись, он, едва касаясь, почти невесомо поцеловал парня в лоб, с удовольствием отмечая, как лицо напротив расслабилось. Зажав в руке кристалл, он бесшумно вышел из дворца, не чувствуя взгляда Юнги, полного разочарования и печали, брошенного уходящему вслед. Атлант не мог задерживать человека, если ему было не комфортно здесь. Хосок вышел к месту, где впервые появился здесь, вытянул руку и, сосредоточившись на своём доме, обозначил в воздухе круг. Маленькие искорки, образуя портал, появились. Хосок с сожалением оглянулся назад и, увидев в десяти метрах босого Юнги в одной ночной рубахе, смотрящего прямо ему в душу, еле слышно прошептал: — Прости, — запрыгнул в портал, замыкая его и оставляя позади себя парня, которому впервые ранили сердце, растоптав любовь к людям.

***

Хосок обнаружил себя лежащим у придомовых мусорных баков. — Как символично, — прокряхтел он, вставая и потирая ушибленное колено. Постоянно оглядываясь по сторонам, он направился к дому. Никого подозрительного не обнаружив, Хоби нырнул в подъезд и, поднявшись на четвёртый этаж, легко толкнул дверь в квартиру. — Госпожа Ким! — тихо позвал Хосок. — Госпожа Ким, накиньте на себя что-нибудь, чтобы я не умер от эстетического шока, — улыбнулся он, входя в чужую спальню и подойдя к кровати. Там лежала маленькая сухонькая старушка, которая, услышав знакомый голос, попыталась подняться чуть на подушках. Хоби тут же помог ей поудобнее сесть. — Ты, мелкий засранец, что опять натворил? — схватила больно чужое ухо морщинистыми узловатыми пальцами. — Тебя там караулят, небось, до сих пор мафиозные морды! Хосок, не чувствуя боли, только печально улыбнулся, положив голову на чужие колени, задушенно просипел: — Госпожа Ким, со мной такое произошло! Вы не поверите, когда я расскажу, — почувствовал, как ему ласково ерошат волосы, неторопливо поведал всё, что произошло с ним за последние сутки. Закончив, в квартире воцарилась тишина, и только глухое тиканье старых механических часов разбавляло её. Хосок грешным делом подумал, что старушка уснула, но ощутимый подзатыльник доказал ему обратное. — Айщ! — подскочил на стуле Хоби, потирая ушибленное место. — Да за что? — возмутился. — Было бы за что, я бы тебя ремнём отходила, — заворчала госпожа Ким. — Как ты умудрился ещё и обчистить человека, ждавшего от тебя помощи? — нашарив под одеялом пузырёк с успокоительным, швырнула в Хосока. Тот, увернувшись, поднялся со стула и пошёл за несчастными таблетками, валявшимися теперь в углу. Вернувшись на место, он устало произнёс с печалью, сквозившей в голосе: — Я не обчистил, — упёрся взглядом в свои колени. — Я сделал нечто более ужасное. Вытер свои грязные ноги его чистыми, искренним доверием, — нахмурившись, замолчал. — Ты сказал, что дневник тебе нужен. Так возьми свои яйца в кулак, — хитро прищурилась. — Может, мне проверить лично, есть ли они у тебя вообще? — опасно положила руку на бедро. Хосок подскочил, а госпожа Ким, довольно улыбаясь произведённым эффектом, продолжила: — Поверю, что есть. Дуй на балкон и по пожарной лестнице поднимайся к себе в квартиру за своей книжкой! — Дневником, — поправил Хоби. — И вали к своей белоснежке, — не обращая внимания на Хоби, вещала дальше. — К Анне. Он на Анну похож из "Холодного сердца", хоть на самом деле атлант, — снова поправил Хоби. — Я тебе сейчас костылём своим поправлю зубы, — невозмутимо ответила старушка. — Тебя здесь ничего не держит, уходи отсюда. Хосок, смотря на неё, подошёл поближе и, взяв в руку сухую кисть, прошептал: — А как же вы? Останетесь тут совсем одна. Дочь не приезжает уже долгое время, а соцработники не любят вас за дурной характер. Госпожа Ким даже не успела возмутиться, как Хоби продолжил: — Кто готовить вам будет и развлекать смешными историями по воскресеньям? — Не слишком ты смешно и рассказываешь их, — буркнула растроганная старушка. — Ты и не покидаешь этот город, привязавшись ко мне крепче, чем собственные дети. Ты не должен быть возле меня, — погладила по щеке парня. — Думаешь мне лучше будет, оставшись ты тут, а я потом из новостей узнаю, что нашли бездыханное тело некоего Чон Хосока? Поверь, мне светлее будет, если ты уйдёшь в затерянную Атлантиду, но будешь жив и здоров. — Чего сразу труп-то? — взвился Хосок. — Я денег нашёл и... — Вляпаешься снова, Хоби, — мягко перебила старушка. — Я же вижу, что он понравился тебе. Пожалуйста, подумай хоть разочек о себе, — улыбнулась и чмокнула его в лоб. — Дочь моя на днях приезжает, обещала забрать в свою Америку, так что не буду я одна. Хосок кивнул и, обняв покрепче старушку на прощание, выскользнул на балкон. Госпожа Ким смотрела вслед и тихо перекрестила его. Она любила этого мальчишку как своего родного человека. Она видела, как он рос, как пытался стать опорой для сестры, когда ему едва стукнуло шестнадцать, умерла мать, помогала ему по хозяйству, а он никогда не оставался в долгу, наблюдала его взлёты и падения, больше последнее, и как он старался не показывать никому свою боль от негласного предательства сестры. Старушка соврала про дочь, но не могла не подтолкнуть Хоби к своему будущему счастью. Женское сердце чувствовало, что парнишке нужно быть рядом с белоснежкой.

***

Хосок упал в какую-то лужу, умывшись грязной водой. Он поднялся и, оглянувшись, понял, что находился недалеко от озера. Подняв свою сумку, набитую личными шпаргалками по древним языкам, он поплелся туда, где всё началось. Хосок шёл и понимал, что только сейчас начала рассасываться та пустота, жившая у него внутри долгие годы. Он поблагодарил старушку, оставив ей на балконе все свои деньги. Знал, что она обматерит его, когда найдёт их. Но и здесь они грязные были ему не нужны. Хоби собирался начать жизнь с чистого листа, если только ему позволят. Спустя полчаса он увидел впереди стоящего к нему спиной Юнги. Хоби остановился и встал как вкопанный. Он не знал, как объяснить свой уход, не получив при этом по морде, поэтому просто стоял и смотрел. Юнги же почувствовал чужой взгляд на спине, обернулся и, увидев глупого вора, внезапно, поддавшись эмоциям, вскинул тоненький клинок, запустив его в полёт. Тот с глухим стуком воткнулся в дерево, стоящее позади, чиркнув миллиметр чужой кожи, оставляя маленький порез на щеке. Хосок и взглядом не моргнул, знал, что заслужил и, только мысленно благодаря за мягкое приветствие, виновато улыбался. — Ну, привет, Юнги, — просипел Хоби. — Если ты ещё не против моей помощи, я готов, — несмело поднял сумку, показывая её. Юнги же, уняв свои эмоции, побежал навстречу и запрыгнул к Хоби на руки, жадно поцеловал его. Оторвавшись на мгновение от губ, смотря в глаза, тихо прошептал: — Не откажусь! И ты поможешь мне разобраться с моим сердцем, которое не находило покоя и постоянно ныло после твоего ухода, если ты тоже не против, — чуть краснея, закончил Юнги. — Никогда не против, — улыбнулся Хоби, нежно поцеловал своего уже короля собственного сердца.