Блу, мой защитник

Поездка за город проходит на удивление умиротворённо. Мы направляемся в противоположную от дома моих родителей сторону, в полутора часах от города. Я бронирую нам люкс в пятизвёздочном отеле — совсем не похожий на ту дыру, где Джун жил после побега, — с обслуживанием в номерах и спа-программами. После такого потрясения из-за смерти начальника, думаю, Джуну захочется расслабиться. Пока мы идём через вестибюль, Джун озирается по сторонам с выпученными глазами и счастливой улыбкой на лице. Должен признать, для любителя подобной роскоши здесь и правда неплохо. Кругом мрамор и позолота, всё блестит и выглядит как новенькое. Нас провожают в наш номер, коридорный заносит наши сумки. Когда мы остаёмся одни, Джун с весёлым смехом запрыгивает мне на руки. — Это место просто потрясающее, Блу! Смотри не разбалуй меня, а то я привыкну и буду ждать нечто подобное постоянно. Придерживая его под задницу одной рукой и заправляя прядь волос за ухо другой, я целую его в нос и говорю: — Я дам тебе всё, что пожелаешь, лисёнок. Даже если ради этого мне придётся убить. С его губ срывается ещё один звонкий смешок. — Ага, уверен, для тебя это раз плюнуть. — Я прохожу к дивану в гостиной зоне люкса и сажусь, утягивая его к себе на колени. — Как там твой зверь? Тебе нужно… — Нет, — отвечаю я, целуя его в шею. — Мой зверь в порядке. В ближайшее время ему не нужно на охоту. Если только ты сам этого не захочешь. — Не сейчас. Пока что я хочу просто побыть с тобой. Может, закажем доставку в номер, завалимся на кровать и будем целый день набивать животы и ни о чём не думать? Как тебе идея? — Да, давай так и сделаем. Взвизгнув, Джун целует меня в губы, спрыгивает с моих колен и несётся за меню на столе. Вернувшись, он устраивается рядом со мной, и мы вместе листаем меню, бездумно тыкая в блюда, в том числе те, которые Джун никогда не пробовал. Мы заказываем их специально, чтобы он распробовал. К тому времени, как мы заканчиваем с заказом, оказывается, что мы умудрились набрать половину блюд и напитков из меню. Потребовалось три тележки, чтобы доставить наш заказ в номер, и когда Джун видит всё это изобилие, его глаза загораются от восторга. — У меня никогда не было обслуживания в номере. Когда я путешествовал с родителями, мне не разрешали есть в постели. А когда вырос, в отелях с обслуживанием не останавливался. — Значит, я у тебя первый, — говорю я, подмигивая ему. — Так и есть, доктор Йорк. Мы раздеваемся до боксеров, берём тарелки и расставляем их на кровати. В этом люксе две спальни с огромными кроватями, так что спать ляжем на ту, которую не заляпаем едой. Приятно испытывать такой комфорт во время перекуса. Надо будет обязательно это повторить. — Итак, — говорит Джун, закидывая в рот кусочек жареной утки, — какие планы на вечер? Я оглядываю горы еды. — Разве этого мало? — Нет. Я не про еду, — говорит он, протягивая мне кусочек своей утки. — Я про вечер. Хочешь сходить в какой-нибудь клуб? Уверен, в соседнем городке есть какая-нибудь ночная жизнь. Хочу ли я идти в клуб? Да я там не был больше пятнадцати лет. В колледже я ходил туда с друзьями, чтобы не выделяться, но никогда не получал удовольствия. Слишком много людей, слишком много шума, и невозможно понять, кто спровоцирует моего зверя среди всех этих извивающихся тел. Но если Джун хочет пойти потанцевать, я не смогу ему отказать. Мне хочется почувствовать его тело, прижатое ко мне, пока мы движемся в такт музыке. Судя по тому, как он двигает бёдрами, когда мы трахаемся, уверен — танцует он так же зажигательно. — Хорошо, лисёнок. Давай немного поспим, а потом посмотрим, что тут есть из ночной жизни. Забравшись ко мне на колени, Джун целует меня в щёку, затем кладёт голову мне на плечо. — Спасибо, малыш. Мне правда нужно повеселиться после всего, что случилось с Рэем. Хочу расслабиться и притвориться, что в моей жизни всё хорошо. — Я не танцую, так что просто посмотрю на тебя. Он поднимает на меня взгляд с дьявольской ухмылкой на лице: — Что-то мне подсказывает, долго ты в сторонке не простоишь. — Он слезает с моих колен и тянет меня с кровати в другую комнату. — Впрочем, мне и правда не помешало бы вздремнуть перед выходом. Крепко обнявшись, мы проваливаемся в сон. Проснувшись, я лезу в интернет и нахожу клуб милях в десяти отсюда. Он огромный — три отдельных заведения в одном: клуб с R&B и рэпом, кантри-бар и зал с олдскульной музыкой. Джун в восторге и говорит, что хочет выбрать по настроению, когда мы зайдём внутрь. Мне плевать на музыку, лишь бы с ним. Одетый в чёрные обтягивающие джинсы, тёмно-синюю футболку с коротким рукавом и тяжёлые ботинки, Джун выглядит до неприличия аппетитно. Его чёрно-синие волосы собраны в высокий хвост, несколько прядей небрежно обрамляют лицо. Его пухлые губы немного припухли, и когда я целую его, то чувствую вкус блеска. Обхватив его зад ладонями, я трусь своим полувставшим членом о его живот. — Точно не хочешь остаться? Отстранившись, он улыбается мне. — Ну же, малыш. Пойдём потанцуем. Всю дорогу Джун ёрзает и буквально подпрыгивает на пассажирском сиденье. Я кладу руку ему на колено, чтобы утихомирить, но это вызывает у него только смех. Очередь небольшая, так что мы ждём всего пару минут — у нас проверяют документы, обыскивают, а затем отодвигают канат, пропуская внутрь. В клубе очень громко, коридор, ведущий в каждый из залов, представляет собой какофонию звуков. Джун ныряет в кантри-клуб, и мы сидим там какое-то время. Когда включается популярная мелодия для ковбойского лин-денса, он загорается и вылетает на танцпол, присоединяясь к людям в шляпах и сапогах — они синхронно отбивают замысловатые па и хлопают в ладоши. Его лицо светится от возбуждения. А я так заворожен этим зрелищем, что не могу оторвать от него глаз. Джун ловит движения на лету, танцуя очень пластично, и смеётся с какими-то людьми, когда они входят в раж. К счастью, ни один мужчина не смеётся с ним, иначе пришлось бы добавить их в мой личный список на ликвидацию. Когда песня заканчивается, Джун подбегает и, тяжело дыша, падает в мои объятия. — Это было весело. Я сто лет не танцевал под этот трек. — У тебя глаза горели от восторга. — ухмыляюсь я, поглаживая его нижнюю губу. — Так и есть. Но я хочу по-настоящему оторваться. Пойдём в другой зал. Дальше мы идём в ретро-зал, где крутят попсу из восьмидесятых. Джун морщится: — Не. Следующий. В последнем зале играет свежий трек, который я пару раз слышал по радио и в кофейне. Джун вскидывает руки: — Обожаю эту песню. Потанцуй со мной, малыш. Я качаю головой: — Давай сначала возьмём тебе что-нибудь выпить. — Ну пожа-алуйста? — Он выпячивает нижнюю губу, и я наклоняюсь, чтобы слегка прикусить её. Он смеётся и тащит меня за собой на танцпол. Встав позади, я кладу руки на его талию, пока Джун откровенно трётся об меня, задевая своей упругой попкой мой член. Он поднимает руки, обвивая пальцами мою шею и нежно поглаживая волоски на затылке. Я покачиваюсь из стороны в сторону вместе с ним, наклоняясь, чтобы слизать капельки пота с его шеи. Мы танцуем так три песни: Джун двигает своей сексуальной задницей, а я изо всех сил пытаюсь следовать за ним, не утащив его при этом с танцпола обратно в наш номер, чтобы я мог упасть на колени и трахать его задницу своим языком. Наконец, Джун поворачивается и смотрит на меня снизу вверх, капельки пота блестят на его носу и верхней губе. — Пойдём к бару. Присядем на табуреты, передохнём и поглазеем на людей. Я беру его за руку и начинаю вести сквозь толпу, но вдруг его буквально вырывают у меня. Я оборачиваюсь, но толпа отбрасывает меня в сторону и оттесняет ещё дальше. Я выше большинства людей, поэтому вижу, как какой-то мужик трётся об него, пытаясь что-то шептать Джуну на ухо. Моему лисёнку явно не по себе, он пытается вырваться из рук незнакомца. Мужик блокирует его, пытаясь силой повернуть к себе лицом. У меня темнеет в глазах. Вместо того чтобы обходить, я, блядь, тараню толпу, сбивая людей с ног, пока они не понимают намёк и не убираются, блядь, с моего пути. Как только я приближаюсь, мужик, зажавший моего лисёнка, оборачивается, явно пьяный в хлам. Мне насрать. Я хватаю его за глотку, вдавливаю в стену и поднимаю над полом. Я сжимаю руку, наблюдая, как его лицо становится ярко-красного, а затем фиолетового оттенка. — Никогда, блядь, не смей прикасаться к нему! — рычу я, перекрикивая громкую музыку. Мужик пытается кивнуть, но это не очень эффективно. Я чувствую, как меня пытаются оттащить, но не отпускаю его. До тех пор, пока в поле зрения не появляется Джун. Вышибалы всё ещё тянут меня, пытаясь заставить отпустить мужика. Но для меня их будто и не существует. Я ставлю его на ноги и залезаю в его задний карман за бумажником. Я мастер в этом деле — он даже не замечает пропажу, слишком занят попытками отдышаться. Наклонившись к его уху, я шепчу: — Ты, блядь, покойник. Затем я позволяю вышибалам и Джуну увести меня. Охранники выволакивают меня из клуба, и я не сопротивляюсь — мой зверь не хочет убивать их за прикосновения, потому что они не лапали Джуна. Но тот уёбок, которого я придушил? Он, блядь, покойник. Быстро взглянув на адрес в правах из бумажника, который я стащил, я роняю его на асфальт. — Я с ним разберусь, — с нажимом говорит Джун вышибалам, когда они ведут меня к обочине. — Он уже спокоен, отпустите его. — Они слушаются и говорят, чтобы я больше не появлялся. Об этом им не придётся беспокоиться. Пока Джун в безопасности, я не против уйти. Первые несколько секунд после того, как мы садимся в машину, мы молчим, а потом Джун просто взрывается хохотом. Его лицо краснеет от напряжения, и он держится за живот, пока его смех усиливается. Утерев слёзы, он смотрит на меня с озорным блеском в глазах: — Это было самое безумное приключение. Ты, блядь, нереально сильный, малыш. Эти вышибалы весили, наверное, по сто кило каждый, и они не могли сдвинуть тебя с места. Боже, это так, блядь, возбуждает. Давай быстрее вернемся в отель, Блу. Заметив похоть в его глазах, я спешно врубаю передачу и мчусь обратно. Джун не в силах терпеть. Через пару минут он уже тянется к моей ширинке, изогнувшись над центральной консолью, чтобы добраться до меня. Откинувшись назад, я даю ему пространство, что ему было удобнее наклониться и вытащить мой член. Когда моя эрекция оказывается на свободе, он несколько раз проводит рукой от основания до головки, прежде чем обхватить ее губами. Воздух вырывается из моих лёгких, когда я невольно подаюсь бёдрами, загоняя член как можно глубже. Джун давится, отпуская мой член, но скользкими от слюны пальцами начинает дрочить. Он проходится поцелуями по стволу, приподнимая его, чтобы облизать уздечку. Подразнив меня ещё немного, он снова заглатывает мой член, жадно и шумно посасывая, слюна стекает по стволу. — Блядь, лисёнок, — постанываю я, изо всех сил пытаясь удержать глаза открытыми, пока электрические разряды бегут от яиц к самой головке. — Подавись им. Засунь меня в самое горло. — Он подчиняется, вбирая почти всю длину, давясь и пуская слюни вокруг моего члена. Я рычу, чувствуя оргазм уже на кончике, но оттаскиваю его, чтобы отсрочить финал. Я целую его мокрый рот, глубоко проталкивая язык в горло, пока одним глазом слежу за дорогой. Убедившись, что не кончу, я снова толкаю Джуна вниз, с силой насаживая его горло на член. Звуки рвотных позывов наполняют машину и это лучшая музыка, что я слышал. Одной рукой Джун ласкает мои яйца, слегка оттягивая их, причиняя ровно столько боли, чтобы усилить возбуждение. Перед глазами плывут звёзды, удовольствие зашкаливает. Когда Джун втягивает щёки и начинает сосать ещё сильнее, я не выдерживаю, трижды жёстко вбиваюсь в его горло и с громким рыком кончаю. Моя разрядка долгая и продолжительная, пока Джун продолжает сосать меня, дрочить мой член и играть с яйцами. Одурманенный наслаждением, я съезжаю на обочину, рывком отрываю голову Джуна от своих колен и впиваюсь в его губы, гоняя язык по рту, чтобы почувствовать вкус собственного семени. Он хватается за мои плечи, отвечая на поцелуй так же неистово и мокро, как сосал мой член. Резко оторвавшись, я хватаю его за волосы и оттягиваю голову, чтобы он мог смотреть мне в глаза. — В бардачке есть смазка. Используй её, чтобы подготовить свою дырочку. Я хочу смотреть, как твои пальцы исчезают в твоей горячей заднице. Не могу дождаться, когда жёстко оттрахаю тебя. Джун ухмыляется: — Сегодня рулить буду я, малыш. Хочу отблагодарить тебя за то, как ты за меня заступился. Он отстраняется от меня, устраиваясь на своём сиденье, и берёт смазку. Я засовываю член в штаны и снова выезжаю на дорогу, но то и дело бросаю взгляд на Джуна. Смазав пальцы, он погружает их в себя — сначала один, потом два. Когда доходит до третьего, он подтягивает ноги вверх, чтобы я мог видеть, как его дырочка заглатывает его пальцы. Хорошо, что на улице темень и дороги пустые. В неярком свете приборной панели я едва различаю это жаркое зрелище. И, блядь, как же я хочу, чтобы эти пальцы были моими. Не сводя глаз с дороги, я тянусь и убираю его пальцы в сторону, заменяя их своими. Джун поворачивается так, чтобы я мог добраться до его простаты, и вскрикивает, когда я касаюсь этого пучка нервов. Я делаю это снова и снова, желая подвести его как можно ближе к разрядке. К сожалению, отель уже виден, так что я вынимаю пальцы, и Джун поправляет одежду, тяжело дыша. Я практически швыряю ключи парковщику и обнимаю Джуна за талию, стремясь как можно скорее подняться наверх. В лифте мы набрасываемся друг на друга, жадно и грубо кусая и облизывая губы. Я запускаю руку под футболку и кручу его сосок, заставляя стонать его прямо мне в рот. Я проглатываю этот звук, отвечая своим стоном. Сплетённые в объятиях, мы вваливаемся в номер, не в силах оторваться друг от друга. Мы добираемся только до дивана, где Джун толкает меня вниз и отступает, чтобы раздеться. Я смотрю с открытым ртом и сбитым дыханием, как сантиметр за сантиметром обнажается его прекрасная гладкая кожа. Я спешно лезу в штаны и вытаскиваю член, всё ещё мокрый от ласк Джуна. Я матерюсь про себя, забыв смазку в машине и в сумке, но решаю, что от наших пальцев его задница ещё влажная. К моему удивлению, Джун наклоняется, достаёт из кармана брюк дорожный флакончик смазки и торопится ко мне. Он поливает смазкой мой член, растирает её, затем оседлывает мои колени. Я сжимаю его бёдра, позволяя ему делать со мной всё, что он хочет. Схватив мой член, Джун направляет его в свою дырочку и медленно опускается. У него перехватывает дыхание по мере того, как он на вживается на мой ствол. Я стону от того, как туго его задница сжимает меня. Его стенки обволакивают мой член, и он скользит внутрь почти без сопротивления. Джун запрокидывает голову, до боли впиваясь ногтями в мои плечи. Но мне это, блядь, нравится. Привыкнув к моему члену внутри, Джун смотрит на меня с ухмылкой: — Твой член такой, блядь, огромный. Боже, мне нужно… — он слегка приподнимается и снова опускается, вскрикивая. — Ты мне так нужен. Приподнявшись на коленях, Джун вращает бёдрами, насаживаясь на меня медленно и плавно. Я подаюсь вперёд и ловлю его сосок, мягко посасывая и обводя языком затвердевший бугорок. Джун стонет и ускоряется, запуская пальцы в мои волосы и прижимая мою голову к своей груди. Мои руки перемещаются с его бёдер на задницу, помогая ему быстрее скакать на моём члене. Я впиваюсь пальцами в его плоть, двигаясь ему навстречу своими толчкам, затем откидываюсь на спинку дивана, чтобы видеть его лицо и следить за его движениями. Он, блядь, нереально прекрасен в такие моменты — губы красные и распухшие от моих поцелуев, щёки горят, а глаза затуманены похотью. Желая оказаться к нему как можно ближе, я обнимаю Джуна и притягиваю к своей груди. Держа его в кольце своих рук, я расставляю ноги шире и жёстко вбиваюсь в него, вырывая жалобные стоны. Я целую его шею, прикусывая и покусывая, пока вгоняю свой твёрдый член в его горячую дырку. — Блу. Я сейчас кончу. Я так близко. Я только рычу в ответ, не в силах вымолвить и слова, полностью растворившись в ощущениях. Джун выгибает спину, и его член трётся о мой пресс. — Обожаю чувствовать, как твой член прижимается ко мне, лисёнок. Кончи на меня. Джун запускает руку между нами, хватая свой член, пока скачет задницей на моём. Он яростно надрачивает, и я трахаю его в том же бешеном темпе. Запрокинув голову, Джун кончает, заливая спермой мою грудь и живот. Его мокрая рука издаёт хлюпающие звуки, пока он продолжает терзать свой член. Эти прекрасные звуки стонов и хлюпанья врезаются прямо в мой мозг, и я больше не могу сдержаться. Сжав его бёдра, я кончаю внутри него, чувствуя, как моё семя разливается по его стенкам. Джун без сил падает мне на грудь, судорожно вздыхая. Он проводит пальцами по своей сперме на моей груди и засовывает их мне в рот. Я с наслаждением постанываю, обсасывая их дочиста. Джун тихонько скулит, покачиваясь на моем ещё полувставшем члене. Его пальцы покидают мой рот, и мой член выскальзывает из его дырочки. Я провожу пальцами по ней, заталкивая вытекающую сперму обратно. Целуя меня в шею, Джун останавливает мою руку. — Слишком много, малыш. Кивнув, я поднимаю его на руки и несу в душ, чтобы привести его в порядок. Джун выглядит валящимся с ног, покачиваясь, пока я его мою. Закончив, я вытираю его и укладываю в кровать. Одев, я нежно целую его в лоб. — Ты куда? — сонно спрашивает Джун, когда я поднимаюсь. — Схожу заберу кое-что из машины. Я скоро вернусь. Поспи пока. Он кивает и засыпает быстрее, чем я успеваю одеться. Выскальзываю из номера, спускаясь по лестнице на первый этаж. Но вместо того чтобы идти к парковщику за машиной, я прохожу несколько кварталов, чтобы поймать такси. Уже за час ночи, выходные, так что машин хватает. Я прошу водителя остановить меня за квартал от адреса того мужика, что лапал Джуна. Таксист высаживает меня, и я иду к дому того мужика, надеясь, что он уже вернулся. Заглянув в окно, я вижу его в отключке на диване в окружении бутылок. Я пробую дверную ручку, и не надеясь, что мне не придётся вламываться, но дверь оказывается открыта. Грёбаный идиот. Когда я пробираюсь в гостиную, я лицезрею полный набор: пивные бутылки, текила и принадлежности для наркоты. Усмехнувшись, я надеваю перчатки и беру использованный шприц с журнального столика. Придётся управиться быстро, раз уж я не взял с собой свой набор для убийства в эту поездку. И я не хочу, чтобы что-то связало Джуна с этим лишь потому, что этот ёбаный мудак посмел прикоснуться к тому, что принадлежит мне. Я пинаю его по ногам, выводя из пьяного ступора. Его мутный взгляд останавливается на мне, он расфокусированно на меня пялится около минуты: — Ты хто? — заплетающимся языком спрашивает он, вытирая рот. Я наклоняю голову и разглядываю его. — Уже забыл, кто полчаса назад держал тебя за горло? Его глаза округляются, и он мгновенно трезвеет: — Нет, мужик, это была ошибка. Я не… Схватив за шкирку, я рывком притягиваю его к себе и рычу прямо в лицо: — Ты тронул моё. Теперь придётся за это сдохнуть. Взяв шприц, я оттягиваю поршень, набирая воздух, и резко всаживаю иглу ему в шею. Я нажимаю на поршень, наблюдая, как он бьётся в конвульсиях, пока воздух плывёт по его кровотоку. Его начинают бить судороги, он блюёт, а я отступаю на шаг и просто смотрю. Ногой я переворачиваю его на спину, продолжая наблюдать, как он захлёбывается рвотными массами и у него случается сердечный приступ. Проходит всего тридцать секунд, и его подёргивания прекращаются, а глаза становятся стеклянными. Всё прошло даже легче, чем я предполагал. Когда его найдут, медэксперт увидит рвоту в лёгких и объявит его смерть несчастным случаем. Ни одна ниточка не приведёт их к моему лисёнку. Закончив, я незаметно ускользаю и возвращаюсь в отель, чтобы снова принять душ и обниматься с моим парнем.