Где ты?

Стойкий запах перегара смешивался с паршивым ароматом дешёвых духов. На кухне не было света-лампочка в люстре просто-напросто взорвалась, разлетевшись мелкими осколками, часть из которых попала ему в лицо. Мысли спутаны. Голова трещит. Тело обездвижено. Он сидит на стуле в нелепой позе, облокотив голову на руки, сложенные на столе. Обрывки не то вчерашнего, не то сегодняшнего дня то и дело мелькают перед закрытыми глазами, которые больно открыть. Неясные образы и размытые силуэты всё мерещатся но то во сне, не то наяву. Нужно встать. Хотя бы. С первой попытки у него этого не удалось-тело ныло и сопротивлялось собственному разуму. Вторая попытка была более удачной, но едва встав со стула он обессилено рухнул на пол, ударившись головой о подоконник. В момент удара перед его глазами мелькнула вспышка яркого света, а под самое затухание этой вспышки мозг нарисовал окаймлённый ярким сиянием чёрный-пречёрный женский силуэт, в мгновение пропавший. Он было потянулся ослабшими руками в попытках ухватиться за край платья, но иллюзия исчезла так же быстро, как и появилась. Он в разочаровании и с неясным выражением лица, похожим не то на ужас, не то на предсмертную агонию, лишь коротко всхлипнул перед тем, как обеими руками взяться за голову, в которую в тот же миг ударила резкая пронзительная боль, ни на что не похожая. Боль была такая, что в и так едва различающих очертания кухни глазах аж помутнело. И только переосмыслив всё происходящее, единственный вопрос, который он задал себе был: «Где ты?». Неясно было, кого он имел в виду, что хотел от этого человека, но чётко знал свою цель-нужно его найти. Попробовав передвинуться от батареи хотя бы на пару сантиметров, у него это получилось, и он неуверенно пополз в сторону выхода с кухни. Полз он нелепо и медленно, перебирая руками по полу, словно на ощупь пытаясь найти дорогу. Жуткое ощущение бессмысленности проделываемых действий всё нарастало. Не то усиливающийся гул, не то устрашающий вой разрывал его барабанные перепонки, отчего каждое движение рук он пытался делать с большой осторожностью, чтобы ненароком не лишится слуха. «Где ты?»,-попытался сказать он вслух, однако из гортани донёсся только утробный возглас, похожий на восклицание умирающего животного. Он продолжил ползти и добрался уже до самой двери. В конце коридора ему вновь померещился тёмный как ночь силуэт, медленно махавший ему рукой и будто подзывающий к себе. Увидев его, он хотел было ускорить своё паршивое передвижение, и уже, казалось, у него это получилось, однако при очередном исчезновении этого размытого образа ему по голове словно ударили тяжёлой кувалдой, отчего он даже не смог обхватить её руками, немощно упав на грязный паркет. Он попытался закричать от боли, однако из горла вырвался очередной невнятный хрип, похожий на пневмонические всхлипывания неизлечимо больного пациента хосписа. Он на полу. Снова. Он боится пошевелится из-за боли. Что произойдёт, если он попытается встать? Однако желание добраться до незнакомки, всё дальше удаляющейся в глубину его квартиры, заставило его пересилить свой страх перед болью и подняться на локти, продолжая ползти по грязному паркету в поисках таинственного образа. Она ушла за поворот коридора-значит ему нужно туда. Он медленно, стараясь не делать лишних движений, которые могли привести к очередному всплеску нечеловеческих мук, пробирался сквозь фиолетовую дымку повреждённого зрения, пытался отыскать угол стены почти на ощупь. Он подобрался к коврику при входе и не сразу осмелился посмотреть налево-туда, куда ушла незнакомка. Неуверенное движение шеей, такое, что она скрипнула, как старая трухлявая дверь, а за пеленой темноты стоит она: сияющая окантовка её силуэта озаряет непроглядный мрак коридора. Она стоит, любуясь глубиной окна, за которым, как и во всей квартире, сгущается темнота. Последний рывок-дальше ей идти уже некуда, и он изо всех сил ползёт навстречу не то чудесной иллюзии пьяного бреда, не то самой что ни на есть настоящей судьбе. И вот он уже почти коснулся её ног, как… Всё пропало. Он проснулся при свете дня от сильного грохота где-то сзади. Обернулся-в дверном проёме стоит его друг и, судя по форме, слесарь.  -Спасибо, до свидания,-сказал друг, прикрыв взломанную дверь,-ну и нервов ты всем наделал. Ты хотя бы иногда на звонки отвечай.  -Где ты?  -Так тут я уже, вот стою.  -Нет, нет…. Где ты?-он встал с пола и, едва не упав, пошёл кого-то искать.  -Я тебя последний раз не в белой горячке видел у себя на свадьбе. И то первые минут 20, потом все события развивались с утомительной неизбежностью.  -Где же ты? -Ну и что опять у тебя случилось? Тебе б спортом заняться, гринго, а не спиваться.  Однако все его слова кружили где-то поодаль разума друга, ведь в его голове был только лишь образ, явившийся ему вчера. Он пошёл на балкон и посмотрел вниз-там её тоже нет. Тогда он в отчаянии спустился вниз по стене и начал плакать.  -Ты вот из малейшей херни опять трагедию раздуваешь. Тебе померещилось вчера, а ты всё с ума сходишь.  -Ну где ты…  -Я пошёл. Алкаш. Никчёмный.  А он так и продолжал сидеть на полу и вытирать льющиеся рекой слёзы, всё приговаривая изнеможенным голосом: «Где ты… Где же ты…».