Два полюса одной любви

      Чонгук нервно потянул себя за воротник строгого пальто. Он стоял у входа в картинную галерею и ждал Тэхёна, омегу, с которым он познакомился в сети.       — «Помни, Чонгук-и, — проскрежетал в голове его внутренний альфа, поправляя воображаемые очки, — главное — это интеллектуальное доминирование. Начни с анализа постмодернистского влияния на ранний кубизм. Это заставит его сердце трепетать от твоей эрудиции».       — Заткнись, — прошептал Чон. — В прошлый раз ты советовал мне прочитать лекцию о налогах на свидании в парке аттракционов. Омега уснул на сахарной вате.       В этот момент на такси к галерее подкатил Тэхён, он выглядел, как ожившая мечта любого пацана с района: белая кожанка и такая же толстовка, на ногах чёрные джинсы, рваные в коленях, и кеды. А внутри него в этот момент происходило заседание гопника в главном зале мозга.       — «Слышь, Тэ», — подал голос внутренний омега, сплёвывая невидимую шелуху от семок на пол подсознания. — «Че он такой выглаженный? Смотрит на тебя так, как препод на пересдаче. Ты ему чё должен? Иди походкой от бедра, а если начнёт грузить — сразу в лоб: С какого района уважаемый? Не давай ему расслабляться, пусть знает кто тут главный».       — Чонгук-а! — Тэхён лучезарно улыбнулся, а его зверь внутри уже натягивал на себя кепку. — Привет, прости что опоздал.       — «Конечно, опоздал, два часа наряжался, носился со шмотками, как с писанной торбой, а выбрал наш стиль, красава».       — Ничего, я сам только недавно пришёл, — улыбнулся Чон в ответ, — думаю…       — «Ооо, это здесь мы узнаем, что такое эстетический угар»? — хмыкнул зверь. — «Спроси его, есть ли у него мелочь на сиги, чисто проверка на вшивость».       Тэхён моргнул, затыкая рот своему зверю. Хорошо, что альфа не слышал весь этот бред. Когда его внутреннее «я» стало таким отбитым, Ким не знал. Это началось недавно, когда Тэхён познакомился с Чонгуком, и у зверя сорвало мысленный чердак.       Они вошли в зал. Взяв шампанское у официанта, парни прошли дальше. Перед ними висела картина, ну или нет, потому что это был красный квадрат на белом фоне.       — «Опа!» — зверь Чонгука встрепенулся. — «Твой выход! Скажи, что это аллегория на экзистенциальный кризис в эпоху капитализма».       — Тэхён, — начал Чонгук, сложив руки за спиной, как ёбанный интеллигент, — глядя на это полотно, я ощущаю диссонанс. Автор явно хотел показать бытие через призму цветового минимализма.       Тэхён смотрел на картину и не понимал, что говорит Чон. Его внутренний омега уже сидел на кортах и недовольно тыкал пальцем в холст.       — «Тэ, он лапшу на уши вешает. Какой минимализм? Тут краски пожалели! Чё он такой умный, может, ему в библиотеку пора?»       — Чонгук, — Тэхён повернулся к нему, прищурившись. — Ты вот это серьёзно сейчас? Красный квадрат — это кризис? По-моему, это просто кто-то не дорисовал кирпич и решил, что и так сойдёт. Ты мне зубы не заговаривай, говори прямо: тебе картина нравится или ты просто хочешь, чтобы я подумал, какой ты дофига умный альфа?       Чонгук поперхнулся, его внутренний интеллектуал в панике выронил очки.       — «Он раскрыл наш манёвр. Цитируй Ницше».       — Ницше говорил… — начал было Чон.       — Твой Ницще в нашем районе не протянул бы долго, — перебил его Тэхён, делая шаг вперёд и сокращая дистанцию. Запах — сладкий с нотками дерзости ударил Чонгуку в нос. — Слушай альфа, давай без этих танцев с бубном. Пошли отсюда, купим по сосиске в тесте и пойдём смотреть, как пацаны на скейтах прыгают. А если… — он оглядел прикид альфы, — докопаются, я им пропишу, так и знай.       Чонгук замер. Его внутренний волк обиженно фыркнул и пошёл в угол мысленной библиотеки пить чай. А сам Чонгук вдруг почувствовал облегчение.       — Знаешь, — улыбнулся он, проходясь по волосам рукой, делая беспорядок на голове. — Я ненавижу Ницше, а этот квадрат выглядит как фигня, я просто хотел тебе понравиться, а этот… Пошли за сосисками!       — «Наш человек!» — радостно крикнул внутренний омега Тэхёна, доставая воображаемую барсетку и переворачивая кепку козырьком вперёд. — «Хватай его за руку или за член, пока он не передумал и не начал цитировать Канта».       Тэхён схватил альфу за руку и потащил к выходу, оставляя искусство и высокие материи позади. Внутренний зверь Кима доказывал, что сосиска в тесте — это искусство, а не всякие квадраты.       Они вывалились из стерильно-белой галереи в шумный вечерний город. Чонгук чувствовал себя так, как будто с него сняли тесный гидрокостюм, пальто всё ещё было на месте, но внутренний профессор завалил горизонт и перестал поправлять свои воображаемые очки.        — «Позор…» — вяло донеслось из сознания Чонгука. — «Мы променяли классику и искусство на переработанное дрожжевое тесто».       — Замолчи, — буркнул альфа, принимая из рук Тэхёна горячий свёрток у окна, — это ты всё портил со своей философией, а я тебя, дурака, слушал.        — «Зато он продержался».       — Он единственный, кто продержался, до этого все сбегали.       Тэхён уже сел рядом и начал уплетать свою порцию, его внутренний гопник был в восторге.        — «Красава, Тэ. Глянь на него, обтекает», — Чонгук и правда глупо улыбался, жуя сосиску и даже не пытаясь вытереть соус с пальцев. — «Ща подкрепимся и пойдём глянем, что там за движ у фонтанов. И если вон тот в косухе ещё раз на тебя косо посмотрит, пустишь, я ему пропишу десятку».       — Да мне похер на того, мой-то здесь сидит, — ответил Ким. — Слушай, Чонгук-и, — он слизал каплю кетчупа с уголка губ. — А ты всегда такой… ну правильный, читаешь книжки умные, ходишь так, как будто у тебя струна в спине. Тебе не скучно быть таким идеальным?       — Я не всегда был такой, в детстве я был ещё той оторвой, а когда мой зверь заговорил со мной, я думал, что его выплюнула из себя энциклопедия, потому что он забирал её работу. Он считает что имидж — это всё, — он замялся. — Короче, он зануда. Я три года учил латынь, просто потому, что он нашёптывал, что это сексуально.       Тэхён расхохотался так громко, что пара прохожих обернулась.       — Латынь? Серьёзно? Да если бы ты мне задвинул что-нибудь в постели на латыни, я бы решил, что ты вызываешь демона, и выпрыгнул бы в окно.       — «Слышь, а чё, как вариант», — подал голос внутренний омега. — «Экзорцизм на хате, чисто поржать. Но он пацан ровный, зря ты на него так».       — Я тебя слышу, если что, — произнёс Чон.       — Что? — тут же охренел Тэхён. — Ты слышишь, что он несёт?       — Каждое слово. Я не знаю, как это работает. Ты мой омега?       — Это вопрос?       — Нет, ты точно мой омега. Безбашенный, но мой.       Они дошли до парка, где у фонтанов собралась толпа подростков на скейтах. И один из них, не так приземлившись, едва задел Тэхёна.       — «Опа-на», — внутренний зверь Тэхёна встал с кортов. — «Ты видел?! Это был наезд! Стой, не уходи, щас мы устроим мастер-класс по этикету».       — Прости, мой омега иногда слишком… прямолинейный. Он считает, что проблема не решается разговорами.       — Я заметил, — улыбнулся Чон, — но, честно. С ним тебе гораздо проще, чем с моим. Мой заставляет меня чувствовать вину за то, что я хочу смотреть видосы с котятами, а не изучать квантовую физику.       — «Эй, я не понял, мы разбираться будем?» — раздалось недовольное у Тэхёна в голове. — «Тэ».       — Спокойно, — негромко сказал Чон, обнимая омегу за талию. В этот раз его голос не звучал «по-профессорски», в нём прорезался настоящий глубокий рокот альфы — не того, что цитирует Канта, а того, кто защищает своё. — Он просто не справился с управлением, показывая на парня, что сидел на асфальте и крутил колесо на скейте.       Внутренний омега сделал сальто назад.       — «Ого… слышь, Тэ… а голос-то… нормальный такой. Ладно, отбой по разборкам, давайте просто постоим так. У него запах кайфный, пахнет хвоей и чем-то дорогим».       Тэхён затих, уткнувшись носом плечо Чонгука, желание зарыться в эти объятия росло, и в низу живота скручивало, как при течке.       — «Так, Чонгук, внимание!» — снова подал голос внутренний альфа-профессор, поправляя теперь галстук с видом самого умного человека. — «Сейчас нужно закрепить успех цитатой о слиянии душ… истин…»       — Да заглохни уже, — рыкнул Чон.       — Ты это мне? — Ким приподнял бровь. — по крайней мере от Чонгука Тэхён не слышит, что говорит его зверь, но это пока.       — Нет, своему библиотекарю. Он пытается подобрать слова, «достойные» поцелуя.       Тэхён замер на пару секунд, а потом его плечи затряслись от беззвучного смеха. Его собственный зверь вальяжно развалился на диване подсознания и сплюнул семечку.       — «Слышь, Тэ, пацан перегрелся от своих книжек. Помоги ему, а то он щас стихи по латыни начнёт читать, и мы простоим тут до утра».       — Блять, — Тэхён схватил Чонгука за лацканы его безупречного пальто и притянул к себе ближе, вплотную, и прошептал тому в губы. — У нас на районе говорят, если хочешь что-то сделать — делай, а не катай вату.       Чонгук почувствовал, как по спине пробежал ток, а внутренний интеллектуал в панике уронил стопку карточек с тезисами и спрятался под стол.       — Твой районный философ прав.       — «Пф, я всегда прав».       Альфа опустил ладони на талию омеги и выдохнул ему в губы. По телу разливалась дрожь — не от страха, а от пьянящего предвкушения, он немного замялся, но Тэхён сделал всё сам.              Омега напал на его губы в жадном поцелуе, язык скользил во рту, сплетаясь с чужим. Поцелуй становился всё глубже, напористее. Вкус соуса и жареной сосиски смешался со вкусом губ омеги.       Тэхён отстранился, чтобы вдохнуть немного воздуха, а Чонгук, войдя в раж, примкнул губами к шее, к тому месту, где аромат раскрывается больше всего.       — Сцука, как же я хочу тебя, — простонал Ким.       — «Ладно!» — смиренно отозвался голос «профессора». — «Признаю, ни один Гораций не сравнится с этим… специфическим послевкусием горчицы. Это — есть катарсис, Чонгук. Наслаждайся!»       — «Ну чё, Тэ, видал? А ты переживал. Втащил он тебе поцелуй как надо — по-нашему, по-районному. Теперь он точно никуда не денется. Иди, закрепляй успех, пока он снова не начал цитировать мёртвых греков».       Тэхён запустил пальцы в тёмные волосы на затылке Чонгука, слегка потянув их на себя.       — Ну что, господин интеллигент? — прошептал он прямо в губы альфе. — Твой внутренний волк не в обмороке от такого нарушения субординации?       — Он в ахуях.       — «Я бы попросил».       — А ты проси, — произнёс Тэхён.       — «Ты что меня слышишь?»       — «Да даже я тебя слышу, профессор», — ответил зверь Тэхёна. — «Иди, пей свой чай. Ебитесь, дети мои, отключаюсь».       Тэхён хмыкнул на высказывание зверя и потянул Чонгука в сторону метро.       — Кстати, Чонгук-а… если ты захочешь когда-нибудь почитать латынь, делай это тогда, когда ты будешь занят моей шеей и не только. Мой зверь говорит, что так она заходит лучше.       — «Естестеееевенно», — протянул зверь. — «Профессор, а ты что думаешь?»       — «Что латынь изучали во времена…»       — «Ой всё, заткнись».       — Я учту это, — прохрипел Чон низким возбуждённым голосом.       Парни скрылись в метро. Два человека с разными внутренними мирами, где у одного английская королева — это идол, а у другого — семки и кепка набок.

***

      Жилище омеги встретило их небольшим хаосом, который поверг внутреннего «профессора» в шок или обморок, он ещё не решил. Повсюду были разбросаны наброски аниме-персонажей, какие-то журналы, манги, а на подоконнике стоял кактус, на котором была надета маленькая красная кепочка.       — Это Мистер Пиздюк. Он мой друг, брат, молчаливый слушатель.       — «Это наш бро, он крутой чел, не то что твой профессор».       Тэхён «грациозно» скинул кеды, приземлив один из них прямо в пустую коробку из-под пиццы.       — Проходи, не стесняйся, если случайно наступишь на деталь лего — не ори, я вчера не убрал его.       Чонгук разулся и, переступив через гору комиксов, присел на край дивана, который оказался мягче, чем в его квартире.       — «Боже мой…» — простонал внутренний альфа, нервно протирая линзы. — «Чонгук, здесь же никакой симметрии, вентиляция не продумана. А этот кактус, он смотрит на нас, уходи, пока не заразился».       — «Слышь ты, заучка», — подал голос внутренний омега. — «Тэ, глянь, он сел на край, как будто боится, что диван его укусит. Надо расслабить пацана. Чё там у нас в холодильнике? Полбутылки колы и вчерашняя пицца. Неси приставку, будем его раздевать».

***

      Тэхён бесцеремонно закинул ноги на колени альфы, наклоняясь к уху.       — Так, Гук-и, правила: проигравший снимает с себя одну вещь и честно признаётся в самом глупом поступке в жизни.       — Ты недооцениваешь мои способности, у меня мелкая моторика, — усмехнулся Чон, беря в руки джойстик.       — Ага, — Тэхён выбрал самого нелепого персонажа — огромную панду в юбке. — Посмотрим, как твоя моторика справится с моим супер-ударом «смертельная лапа бамбука».       Через десять минут в квартире омеги стоял такой ор, что сверху постучали в потолок. Чонгук яростно нажимал на все кнопки, пытаясь сбить со своего персонажа панду Тэхёна, пока та прыгала на его голове.       — Ну всё, омега, тебе конец, — Чон отбросил джойстик и повалил Кима на диван, придавливая всем весом.       — Ты проиграл, давай, Гук-и, раздевайся, — омега скинул альфу на пол и сел в позу йога.       Чонгук снял с себя рубашку, что была под пальто, оставаясь в футболке и брюках.       — Штаны снимай!       — Эй, уговора на брюки не было.       — «ЕЕЕЕ СТРИПТИИИЗ».       — «Можно я закрою глаза?»       — «Неженка, блин».       Альфа всё-таки снял штаны, точнее Тэхён просто опустился перед ним на колени и стянул их вниз, блять, Чон чуть не кончил от такого вида.       — Мой самый тупой поступок… Ну, частично мой. Это было пару лет назад, в библиотеке, я хотел произвести впечатление на омегу и притворился, что читаю книгу на японском. — Чон замолчал на секунд пять.       — И что? — Тэхён уже открыто гладил бедро Чонгука, ручками подбираясь к паху.       — Книга была перевёрнута вверх ногами, это был учебник по омегологии. Парень учился на медика.       Тэхён зашёлся в таком смехе, что свалился с дивана прямо на ковёр. Его внутренний омега просто хлопал в ладоши.       — «ТЭ, СЛЫШАЛ?! Учебник по омегологии! Вверх ногами! Я всё, я ухожу в отпуск, этот альфа — золото, берём, не глядя».       — «Это был провал, я думал со стыда сгорю».       — «А чё это тебе гореть, вам обоим», — хохотал омега, доставая из кармана семки.       — Теперь твоя очередь.       — А чё это моя, я не проиграл.       — Ну тогда это нечестно.       Тэхён закусил губу, вернулся на диван и уставился в потолок.       — Ну… когда я был подростком, я хотел выглядеть как крутой омега с района. Я наклеил себе временную татуировку дракона на всю спину, пошёл на пляж, а она на солнце начала плавиться и стекать мне в трусы. Вот это было стыдно, мне Чимин до сих пор это припоминает.       Теперь пришла очередь Чонгука смеяться. Он уткнулся лбом в плечо Тэхёна, чувствуя, как внутри него «профессор» наконец-то сложил книжки и пошёл играть в шахматы в угол сознания.       — Два сапога пара, — выдохнул Чон.       — Ага, — Ким повернул голову, и их губы оказались в опасной близости. — Только один в кедах, а другой — начищенный до блеска. Но ходить удобно.       Чонгук ничего не ответил, он просто приник своими губами к чужим, сразу врываясь языком внутрь. Прикосновения были нежными и одновременно настойчивыми, альфа вжимал омегу в спинку дивана. Тэхён тихо стонал ему в губы, хватаясь за чужую футболку.       — Спальня где? — прозвучало властное.       Тэхён просто махнул в сторону. Альфа поднялся с омегой с дивана, Тэхён сомкнул ноги на чужой талии и прильнул к сильной шее, оставляя поцелуи там. Чон медленно положил Тэхёна на кровать, его дыхание коснулось нежной кожи, руки скользнули вниз по бёдрам. Альфа изучал каждый изгиб, каждую линию, вызывал дрожь по всему телу Кима. Ему нравилось, что он видит перед собой. Сердце забилось быстрее, губы снова сомкнулись в поцелуе, горячем, долгом. Чон спустился вниз, прошёлся губами по внутренней стороне бедра, оставляя свои следы, собственнические. Он входил медленно, давая привыкнуть, но после сорвался на бешеный ритм, несдержанные толчки сопровождались стонами и утробным рычанием. Тэхён кончал долго и со вкусом, такого оргазма у него ещё не было. Чувствуя разрядку, альфа вытащил член из омеги и кончил тому на живот. После душа они уснули в обнимку, не зная, что утром к ним ворвётся мини-фурия.

***

      Тишину квартиры разорвал оглушительный звонок, Чонгук поморщился и спрятал голову под подушкой, но в дверь кто-то настойчиво трезвонил, от этого проснулся Тэхён.       — «Внимание!» — внутренний альфа мгновенно подобрался, стряхивая сон. — «Несанкционированный визит в воскресное утро. Вероятность визита налоговой — 0,1%».       — «Сам ты налоговая, профессор».       Тэхён лениво сполз с кровати, шаркая тапочками по полу.       — Заткнитесь оба. Спокуха, Гук-и. Это Чимин. Он вчера грозился прийти и забрать свой утюжок для волос, который я «одолжил» на вечное хранение.       Тэхён распахнул дверь, и в квартиру вихрем влетел невысокий, но крайне энергичный омега в ярко-жёлтом худи.       — «Опа, Чим пригнал!» Утюжок ему не отдавай, он нам самим нужен — видал, какие у Чонгука кудри с утра непослушные? Надо подровнять пацана.       — Тэхён! Если ты сжёг мой утюжок, я клянусь…я… — Чимин осёкся на полуслове, заметив в проходе спальни альфу, замотанном в простыню. — Ой, а это кто? Это что, тот самый зануда-профессор, про которого ты мне ныл в среду?       Чон почувствовал, как его лицо заливает краска.       — «Зануда-профессор?!» — внутренний альфа впал в состояние когнитивного шока. — «Мы цитировали Ницше и Цицерона, а он ныл?!»       — «Уйди в угол, бесишь».       — Чимин-а, познакомься, — Тэхён невозмутимо облокотился о дверной косяк. — Это Чонгук. Он знает, как на латыни сказать «ты мой придурок».       Чимин прищурился, обходя красного, как рак, Чонгука по кругу, словно Чон альфа-жеребец на выставке.       — Хм, взгляд умный, плечи… подходящие для того, чтобы он выносил твой мусор, Тэ, одобряю. Но утюжок верни.       — Эм, Чимин, мы вчера…тут немного с пылесосом поссорились, короче твой утюжок у него. — Тэхён сделал два шага назад, потому что Чимин без утюжка — злой Чимин. — Я куплю тебе новый. Чимин, нет!       Омега схватил пальто Чонгука и выбежал из квартиры, вслед за ним побежал Пак, с зонтиком Тэхёна, взятым у двери. Они выбежали на улицу, Чимин с «орудием убийства» гнался за другом, крича ему в спину маты, похлеще тех, которые произносил внутренний зверь Тэ.       — «Ты не пойдёшь за ним?» — поинтересовался альфа Чона.       — Нет, они скоро вернутся. Тем более, этот Чимин не обидит Тэхёна.       — «Я всё порчу, да?»       — Не портишь, но иногда перебарщиваешь.       Чонгук заварил три кружки кофе, заказал доставку, потому что у омеги в холодильнике мышь повесилась. Через тридцать минут омеги вернулись, у Тэхёна под глазом расцветал синяк.       — Прости Чим…       — Да забей, мне просто был нужен повод прийти к тебе.       — Ты всегда можешь прийти, придурок. — Тэхён ударил друга в плечо.       Чимин громко рассмеялся и захлопал в ладоши.       — Так, профессор, раз ты тут за главного, — Пак грозно посмотрел на альфу, — смотри за ним тщательнее, а то он на прошлой неделе пытался доказать голубю, что тот неправильно воркует, и чуть не выпал с балкона.       — «Слышь, Тэ, он нас сдал!» — возмутился внутренний омега. — «Скажи ему, что голубь реально фальшивил! Не давай этому жёлтому цыпленку нас позорить перед альфой».       — Хорошо.       Чимин остался на кофе, а потом ещё и на чай, а потом день плавно перешёл в вечер, парни перебрались в квартиру Чонгука, пригласили в гости Юнги — друга Чонгука, и только тогда они познакомились с «внутренней дивой» Чимина, которая завлекла в свои сети хмурого Мин Юнги.       И Чонгук понял, что не хочет жить в своём стерильном мире, ему нравится этот хаос, который создал Тэхён в его квартире и душе — ему этого не хватало. Он рад, что среди всех людей в городе он познакомился именно с этим омегой. И был чертовски счастлив.       Через неделю Ким окончательно переедет к Чонгуку, и кактус в кепке займёт своё законное место на кухне рядом с фикусом Чона, а через год Чонгук сделает предложение омеге… нестандартным способом, но это уже другая история.