Точка невозврата

      Мне было семнадцать, и меня просто распирало от злости на весь этот сраный мир. Не на родителей (хотя они заслуживали), не на школу (учителя — конченые идиоты). Я бесился с самого устройства вселенной, которая сделала меня таким: слишком умным, чтобы быть счастливым, и слишком трусливым, чтобы наконец решиться на что-то реальное. В моей комнате вечно висела тьма. Шторы задёрнуты, свет погашен. Единственным источником сияния служил экран старого ноута, у которого я просиживал ночи напролёт. Я не был хакером из голливудских поделок. Я не ломал Пентагон и не воровал биткоины. Моим оружием были человеческие слабости и открытые порты в школьной сети, которую не защитили даже от таких, как я. Его звали Пьюр Ванилла Куки. Эта фамилия — «Куки» — звучала нелепо, по-детски, особенно в сочетании с его белой рубашкой и идеально заточенными карандашами. Он был воплощением всего, что я презирал до тошноты: аккуратность, дисциплина и скрытая за приторной улыбкой фальшь «хорошего мальчика». Я заприметил его в первый же день. Мы сидели в кабинете информатики. Я — на задней парте, забившись в капюшон. Он — на первой, выпрямив спину, будто арматуру проглотил. Учительница что-то мямлила про протоколы TCP/IP, а Пьюр слушал так, словно от этого зависела его жизнь. Когда я наклонил голову, чтобы рассмотреть его профиль, я заметил, что его глаза были цвета разбавленного водой мёда.       Именно в этот момент я решилего уничтожить. Нет, не физически. Это было бы слишком просто. Я хотел разобрать его на части, как сложную программу, найти баги в его идеальном коде и смотреть, как он сыпется. Вернувшись домой, я открыл ноут. Доступ к школьному интернету я получил ещё на перемене — стандартный админский пароль, который никто не менял годами. Я пролез в маршрутизатор через шлюз. Найти его устройство в сети — пара пустяков. Я назначил его IP-адресу красную метку. «Если бы я знал, что такое интернет», — подумал я тогда, вбивая команды в терминал. — «Я б навсегда засел дома не ходил бы гулять». Но я знал. Знал слишком хорошо. Прошла неделя. Я уже знал, какой пароль он использует для своего облачного хранилища («FanillCookie», господи, ну и банальщина), какие сайты открывает, когда думает, что за ним никто не следит (энциклопедия по ботанике и форум по астрофотографии — тоска смертная), и как зовут его подругу детства (Вайт Лили — такая же спокойная как и сам Ванилла) Он входил в сеть в 22:15 каждый вечер и выходил в 23:30. Как швейцарские часы. Это бесило. Но хуже всего было то, что я начал ждать этих часов. Я бросал свои партии в онлайн-шутерах, закрывал стримы и открывал сниффер — программу для перехвата трафика. Я смотрел на поток пакетов, идущих на его компьютер, и представлял, что он там делает. Смотрит видео? Пишет эссе? Слушает музыку? Однажды я полез в его облачное хранилище. Это было первое серьёзное нарушение, за которое мне стало реально стыдно. Но стыд прошёл через секунду, когда я наткнулся на папку «Фото на память». Я ожидал там снимки его идеальной семьи или его самого с медалями. Вместо этого я увидел снимки звёздного неба. Сделанные на старую мыльницу, с шумом, но такие живые, будто он пытался поймать мгновение несовершенства. А потом была одна аудиозапись. Любительская. На ней чей-то голос — его голос? — тихо напевал что-то под гитару. Он пел о том, что «белые полосы — это всего лишь чья-то ложь». Я сохранил этот файл себе. Пароль от его аккаунта я записал в блокноте, синем с узором в виде глаз, который я прятал под матрасом. Я взламывал его не для того, чтобы навредить, я убеждал себя, а чтобы просто… смотреть. Наблюдать за жизнью, которая текла мимо меня. Однажды я просидел в его аккаунте слишком долго. Он вышел из сети в 23:30, как обычно, но я заметил странность. Его флеш-накопитель синхронизировался с облаком в 00:15. Я полез глубже. Обнаружил архив, защищённый паролем. Мне потребовалось полтора часа, чтобы его взломать. Там лежали фотографии. Совсем другие. Сделанные в заброшенных больницах, на крышах, в подвалах. На одной из них была его рука, замотанная в бинт. На другой — он сам, сидящий на краю железнодорожного моста, свесив ноги вниз. Мир перевернулся. Он не был «хорошим мальчиком». Он был кем-то другим... В ту ночь я не спал. Я сидел и смотрел на свой экран, пока он не погас от таймера ожидания. «Я взломаю по IP и проскролю твои фото», — мысленно пропел я. — «Подключусь к твоей сети — сохраню пароль в блокноте». Это была уже не игра. На следующее утро в школе я не смотрел на него. Я боялся. Боялся, что он прочитает в моих глазах то, что я видел. Боялся, что он почувствует запах его собственного секрета на моих руках. Но Пьюр Ванилла подошёл ко мне сам. — Ты Шедоу? — спросил он, улыбнувшись так искренне, что у меня перехватило дыхание. — Тебя вчера не было на биологии. Хочешь мои конспекты? Я хотел сказать «нет». Хотел послать его подальше и забиться обратно в капюшон. Вместо этого я кивнул и взял из его рук тетрадь. Наши пальцы на мгновение соприкоснулись. Он был холодным.