Deadly rush

Тяжёлая входная дверь захлопнулась с глухим стуком, окончательно отрезая Спраута от бушующего ночного ливня. Сидли прислонился спиной к косяку, шумно выдохнул и закрыл глаза. С его промокшей насквозь кожанки на старый линолеум прихожей резво стекали грязные ручейки. Джинсы потемнели и противно липли к ногам, а взъерошенные болотные волосы превратились в мокрые водросли. Внутри всё ещё вибрировало то самое гулкое молчание, оставшееся после уехавшего такси. Из глубины тёмного коридора послышался ленивый, шаркающий звук шагов. Из гостиной, мягко подсвеченной синеватым сиянием работающего телевизора, высунулась растрёпанная голова Луи. Он был в своей вечной безразмерной футболке и с пакетом чипсов. Сьев одну хрустящую пластинку, Луи окинул мокрого до нитки друга своим фирменным, непрошибаемым и слегка сонным взглядом. Он ненавязчиво опёрся плечом о дверной проём и негромко спросил: — Ну и как всё прошло? Ваше великое свидание на краю цивилизации. Спраут даже не повернул головы, стараясь дрожащими от холода пальцами расстегнуть заедающую молнию кожанки. — Это было не свидание, — хмуро буркнул он, наконец скидывая тяжёлую, влажно хлюпающую куртку прямо на пол. — Мы просто разговаривали. О деле. — Ага, я вижу, — вокалист хмыкнул, бросив красноречивый взгляд на лужу, стремительно растекающуюся у ног басиста. — Судя по твоему виду, разговор был настолько горячим, что тебе пришлось остужаться под штормовым предупреждением. Такси-то хоть ему вызвал, джентльмен? Или он пешком до дома плывёт? Потирая затёкшую шею, Сидли прошёл вглубь прихожей и добавил, словно оправдываясь перед самим собой. —Ой, Космо явно не тот, за кого себя выдаёт. Он не из тех, кто не способен за себя постоять. Там внутри зубы поострее, чем у всей нашей тусовки, вместе взятой. Так что не надо делать из него неженку. Луи молча выслушал этот поток суровых откровений, даже не шелохнувшись. Он лениво перевёл взгляд с капающей куртки на лицо друга, и на его губах появилась едва заметная понимающая ухмылка. — Значит, всё-таки вызвал такси, — подытожил он, пропустив всю тираду про "зубы" мимо ушей и улавливая лишь саму суть. Спраут подавился очередным аргументом, раздражённо цыкнул и отвернулся, пряча внезапно вспыхнувшие уши. Спорить с лидером, когда тот включал режим абсолютного всезнания, было бесполезно. — Короче, проехали. — буркнул басист, стягивая мокрые насквозь кеды. — В холодильнике остались вчерашние макароны с сыром, — так же ненавязчиво добавил Луи, разворачиваясь обратно в сторону гостиной и шурша пакетом чипсов. — Погрей себе. А то если ты подхватишь простуду перед фестивалем, Бокстен очень расстроится. А финн вообще уедет убивать горе на очередной рыбалке. Оно нам надо? Оставшись один в полумраке коридора, Спраут устало прикрыл глаза, не сдержав короткого смешка. В квартире было тепло, пахло домашней едой, а мерный бубнёж телевизора из гостиной окончательно смывал остатки дорожного стресса. Спраут не спеша побрел в свою комнату и плотно прикрыл дверь, погружаясь в спасительную темноту. Первым делом он стянул с себя влажные, противно липнущие к телу джинсы и мокрую футболку, швырнув их на спинку стула и быстро переодевшись в сухие домашние спортивные штаны и старую застиранную серую худи. Стало заметно теплее. Уже собираясь выйти на кухню к макаронам, Сидли ненароком скользнул взглядом по деревянной полке над рабочим столом. Там аккуратно разложенная по рангу, покоилась его личная гордость. Коллекция медиаторов, которую он собирал годами. Басист относился к ней с особым, скрытым от чужих глаз трепетом. Здесь были самые разные экземпляры. Просто редкие и красивые пластинки, причудливые сувениры от преданных поклонников после концертов и те, которыми из-за дурацкой формы было чертовски неудобно играть, но выглядели они безумно круто. Но среди всего этого пёстрого разнообразия, прямо по центру на самом видном и почётном месте красовался он. Небольшой ярко-розовый и уже слегка потёртый по краям медиатор с дурацким умилительным котиком. Самая нелепая вещь в комнате сурового гитариста. Этот медиатор был вынужденным, но чертовски ценным подарком Бокстена. Спраут замер и перед глазами вспыхнуло воспоминание из прошлого. Тот безумный день перед их первым совместным концертом, когда их группа только-только выходила в массы. Спраут тогда на панике умудрился потерять свой единственный рабочий медиатор, а запасной в сотый раз забыл бросить в чехол. Он метался за кулисами, со злости пиная стены, пока Бокстен вызвался помочь. Он на полную скорость погнал в ближайший музыкальный магазин на окраине и вернулся, запыхавшийся и промокший за пару минут до выхода на сцену. Он виновато протянул ему этот дурацкий розовый пластик, робко улыбаясь. —Спраут, прости, там других вообще не осталось, всё раскупили. Бери этот с котиком... Главное отыграй хорошо, ладно? С того самого дня они стали лучшими друзьями. Бокстен был одним из самых надёжных парней в их банде, который никогда не держал камня за пазухой и искренне дорожил Сидли. Спраут медленно протянул руку и подушечкой пальца коснулся потёртого пластика. В горле встал тот самый удушающий ком. План, который они только что обсуждали в кафе с Космо, действительно был самым безопасным для фестиваля. Но глядя на подарок Бокстена, басист особенно остро почувствовал себя последней тварью. Он лгал парню, который ради него когда-то бегал за дурацким розовым медиатором. Сидли судорожно вздохнул, убрал руку от полки и решительно шагнул. Менять ничего было нельзя, но этот розовый котик теперь жёг взгляд, словно немой упрёк в предательстве. Но вместо того, чтобы повернуть на кухню к заветному контейнеру с макаронами, Спраут тяжело переставил ноги и двинулся в сторону гостиной. В комнате было полутемно, синеватый свет от экрана телевизора ложился длинными тенями на ковёр. Сидли подошёл к старому продавленному дивану и буквально рухнул на него рядом с Луи. Он откинул голову на мягкую спинку, уставился в потолок и издал такой тяжёлый протяжный вздох, словно из его лёгких разом выкачали весь воздух. Вокалист даже не повернулся, продолжая лениво отправлять в рот очередную чипсину, но шуршание пакета в его руках на секунду затихло. Мерный бубнёж вечернего шоу по ТВ внезапно стал казаться слишком громким. — Эй, — негромко позвал Луи, слегка повернув голову к другу. Его непрошибаемый взгляд скользнул по изломанной позе Спраута. — В чём дело? На тебе лица нет. Спраут долго молчал, слушая, как за окном крупные капли дождя с силой бьют по жестяному отливу. В памяти всё ещё стоял розовый медиатор с полки и виноватый робкий взгляд Бокстена из прошлого. — Это всё как-то... Неправильно, Лу, — глухо, едва шевеля губами, произнёс Спраут. Он закрыл лицо ладонями, прячась от синего света экрана. Луи молча отложил пакет с чипсами на журнальный столик и полностью развернулся к другу, поджав под себя одну ногу. Весь его привычный напускной чилл мгновенно испарился, уступая место серьёзной взрослой сосредоточенности. Он понимал, если колючий и гордый Спраут признаётся в собственной слабости, значит ситуация действительно зашла в тупик. Синеватый свет от экрана телевизора ложился на его лицо, делая выражение глаз непривычно серьёзным. Он не знал ни про тайный уговор в кафе, ни про то, какой именно план они только что утвердили с Космо. Луи судил со своей колокольни, зная лишь общую картину хаоса и нарастающего напряжения между Бокстеном и Сидли. — Ну, чувак, — негромко заговорил он, откидываясь на спинку дивана и скрещивая руки на груди. — Будем честны, ты сам заварил эту кашу. И расхлёбывать всё это дерьмо теперь только тебе. Никто за тебя этого не сделает. Сидли глухо застонал в ладони, ещё сильнее вжимаясь спиной в подушки дивана. Логика друга была железобетонной, и крыть тут было абсолютно нечем. — Но знаешь что? — вокалист мягко толкнул его плечом, заставляя басиста приоткрыть лицо и взглянуть на него. — Сидли, ты по-прежнему наш друг. Наш гитарист. И ты чертовски дорог Бокстену. Всем людям свойственно ошибаться, косячить и творить полную дичь. Мы все не святые. Главное во всём этом то, что ты не забил хрен. Ты сидишь тут и тебе тошно, а это значит, что ты реально стараешься всё исправить и думаешь, как сделать лучше для всех. Бокстен не дурак. Он отходчивый. Просто делай то, что должен. Слова Луи, сказанные с абсолютной бесхитростной уверенностью, отозвались внутри Спраута странной тягучей смесью облегчения и ещё большей вины. Он пытался его поддержать, даже не подозревая, что их "исправление ситуации" на самом деле заключается в осознанной, спланированной лжи до самого конца фестиваля. Спраут сглотнул вставший в горле ком, уставился на свои подрагивающие пальцы и тихо надтреснуто произнёс: — Да… Наверное, ты прав, Лу. Спасибо. — Ладно, философ, — Луи снова вернул на лицо свою привычную, ленивую полуулыбку и потянулся к журнальному столику за пакетом чипсов. — Иди уже ешь свои макароны, пока они окончательно не превратились в один большой холодный кусок. А то смотреть на твои страдания на голодный желудок это даже для меня слишком депрессивно.