Часть 1
14 мая 2026 г., 14:14
«Пепел можно развеять. Но синее пламя — то, что горит изнутри — не гасит даже смерть.»
Ред-Грейв-Сити умирал медленно. Не так, как умирают старые города — постепенно, под натиском времени и забвения. Ред-Грейв умирал стремительно, жестоко, оставляя на своих улицах следы когтей, запах серы и пепел от тех, кто не успел спастись. Клипот — демоническое дерево, питавшееся человеческими душами, — пал. Уризен пал. Мир выстоял. Но победа никогда не бывает бесплатной. Спустя три недели после событий, изменивших облик города, Ред-Грейв напоминал декорации к фильму-катастрофе, которые забыли разобрать. Разрушенные фасады домов зияли чёрными провалами окон. Строительные леса оплетали скелеты зданий. Кое-где ещё торчали из асфальта засохшие корни — свидетели того, что здесь когда-то росло нечто чудовищное. Люди возвращались в город осторожно, как звери, покинувшие нору после лесного пожара — принюхиваясь, оглядываясь, не доверяя тишине. Спасатели, военные, волонтёры — все они работали бок о бок, пытаясь восстановить то, что осталось. Правительство объявило чрезвычайное положение. Пресса захлёбывалась версиями — от террористической атаки до экологической катастрофы. Настоящую правду знали единицы. Одним из этих единиц был Неро. Он сидел на крыше полуразрушенного здания на западной окраине города и смотрел на горизонт, где заходящее солнце красило небо в тёмно-оранжевый цвет — почти демонический, почти красивый. В руке он держал металлический корпус нового протеза руки, который Нико собирала уже вторую неделю. Работа шла медленнее обычного — запчастей не хватало, а большинство поставщиков отказывались работать в зоне восстановления. Неро повертел деталь в пальцах. Кирие просила его быть осторожнее. Он пообещал. И, как обычно, прекрасно понимал, что при первой же возможности нарушит это обещание. Потому что мир не стал безопаснее оттого, что одно дерево срубили. Где-то в темноте всегда прорастают новые корни. Он просто ещё не знал, насколько буквально это окажется правдой.***
В мастерской Devil May Cry царил привычный управляемый хаос. По большому счёту, хаос здесь был не просто привычным — он был органичным, как неотъемлемая часть интерьера. Стопки старых журналов, пустые банки из-под пива, разобранное оружие на столе, кабели, тянущиеся в разные стороны от Нико-мобиля, что стоял чуть ли не в центре мастерской — всё это складывалось в некое подобие экосистемы, где каждая вещь знала своё место, даже если со стороны казалась заброшенной. Шкала «порядок» в этом помещении существовала сугубо теоретически. Данте разлёгся на своём потёртом красном диване, как монумент самому себе — ноги свешены, Эбони и Айвори лежат на животе, глаза прикрыты. Со стороны могло показаться, что он спит. Те, кто знал Данте, понимали: он просто ждёт повода высказаться. — Я всё ещё считаю, — произнёс он лениво, не открывая глаз, — что твой фургон должен был сгореть ещё три миссии назад. Физически. Законы механики против тебя, Нико. — А я всё ещё считаю, — парировал Неро, не отрываясь от Devil Breaker, который он разбирал на запчасти, — что тебе стоит хоть раз в жизни заплатить за пиццу. Хотя бы за половину. Хотя бы чаевые. — Чаевые — это признак слабости. — Чаевые — это признак того, что человек не полный скряга. Нико прыснула со смеху, не отрываясь от сварочной маски. Искры снопом разлетались над её верстаком. — Господи, вы как старая супружеская пара. Прямо умиляет. — Заткнись, Нико. — С удовольствием. Неро отложил корпус Devil Breaker и потёр переносицу. Триш куда-то ушла ещё с утра — сказала, что проверит старые районы на предмет демонической активности. Леди, судя по звукам с верхнего этажа, чистила своё оружие и слушала что-то через наушники. Данте дремал. Нико паяла. Всё было нормально. Буднично. Ви уже не было рядом. Точнее — был. Но одновременно и нет. После того как Уризен пал, а Вергилий вновь стал единым существом, собрав воедино демоническую и человеческую половины, многое изменилось. Ви — поэт, созданный из человеческой части Вергилия, — прекратил существование. Неро понимал это умом. Понимал, что то, что было в Ви, теперь снова часть его отца — живая, пусть и скрытая за привычной холодной маской. Но иногда, когда в мастерской было тихо, он ловил себя на том, что ожидает услышать тихий голос с лёгким поэтическим акцентом. Не слышал. Данте никогда не говорил об этом вслух. Но Неро видел, как тот иногда замирает с кружкой кофе в руке и смотрит в пустоту чуть дольше, чем нужно. Неро снова взялся за протез. Кирие писала ему каждый день. Она волновалась — но не требовала возвращения. Она знала его достаточно хорошо, чтобы понимать: пока есть работа, он не уйдёт. И достаточно хорошо, чтобы не пытаться его остановить. Это была одна из причин, по которым он её любил — она умела держать пространство, не заполняя его. Дверь мастерской резко распахнулась. Не постучали. Просто вошли — как врываются в помещение люди, которым некогда или которым всё равно. На пороге стояла девушка. Первое, что бросалось в глаза — её рост. Высокая, почти под метр восемьдесят, она заполняла дверной проём иначе, чем обычный человек. Была в этом какая-то статичность — словно она не вошла, а возникла. Длинный тёмный плащ — почти чёрный, с лёгким синеватым отливом — закрывал её до колен. Чёрные волосы были собраны в небрежный хвост, из которого выбилось несколько прядей. Лицо — бледное, с чёткими скулами и выражением человека, который давно разучился ждать хорошего. На правой руке, там, где перчатка заканчивалась у запястья, поблёскивали тонкие серебряные символы. Не украшения. Не татуировки. Выжженные прямо на коже знаки, похожие на демоническую вязь — но переплавленную во что-то иное, более сложное. Незнакомое. Но главным были глаза. Серебристо-синие. Почти светящиеся в тени дверного проёма. Не человеческие — даже тот, кто никогда в жизни не видел демона, почувствовал бы это интуитивно, на уровне какого-то древнего животного рефлекса. Что-то в этих глазах было неправильным. Чужим. И одновременно — мучительно усталым. Данте мгновенно открыл глаза. Рука скользнула к рукоятке Эбони — не угрожающе, просто по привычке. Многолетний рефлекс. Неро поднял голову от стола. — Чего надо? Девушка медленно осмотрела помещение. Без торопливости, без смущения — как осматривают место, которое уже давно изучили на картах и теперь просто сверяют с реальностью. — Значит, это и есть легендарное агентство по уничтожению демонов, — произнесла она. Не вопрос — констатация. Голос низкий, ровный, с едва уловимой хрипотцой. Голос человека, который говорит редко и только по делу. — Ага, — Данте медленно поднялся с дивана, всё ещё держа Эбони расслабленно в руке. — И у нас сегодня скидка на спасение мира. Акция заканчивается в полночь. Она проигнорировала шутку с той лёгкостью, с которой игнорируют фоновый шум. — Мне нужен охотник. — Ты смотришь прямо на двух, — сказал Неро, откладывая инструменты. — Выбирай любого. Девушка сделала несколько шагов вперёд. Движения мягкие — почти кошачьи, с той особой экономией энергии, которая свойственна либо натренированным бойцам, либо существам, привыкшим к тому, что каждый шаг может оказаться последним. — Тогда слушайте внимательно. Её голос был спокойным. Слишком спокойным — с тем особым качеством пустоты, которое бывает у людей, выучившихся не показывать эмоции, потому что эмоции когда-то стоили слишком дорого. — Клипот не исчез полностью. В комнате повисла тишина. Даже Нико опустила сварочную маску. Данте выпрямился. Улыбка слетела с его лица — а это само по себе было знаком того, что ситуация серьёзная. — Объясни. — Остались корни. Глубоко под городом — на уровнях, куда не добрались ваши атаки. Они уходят в фундамент Ред-Грейва, в старые тоннели, в катакомбы, которые существовали здесь ещё до основания города. Корни питаются демонической энергией, просочившейся из мест, где шли бои. — Она сделала паузу. — И кто-то пытается пробудить сердце дерева снова. — Мы же уничтожили эту дрянь, — нахмурилась Нико. — Я лично видела, как всё это рухнуло. — Основную часть, — ответила девушка. — Того, что было над землёй. Но корневая система Клипота уходила на километры вглубь. Дерево разрушено — но не мертво. Его сердце ещё бьётся. Она медленно стянула перчатку с правой руки. На ладони вспыхнул символ — не оранжево-красный, как демоническая метка Ордена Меча, а синий. Холодный, пульсирующий, будто живой. Он освещал её пальцы снизу, отбрасывая тени в обратную сторону. Демоническая печать. Но не такая, что Неро видел раньше. Неро напрягся — и почувствовал, как в ответ на эту печать что-то отозвалось в его собственной демонической руке. Слабо. Как эхо. — Ты кто такая? Она посмотрела прямо ему в глаза. Серебристо-синие глаза — в упор, без страха, без агрессии. Просто взгляд человека, которому нечего скрывать, потому что он уже давно потерял всё, что стоило беречь. — Моё имя — Селена. Короткая пауза. — И я одна из тех, кто должен был умереть вместе с Клипотом.***
Разговор занял ещё полчаса. Данте слушал молча — что само по себе было редкостью. Он стоял, облокотившись о стену, и разглядывал Селену с тем видом, с каким опытный картёжник изучает новую колоду — ища изъяны, просчитывая вероятности, прикидывая, насколько карты могут оказаться крапленными. Данте видел многое за свою жизнь. Полукровок, демонических охотников, предателей, святых и чудовищ. Научился отличать ложь от правды не по словам, а по тому, как человек дышит, как держит руки, как реагирует на тишину. Эта девушка не лгала. В этом он был почти уверен. Почти — потому что абсолютная уверенность в подобных вопросах часто оказывалась первым шагом к пуле в спину. Неро сидел напротив неё и задавал вопросы — короткие, конкретные, без лишних слов. Он был плохим актёром и никуда не годным дипломатом, зато умел чувствовать структуру ситуации. Прямолинейность была его главным инструментом — и, как ни странно, она работала даже с теми, кто привык к осторожным обходным разговорам. Селена рассказывала дозированно. Не потому, что хотела скрыть — а потому что, судя по всему, сама знала лишь часть картины. Она говорила о корнях под городом, о пульсирующей демонической энергии, о том, как несколько недель назад почувствовала изменение в печати на своей руке — слабое, но несомненное. Словно что-то проснулось и потянулось к ней. — И ты решила прийти к нам, — сказал Неро. — Я решила прийти к тем, кто уничтожил Клипот один раз. Логично предположить, что у вас есть опыт. — Логично, — согласился Данте. — Тогда ещё один вопрос. Почему ты уверена, что мы не уничтожим тебя вместо Клипота? Секундная пауза. — Не уверена, — ответила она ровно. — Но если не попробую — погибнут все. Это делает риск приемлемым. Данте помолчал. Потом кивнул — медленно, с тем выражением, которое у него появлялось, когда что-то начинало его искренне интересовать. — Мне нравится твоя логика. — Мне не нравится, — буркнул Неро. — Она буквально светится демонической энергией. Это не красная лампочка, это как пожарная сирена. — И ты тоже светишься, малыш Неро. — Не называй меня так. Поездка началась через час. Фургон Нико — укреплённый, модифицированный, выкрашенный в цвет «ржавчина с претензией» — грохотал по полуразрушенным улицам Ред-Грейва. Трещины на асфальте объезжали, где могли. Там, где не могли — просто ехали напролом, и фургон прыгал на ухабах, как корабль в шторм. Нико рулила с той лёгкостью профессионала, которому параллельно неровная дорога, параллельно демоны и параллельно всё остальное — пока под рукой есть что-то механическое. Данте дремал на заднем сиденье. Или делал вид. Эбони и Айвори, как всегда, лежали у него на груди — готовые к делу в любую секунду. Триш сидела у окна, наблюдая за городом с тем видом, с каким смотрят на знакомый пейзаж после долгого отсутствия — узнавая и одновременно замечая, как всё изменилось. Леди проверяла Kalina Ann — методично, без спешки, как человек, для которого ритуал подготовки оружия важен не меньше самого боя. Неро стоял ближе к кабине, поглядывая то на дорогу, то на Селену, которая сидела с края и смотрела вперёд. Молча. Она вообще была человеком молчания — говорила, когда нужно, и умолкала, когда слова заканчивались. Неро, который сам не отличался особой разговорчивостью, находил в этом что-то… понятное. — И всё-таки я не понимаю, почему мы должны тебе доверять. Голос у него был ровным, без агрессии — просто констатация. Он смотрел на неё сбоку, изучая её профиль — острый нос, напряжённая линия губ, взгляд, устремлённый куда-то за горизонт. — Не должны, — ответила Селена, не поворачиваясь. — Отличный ответ. — с сарказмом ответил Неро. — Честный. — Она наконец взглянула на него. — Если я лгу — вы сможете убить меня позже. Это звучит жестоко, но в вашем положении это единственная разумная гарантия. Данте на заднем сиденье поднял большой палец, не открывая глаз. — Мне нравится её стиль. — Господи, заткнись, — вздохнул Неро. Примерно через двадцать минут езды Селена резко подняла голову. — Тормози. Нико ударила по тормозам — резко, без вопросов. Многолетний рефлекс: когда кто-то из команды говорит «тормози» таким тоном, ты тормозишь и разбираешься потом. Они остановились на перекрёстке — широком, некогда оживлённом, теперь полупустом. Разбитые светофоры. Перевёрнутый автобус у тротуара, всё ещё со следами когтей на борту. Несколько брошенных машин. И тишина. Та особая тишина, которая бывает перед ударом молнии. Через секунду асфальт впереди взорвался. Не взрыв в привычном смысле — никаких языков пламени, никакого дыма. Просто бетон вспучился снизу, как кожа под которой что-то движется, а потом разлетелся в стороны тяжёлыми кусками, и из образовавшейся дыры вырвалась огромная демоническая лапа. За ней — вторая. Потом голова. Существо напоминало что-то среднее между рыцарем в тяжёлой броне и гигантским богомолом. Шесть конечностей — две нижние явно ноги, четыре верхние — смесь рук и лезвий. Тело покрывали багровые наросты, похожие на окаменевшую смолу. Корни Клипота. Но не засохшие — живые, пульсирующие. — Это новый вид? — спокойно осведомилась Леди, уже поднимая Kalina Ann на плечо. Селена медленно встала с сиденья. — Нет. Она открыла дверь фургона — не торопясь, с той уверенностью, которая бывает у людей, видевших хуже. В руке появился меч — длинный, с тонким серебряным лезвием, практически без украшений. Рабочий инструмент, не парадное оружие. — Это эксперимент. Монстр поднялся во весь рост. Почти четыре метра. Он смотрел на фургон, склонив голову — в этом жесте было что-то почти человеческое, что делало его ещё более жутким. Потом издал чудовищный рёв — гулкий, металлический, от которого завибрировали осколки стекла в брошенных машинах. — Ну наконец-то, — Данте широко улыбнулся, вытаскивая Rebellion из-за спины. — А то я начинал скучать. Демон рванул вперёд — неожиданно быстро для своих размеров. Неро первым бросился навстречу. — EXCEED! Red Queen вспыхнул. Двигатель в рукояти провернулся — раз, другой, третий — и клинок окутался оранжевым огнём, как факел в ночи. Неро вложил в первый удар всю скорость разгона, всё накопленное ускорение — меч врезался в наросты Клипота на боку существа, высекая фонтан искр. Чудовище покачнулось — но не упало. Не сломалось. Даже не вскрикнуло. — Крепкий ублюдок! Четыре верхних конечности существа двинулись одновременно — как рычаги гигантской машины. Одна лапа поймала Неро в бок и швырнула его прочь с такой силой, что он пробил металлический борт фургона, пролетел через весь салон и врезался в противоположную стену. — Неро! — рявкнула Нико, уворачиваясь. Но прежде чем существо успело развить атаку — Селена исчезла. Буквально. Без предупреждения, без разбега. Просто вспышка синего света — холодного, почти ультрафиолетового — и её не стало на месте. Пространство, где она стояла, мигнуло, как экран монитора при коротком замыкании. Появилась она за спиной демона. Меч описал широкую горизонтальную дугу. Серебряное лезвие прошло сквозь основание шеи монстра с тем чистым, почти музыкальным звуком, с каким острая сталь рассекает что-то твёрдое, когда скорость достаточно высока. Голова демона упала на асфальт. Тело простояло ещё секунду — нелепо, будто не поняло, что произошло — потом рухнуло, взметнув облако пыли и обломков. Тишина. Данте присвистнул. — Ладно. Вот это уже интересно. Селена стояла неподвижно. Из-под подошв её сапог медленно поднимался синий дым — как испарение после мгновенного выброса энергии. Она опустила меч, несколько секунд смотрела на поверженного демона, потом перевела взгляд на разбитый фургон. Неро выбрался из обломков, потирая бок. Синяк будет монументальный. Но не сломано — это уже хорошо. — Что это было? Она взглянула на него. — Моя кровь. Краткий ответ. Исчерпывающий — и одновременно не объясняющий ничего.***
Они остановились в старом здании городской библиотеки на проспекте Святого Мартина. Когда-то это место было гордостью Ред-Грейва — огромный неоклассический фасад, читальные залы с высокими потолками, витражи в узких окнах. Теперь здание стояло тихое и опустевшее — большинство книг сгорело или было уничтожено корнями Клипота, витражи выбиты, мебель перевёрнута. Но стены держались. Крыша — тоже. Для ночлега сойдёт. Нико заняла угол на первом этаже и немедленно начала разбирать то, что осталось от фургонного борта после полёта Неро. Ворчала она при этом с тем артистизмом, которого Неро никогда не уставал тихо восхищаться — богато, разнообразно и почти музыкально. Данте обследовал здание на предмет выходов и потенциальных укрытий — профессионально, без лишних слов. Триш ушла на верхние этажи. Леди устроилась у окна первого этажа, разложив детали Kalina Ann на подоконнике с такой методичностью, словно это был плановый технический осмотр, а не ночёвка в разрушенной библиотеке. Неро сидел в нише у окна второго этажа, смотрел на улицу и ждал, пока Данте вернётся с докладом. Ночь наступала быстро — небо над городом было тёмным, без звёзд, только дальний горизонт ещё светился оранжевым там, где работали аварийные службы. Он услышал её шаги раньше, чем увидел — тихие, почти бесшумные, но не совсем. Селена подошла и встала у соседнего окна. Не рядом — на расстоянии нескольких метров. Тоже смотрела на улицу. Долгое молчание. Не неловкое — просто пустое, без обязательства его заполнять. — Ты всегда так смотришь на людей? — спросил Неро наконец. — Как? Он немного помедлил, подбирая слово. — Будто ждёшь, что они вот-вот предадут. Держишь дистанцию заранее. Она молчала несколько секунд. — Обычно так и происходит. — Понимаю, — сказал Неро — и произнёс это не из вежливости, а потому что понимал. Буквально. Он помнил, каково это — быть не совсем человеком в мире людей. Помнил взгляды в Фортуне. Помнил, как научился держать расстояние первым, потому что это было безопаснее, чем ждать, пока кто-то отступит. Она посмотрела на его руку — на демоническую, механическую, которую Нико собрала из запчастей и воли. Потом перевела взгляд. — Ты ненавидишь свою силу? Вопрос прямой. Без подготовки, без обиняков. Неро оценил это. — Раньше — да. Когда был моложе и думал, что демоническая кровь — это что-то вроде болезни. Что-то, от чего нужно избавиться или хотя бы спрятать. — А сейчас? Он задумался — по-настоящему, не для виду. Посмотрел на механические пальцы, на которых под пластиной металла иногда пульсировало голубым. — Сейчас это часть меня. Просто часть — не лучше и не хуже остального. Перестал с ней воевать, и стало легче. Селена слегка отвела взгляд. Повернулась обратно к окну. — Повезло. И в этом слове что-то было. Не зависть — что-то глубже. Что-то похожее на боль от потери того, чего никогда не имел. Неро это заметил. — Что с тобой сделали? Она не ответила сразу. Смотрела на ночной город, на сломанные фонари, на чёрные силуэты разрушенных зданий. — Меня создали. Неро нахмурился. — В смысле? — Орден Меча не исчез полностью после событий в Фортуне. Те, кто выжил — небольшая группа, не более десяти человек — ушли в подполье. Они продолжили исследования. Более осторожно, более скрытно. Их главной целью стало создание оружия против демонов — но уже не теологического, как раньше. Практического. Лицо Неро немедленно стало жёстче. Он помнил Орден. Помнил Фортуну. — Я думал, их всех уничтожили. — Не всех. — Она помолчала. — Они нашли остатки демонической энергии, собранной ещё во времена Темен-ни-гру. Законсервированную, стабилизированную. И начали эксперименты по её интеграции в человека. — По интеграции, — повторил Неро тихо. — То есть они брали людей и… — Брали детей. — Её голос не изменился. Ровный, как поверхность замёрзшего озера. Именно эта ровность была страшнее всего. — Тех, у кого в крови уже была слабая демоническая примесь. Експерименты продолжались много лет. Большинство не выжило. Некоторые — выжили, но были нежизнеспособны. Я — один из результатов, которые оказались стабильными. Неро смотрел на неё. Она говорила это так же, как могла бы говорить о химической реакции — отстранённо, технически. Так говорят о вещах, которые слишком болезненны, чтобы к ним прикасаться без этого слоя стекла между собой и словами. — Мы оружие. А оружие не должно иметь имён, характера, воспоминаний. Так они считали. — Они были идиотами, — сказал Неро. Она удивлённо подняла взгляд. — Почему? — Потому что оружие не умеет смотреть так, будто ему больно. Несколько секунд тишины. Селена смотрела на него — долго, будто проверяла, правда ли он сказал то, что сказал, или ошиблась. Потом едва заметно — почти неуловимо — уголки её рта дрогнули. Не улыбка. Начало улыбки. Намерение улыбки. И именно в этот момент весь этаж содрогнулся. Рёв — глухой, нечеловеческий, идущий снизу — прокатился по зданию, как волна. Стёкла в уцелевших рамах завибрировали. Пыль посыпалась с потолка. — Контакт! — крикнул Данте снизу. Стены в читальном зале треснули — вертикально, как кора на дереве. И из трещин, из пола, из самого бетона вырвались корни. Тонкие сначала — потом всё толще, всё быстрее, они змеились по стенам и потолку, как живые, оплетая колонны, разрывая оставшиеся полки. Корни Клипота. Живые. Активные. — Вот этого я боялась, — тихо сказала Селена. Из тени в глубине зала — там, где корни сплетались гуще всего — выступила фигура. Человеческая форма. Почти. Но покрытая демонической бронёй — живой, пульсирующей, выросшей прямо из плоти, как кора из дерева. Лицо скрыто за забралом из переплетённых корней. Движения медленные, тяжёлые, но уверенные — как у существа, которому некуда торопиться. — Селена, — прогремел монстр. Голос узнаваемо человеческий — и именно поэтому жуткий. Она побледнела. — Нет… — Отец ждёт тебя.***
Бой начался без предупреждения. Данте влетел первым — именно влетел, без разгона, без крика, просто в одну секунду он стоял у лестничного пролёта, а в следующую уже был в центре зала. Rebellion вспыхнул алым — тем особым оттенком красного, который появлялся, когда Данте был по-настоящему сосредоточен, без привычного театра и насмешки. Это тоже было признаком. — Значит, ты тот, кто баловался с корнями, — сказал он. — Ай-яй-яй. Какой плохой мальчик. Удар Rebellion пришёлся по бронированному плечу монстра — и раскол пошёл по бетонному полу под ними, как трещина по льду. Существо сдвинулось на шаг — всего на шаг — но не упало. — Крепкий. Леди стреляла уже с верхней галереи — Kalina Ann грохотала, ракеты уходили в грудь монстра, взрываясь один за другим. Плазменный свет озарял потрескавшиеся своды. Демон покачивался, но броня из живых корней восстанавливалась прямо на глазах — новые корни тянулись к повреждённым местам, заполняя бреши за секунды. — Регенерирует! — крикнула Леди. — Вижу! — Неро уже был в движении. Red Queen горел ровным оранжевым пламенем — он успел перекачать давление в двигатель ещё на бегу, третий exceed, самый мощный. Он заходил сбоку, туда, где броня монстра выглядела тоньше — в область суставов. — EXCEEEEED! Удар пришёлся точно в колено. Броня треснула. Существо рухнуло на одно колено — и этой секунды хватило Триш, которая материализовалась сверху, её электрический разряд ударил прямо в образовавшийся пролом. Монстр взревел — и выдал волну энергии. Не физический удар — энергетический выброс, демоническая пульсация, от которой разом вспыхнуло всё пространство вокруг. Неро отбросило к стене. Триш упала с галереи — Данте поймал на лету. Леди едва удержалась, схватившись за перила. — Тактика меняется! — скомандовал Данте. — Работаем попарно, отвлекаем, пока она не найдёт слабое место! Селена уже была в движении. Синие вспышки следовали одна за другой — она перемещалась так быстро, что взгляд не успевал фиксировать траекторию. Монстр бил туда, где она была секунду назад. Её меч чертил по броне длинные борозды — там, где серебро соприкасалось с живыми корнями, оставались не просто порезы, а следы выжженной, умершей демонической ткани. — Её оружие их убивает, — заметил Неро. — Значит, она наш козырь, — подтвердил Данте. — Прикрываем! Следующие десять минут были именно тем, что Нико потом назовёт «настоящим балаганом» — в хорошем смысле. Данте держал фронт, Неро работал по флангам, Леди обеспечивала огневое прикрытие сверху, Триш создавала электрические ловушки, которые замедляли регенерацию. Селена атаковала там, где броня оказывалась открыта. Монстр отступал. А потом пол провалился. Не постепенно — одномоментно. Корни под ними пришли в движение, и секция пола рухнула, увлекая всех вниз. Один уровень. Второй. Третий. Туда, где под старой библиотекой скрывалось нечто куда большее.* * *
Подземный зал был огромным. Не просто большим — огромным, непропорционально большим для любых подвальных помещений, которые мог вместить фундамент здания. Словно под городом существовала иная архитектура — органическая, выращенная, а не построенная. Стены покрывали переплетения корней — тысячи нитей, от тонких как паутина до толщиной с руку человека, и все они пульсировали. Медленно, ритмично — как сердцебиение. В центре стоял человек. Старик — но с той особой прямотой спины, которая бывает у людей, привыкших смотреть на мир сверху вниз вне зависимости от роста. Длинная мантия, тёмная, с символами Ордена Меча, вышитыми серебром. Лицо почти монашеское — острое, аскетичное, с глубокими морщинами у рта. Глаза светились красным. Не ярко — тлеющим, как угли. Он улыбался. — Прекрасно, — сказал он голосом, который звучал бы вполне уместно на университетской кафедре или в совете старейшин. — Моё творение вернулось. И привело охотников. Это не входило в план — но делает финал значительно интереснее. Селена замерла. — Доктор Морвей. — Ты должна была привести их раньше, дорогая. Мне пришлось использовать более прямые методы, чтобы ускорить процесс. Неро шагнул вперёд. — Ага, а ещё я должен был родиться нормальным человеком и платить налоги. Жизнь полна разочарований. Кто этот клоун? — Доктор Морвей, — ответила Селена. — Руководитель программы. Тот, кто… — Тот, кто дал тебе жизнь, — мягко поправил старик. — Тот, кто превратил биологический материал в нечто функциональное. — Биологический материал, — повторил Неро с нехорошим выражением лица. — Данте, — тихо произнесла Триш, — он серьёзно. — Вижу, — ответил Данте. Он тоже уже не улыбался. — Люди, которые говорят «биологический материал» о других людях, обычно требуют разнообразного подхода. Морвей поднял руку — плавно, почти дирижёрским жестом. И корни ожили. Они двинулись все сразу — сотни, тысячи нитей, сорвавшихся со стен и потолка. Пространство заполнилось движением, как будто сама пещера пришла в жизнь. А из центра, из сплетения самых толстых корней, начала подниматься фигура — медленно, с той неотвратимостью, с которой поднимаются волны перед цунами. Гигантская. Демоническая. Сотканная из самих корней Клипота, но в форме, напоминающей человека — размытого, колоссального. Даже Данте перестал улыбаться. — Ладно, — сказал он медленно. — Вот это уже проблема.***
Сражение с сердцем Клипота не было похоже на бой. Это было похоже на шторм. Монстр двигался с той неторопливой уверенностью, которая свойственна вещам, понимающим собственное превосходство. Каждый удар его конечностей — сотканных из переплетённых корней толщиной в ствол дерева — был направлен не столько на конкретную цель, сколько на пространство в целом. Он переформатировал это пространство под себя, сужал его, вынуждал противников работать в режиме постоянного реагирования вместо атаки. Данте это понял первым. — Перестаньте атаковать в лоб! — крикнул он, перекатившись под ударом, который разнёс колонну в щебень. — Это играет против нас! Разбиваемся! Команда распалась — в разные стороны, как осколки взрыва. Леди ушла в тень дальнего угла, занимая позицию. Триш взлетела — буквально, электрический разряд бросил её вверх, и она распласталась по своду пещеры, создавая сеть молний. Данте вошёл в Sin Devil Trigger. Воздух вокруг него потемнел. Это было то превращение, которое Неро видел несколько раз в жизни и каждый раз с трудом привыкал к тому, что человек в этом кресле — его дядя. В этой форме Данте переставал быть узнаваемым — только алый цвет и общие очертания напоминали о том, что внутри есть нечто человеческое. Мощь. Чистая, почти невыносимая. — МОЙ ВЫХОД! Удар Sin Dante пришёлся в центр груди монстра — и впервые тот действительно сдвинулся. Откатился назад на несколько метров, корни-конечности скрипели о каменный пол. Неро не стал ждать. Он активировал Devil Trigger на ходу — синие крылья вспыхнули за спиной, тело налилось иной тяжестью, иной скоростью. Это состояние он всё ещё учился чувствовать правильно — не как потерю себя, а как расширение. Как будто настоящий он наконец умещался целиком. — MAXIMUM BET! Кулак в демонической форме врезался в бок монстра — туда, куда попал Данте секунду назад. Синхронизированные удары. Структура корней начала трескаться. Но монстр тоже был не так прост. Он выбросил из центра тела несколько корней — тонких, стремительных, как арбалетные болты. Один поймал Неро за механическую руку и рванул в сторону. Второй обвился вокруг Триш — и разряд её молний пошёл по самой Триш, не причинив монстру вреда. Леди открыла огонь — прицельный, по конечностям, которые держали Триш. Ракеты освободили её, но тут же один из корней смахнул Леди со стены. Хаос. Неро прорвался обратно — вырвал механическую руку из хватки корней, потерял сантиметр пластины, не обратил на это внимания. Он видел, что Селена стоит в стороне — не из трусости, это было очевидно. Она смотрела на монстра с тем выражением, с которым люди смотрят на задачу, которую уже решили в голове, но ещё не решили вслух. — ЧТО ТЫ ЖДЁШЬ? — крикнул он. — Думаю! — ДУМАТЬ НАДО ПОТОМ! — Его нельзя уничтожить снаружи! — крикнула она в ответ, уворачиваясь от корня. — Корни регенерируют, потому что в центре есть источник! Сердце! Его нужно поразить изнутри! — Отлично, — мрачно сказал Данте, временно выйдя из Sin Devil Trigger — даже его возможности не бесконечны. — Значит, нужно создать брешь. — Нужно больше. — Селена сжала рукоять меча. Символ на её ладони вспыхнул ярче — синий, холодный. — Нужно использовать мою силу. Всю сразу. Это разрушит сердце — но выброс энергии будет… — Нет, — перебил Неро. Она посмотрела на него. — Ты даже не знаешь, что я собираюсь сделать. — Зато знаю этот взгляд. Он встал между ней и монстром — просто встал, загораживая собой — и посмотрел на неё. — Это взгляд человека, который решил пожертвовать собой и уже попрощался со всем остальным. Я видел его несколько раз. И это мне не нравиться. На секунду что-то в ней дрогнуло — тот слой стекла, который она держала между собой и миром, треснул. Она не ожидала, что кто-то это заметит. Не ожидала, что кто-то вообще смотрит достаточно внимательно. — Если я этого не сделаю — погибнут все. — Тогда мы найдём другой способ. — Неро… — Другой. Способ. Данте за их спинами что-то нехорошо засмеялся. — Вообще-то, — произнёс он задумчиво, — есть идея. Старая, рабочая, проверенная. — Данте, — устало сказала Триш, — если ты собираешься сделать то, что я думаю… — Данте, да. Он вытащил Ebony. Поднял её — медленно, с той театральностью, которую Данте никогда не терял, даже в самых дрянных ситуациях. Навёл прямо в центр груди монстра. Посмотрел на Неро. Посмотрел на Селену. — Когда я создам брешь — вы оба идёте туда. Вместе. Одновременно. Ваши силы вместе должны хватить. — Пауза. — И не умирайте, пожалуйста. Это утомительно — объяснять Кирие. Неро кивнул. Селена — тоже. Медленно. С тем выражением, когда человек принимает решение, к которому не был готов. — JACKPOT! Выстрел Ebony был не просто выстрелом. В нём было что-то большее — многолетняя практика, воля, сфокусированная в одной точке, и то неопределимое качество, которое отличало стрельбу Данте от стрельбы любого другого существа на планете. Пуля прошла сквозь внешнюю оболочку монстра и застряла в центре. Образовалась брешь — узкая, в диаметре не больше полуметра, но достаточная. — СЕЙЧАС! Неро рванул вперёд — активируя Devil Trigger на полную, вкладывая в бег всё, на что был способен. Селена двинулась параллельно — синие вспышки мигали, она перемещалась не линейно, обходя протянутые к ним корни, появляясь с другого угла. Они вошли в брешь почти одновременно. Внутри было как в сердце живого существа — горячо, тесно, пульсирующие стенки из корней сжимались вокруг. Воздуха почти не было. Зато была энергия — демоническая, сырая, почти невыносимо плотная. — ВМЕСТЕ! — крикнул Неро. Он вложил всё в удар демонической рукой — каждый джоуль Devil Trigger, каждую единицу силы, которую унаследовал от крови Спарды. Синие крылья схлопнулись, превращая всю накопленную энергию в одну точку. Селена раскрыла ладонь — символ на руке вспыхнул ослепительно, невыносимо ярко. Она не жертвовала собой. Она управляла. Направляла силу туда, куда нужно — в сердце Клипота. Три удара: Данте снаружи, они двое внутри. Мир вспыхнул белым. А потом всё исчезло.***
Дождь. Тихий, монотонный, холодный — такой, каким он бывает в начале ноября, когда лето уже давно ушло, а зима ещё не пришла, и мир существует в этом промежутке без определённого характера. Капли барабанили по обломкам бетона, по перевёрнутым машинам, по руинам, в которые превратились несколько кварталов вокруг библиотеки. Неро открыл глаза. Он лежал на спине посреди улицы. Небо над ним было серым, почти белым от низких туч. Что-то острое упиралось в лопатку. Всё тело болело — но равномерно, без той острой боли, которая означала бы серьёзное повреждение. Просто последствия. Он медленно сел. Корней не было. Ни одного. Земля под ним была просто землёй — мокрой, в трещинах, но обычной. Не пульсирующей, не живой. Мёртвой в правильном смысле слова. — Добро пожаловать обратно. Данте сидел на обломке стены в нескольких метрах, куря сигарету с таким видом, будто всё предыдущее было просто вечером пятницы. Небольшой порез на лбу. Порванная куртка. В остальном — как обычно. Неро огляделся. Триш помогала Леди подняться — та явно повредила лодыжку, хромала, но уже ругалась, что означало: ничего серьёзного. Нико примчалась на фургоне — как всегда непонятно откуда — и теперь стояла рядом с озадаченным выражением и тетрадью для заметок, потому что для неё любая демоническая катастрофа была в первую очередь исследовательским материалом. — Где она? Данте молча посмотрел в сторону. Селена сидела на куске поваленной стены метрах в десяти. Живая. Целая. Промокшая насквозь от дождя, которого она, кажется, не замечала. Она смотрела на свою правую ладонь — символ на ней больше не горел. Просто след на коже. Серебристый шрам. Неро выдохнул — один из тех выдохов, которые вырываются сами, когда тело наконец разрешает себе расслабиться. — Чёрт. Она услышала. Посмотрела на него. — Это была странная реакция. — Я просто привык, что все вокруг постоянно пытаются умереть. Данте фыркнул. — Семейная черта. — Заткнись, Данте. — Технически, я не родственник. — Это хорошая новость.* * *
Они нашли старый мотель на окраине города. Не из лучших — облупившаяся краска на стенах, матрасы с сомнительной историей, электричество, которое появлялось и исчезало с той непредсказуемостью, с которой коты решают, хотят ли они на руки. Но стены держали дождь. Горячая вода работала через раз, зато работала. И — что важнее всего — здесь не было демонов. Данте занял отдельный номер и немедленно заснул. Леди и Триш устроились вместе. Нико осталась в фургоне с ноутбуком и термосом кофе, потому что ей нужно было «записать пока не забыла», и всем остальным лучше было не мешать этому процессу. Неро и Селена оказались в одном номере. Не намеренно. Просто мотель был маленький, и номеров не хватало, и никто особо не обсуждал распределение — всё решилось само. Они не говорили об этом. Просто вошли. Номер был небольшим — одна кровать, маленький стол, стул, зеркало с трещиной. За узким окном шуршал дождь. Под потолком тихо гудела лампочка. Неро сел на кровать, стянул куртку. Рубашка под ней была порвана в нескольких местах — там, где корни достали. Синяки уже начинали проявляться — лиловые, широкие. Селена молча прошла к раковине, намочила полотенце. Подошла. — Покажи плечо. Он посмотрел на неё. — Умеешь перевязывать? — Меня учили всему, что повышает выживаемость в полевых условиях. — Звучит весело. — Было не весело. Она начала обрабатывать порез на плече — аккуратно, с той уверенностью движений, которая бывает у людей, делавших это много раз. Неро сидел смирно, смотрел на её руки — на правую, с серебристым шрамом там, где раньше горел символ, и на левую, обычную, с длинными тонкими пальцами. — Больно? — Бывало хуже. — Это не ответ на вопрос который я хочу слышать. — Терпимо. Она аккуратно приложила чистую ткань — она нашла что-то похожее на аптечку в тумбочке, что само по себе было маленьким чудом. Неро на секунду почувствовал, что её пальцы задержались на его коже чуть дольше, чем требовала медицинская необходимость. Или ему показалось. Наверное, показалось. — Ты всё ещё боишься меня? — спросила она тихо. Не глядя на него — продолжая работать. Неро усмехнулся. — После знакомства с моим отцом и дядей, после Мундуса, Урьзена и всего, что между ними — тебя сложно считать самой страшной проблемой в моей жизни. — Это был уклончивый ответ. — Нет. Не боюсь. Она наконец посмотрела на него. Он смотрел на неё — прямо, без лишних слов, без попыток произвести впечатление. Просто смотрел — и в этом взгляде было что-то, с чем Селена не знала, что делать. Она умела читать угрозу. Умела читать равнодушие и осторожность. Это было не то и не другое. Это было просто — увиденность. Быть увиденной. Она не успела отступить. Или не захотела. Потому что в следующую секунду Неро медленно потянул её к себе — за руку, аккуратно, давая ей время отстраниться, если захочет. Она не отстранилась. Первый поцелуй был осторожным. Почти вопросительным — как будто оба проверяли, настоящее ли это или только показалось. Его губы коснулись её — мягко, ненастойчиво. Секунда неподвижности. А потом Селена вцепилась пальцами в его куртку. Не плавно и не красиво — отчаянно, как хватаются за что-то, что боятся потерять. Весь накопленный страх, всё напряжение последних недель, всё то, что она держала под тем слоем стекла — вырвалось в этом единственном движении. Она целовала его жадно, с той интенсивностью, которую обычно называют неловкой, но которая на самом деле была просто честной. Неро ответил. Его рука — механическая, с осторожностью, которой он всегда придерживался, помня о силе — легла ей на талию. Вторая — живая — коснулась её щеки. Он чувствовал, как она дрожит — чуть, едва заметно. — Эй, — тихо сказал он, отстраняясь совсем немного. — Всё нормально? Она смотрела на него. Её серебристо-синие глаза казались темнее в полумраке номера — живыми, уязвимыми. Из неё на секунду ушла вся та уверенность и отстранённость, которую она носила как броню. — Я не… не знаю, как это должно быть, — сказала она очень тихо. — Меня не учили… — Никто особо такому не учит, — ответил Неро. — Это не то, что нужно уметь правильно с первого раза. — Тогда что нужно? — Быть здесь. Она посмотрела на него ещё секунду. Потом что-то в ней — последнее, что ещё сопротивлялось — отпустило. Она снова потянулась к нему. На этот раз медленнее. Увереннее. Уже не как человек, который боится, что это исчезнет, а как человек, который решил, что это можно иметь. Они целовались долго — как будто нарочно растягивая каждый момент, потому что оба интуитивно понимали: снаружи этой комнаты мир продолжает существовать с его демонами, разрушениями и сложными вопросами. Здесь этого не было. Здесь был только дождь за окном и тепло двух людей, которые оба слишком привыкли к холоду. Неро убрал прядь волос с её лица. Провёл пальцем по скуле — осторожно, изучающе. — Ты знаешь, — сказал он тихо, — что это не значит, что ты должна оставаться? — Знаю, — ответила она. — Это не заём и не плата за услуги. — Знаю, Неро. Она посмотрела на него — с тем прямым взглядом, который у неё был с самого начала, но теперь без стекла между ними. — Я остаюсь, потому что хочу. Он кивнул. За окном дождь стал сильнее — тяжёлый, настоящий, барабанящий по подоконнику и по жести карниза. Комната погрузилась в полумрак, когда лампочка наконец сдалась и перестала гудеть. Темнота была мягкой — не угрожающей. Неро притянул её ближе. Она не сопротивлялась. Её плащ упал на пол — следом куртка Неро. Они двигались медленно, без торопливости, будто у них впереди было бесконечно много времени — хотя оба знали, что это не так. Просто сейчас это ощущение было важным. Его пальцы — живые — прошлись по линии её плеча, вниз по руке. Она чуть вздрогнула — не от страха, а от того, насколько непривычным было это прикосновение. Привычным в другом смысле. В том смысле, которого она никогда раньше не испытывала. — Скажи мне, если что-то не так, — произнёс он тихо. — Скажу. Она доверяла ему. Это было странно — Селена не доверяла почти никому. Но здесь, в этой маленькой тёмной комнате, под шум дождя, рядом с человеком, который заметил её взгляд и не отвернулся — что-то внутри неё говорило: здесь безопасно. Можно быть уязвимой. Просто на эту ночь. Они не торопились. Неро был внимателен — к её дыханию, к тому, как она напрягалась и расслаблялась, к едва слышным звукам, которые она пыталась сдержать и не всегда успевала. Он запоминал — что нравилось, что заставляло её закрывать глаза, что вызывало ту редкую улыбку, которую он уже успел полюбить. Она — тоже. Она была осторожной и внимательной на свой манер, изучающей, почти методичной поначалу — а потом методичность растворилась, и осталось только настоящее. Мир за дверью перестал существовать на несколько часов. Дождь за окном не переставал. Лампочка под потолком мигнула в последний раз и окончательно погасла, погрузив комнату в мягкую, бархатную темноту, едва разбавленную тусклым оранжевым светом уличного фонаря, пробивавшимся сквозь щель в старых занавесках. Тени от дождевых капель дрожали на стене, словно живые. Неро медленно уложил Селену на кровать. Старый матрас жалобно скрипнул под их весом, пружины отозвались тихим стоном. Он навис сверху, опираясь на локти, чтобы не придавливать её. Их поцелуй, начавшийся осторожно, постепенно становился глубже, жарче. Языки встретились, и Селена тихо вздохнула ему в рот, запустив пальцы в его белые волосы. Пока они целовались, его живая рука медленно исследовала её тело — скользила по талии, поднималась выше, обхватывала грудь. Большой палец мягко провёл по соску, и Селена выгнулась, прерывая поцелуй коротким, дрожащим выдохом. Неро тут же склонился ниже, целуя шею, ключицу, затем грудь. Его губы были горячими, влажными. Когда он взял сосок в рот и слегка втянул, её спина прогнулась сильнее, а из горла вырвался первый, ещё сдержанный стон. — Неро… — выдохнула она его имя, словно пробовала его на вкус. Он продолжал спускаться — по рёбрам, по животу, оставляя дорожку из тёплых поцелуев. Руки Селены то сжимали его плечи, то запутывались в простыне. Когда он стянул с неё последние трусики, она инстинктивно сжала бёдра. Неро сразу вернулся наверх, накрыл её своим телом целиком и поцеловал в висок, в закрытые глаза, в уголок губ. — Дыши со мной, — прошептал он хрипло. — Если станет слишком — сразу скажи. Я остановлюсь. — Не останавливайся, — прошептала она, обхватывая его за плечи. Её серебристо-синие глаза в темноте казались почти чёрными, но в них горело доверие. — Я хочу почувствовать тебя… всего. Неро вошёл в неё крайне медленно, миллиметр за миллиметром, внимательно ловя каждое изменение на её лице. Селена закусила нижнюю губу, её ногти впились ему в спину. Когда он полностью погрузился в неё, она издала тихий, сдавленный стон — смесь лёгкой боли и нового, незнакомого удовольствия. — Больно? — спросил он, полностью замирая внутри. — Немного… Но не уходи. Пожалуйста. Мне… нужно привыкнуть. Он оставался неподвижным, целуя её в губы, в шею, давая время. Постепенно её тело расслабилось, дыхание стало глубже. Неро начал двигаться — очень осторожно, длинными, медленными толчками, полностью подстраиваясь под неё. Каждый раз, когда он входил глубже, Селена тихо выдыхала, а её бёдра постепенно начали подниматься ему навстречу. — Вот так… хорошо, — прошептал он ей на ухо. Её стоны становились всё менее сдержанными. Неро чувствовал, как внутри неё становится жарче и мокрее, как она обхватывает его всё плотнее. В какой-то момент его собственный Devil Trigger отозвался — слабое синее свечение пробежало по коже спины и плеч. В ответ на теле Селены вспыхнули тонкие серебристые линии, переплетаясь с его энергией. Это было невероятно интимно: будто их силы наконец нашли друг друга и сплелись в одно целое. Темп нарастал. Неро скользнул рукой между их телами и начал осторожно ласкать чувствительный бугорок в такт движениям. Селена выгнулась дугой, сильно вцепилась ногтями в его спину и громко, срывающимся голосом простонала его имя. Оргазм накрыл её резко и мощно — тело содрогнулось, внутренние стенки сильно сжались вокруг него волнами, а по коже рассыпались яркие синие искры, которые медленно угасли. Неро последовал за ней почти сразу, уткнувшись лицом в её шею и глухо простонав, когда удовольствие накрыло его с головой. Они лежали, тяжело дыша, сплетённые и разгорячённые. Дождь за окном продолжал свой монотонный ритм. Но Селена не хотела останавливаться. Через несколько минут она открыла глаза и посмотрела на него с тихой, но уже более уверенной решимостью. — Я хочу ещё, — сказала она почти шёпотом. — Покажи мне… как может быть. На этот раз она сама перевернула их. Забралась сверху и медленно опустилась на него, кусая губу от новых, более глубоких ощущений. Неро придерживал её за бёдра, помогая найти удобный ритм. Её длинные чёрные волосы разметались по плечам и груди, глаза были полуприкрыты. Она двигалась сначала неуверенно, потом всё смелее — пробуя разные углы, скорости, наблюдая за его реакцией. Когда ей удавалось особенно сильно почувствовать его внутри, она тихо выдыхала и ускорялась. Неро смотрел на неё снизу вверх, не в силах отвести взгляд. Она была прекрасна — раскрасневшаяся, живая, полностью отдающаяся моменту. Он сел, обхватил её за талию, прижимая ближе. Теперь они были лицом к лицу. Поцелуи стали глубокими, влажными, почти отчаянными. Он помогал ей двигаться, входя глубже. Второй оргазм накрыл Селену сильнее — она запрокинула голову, громко застонала и задрожала всем телом, сильно сжимаясь вокруг него. Неро перевернул её обратно. Теперь он двигался настойчивее, глубже, но всё так же внимательно следя за каждым её вздохом. Селена обхватила его ногами за бёдра, царапая спину ногтями. Третий раз пришёл уже ближе к утру — долгий, глубокий, почти болезненно сладкий. Она кончила тихо, но очень сильно, просто крепко прижавшись к нему и задрожав в его объятиях. Неро закончил следом, целуя её в губы и шепча её имя. Они не спали почти до рассвета. Между раундами лежали обнявшись, переплетя пальцы, и тихо разговаривали. Селена рассказывала обрывками — как её учили только убивать, выживать и подчиняться. Как к ней никогда не прикасались с теплом или нежностью. Неро слушал, гладил её по волосам, по спине, по бёдрам и делился своими историями — о том, как ненавидел свою демоническую кровь, о Фортуне, о Кирие, о том, что значит быть «не совсем человеком». В самый последний раз они любили друг друга уже почти сонно — лёжа на боку, лицом друг к другу. Неро двигался медленно, глубоко, обнимая её одной рукой. Их поцелуи были ленивыми и тёплыми. Селена кончила почти беззвучно — просто сильно прижалась к нему всем телом, задрожала и тихо выдохнула ему в губы. Они уснули так — сплетённые, разгорячённые, мокрые от пота и влажного воздуха комнаты. Его рука лежала на её талии, а её лицо было уткнуто ему в грудь. За окном дождь постепенно стихал, уступая место серому предрассветному свету. В маленьком облупившемся номере мотеля впервые за очень долгое время стало по-настоящему тепло.***
Утро началось с голоса Нико. Что само по себе было диагнозом. — НЕРО! Звук пробился сквозь сон с той беспощадностью, с которой пробиваются только звуки людей, которым параллельно ваши чувства и на которых вы сами давно махнули рукой. — ЧТО ЗА ХРЕНЬ С ВАШИМ ЭТАЖОМ? Я зашла узнать, живы ли вы, а тут… тут что-то вынесло кресло с петель и сдвинуло кровать! Как вы вообще сдвинули кровать, она же прибита! Неро едва не подавился кофе — он как раз нашёл маленький заварочный пакетик в тумбочке и уже успел его использовать. Содержимое стакана немедленно попыталось оказаться у него в носу. Селена сидела на краю кровати и смотрела в сторону окна. Её лицо не выражало ровным счётом ничего — но если присмотреться, самый краешек губ дёргался. — Devil Trigger, — сказал Неро наконец, откашлявшись. — Случайно активировал во сне. — Ты активируешь Devil Trigger во сне?! — Иногда. — ЭТО НЕНОРМАЛЬНО! — Нико, у тебя есть вопросы конкретно по делу? Нет? Тогда до свидания. Звук шагов по коридору — выразительных, возмущённых шагов, каждый из которых представлял собой отдельный тезис в монологе Нико — удалился. Тишина вернулась. Данте выглянул из соседнего номера, когда Неро уже спускался вниз. Посмотрел на него с тем видом, с каким смотрят на человека, которому не нужно ничего объяснять. Широко ухмыльнулся. — Молодёжь. — Ни. Слова. — Хорошее утро? — Данте. — Что? — Заткнись. — Просто говорю, что рад за тебя. — Это странно слышать от тебя. — Я сложный человек, — согласился Данте и скрылся обратно в своём номере. Леди, когда все собрались внизу за неработающим кофейным автоматом, ничего не сказала — только посмотрела на Неро, потом на Селену, которая вошла с некоторой задержкой, и чуть приподняла бровь. Триш молчала, что всегда означало, что она уже всё поняла и считает ниже своего достоинства это комментировать. Нико открыла тетрадь. — Итак, по результатам прошедшей ночи, — начала она деловито. — Нико, — предупредил Неро. — Что? — Молчи. — Я просто хочу зафиксировать факт, что… — Просто заткнись. Нико вздохнула, закрыла тетрадь и уставилась в потолок с видом непризнанного гения.* * *
Спокойствие длилось до обеда. Они сидели в небольшом кафе неподалёку — одном из немногих, которые успели открыться в восстанавливающемся районе. Хозяин смотрел на их компанию с той смесью страха и уважения, которая возникает у людей, инстинктивно понимающих: эти люди пришли с войны и, возможно, скоро уйдут на следующую. Кофе был плохим. Еда была простой. Это было прекрасно. Селена сидела рядом с Неро и ела молча. Она не была человеком застольных разговоров — зато иногда она позволяла себе смотреть на него краем глаза, когда думала, что он не замечает. Он замечал. Но делал вид, что нет. Именно в этот момент воздух снаружи прорезал звук. Характерный. Узнаваемый. Портал Ямато. Синий разрез появился посреди улицы — ровный, геометрически точный, без лишних эффектов. Демоническая магия на уровне архитектуры, а не хаоса. И из него вышел он. Вергилий. Неро не видел отца с момента финального столкновения под Клипотом. Вергилий ушёл вместе с Данте в Underworld — чтобы уничтожить корни с той стороны, как они договорились. Когда вернулся — Неро уже уехал с Нико. Они не разговаривали. Сейчас Вергилий стоял посреди тихой послеполуденной улицы и выглядел точно так же, как всегда — безупречный в своём синем одеянии, с Ямато на поясе, с тем выражением лица, которое могло означать что угодно и ничего конкретного. Холодное, закрытое, непроницаемое. — Дайте угадаю, — произнёс Неро, — ты снова пришёл не поздравить нас с победой? — Я пришёл с информацией. — Конечно. Ты никогда не приходишь просто так. Данте вышел из кафе, жуя. Кивнул брату. — Долго добирался? — Underworld — не самое приятное место для прогулок. — Знаю. Вергилий перевёл взгляд на Селену. И впервые за долгое время на его лице мелькнуло что-то похожее на удивление. Не демонстративное — едва заметное, как трещина на фарфоре. Но оно было. — Эксперименты Ордена. Не вопрос. Констатация. Селена напряглась — медленно, почти незаметно, но Неро, стоявший рядом, почувствовал это. — Вы знаете, кто я? — Да, — ответил Вергилий. — Я обнаружил записи Ордена, когда мы с Данте разрушали нижние структуры Клипота. Остатки лаборатории в подземных уровнях. Там было достаточно документации. Он сделал несколько шагов навстречу — медленно, без угрозы, но и без особой теплоты. Просто с той уверенностью, с которой Вергилий делал всё. — Твоя сила создана на основе остатков демонической энергии, собранной в период Темен-ни-гру. Стабилизированной, но не полностью связанной. — Он говорил тихо, чётко. — Пока сердце Клипота было активно, оно служило якорем, удерживавшим эту силу в равновесии. Теперь якоря нет. Тишина. — И что это значит? — спросил Неро. — Это значит, — ответил Вергилий, — что её сила без контроля может выйти за пределы того, что она способна сдержать. Постепенно. В течение нескольких месяцев. И если это произойдёт… — Город, — закончила Селена. Её голос был ровным. Слишком ровным. — Возможно, больше. Данте тихо выругался. Нико немедленно потянулась за тетрадью. Неро шагнул вперёд. — Тогда мы найдём способ её стабилизировать. Вергилий посмотрел на него — долго, с тем выражением, которое Неро так и не научился до конца читать. — Ты готов рискнуть? — Да. — Без колебаний? — Я же сказал — да. Ещё одна пауза. Вергилий перевёл взгляд на Селену. — Есть способ. Потребует времени и ресурсов, которых у нас нет прямо сейчас. — Он взялся за рукоять Ямато. — Но принципиально — выполнимо. Селена смотрела на Вергилия несколько секунд. Потом — на Неро. Что-то в её лице изменилось — не резко, не театрально. Просто медленно, как рассвет меняет цвет неба. Надежда. Настоящая. Не «может быть», не «если повезёт». Просто — надежда. Впервые за очень долгое время.***
Следующие две недели были странными. Странными в том смысле, что они были — почти обычными. Без катастроф, без новых порталов в подземный мир, без монстров, рушащих асфальт посреди белого дня. Просто работа: сбор информации о структуре демонической энергии в Селене, поиск древних документов, которые Вергилий считал существенными, и то бесконечное ожидание, которое всегда сопровождает процессы, требующие методичности. Данте называл это «занудной частью охоты». Неро занимался документами и одновременно — Devil Breaker, который Нико наконец доделала. Новый протез был лучше предыдущих — легче, отзывчивее, с улучшенным тактильным откликом. Нико в ходе работы несколько раз упоминала, что могла бы встроить туда дополнительный двигатель. — Нет, — сказал Неро. — Представь, насколько мощнее будет удар… — Нет. — Технически… — Нико. Нет. Нико ушла к Селене с тетрадью и следующие три часа задавала ей вопросы о структуре печати с такой интенсивностью, что к концу разговора Селена выглядела слегка контуженой — что было неплохим показателем того, что значит попасть под полный академический огонь Николетты Калифы. Постепенно что-то менялось. Не резко — медленно, как меняется погода. Триш перестала держать руку у оружия, когда Селена входила в комнату. Леди начала включать её в разговоры за едой — сначала редко, потом чаще. Даже Вергилий, который появлялся раз в несколько дней с новыми находками из архивов, перестал говорить с ней исключительно как со «случаем для изучения». Неро наблюдал за этим со сдержанным удовлетворением. Он и Селена — они не говорили о том, что происходит между ними. Просто позволяли ему происходить. Иногда вечером они сидели на крыше Devil May Cry и смотрели на восстанавливающийся город — на новые огни, появлявшиеся там, где раньше было темно, на строительные краны, работавшие круглосуточно, на постепенное возвращение шума и жизни. — Ты раньше жила где-то? — спросил Неро однажды. — Ну, до всего этого. Она подумала. — Лаборатория. Потом — разные места. Я не… у меня не было места, куда возвращаться. Это звучит жалко. — Нет. Просто честно. Она посмотрела на горизонт. — Ты думаешь о Фортуне? — спросила она. — О девочке, которая тебя ждёт? — О Кирие? — Да. Неро помолчал. — Думаю, — ответил он честно. — Она важна для меня. Это не изменится. Селена кивнула. Без обиды, без требования. — Я понимаю. — Ты… — Он запнулся. — Я не хочу, чтобы это… — Неро. — Она посмотрела на него. — Я не привыкла удерживать людей силой. Меня не учили требовать. Я знаю, что ты есть — здесь, сейчас. Этого достаточно. Он не нашёлся с ответом. Просто взял её руку — ту, с серебристым шрамом — и сжал. Она не отняла. Дождь начинался снова.* * *
На двенадцатый день Вергилий нашёл то, что искал. Он появился в мастерской в половине шестого утра — когда большинство ещё спало — и разложил на столе несколько потрёпанных листов с символами, которые Нико немедленно опознала как «очень старые и очень мерзкие». — Якорный ритуал, — сказал Вергилий. — Не из арсенала Ордена. Значительно старше. Его использовали ещё в эпоху первых войн между мирами для стабилизации демонических существ, которых переносили в человеческий мир принудительно. — Принудительно, — повторила Триш. — Условия похожи. — Он посмотрел на Селену. — Это создаст внутренний якорь, независимый от внешних источников. Её сила станет по-настоящему её — не пережитком чужого эксперимента. — Насколько опасен ритуал? — спросил Неро. — Для неё — управляемо. Для того, кто будет выступать якорем извне… — Вергилий сделал паузу. — Не безопасно. Нужен кто-то с сопоставимым уровнем демонической силы. Неро уже знал, что скажет дальше. — Я буду якорем. — Я так и предполагал. — Данте не подойдёт? — Данте — слишком нестабилен, — ровно ответил Вергилий. — Его сила не поддаётся такой точной настройке. У тебя — другая структура. Более… совместимая. — Совместимая, — повторил Данте, входя в комнату с кружкой кофе. — Звучит почти трогательно. — Данте, — сказал Неро. — Что? — Заткнись. — Я даже не начинал.***
Ритуал проводили в подвале Devil May Cry. Вергилий подготовил пространство: символы на полу — начерченные мелом с той геометрической точностью, которая давала понять, что он делал это не впервые. Несколько свечей. Никаких лишних людей — только Триш на случай непредвиденного, потому что её электрическая природа могла помочь стабилизировать выброс, если что-то пойдёт не так. Данте и Нико остались наверху. Данте — по велению Вергилия, что само по себе требовало отдельного разговора. Нико — потому что Вергилий произнёс слово «пожалуйста» с таким выражением, что Нико немедленно насторожилась и ушла от греха подальше. Леди дежурила у входа снаружи. Неро и Селена стояли в центре символов. Лицом друг к другу. — Тебе нужно будет держать контакт, — сказал Вергилий. — На протяжении всего процесса. Если оборвётся — начинаем заново, но второй попытки я не гарантирую. Ресурсы не безграничны. — Понял. — Ей может быть больно. Первые несколько минут — почти наверняка. — Знаю, — сказала Селена. — Я услышала тебя, Вергилий. Я справлюсь. Он кивнул — кратко, почти уважительно. Неро смотрел на неё. Она выглядела спокойной. Почти слишком спокойной, но он уже знал, как выглядит её настоящее спокойствие и как выглядит это. Это было не страхом. Это было сосредоточенностью. — Готова? — Готова. Он взял её руки — обе. Механические пальцы сомкнулись осторожно. Живые — крепко. Вергилий начал. Ямато описал дугу — не атакующую, а рисующую, выводящую символы в воздухе, которые оставались висеть синим светом. Его голос — тихий, размеренный — произносил что-то на языке, который Неро не знал, но чувствовал: в нём было что-то очень старое. Не демонического происхождения — старше. Из времени до разделения миров. Символ на ладони Селены вспыхнул. Она сдавила его руки сильнее — не намеренно. Просто рефлекторно. Неро не отпустил. — Я здесь, — сказал он тихо. — Смотри на меня. Она смотрела. Это продолжалось долго — или казалось долгим. Вспышки синего и голубого сменяли друг друга. Демоническая энергия, которую Неро чувствовал через соединённые руки, пульсировала — хаотично поначалу, потом всё упорядоченнее, всё спокойнее. Как сердцебиение человека, засыпающего после долгого бега. Один момент был по-настоящему плохим — когда энергия рванула, нашла предел якоря и ударила обратно, и Неро почувствовал, как что-то в его собственной руке обожгло. Не сильно. Но ощутимо. Он не выпустил её рук. А потом всё затихло. Постепенно — как затихает ветер. Символы на полу погасли. Свечи мигнули и успокоились. Вергилий убрал Ямато. Селена опустила голову. Долгую секунду просто стояла, опираясь на сомкнутые руки Неро. Потом медленно выдохнула — долгий, полный выдох, как будто выпускала что-то, что держала внутри очень долго. — Как ты? — спросил Неро. Она подняла голову. Её глаза всё ещё были серебристо-синими — но теперь в этом свете было что-то другое. Не чужое. Не угрожающее. Просто — её сила. Принадлежащее ей. — Нормально, — сказала она. — Я… нормально. — Пауза. — Теперь я в порядке. По-настоящему. Вергилий подошёл, коротко осмотрел её руку. — Стабильно. — Он выпрямился. — Понадобится несколько дней, чтобы структура устоялась. Не перегружай силу в это время. — Не буду. Он кивнул и направился к лестнице. На пороге остановился. — Ты справилась хорошо, — произнёс он — ровно, без лишних интонаций. От Вергилия это звучало примерно как развёрнутая похвала от кого-то другого. Он ушёл. Триш беззвучно вышла следом, давая им пространство. Неро и Селена остались одни в тихом подвале. Она всё ещё держала его руки. — Спасибо, — сказала она тихо. — Ты знаешь, что мог отпустить. Я справилась бы. — Знаю. — Тогда зачем? Он посмотрел на неё. — Потому что я не хотел отпускать. Она смотрела на него несколько секунд — с тем выражением, которое бывает у людей, получивших ответ на вопрос, который они боялись задать. Потом тихо рассмеялась. Не иронично. Не защищаясь. Просто — рассмеялась. И в этом смехе было что-то такое, чего там раньше не было никогда. Лёгкость.***
Через несколько недель город начал дышать снова. Не сразу, не одномоментно — это никогда не происходит одномоментно. Но постепенно: открылся первый ресторан в районе, который считался полностью разрушенным. Потом — прачечная, потом — маленький магазинчик с газетами и неплохим кофе, хозяин которого, судя по всему, принципиально отказывался эвакуироваться даже в самые тёмные дни. Люди возвращались. Улицы заполнялись звуком, который Неро, оказывается, успел соскучиться — обычным городским шумом, в котором не было ничего демонического. Devil May Cry снова принимало заказы. Хотя Данте всё ещё был без денег — это, судя по всему, было перманентным состоянием. Леди уехала на юг — там, по её словам, «кое-что нужно было разобрать». Триш периодически исчезала и появлялась, не объясняя, где была. Вергилий уходил и приходил через порталы Ямато с той непредсказуемостью, которая, судя по всему, была его нормальным режимом существования. Иногда он заходил в мастерскую — молча выпивал кофе, обменивался парой слов с Данте и уходил. Это уже само по себе было прогрессом. Нико разработала новый тип Devil Breaker и теперь требовала, чтобы Неро его протестировал «в реальных боевых условиях». — Нет, — сказал Неро. — Но… — Нет. — Селена, объясни ему, что наука требует жертв. Селена, листавшая что-то в старом журнале, не подняла голову. — Нико, последний раз, когда я «объяснила» что-то Неро, закончилось тем, что мы оба чуть не упали с четвёртого этажа. — Это была демоническая атака, не наша вина. — Это была твоя идея пойти на четвёртый этаж. — Техника требует высоты! Данте с дивана поднял руку. — Я за. — Тебя никто не спрашивал, Данте. — Я добровольно высказываюсь.* * *
Ранним утром — раньше, чем просыпался кто-то из команды — Неро стоял у фургона Нико и смотрел на улицу. Солнце только начинало подниматься — розовое, неуверенное, как всегда в конце осени. Над городом висел лёгкий туман. Кирие позвонила вчера. Они разговаривали долго — дольше, чем обычно. Она не задавала вопросов, которые могли поставить его в трудное положение. Она никогда так не делала. Просто спросила, когда он вернётся. — Скоро, — сказал он. — Ещё немного. — Хорошо, — ответила Кирие. — Я буду ждать. Это был разговор двух людей, которые знают друг друга достаточно хорошо, чтобы понимать: некоторые вещи не нужно объяснять. Нужно просто дать им быть. Он услышал шаги. Селена вышла из мастерской с двумя стаканами кофе — плохого, из той самой кофемашины, которая работала через раз. Подошла, протянула один стакан. — Значит, это теперь моя жизнь? Он взял стакан. — Постоянный риск умереть, отвратительный кофе и компания, которая никогда не платит за пиццу? — В общем, да. Она посмотрела на горизонт — на розовое небо над восстанавливающимся городом. — Худшее предложение работы в мире. — Зато коллектив весёлый. Из мастерской донёсся рёв Данте: — ЭЙ! КТО СОЖРАЛ МОЮ ПИЦЦУ?! Я ОСТАВЛЯЛ ДВА КУСКА! — Это была Леди! — немедленно возвестил Неро. — Я НЕ ЕМ ЧУЖУЮ ПИЦЦУ, — донеслось с верхнего этажа. — Тогда это Данте сам забыл! — Я БЫ НИКОГДА! — Это была Триш! — При чём здесь я?! — Голос Триш появился из неопределённого направления. Нико прошла мимо с кофе и тетрадью, абсолютно игнорируя происходящее. Селена тихо рассмеялась. Неро посмотрел на неё. В этом смехе уже не было ничего чужого. Никакой настороженности, никакого стекла. Просто — живая. Настоящая. Здесь. — Знаешь, — сказал он, — ты могла уйти. После ритуала. Больше ничто тебя не держит. Она посмотрела на него. — Я знаю. — Ты не ушла. — Нет. — Почему? — она чуть толкнула его плечом. — Потому что отвратительный кофе вкуснее, когда есть с кем пить. Он хмыкнул. — Это самая сентиментальная вещь, которую ты когда-либо говорила. — Не рассказывай Данте. — Могила. Они стояли рядом и смотрели на просыпающийся город. Где-то высоко над крышами ветер медленно уносил последние клочья туч — тех самых, которые нависали над Ред-Грейвом с самого дня падения Клипота. Небо над горизонтом становилось всё светлее. Пепел улёгся. Синее пламя — то, что горело изнутри, не требуя чужого разрешения — оставалось. И этого было достаточно.
