Вов.

Наконец наступило желанное лето. Все экзамены сданы, было очень волнительно, но Пашка отлично справился со всеми заданиями и получил наивысший балл. Можно наконец-таки отправиться в лагеря, чтобы отдохнуть за свою хорошую учёбу. Но Пашка остался в городе и решил помочь учительнице собирать макулатуру и повыступать на сценках в литературном клубе. «21 июня сорок первого года. По радио кружили тревожные новости, из которых было ясно понять — грядёт война. 22 июня 1941 года. Война наступила на нас. Очень неожиданно радио только и делало, что говорило о войне и о вторжении вражеских войск на нашу родину. Я был обычным человеком со своими мечтами и стараниями, но я понял, что именно в этот момент рухнул не только мой мир, но и мои мечты. Холодный пот пробежался по моей спине от безысходности ситуации. Вскочив в брюки и накинув рубашку, я влетел в туфли и убежал на сход литературного кружка, чтобы определиться, как мы будем помогать нашим бойцам. Придя туда, я встретился с Лёшкой и Сашкой, и вместе мы вошли в зал, где встретились с Максимовым. Максимов был на пару лет постарше и уже давно окончил школу. — Парни, времени много нет. Родина-мать нуждается в храбрых ребятах. Раз вы пришли сюда, несмотря на страх, что окутал наш дом, могу сделать вывод о том, что вы храбры как никогда. Я предлагаю вам собрать группу и помогать нашим людям. Соберём деньги для них, будем писать стихи, будем успокаивать маленьких детей, чьи родители уйдут на фронт и завод! Будем вытаскивать бойцов из-под завалов. На фабрики пойдём, будем помогать готовить оружие. — Конечно, я только за! Наша Родина нуждается в героях. — Согласен с Сашкой! Мы ещё едой будем делиться! Чтобы люди сыты были и могли победить врага! Шумно вздохнув, я всего лишь кивнул. Они всегда такие, блин, на подъём. Но сейчас они были особенно сильны духом. Так мы и порешали. Я пошёл на завод. Я осознавал то, что я должен помочь своей Родине. Вклад каждого — это важное усилие и приближение Победы. Семья меня с детства учила тому, как работать на заводе. Я знал, что мне пригодятся эти знания, но не думал, что в таком ключе. Я был убеждён, что то, что я тут работаю, помогает нашим солдатам сражаться и держать линию обороны. Мы были как один организм среди станков и консервов. Проверка, упаковка, отправка. Вот она — система действий каждого из нас. Летом мы работали в лёгком режиме, если это можно, конечно, было назвать таким. Но ситуация осложнилась в октябре. Столицу начали неоднократно бомбить фашисты. И помимо работы на заводе мы с Лёшкой, Сашкой и Максимовым собирались, чтобы вытаскивать людей из-под завалов. Крики людей, которым переломало части тела, всё ещё далеко отдают в моём сознании. Прилетела бомба и в мой завод. Кому-то отрывало руки, кто-то умирал под тяжестью станков, что упали из-за взрыва. Я шёл помогать им, несмотря на все крики о том, что нельзя. Через месяц мне вернулась тяжесть бытия. Я перешёл на новый завод, так как тот был разрушен до такой степени, что работа там уже была невыполнима, и через неделю упорного труда на заводе туда прилетела бомба. На мой зал, где я отбирал консервы, рухнул потолок. Я чувствовал, как мои кости трещат и ломаются с огромным громким хрустом, но я пытался всё равно выбраться из-под завала, чтобы помочь другим и отвезти их в укрытие. Я был уверен, что меня придавило не сильно и что мне хватит сил, чтобы сдвинуть обломки бетона. Но я был жестоко возвращён к реальности. Нужно было сказать жизни спасибо за то, что я всё ещё остался живым, но я, не желая с ней болтать, пытался быть самостоятельным и сильным. Как итог — я провалялся там очень долго, но пришли комсомольцы и помогли мне вылезти из-под груды строительного материала. --- Я прикрыл глаза в надежде сохранить хоть немного сил. Осознание того, что конец настанет так рано, немного огорчало меня, но, с другой стороны, это было ожидаемо. Стоило мне погрузиться в море отчаяния, как вдруг стали вспоминаться прекрасные моменты: мы с Лёшкой бегаем со снежками после школы, из класса выбегаем, или как я срывал сосульки и лизал их, а потом выбегала мама и кричала: «Выплюнь, а то заболеешь!» Вспомнилось, как мы с Сашкой Мироновым в хоккей играли против параллели. Ох, а сколько мы на санках-то катались! Показалось, что я пустил слезу. Помню, как построили подарок нашей учительнице на пикнике, так она нас обнимала, в лоб нас всех поцеловала. Как мы с нашим литературным кружком с актёрским вместе объединиться решили. Мы идеи написали, озвучить решили, а они роли сыграли. Как мы с Сашкой, Лёшкой да Максимовым вместе в лагере гуляли, на свечках сидели да лягушками девчонок распугали. Вспомнилась и мамина стряпня. Давно я не кушал ни супа, ни пирогов. А как мы с папой сервант чинили... Ох, стало как-то тяжело. Вспомнился литературный клуб наш, о том, как мы друг друга поддерживали в трудные годы. Сколько сказок, сколько песен, танцев вспомнил вдруг я. Помню, мы по даче у Максимова на великах гоняли. Всех куриц распугали. Вдруг услышал я грохот. — Ну же, Пашка, вставай! Голос знакомый, родной... Максимов?! И я приоткрыл глаза. — Очнулся, дурёха, как ты так мог? Ты чего не отзывался?! Испугать нас всех решил? Я всего лишь слабо улыбнулся, сил не было совсем. Максимов прижал меня к себе, условно говоря: «Ты отдохни, я рядом». Я уснул. Проснулся завтра...» — Дед, ну мне не интересно слушать эту требуху. — Прости, внучок, забылся что-то. Ты не серчай только на меня. Просто чувства, словно я снова оказался там и снова слышу крики, муки, словно слышу гранатомёт. Словно Сашка, Лёшка и Максимов меня к себе зовут. Однако дело странное, внучок. Сашка на полигоне умер, он в сорок втором. Лёшка умер — в него заряд попал. Максимов погиб, меня спасая, он жизнь мне, родненький, отдал. — Дед, заткнись, ты мне мешаешь. — Прости, внучок, про... Не сказал больше слова Пашка. Он умер, всех их пережив.