Я там, где ты. Ты там, где я

      Скорость проносящихся вдоль трассы деревьев больше не пугала. Она дарила свободу и спокойствие, не обязывающее ни к чему.       Слёзы, застилавшие глаза и замёрзшие от ветра, больше не обжигали щёки. Будто вместе с ними ушли и все болезненные переживания. Разбитое сердце почти не ныло, не отвлекало. В голове — пустота, тишина и ровное дыхание, сулящее неизбежный конец. Конец страданиям, унижениям и бесконечной боли от осознания собственной ненужности.       Мотор ревел бешеным псом, пугая мощью и одновременно успокаивая ровными оборотами. Мчать дальше. Быстрее. Прочь. Исчезнуть — и больше никогда не возвращаться туда, где его чёрствый взгляд испепелял равнодушием.       Свист ветра в ушах переливался в музыку — она всё слышала. Всегда слышала. Только ответить не могла. И в этом не было её вины. Но жестокие слова били под дых, выбивая из груди рваное дыхание, разгоняя пульс до истерики. Теперь всё это осталось позади. Где-то в прошлом — ещё близком, но уже недосягаемо далёком.       Она больше не могла терпеть ту боль, что причиняла их проклятая связь. Связь, которую она когда-то ждала. Связь, которая никогда не была нужна ему. Связь, которую, казалось, невозможно разорвать — как ни пытайся, куда ни беги.       И потому оставался только один выход.       Воздух пах мокрым асфальтом и надвигающейся грозой. Сумеречное небо темнело до черноты в горизонте, там, где уже бушевала стихия. Молнии вспарывали даль, за ними катился глухой гром, а ветер с новой силой поднимал листву с обочины пустой дороги. Огни не горели. Лишь мертвенно-белый свет фары отражался в скользком асфальте, в его ямах и трещинах.       Скорость росла, становилась опасной. Но только она могла заглушить мысли, что вихрем кружили голову последние месяцы. Мысли, в которых был только он. Он… и его предательство.       Глупая девушка, наивная до детской нелепости, мчалась по пустынной дороге далеко за пригородом, ловя голой кожей последние прикосновения начавшегося лета. Ветер усиливался, мотоцикл вело из стороны в сторону. Она крепче сжала руль, скользя ладонями по мокрому металлу. Дождь уже начался.       Вода размывала взгляд, затекала под открытое забрало шлема. Она моргала всё чаще — с каждым порывом ветра, с каждым хлёстким ударом дождя.       Но скорость росла. И вместе с ней — безрассудство.       Фантомная свобода. Та, которую она так хотела подарить ему, была совсем близко.       Она резко повернула газ. Колёса прошлифовали дорогу, и сердце споткнулось. Бешеное. Испуганное. Но истерзанное до предела так, что страх уже почти не имел над ней власти.       Плавные повороты виляли сквозь скудные пейзажи полей, которые вскоре сменились редким лесом, что километрах в двадцати дальше упрётся в небольшой город. Незнакомый город, где крылья оторвутся от взлётной полосы и унесут её далеко отсюда.       Буря нагнала её. Дождь быстро разошёлся по асфальту и уже собрался внушительными лужами. Деревья гнулись под натиском ветра, их кроны трещали, усилием удерживая молодые листья. Но тяжёлые ветки ломались, проносились мимо, одна из них задела руку и бок — резко и больно. Мотоцикл снова вильнул, но скорость не упала. Рука всё так же уверенно держала газ.       Впереди показался поворот.       Ручка на себя — и рёв мотора перекрыл раскат грома. Она сместила вес вправо, входя в дугу. Вдруг толстая ветка под колесом ударила вибрацией по всему корпусу. Хватка на долю секунды ослабла. Мотоцикл накренился сильнее, вырывая контроль. Она сжала руль, движение выдалось слишком резким, слишком сильным.       Свист шин. Скрежет металла об асфальт.       Пульс бился в висках, сердце заходилось — и всё внутри жаждало только одного: освобождения.       Мотоцикл сорвался, задел отбойник и, переворачиваясь, прорвался через него. Удары следовали один за другим — металл, асфальт, пустота. После третьего удара её выбросило в сторону — через пролом, в чёрную, мокрую гущу леса.       Лязг.       Грохот.       Вспышка молнии.       Удар.       Пульс — в висках и в горле.       Темнота, убаюкивающая спокойствием.       Темнота, в которой больше нет боли.       Темнота, в которой больше нет… его.