Передохнуть

Возвращение в зал ожидания и в этот раз было похоже на возвращение с того света. Испытание пятого этажа оказалось слишком тяжелым физически и морально. Улицы заброшенного города, больше напоминающие лабиринт, тысячи монстров, норовящих укусить, разорвать, покромсать героев на кусочки. Тяжелые ранения и едва-едва окончившийся таймер. Выжившие ребята были до смерти уставшими. И даже автоматическое лечение Таонира не спасало от давящего чувства где-то в области висков. Когда ушел Мастер и жизнь в зале ожидания стихла, тогда только Хан Ислат смог выдохнуть. Уровень сложности этого места был неимоверно высок, поэтому приходилось сильно загрузить голову. Адреналин схлынул, и усталость навалилась на плечи каменной кучей. Он сидел привалившись к стене и думал о Нифильхейме, когда Дженна опустилась рядом. — Ты весь в крови, — тихо буркнула девушка, садясь напртив. — Ты знаешь, что она не моя. – пара кивков головы, оба замолкли. Тишина была неловкой всего секунду. Ислат, повинуясь какому-то забытому инстинкту, устало качнулся вперед. Дженна не отодвинулась. Наоборот, она мягко потянула его за плечо, помогая опуститься. Он упал неловко, тяжело, но так, как падают только тогда, когда больше нет сил держать спину. Его голова коснулась ее груди — мягкой, теплой, живой. Пряжка чужого доспеха больно ткнулась ей в бок, но Дженна даже не поморщилась. Дочь фермера внимательным цепким взглядом оценивала чужое состояние. Мужчина однозначно был вымотан, и не меньше еë самой. Ловкие руки стрелка аккуратно легли на его спину, будто боясь спугнуть. — Ты тяжелый, — прошептала она с легкой улыбкой, пропуская пальцы сквозь его спутанные черные волосы. — Сам знаю, — глухо ответил Ислат, лишь слабо покачивая головой. Иначе шевелиться сил просто не было. Закрыв глаза, он чувствовал, как мерно вздымается и опускается ее грудь под щекой. Биение женского сердца — ровное, спокойное — звучало как мантра, вытесняющая из головы крики монстров и лязг оружия. Дженна обвила его плечи, прижимая к себе так, словно пыталась защитить от всего мира. Ее ладонь легла на затылок, нежно массируя основание черепа, где обычно копилась самая сильная боль после перенапряжения. Ислат непроизвольно выдохнул — этот выдох был похож на стон облегчения. — Я думала, ты не позволишь себе такого, — тихо сказала она, уткнувшись носом в его макушку. От него пахло железом, гарью и древней кровью чудовищ, но под этим — знакомый, родной запах. — А мне казалось, что ты не захочешь видеть такого героя. — пробормотал он, но голос уже лишился привычной резкости. Дженна улыбнулась шире, хотя он не мог этого видеть. — Глупый. Ты для меня не герой. Ты — Хан Ислат, который прикрыл меня в проходе, когда на нас летели копья. И который сейчас лежит у меня на груди, как большой уставший кот. — Я не кот, — буркнул он, но в его тоне явственно слышалась умиротворенность. — Как скажешь. – девушка тихо рассмеялась. Этот смех отдался волнами по всему телу, словно укачивая уставшего воина. Дженна продолжала гладить его по голове, иногда спускаясь к шее, где мышцы были забиты камнем. Ислат таял под ее руками, и его расслабленное тело тяжелело с каждой секундой. Дыхание парня выравнивалось, становясь глубже. Она чувствовала вибрацию его голоса, когда он иногда невнятно бормотал что-то о тактике или ошибках во вчерашнем бою. Девушка только слушала, кивала и не перебивала. Тепло ее груди постепенно согревало ледяную броню внутри мечника. Ее горячее сердце билось где-то совсем рядом — живое доказательство того, что этот адский день закончился победой и они оба еще дышат. — Дженна, — позвал он спустя долгое время. — Мм? — Спасибо. Два простых слова. Для него, привыкшего держать все в себе, они значили больше, чем любые клятвы. Она лишь крепче прижала его к себе, укрывая от всех бед этого безумного мира внутри чëртовой игры — Всегда пожалуйста, мой воин. Отдыхай. Я посторожу. Ислат не ответил. Его глаза закрылись, и он наконец позволил себе провалиться в глубокий, спокойный сон — впервые за всë время в игре чувствуя спокойствие. А Дженна осталась сидеть, прижимая его к себе, и в полумраке комнаты ее глаза сияли мягким, теплым светом. Она знала, что завтра им снова предстоит сражаться. И не только завтра, будущие бои могут никогда не закончится,пока кто-то из них не умрет, отправляясь в объятия богини. Но этот момент — тихий, нежный и принадлежащий только им — стоил всех побед на свете.