Земной огонь

Проблемы ушли и войны в магических измерениях закончились, но для Тома Люцитора мир не стал целостным. Напротив, он чувствовал себя трещиной на безупречном стекле этого измерения. Марко и Стар были счастливы, а Том… Том ощущал, как его внутренний зверь, которого он так долго дрессировал кроликами и сеансами психотерапии, срывается с цепи. Гнев Тома в те дни перестал быть просто вспышкой. Это была тяжелая, липкая субстанция, похожая на кипящую смолу. Он ушел из Подземного мира, оставив трон и бесконечные советы демонов-министров. Он скитался по объединенному миру, пока не оказался в тихом российском городке, где небо было серым, а воздух — прохладным и неподвижным. Он жил в полузаброшенном чердачном помещении, где стены пропитались запахом его отчаяния и серы. Каждый вечер он выходил на улицу, пряча рога под капюшоном, и чувствовал, как внутри него тикают часы. Детонация была неизбежна. Лерта сидела в городском парке, когда это случилось. Она была реставратором старинной графики — человеком, чья жизнь измерялась миллиметрами и каплями клея. Она любила тишину. Том проходил мимо, когда какой-то уличный шум — резкий визг тормозов или чей-то смех — сработал как триггер. Его кожа мгновенно стала багровой. Воздух вокруг него закипел, и сухая трава у его ног вспыхнула фиолетовым демоническим пламенем. Прохожие в ужасе бросились врассып, но Лерта осталась на месте. Она не была храброй в обычном понимании. Просто её профессиональное зрение зацепилось за то, как красиво свет преломлялся в его глазах. Она подошла к нему, когда он уже готов был разверзнуть землю. — Твой огонь портит палитру, — негромко сказала она, протягивая ему влажную салфетку. — И ты дышишь так, будто пытаешься проглотить весь кислород в этом парке. Перестань. Тебе не нужно так много места. Том замер. Никто и никогда не говорил с ним в такой момент так. Без криков, без попыток его «исправить» магией. Просто констатация факта. Его пламя угасло, оставив после себя лишь горький дым. Их отношения начались не с цветов, а с обучения. Лерта пригласила его в свою мастерскую — стерильное, тихое место, где пахло бумагой и старым деревом. — Ты разрушаешь, потому что в тебе слишком много энергии, которой некуда деться, — объяснила она. — Давай попробуем найти ей выход. Она дала ему в руки штихель и кусок меди. — Твой гнев — это огонь. Моя работа — это сохранение. Если мы соединим их, мы создадим что-то вечное. Первые недели были пыткой. Том ломал инструменты, прожигал столы и несколько раз едва не уничтожил ценные чертежи. Но Лерта не сердилась. Она просто клала свою холодную руку на его затылок — прямо туда, где у демонов находится центр терморегуляции — и ждала, пока его пульс придет в норму. Она стала его якорем.