В чужой шкуре

Все как будто стало вывернуто наизнанку, неправильным, встрепанным и недоделанным. И встреча в парке так и не расставила точки под полным безумием, в которое оба вляпались по кончики крыльев. Вроде бы, все должно было встать на свои места… но оба как будто тянули время, даже не начинали разговор о том, что пора бы уже перестать притворяться быть кем-то другим, точнее, друг другом. Азирафель рассказал о том, что произошло в Аду, Кроули в красках расписал Небесный суд… и на этом как будто повисло бесконечное многоточие. И вот, сидя в парке каждый в своей любимой позе, тем самым выдавая себя с потрохами, двое совершенно запутавшихся созданий, попросту расстались, чтобы дать друг другу время еще немного поводить обе стороны за нос на случай новой проверки. И каждый отошел в сторону, чувствуя в душе сомнение. Азирафель первым понял, что эксперимент удался только наполовину, потому что, стоя перед зеркалом в квартире Кроули и разглядывая свое отражение, он видел не Кроули, несмотря на то что тело принадлежало другому. Он видел себя. Мягкий нрав, неспешность движений, чуть скованная походка, мимика, даже взгляд – Кроули никогда не выглядел так невинно, как в отражении. И Кроули никогда не выглядел таким испуганным от непонимания того, что это не просто обмен телами, это новая жизнь в чужой шкуре в буквальном смысле слова. Процесс полного влезания в душу другого существа, вживаемость в роль, как у каких-то актеров. Если б только ангел и демон были актерами… И проблема заключалась даже не в том, что возникли трудности в изображении друг друга. Главная проблема заключалась в том, что доставшееся Азирафелю тело было другим. Просто другим. Кроули нельзя было просто сыграть и тем самым обмануть демонов. Кроули нужно было понять, вывернув наизнанку его сущность, а это означало именно то, что сам Азирафель тщательно избегал все шесть тысяч лет. Свобода, развязность, игривость жестов, плавность походки, вальяжность. Сама суть демона, подделать которую удалось с большим трудом. Азирафель, может, и умел танцевать, но только один танец. Он, может, и смог обмануть демонов и одного ангела, но на время. На что-то большее просто не хватало способностей. И было кое-что еще, что Азирафель понял, едва сменил облик. То, что делало Кроули им самим. Сексуальность. Самое недоступное ангелу мастерство не притворяться, не играть, а действительно быть таким. И вот, стоя перед зеркалом в нижнем белье и босиком, Азирафель вдруг понял, что за тело ему досталось, и как будет сложно прожить в нем хотя бы неделю, не выдав себя. Кроули был огнем – то согревающим костром, то бушующим пламенем, то тлеющим угольком, но он обжигал словами и поступками. Азирафель так не мог, но должен был научиться, если хотел спасти друга и самого себя. Едва расставшись в парке, вернувшись в квартиру, Азирафель приступил к единственному и главному, что могло бы рассказать о Кроули почти все – к самоизучению от макушки до пяток. Прикасаться к своему новому телу было немного странно, ведь ни Азирафель, ни Кроули толком даже не готовились. Им просто повезло как-то сразу попасть в руки своей стороны и чудом избежать смерти. Но надо было укрепить позиции, привыкнуть играть и дальше. Азирафель провел ладонью по волосам и чуть оттянул вниз встрепанную челку. Насколько он помнил, Кроули был модником и тщательно следил за новинками стиля каждого века и эпохи. Азирафель еще помнил длинные рыжие кудри демона в их первую встречу. В этом не хотелось признаваться даже себе, но эти локоны были Кроули очень к лицу. Впрочем, и позже, с короткими кудряшками, буклями и даже с усами, Кроули был само воплощение стиля. Может, дело отчасти было в очках, скрывавших желтые змеиные глаза, может, в характере, но Кроули умел привлекать к себе внимание, хотя как раз этого ему было следовало избегать. Пальцы прошлись по щекам, ощутили мягкость кожи, никогда не знавшей бритвы, по губам – тонким, ехидным, с которых иногда срывались и гадости, и проклятья, но все же мягким, нежным, чувственным, задержались на подбородке и проследили линию шеи. Азирафель даже немного завидовал Кроули. Демон был весь длинным, гибким, даже его шея была на удивление длинной. И грудная клетка, которой коснулся Азирафель длинными пальцами чужого тела тоже была чужой. Кроули не стеснялся носить даже жилеты на голое тело, он эпатировал смертных, играл с ними, как кобра с мышью, это даже немного раздражало ангела, но Кроули никогда не переходил невидимую грань эпатажа от вульгарности, в какой бы эпохе ни жил. Пусть высокие каблуки, пусть чулки с подвязками, брюки-клеш или узкие джинсы – это всегда был стиль. Именно то, что Азирафелю иногда очень недоставало. Дальше прослеживать ладонью было неловко. Тело, хоть и принадлежащее теперь ему, могло бы отреагировать как-то иначе, выдать реакцию, к которой ангел оказался бы морально не готов, не говоря о физической составляющей, но одного только взгляда на бедра хватило, чтобы понять – это тело знало толк в удовольствиях. И, как опасался Азирафель, в плотских в том числе. Просто, чтобы убедиться в правильности суждений, Азирафель положил ладонь на промежность… тут же поняв, что это была совершенно безумная идея, потому что под ладонью стало упруго. Свое тело он знал шесть тысяч лет и не особо интересовался физиологией, но это тело было новым и оно реагировало на прикосновения довольно предсказуемо – уверенной эрекцией на довольно приличную длину члена, натянувшего нижнее белье, как флаг. И единственной мыслью ангела на этот момент стала: - Черт возьми, у меня стоит на меня! В книжном магазине было как-то скучно и слишком тихо. И исправить это было совершенно невозможно, потому что все книжные магазины похожи друг на друга, как капли воды в пресловутом стакане воды. И, оглядывая царство совершенно бесполезных с точки зрения демона, да и ангела, в целом, бумажных носителей информации, Кроули морщил свой вздернутый нос и оттопыривал нижнюю губу в выражении презрения, однако, ничего вокруг не меняя. На ангельском лице, теперь принадлежавшем демону, было выражение тоски и желания свалить из этого кладбища бумажек как можно быстрее, но именно этого делать было нельзя. Кроули хотелось покататься на любимом Бентли, снова нагнать адреналина, пугать неспешных пешеходов, обгонять неудачников-водителей… но все, что мог Кроули, это стоять посреди магазина и тяжко вздыхать. В принципе, можно было воспользоваться дальней комнатой, где стояли кресла, где было еще тише, чем в зале, где можно было, наконец, напиться, но перспектива радовала еще меньше, чем наблюдение за ростком дерева. Но, в принципе, если иного было не дано, можно было заняться тем, что Кроули удавалось лучше всего, а именно – собой. А для этого нужно было сперва изучить себя. Дальняя комнатка, довольно пыльное и темноватое помещение, мгновенно преобразилось по щелчку пальцев. Исчезли все книги, чахлые растения на окнах щедро полились дождем из крохотной тучки, а на полу во весь рост Кроули появилось массивное зеркало в старинной оправе. Если уж менять себя под другого, это стоило делать со вкусом, решил Кроули, первым делом сняв галстук-бабочку и отстегнув карманные часы от петлицы пиджака. Руки чесались сменить облик кардинально, убрать глупые подтяжки, старые ботинки, даже сделать что-нибудь с волосами, придав растрепанным прядкам более стильный вид, но особо менять ничего не стоило хотя бы потому, что тело было взято напрокат и хозяин не слишком бы обрадовался смене имиджа. Из зеркала, тем временем, на Кроули смотрел очень симпатичный мужчина средних лет с добродушным круглым лицом, мягкими губами и большими выразительными голубыми глазами, в которых читалось презрение к стилю на полноватом мягком теле. Кроули даже высунул язык и облизнул им губы. Жест вышел наглым, каким-то даже развратным и совершенно не подходящим для такого конфетно-зефирного типа, что от души корчил рожи своему отражению. - Азирафель, ну, как ты дошел до такого? – тоскливо протянул Кроули, всплеснув руками и встрепав короткие светлые волосы еще больше. – Спорт – это жизнь, в конце концов. Стиль – это жизнь. Движение, страсть и привлекательность – тоже жизнь. Да бога ради, в самом деле! – вырвалось у него. – Упс, - ошарашенный мужчина в отражении испуганно прикрыл рот пухлой ладошкой, округлив глаза. – Гр-р-р, - тут же зарычал Кроули. – Я так не могу! То есть, я и не так могу, но не вот так! – отражение указало на самого носителя тела в резком жесте. – Что… - запнулся он, прислушавшись к своему телу. – Что за… Да ты шутишь! – тут же возмутился он, содрав с себя лишнюю одежду и оставшись в нижнем белье, глядя то на себя, то на отражение. – Дьявол тебя подери, ангел, не мог предупредить раньше? – шепотом возмутился он от неожиданного откровения, заключавшегося в довольно большом члене, совершенно непонятно почему решившим напомнить о себе в самый неподходящий момент. Мало того, что член этого тела оказался длинным, он был еще и толстым. Телу этот монстр подходил, но Кроули, как демон изящный во всем, включая и половые органы, даже не мог себе вообразить, что ангел окажется так щедро оснащен. Он вообще как-то не задумывался над таким вопросом, да и причин не было. Тело вело себя послушно на Небесах, не шалило, а с чего вдруг начало буянить, Кроули не имел ни малейшего представления. Тем не менее, с этой крупной и помешавшей бы ходьбе эрекцией надо было что-то сделать. – Где тут кнопка выключения? – Кроули похлопал себя по бедрам, по груди, покрутился на месте и понял, что своими телодвижениями сделал только хуже – член окреп еще больше. Была ли это реакция ангельского вместилища на вторжение демона или это демоническая сущность дала о себе знать, Кроули не хотел и думать. Как решило его тело, он просто хотел. И, что было невероятнее всего – самого себя. – Да чтоб ты жил вечно, ангел, - пожелал Кроули в отчаянии. – А мне-то что делать? – спросил он пустоту. Стоять вот так, глядя на свою эрекцию, было глупо. В конце концов, ангел был умным и знающим все секреты человеческого тела. Ну, почти все, потому что одно дело было наполнять желудок вкусной едой и вином, а другое дело – выводить переработанный продукт из места, которым ангел вообще не пользовался. Впрочем, пища и вино усваивались не для того, чтобы от них избавляться. Это было удовольствие скорее для духа, чем именно для тела, с которым Азирафель нашел общий язык с момента его получения. Его собственное тело хорошо знало все привычки хозяина, не беспокоило, не терло, не давило и предпочитало негу, нежели беготню и суету в целом. Это было замечательное, уютное и приятное во всех отношениях тело. А вот то, что отражалось в зеркале, привыкло к скорости и чему-то еще, о чем Азирафель предпочел бы не думать вообще. И, что было страшно по-настоящему, кажется, тело привыкло и к иным удовольствиям, о которых ангел предпочитал читать или просто смотреть, как этим занимаются люди. - Это неприлично, - прошептал он своему отражению, но его лицо со змеиными глазами не выказало ни грамма смущения. Как показалось Азирафелю, эти глаза откровенно издевались. Ну, как можно было изобразить смущение, когда толком не дернуть мягким круглым подбородком и не приподнять светлые бровки домиком? Азирафель дрожащей рукой пригладил волосы и застонал от отчаяния. Тело решило, что это тоже достаточная причина, воспринятая, как ласка, чтобы эрекция стала почти невыносимой. - Прости меня господи, - возвел очи горе ангел, закрыл глаза и провел ладонью по члену. - О-о-о! – громко и с воодушевлением протянул Кроули, ради интереса спустив нижнее белье и взяв в руку крепкий член. – Горячая ты штучка, ангел, - заявил он самому себе, взглянув в зеркало. Отражение ответило глумливой ухмылкой и сиянием глаз. – Ладно, сам напросился, - решил Кроули, медленно начав себя ласкать. - Ох, боже! О-о-ох, боженька! – постанывал Азирафель, чувствуя, как волны удовольствия буквально омывают его сущность. – Черт возьми, Кроули, старый ты змей. Вот, значит, как ты развлекаешься? А-а-ах! – член в ладони дрогнул и исторг из себя струю спермы, испачкавшей зеркало, руку Азирафеля и пол. – Ох! - М-м-м, да я красавчик! – Кроули огладил свою грудь свободной рукой, не прекращая ласки члена и глядя на себя в зеркало. В отражении на него смотрел разрумянившийся, дико возбужденный, с влажными губами и томным взглядом привлекательный мужчина, который прекрасно знал о том, как он хорош, и собирался еще раз себе это доказать. – Да ты… Что, уже? – удивился Кроули, ощутив спазм оргазма. – Нельзя же себя так мучить целибатом, - заметил Кроули своему отражению. На зеркале растекались мутные потеки спермы, с пальцев тоже капало. Кроули как-то не ожидал, что оргазм получится таким бурным и таким объемным по содержанию. Если ангел такого никогда не делал, можно было только представить, сколько скопилось в его теле напряжения. Встретиться удалось только четыре дня спустя в парке. Кроули было лень кормить уток, так что он развалился на любимой скамейке, заполнив ее собой почти всю, чтобы никто не подсел. Солнце еще пригревало, несмотря на конец лета, вечно занятые своими политическими делами агенты все так же что-то обсуждали на соседних скамейках, словом, жизнь была прекрасна, а мороженое, которое Кроули лениво слизывал, освежающим. - Все-таки немного не то, не находишь? – спросил тихий голос сверху, когда Кроули, закрыв глаза, предавался воспоминаниям о неожиданном, но приятном эксперименте с новым телом. - Меня все устраивает, - ответил он, открыв глаза и поняв, что Азирафель до сих пор пытается вести себя по-новому, хотя наружу буквально лезет его истинная сущность – слишком мягкая, слишком стеснительная и деликатная. Азирафель опустился на скамейку и сложил руки на коленках, глядя на пруд. - Твои больше не выходили на связь? – спросил он тихо. - Не-а, - заявил Кроули, сунув палочку мороженого в рот целиком и с чмоком вытащив ее обратно. – А твои? - Нет, - покачал головой Азирафель. – Думаю, от нас действительно отстали, но… - Поддерживаю, - перебил Кроули, повторив фокус с мороженым, заметив, как агент сбоку судорожно сглотнул от взгляда на него. – Потерпим еще немного? Ангел напряженно покивал, пряча глаза. - Ты не мог бы… - осторожно попросил он, заметив, что Кроули не просто ест мороженое, а делает какие-то недвусмысленные намеки симпатичному молодому мужчине сбоку, который уже не отрываясь смотрел в их сторону. – Кроули, пожалуйста, хватит. - М? – мороженое снова с чмоком покинуло рот Кроули. – Что хватит? - Немного деликатности, пожалуйста, - попросил Азирафель. – Это неприлично. - Есть мороженое? – приподнял брови Кроули, послав агенту широкую улыбку. - Ты что, флиртуешь с ним? – обиделся ангел. - С кем? – удивился Кроули. – С тем агентом? Да брось! Это подсадная утка. Подумаешь, раскроет себя, кто-то не получит какие-то там сведения о сексуальных предпочтениях какого-то важного дипломата, - пожал он плечами. - Я так себя не веду, - напомнил Азирафель. - А-а-аргх! – приглушенно прорычал Кроули, сунув мороженое в рот и проглотив его целиком под сдавленный стон агента. – Ну, что ты заладил? Пошли, - он не без грации поднялся на ноги и подмигнул агенту, взяв, тем не менее, под руку своего спутника. – Купим еще по мороженому и прогуляемся, - предложил он. Азирафель щелкнул пальцами и стер воспоминания о себе и Кроули как у агента, так и у всех прочих. - Как моя машина? – спросил Кроули, когда оба купили по мороженому и не спеша прогуливались по дорожкам парка. - Хорошо, - ответил Азирафель. – Целая, как новая, блестит. Кроули фыркнул смешком. - А как мои растения? - Отлично. А как мой магазин? - Лучше не бывает. Подожди, у тебя тут… - Кроули чуть придержал Азирафеля и протянул руку к его губам. - Что? Я испачкался? – успел спросить ангел, а потом время как будто снова на миг остановилось. Кроули большим пальцем мягко стер то ли какую-то крошку, то ли крохотную каплю с нижней губы Азирафеля, а потом, вместо того чтобы воспользоваться платком, сунул палец в свой рот так же, как до этого то мороженое на скамейке. - Шоколадка, - произнес Кроули как ни в чем не бывало, продолжив путь. - Сп… спасибо, - запнулся Азирафель, глядя на него в шоке и ощущая приятное волнение в теле. – Но я мог бы и сам. - Подумал, что раз это мое, я бы не хотел выглядеть испачканным, - невинно заметил Кроули. - А… а если бы… - начал Азирафель, запинаясь от волнения. – А если бы я сделал так же? - Пожалуйста, - развернулось к нему его же лицо и тело. - Но ты не испачкан, - ошарашенно заметил ангел. - Да не вопрос, - протянул Кроули, мазнув мороженым по губам. Азирафель как будто застыл. Такого он просто не ожидал. Такое можно было просто вытереть платочком или салфеткой, но это было бы грубо после жеста Кроули. Тем временем самая большая капля уже начала путь к подбородку Кроули, и это действовало ангелу на нервы. Его облик не мог быть таким… таким… греховно-испачканным. - У тебя есть платок? – спросил он Кроули. Тот только покачал головой, продолжая испытывать терпение ангела. – А салфетка? - Сейчас капля испачкает пиджак и тебе придется удалять сладкое пятно, - напомнил Кроули. Азирафель сглотнул и решительно подошел к Кроули ближе, после чего закрыл глаза и… аккуратно собрал сладкую каплю… - Сливочно-шоколадный вкус с шоколадной крошкой, - прошептал Кроули в губы Азирафеля после неожиданного, но приятного влажного недопоцелуя, успев подставить вместо подбородка губы. Азирафель отстранился так резко, что Кроули успел заметить в своих же змеиных глазах начинающуюся панику. - Зачем ты это сделал? – в ужасе прошептал Азирафель. - Сделал что? – чуть поддел его Кроули. – Тебе не понравилось? - Зачем? – повторил ангел, дрожа губами. - Захотел, - честно признал Кроули. – И мне понравилось, если тебе интересно. И не говори, что тебе – нет. - Но это… это неприлично! – зашептал Азирафель. – На нас же смотрят! - А не наплевать ли? – философски заметил Кроули, сделав к нему шаг и уверенно повторив начатое, вложив в поцелуй всю свою сущность и демоническую страсть, чувствуя, как совершенно растерянный ангел сперва неумело, нехотя, но потом распаляясь больше, отвечает ему, от переизбытка чувств даже лаская язык Кроули своим. – Видишь? – спросил Кроули, сполна насладившись губами ангела. – Никто в ужасе не кричит, никто не зовет ангельскую, демоническую или человеческую полицию. Никому вообще нет до нас дела. - Мне есть, - заметил Азирафель, облизывая сладкие губы. – И это было… это было нечестно, так типично для тебя, - горько добавил он. - Нечестно? – приподнял брови Кроули. – Я честен сам с собой. - Это же… - ангел снова облизнулся. – Это мужеложш-ш-шство, - прошипел он, нервничая еще больше. - Ангел, тихо, - уверенно приказал Кроули. – Успокойся и дыши глубже. Плевать мне, какие ярлыки чему там дали люди, и не смей говорить, что это я тому виной. Я тебя не соблазнял, я такой, как и всегда. Просто… просто чуть-чуть другой конкретно сейчас. И мне это действительно нравится. И тебе это понравилось. И не смей отрицать, иначе уже я не буду с тобой разговаривать, - пригрозил он ангелу, от неожиданности уронившему мороженое прямо на дорожку. Кроули мановением руки убрал кляксу в мусор и стер всем зевакам память о случившемся. - Это все неправильно! – Азирафель даже не заметил жеста, отступая от Кроули. – Так не может… - Может, - перебил Кроули панику. – И есть. И будет дальше, если успокоишься и возьмешь себя в руки. - В руки? – повторил ангел. – Знаешь, где были мои руки? – повысил он голос еще больше. – Знаешь, что я сделал? - Не знаю, - решительно пресек его крики Кроули и, подойдя, ухватил его под руку. – Ангел, только не кричи, - тихо попросил он, быстро направляясь из парка. – Пожалуйста, только не кричи. Ничего страшного не произошло. Можешь покричать на меня потом, только давай не здесь. Кэб, который поймал Кроули, быстро отвез обоих в Сохо, в более привычное и безопасное для Азирафеля место, но только потому, что Кроули подумал, что стены книжного магазина в данный момент помогут лучше довольно аскетичной, пусть и дорогой обстановки квартиры в Мэйфэр. - Ты… ты… У меня даже нет слов! – возмущенно начал кричать Азирафель, стоило только обоим переступить порог магазина и закрыть окна. - Я? – переспросил Кроули, по привычке сунув руки в карманы. – Я всего-то привел тебя в приличный вид, это ты… - Замолчи, - потребовал Азирафель, исключительно по-змеиному текуче подойдя к Кроули и ткнув в него длинным пальцем. На такое поведение Кроули мог бы зааплодировать, если бы не знал, что ангел будет в гневе. – Я так больше не хочу. Не могу и не хочу. - Извиняться я уж точно не буду, - дернул плечом Кроули, после чего отстегнул карманные часы, небрежно развязал галстук-бабочку и снял пиджак под внимательным и недовольным взглядом ангела. - Ты что делаешь?! – громко воскликнул Азирафель. - Даю тебе понять, что твое тело тебе не враг, - заявил Кроули, продолжая странный стриптиз для единственного зрителя, у которого глаза полезли на лоб. – Азирафель, тебе просто нужно расслабиться. Хочешь поменяться телами – хорошо. Но сперва ты прочувствуешь это тело, потому что, знаешь, то, что оно мне рассказало, мне одновременно и понравилось, и не понравилось. - Что-о-о? – протянул ангел, наморщив лоб и сняв очки. - Ты во мне, я в тебе, уникальная возможность не просто узнать друг друга, но и помочь друг другу, - продолжил Кроули, приспустив подтяжки и начав расстегивать рубашку. Этого Азирафель терпеть не стал, подавшись к нему и схватив за руку, начав бороться. Вот только, как оказалось, Кроули в любом облике был сильнее и решительнее, извернувшись и зажав ангела между собой и ближайшей книжной полкой. - Все это уже было, - ничуть не испугался Азирафель такого напора, хотя чуть приподнял подбородок, но не став защищаться. - Все еще хочешь поменяться? – прошептал Кроули в его губы. – Все бросить, сдаться, снова забиться в свою норку и делать вид, что ничего не было? - У меня нет норки, - тоже шепотом ответил Азирафель, придержав Кроули за бедра просто потому, что прижиматься к полке было немного неудобно, а к самому Кроули – слишком стыдно. - Это тело ты получишь в одном случае, - продолжил шепот Кроули. – Здесь, ночью, когда поймешь, что ты сделал и что готов сделать еще раз, а пока – просто, чтобы не забыл. И с этими словами Азирафель в буквальном смысле слова ощутил, как подгибаются коленки от властности своего же тела, которым управлял демон. Может, Азирафель и не особо умел целоваться, но Кроули, похоже, знал в этом толк и демонстрировал непревзойденное мастерство в работе ртом на губах ангела. У Азирафеля никогда в жизни не кружилась голова, он даже никогда не испытывал потребности вот так просто прижаться к кому-то, запустить пальцы в чьи-то волосы, не говоря уже о том, чтобы хотеть целоваться. Но Кроули… старый змей снова занимался тем, что делал еще в райском саду. Соблазнял. И когда Кроули отстранился, Азирафель не сразу открыл глаза. - Нас же просто уничтожат, - едва шевеля губами произнес ангел. - Пошли всех к черту, - посоветовал демон, не сводя с него глаз. - Но… Кроули легонько оттолкнулся от него и кивком указал на дверь. - Дело не в теле, ангел, - сказал он. – Никогда не было и не будет. - Но… - Ночью. Любой ночью. А пока иди домой. И, уходя из своего же магазинчика, Азирафель почему-то вспомнил фразу, которую где-то слышал: «Дом там, где сердце», вот только на сердце было неспокойно. Идти в свой же магазин Азирафелю было страшно впервые в жизни. По дороге он думал о том, что Кроули говорил, что подразумевал, наконец, о его странном поведении, объяснения которому не было. Шесть тысяч лет относительно мирного сосуществования, где-то в чем-то помощь, условно названный договор о помощи или невмешательстве, дружба, защита друг друга, попойки, обеды… а потом этот необъяснимый жест с мороженым… Что это было? И почему? Почему именно сейчас? Ведь не могло же так сильно повлиять чужое тело. Или все-таки могло и в этом и было дело? То есть, когда бы они снова стали собой, все встало бы на свои места? Около дверей магазина Азирафель остановился и огляделся по сторонам. Лондон даже по ночам спал мало, по дорожкам ходили люди, по проезжей части ездили машины. И только книжный магазин хранил мрачное молчание, пребывая во власти темноты. Дверь открылась по щелчку пальцев, так же закрылась, но дальше порога Азирафель решил не ходить. - У тебя не демоническое зрение, ангел, а полузмеиное-полуангельское, - тихо раздалось из темноты, и от дальних полок отделилась тень. - К чему все это? – спросил Азирафель, робея. – Я не понимаю, что ты хочешь мне доказать. - Что ты – это всегда ты, а я – это я, - ответил Кроули, подойдя к нему. - Очень философское замечание, - заметил Азирафель. – И главное, как вовремя. - Раньше ты не жаловался, когда я поддевал тебя. - Раньше ты меня не… Азирафель замолчал, глядя в немигающие голубые глаза перед собой. Кроули и тут был прав – тела они могли менять, сколько угодно, но сама суть оставалась неизменной. Кроули двигался, как змея, смотрел, как змея, в теле ангела ему было наплевать на адское пламя, его характер, повадки и он сам не изменились только потому, что изменилась оболочка. А это могло означать только одно – то, что Кроули делал, делал действительно он сам. И он намеренно дразнил тем, что делал. А вот уже это, а именно то, что Азирафель повелся, говорило совсем о другом. - Так, что же происходит только ночью? – спросил он. Кроули молча взял его за руку и щелкнул пальцами. Первая ночь опустилась на пустыню. Еще бесплодную, но уже щедро смоченную первым ливнем, несущим прохладу и жизнь. Первая ночь юной Земли и двух первых людей за пределами райского сада. Первая лунная ночь. Кроули и Азирафель стояли на стене сада, как в тот день, когда познакомились, держались за руки и смотрели вдаль и наверх, на огромную серебряную луну, круглую луну – первую полную луну нового отсчета времени. Крылья трепетали за спиной обоих – у пухленького голубоглазого блондина черные, у худого рыжеволосого – белые. - Это… - запнулся ангел, глядя вверх на луну и крупные звезды. - Красиво, - закончил за него демон. - Ты запомнил этот момент, - зачарованно протянул ангел. Кроули только усмехнулся. - Не хочешь прогуляться по саду? – предложил он, распахнув крылья. – Любоваться луной и звездами, лучше всего лежа на поле цветов. У меня есть вино и десерт. - О, дорогой мой! – выдохнул Азирафель, широко улыбнувшись. Легкого взмаха крыльев обоим было достаточно, чтобы спуститься вниз и пройтись по дорожке вглубь сада к раскидистой яблоне – настоящей яблоне, но все же не той, что была шесть тысяч лет назад. Не иллюзия, но миг времени, законсервированный кусочек памяти обоих, вновь вызванный в будущем. - О-о-о, это… - благоговейным шепотом произнес Азирафель, заметив под яблоней расстеленный плед в шотландку, корзинку с двумя хрустальными бокалами, серебряное ведерко со льдом, где находилась всего одна бутылка крайне дорогого вина, серебряное блюдо с пирожными и еще одно – с фруктами и ягодами. – Кро-о-оули. - Позволь поухаживать за тобой, - предложил Кроули, польщенный реакцией ангела. – А, и еще момент, - он щелкнул пальцами и длинные тоги обоих стали намного короче. – Вот теперь совсем хорошо, - удовлетворенно заметил он. Золотые глаза ангела засияли такой любовью и теплотой, что Кроули смущенно отвернулся. - За мир, - предложил он тост, разлив вино по бокалам и протянув один ангелу. - За мир, - повторил тот. – И за нас, - продолжил он, чем удивил Кроули до глубины души. - За нас, - поддержал последний. В ночном воздухе раздался легкий звон хрусталя. Азирафель не знал, что сказать, что сделать, чтобы выразить свою благодарность и восхищение тем, что для него устроил Кроули. Казалось, не нашлось бы ни слов, ни жестов. За шесть тысяч лет люди придумали множество фраз для выражения разных чувств, но люди не смогли бы понять ангела, душа которого рвалась к демону. Кроули полулежал на пледе, вытянув одну ногу и согнув вторую, лениво смакуя вино и глядя на звезды. Азирафель сидел рядом с его бедром и держал бокал обеими руками, понимая, что если он опустил бы руку, он бы коснулся бедра Кроули, тогда пришлось бы что-то сказать, возможно, извиниться, момент был бы испорчен, а такого ангел допустить никак не мог. - Спасибо, - прошептал Азирафель единственное, что было уместно в этот момент. - М? – коротко спросил Кроули, причмокнув губами. – За что? - За эту ночь, - Азирафель чуть сменил позу и взглянул на него, больше не видя своего бывшего тела. Как оказалось, смотреть чужими глазами было так же, как и своими. Перед ним лениво лежал не ангел, не блондин, не пухленький крепыш, а худощавый, рыжий, желтоглазый искуситель в задранной до бедер черной тунике, обнажившей колени. И этот демон был умопомрачительно красив. - Можно мне… Могу я… - М? Азирафель уже не знал, как начать разговор, как спросить разрешение, да и нужно ли было его вообще спрашивать в такой момент, поэтому он отставил свой бокал, наклонился к Кроули и, придержав его затылок, мягко поцеловал. А что было потом, знает любой человек, мельком слышавший про сотворение мира и двух людей. И хотя ни о каком сотворении речь не шла, как нигде не было ни одного человека, все было именно так же. Азирафель усадил Кроули себе на бедра и, не отрываясь от его губ, обхватил обеими руками его ягодицы. Что-то наверняка было нужно, потому что люди занимались любовью с применением каких-то смазок и приспособлений, но одному ангельскому и одному демоническому телам ничего не требовалось кроме того, что у них уже было. - Ты невероятен, - выдохнул Азирафель в мягкое плечо демона. - Я уже чувствую, - усмехнулся Кроули в длинную шею ангела. – И я не против. - Боюсь причинить боль. - Я демон, ангел. - Ты мой демон. Всего-то короткие фразы, смысл которых был понятен двоим. Огромный смысл, наполненный заботой друг о друге. - Погоди-ка, - мягкая ладонь обхватила член ангела и медленно провела по нему вверх-вниз, точно зная, что доставит больше удовольствия. - А мне нужно что-нибудь сделать для тебя? – тонкие длинные пальцы чуть развели ягодицы Кроули, пока губы ласкали его шею. - Ну, это будет мой первый раз, так что, уж пожалуйста, будь со мной нежен. - Мой милый, ну, конечно. - Ох-х-х… Хорош-ш-шо! - Боже мой, Кроули… - Да-а-а, ангел, продолжай. Движения сперва были осторожными, медленными, потому что Азирафель побоялся и не смог бы выразить всю любовь быстро, потому что любовь длиной в шесть тысяч лет была тягучей и неровной. Ласки, поцелуи, тихие стоны - песнь любви в раю, которого уже давным-давно не было, но который вновь восстал из древнего песка, чтобы дать уединение двум сущностям, для которых любовь была не только и не просто словом, которое можно было произнести. Когда, в какой еще ненормальной Вселенной ангел мог бы заниматься любовью с демоном? Когда и где еще между такими непохожими созданиями было бы такое понимание? Кроули было немного больно. Совсем чуть-чуть. Это придавало сексу пикантность. Впрочем, Кроули понятия не имел, что там чему придает, потому что это был его первый раз, ангел был предельно терпелив и даже излишне сосредоточен. И это немного напрягало, потому что хотелось, чтобы и он наслаждался так же, как Кроули. - Азирафель, чуть быстрее, - скомандовал Кроули срывающимся шепотом. - Но тебе может быть больно, - тихо ответил ангел. - Ангел, двигай бедрами. Ох, твою мать! – вскрикнул он, когда не только его тело, но и саму сущность пронзило от пяток по макушку волной чистого удовольствия. - Кроули, дорогой, что? – спохватился Азирафель, замедлившись. - Двигайс-с-ся! – прошипел Кроули сквозь зубы, вцепившись в плечи ангела. Темп движений сменился на более быстрый, а когда до пика удовольствия оставалось совсем чуть-чуть, Азирафель нашел ладонь Кроули и… - О, боже! – в голос ахнул последний, ощутив свое собственное тело, выгибающееся на бедрах разгоряченного ангела, который не отрываясь смотрел на Кроули с такой любовью, что хотелось обвить его всем телом и больше никогда не отпускать. Азирафель же, кончил на удивление тихо и загнанно дыша, а когда осторожно покинул тело Кроули, безо всякого стеснения обхватил пальцами член Кроули и парой очень нежных, но уверенных движений довел до оргазма и его, по-прежнему не отрывая глаз от его лица, ловя каждое изменение в мимике. - Я все, - коротко произнес Кроули, растекшись по траве, бесстыдно расставив ноги в стороны, как будто предлагая себя второй раз. Азирафель нагнулся над ним и нежно поцеловал. - Ты был таким… - запнулся он. - Роскошным? Узким? – начал перечислять довольный Кроули, уложив ангела рядом. – Девственным? Красивым? - Чистым, - прошептал Азирафель. - Я был в твоем теле, каким еще я должен был быть? – польщенно фыркнул Кроули, перебирая светлые прядки волос ангела. - Не в теле дело, - чуть покачал головой Азирафель. – Ты же понял, что я хочу сказать. - Только то, что в следующий раз я распробую тебя как следует, - Кроули опрокинул Азирафеля на спину и навис над ним. – И поверь, мой ангел, ты увидишь Господа там, где Ее нет, - пообещал он засмущавшемуся Азирафелю. - Дорогой мой, это богохульство. - Это факт. А теперь, если не возражаешь, думаю, нужно немного вздремнуть, - предложил Кроули, улегшись рядом и бесцеремонно закинув на ангела руку и ногу. – Все-таки, не каждый день удается так нагрешить. - Конечно, отдохни, - разрешил Азирафель, обняв его и закрыв глаза. Может, в задней комнате книжного магазина было не так много места, но двоим существам не от мира сего хватило и небольшого пространства, чтобы вернуться из далекого прошлого в настоящее и понять, что ничего не изменилось. Что есть уставший счастливый демон, обвивший ногу ангела и ткнувшийся носом в его шею, что есть сонный довольный ангел, никогда прежде не ощущавший любовь так полно, обнимая демона, что есть клетчатый плед, расстеленный на откуда-то взявшемся островке зеленой густой травы… и разбросанные вокруг лепестки цветущей яблони, которой, уж конечно, в книжном магазине никак не могло быть.