ɯᥱ᧘ᥱᥴᴛ δуⲙᥲᴦᥙ ᥙ ᴛρᥱᥰᥱᴛ ᥴᥱρдцᥲ
14 мая 2026 г., 16:30
Примечания:
Я решил написать работу не просто так. Знакомая описала 1 очень крутой фанфик , при чем очень кратко. И я напридумывал сюжет, а когда прочитал , понял что это немного не то, что я хотел, поэтому я уговорил подругу написать работу с тем , как мы видим этот сюжетик.
Вечер в доме Егора выдался непривычно спокойным. Наверху, в своей комнате, уже давно спал Лукас — после бурного дня маленькому сорванцу не требовалось много времени, чтобы провалиться в сон. В гостиной же царил уютный полумрак, разбавляемый лишь мягким светом торшера и ярким свечением плазменного телевизора.
Джон, завладевший пультом, сосредоточенно листал бесконечные плитки онлайн-кинотеатра. Линч с комфортом устроился на диване, вытянув ноги и с легким прищуром наблюдая за тем, как писатель перескакивает с боевиков на документалки. После порталов, SCP-фонда и той жуткой деревни, где им пришлось столкнуться с настоящими кровопийцами, обычное желание «посмотреть кино» казалось высшим проявлением нормальной жизни.
— Слушай, притормози, — Егор кивнул на экран, когда Джон случайно замер на постере первой части «Сумерек». — Серьезно? Решил поностальгировать по вампирам?
Журналист усмехнулся, вспоминая их собственное приключение. Глядя на бледного красавца с экрана, он невольно сравнил его с теми тварями, от которых они едва унесли ноги. Контраст был настолько нелепым, что Линч просто не смог удержаться от того, чтобы не поддеть приятеля. Тишина в комнате так и просила какой-нибудь колкости.
— А что, отличный выбор для «профессионального литератора», — Егор сложил руки на груди, удобнее устраиваясь среди подушек. — Романтика, страдания, пафосные речи... Как раз твой стиль, Джон. Кстати, о стиле. Мы тут собираемся смотреть чужой сценарий, а я вот всё думаю: когда мы уже будем смотреть экранизацию твоего бестселлера?
Линч выдержал театральную паузу, чувствуя, как внутри просыпается привычный азарт от дружеской перепалки.
— Ну правда, Джонни. Ты ведь у нас официально писатель, верно? Но за всё то время, что мы знакомы, я видел у тебя в руках только револьвер и пачку чипсов. Ни одной изданной книги, ни одного законченного черновика... Ты уверен, что не перепутал профессию? Может, ты на самом деле профессиональный дегустатор еды из моих запасов, а «писатель» — это просто прикрытие, чтобы не признаваться в лени?
Линч негромко рассмеялся, довольный собственной колкостью. Он ожидал привычного «Да пошел ты, Линч!» или какой-нибудь ворчливой тирады о том, что гениям нужно вдохновение, а не дедлайны. Егор поудобнее перехватил подушку, готовый к словесной перепалке, которая обычно была их способом проявлять привязанность.
Джон резко повернулся услышал слова Линча.
Это было не просто насмешка , это был настоящий удар по его самооценки и чувствам. Злость так резко наполнила его, кровь вскипела мгновенно.
-да кто бы говорил, журналист без 1 статьи! Ты то хоть раз в новостях был, не как действующее лицо? Может это ты перепутал? И стараешься скрыть!
ДА И ВООБЩЕ-ТО Я ТЕБЕ ПОКАЗЫВАЛ БЛЯТЬ И РАССКАЗЫВАЛ, а ты НЕ СЛУШАЕШЬ!
То что ты не читаешь моих работ твои проблемы! Да и мои произведения больше для меня, для души.
Вскидывая руками и крича, даже не переводя дыхании говорил Джон.
Егор невольно отшатнулся, когда мирный вечер в гостиной буквально взорвался тирадой Джона. Он ожидал привычного ворчания, но никак не этой искренней, обжигающей злости, которая заставила приятеля вскочить с места. Слова про «журналиста без единой статьи» полоснули по самолюбию — Линч на мгновение поджал губы, ведь в этом была доля правды: его жизнь давно превратилась в бесконечный репортаж на камеру, где он сам был и оператором, и главным героем, а не сторонним наблюдателем с блокнотом.
Но больше всего его зацепило не это. Линч смотрел на разгорячённого Джона, на его хаотичные жесты, и чувствовал, как внутри шевельнулось странное чувство вины, смешанное с любопытством. «Для души», значит?
— Тише-тише, — Линч примирительно поднял ладони, хотя в его глазах всё ещё плясали смешинки, подбивающие продолжить этот спор. — Лукаса разбудишь, писатель. Тот потом полночи будет спрашивать, почему дядя Джон пытается снести крышу нашего дома своим криком.
Егор медленно выпрямился, откладывая подушку в сторону. Атмосфера уюта дала трещину, сменившись каким-то наэлектризованным напряжением. Он понимал, что зашёл на территорию, которую Джон оберегал с особым трепетом, но отступать просто так Линч не привык. Ему до безумия захотелось увидеть то, что приятель так тщательно скрывал.
— Значит, я не слушаю? — Егор прищурился, в его голосе проскользнула мягкая, но явная провокация. — Ну так заставь меня слушать, Джон. Раз уж ты утверждаешь, что пишешь «для души», а не просто переводишь бумагу... покажи хоть что-то. Прямо сейчас. Или ты боишься, что твой «журналист без статей» раскритикует твой гений в пух и прах?
Линч сложил руки на груди, всем своим видом выражая скепсис, хотя в глубине души он уже был готов внимать каждому слову. Ему нужно было подтолкнуть Джона к этой грани, заставить его выплеснуть всё то, что копилось в этих мифических черновиках.
— Давай, Джонни. Докажи, что я ошибаюсь. Прочти что-нибудь из своего последнего. Утри мне нос своим талантом, если он, конечно, существует не только в твоём воображении.
Джон со злостью заторащился на Линча.
-А ВОТ ВОЗЬМУ И КААК ПОКАЖУУУ!!! Сейчас ты обалдеешь.
Джон спрыгнул с дивана и пошел в свою комнату. И стал нервно рыться в тумбочке, ищя блокнот с записями.
В мыслях принеслось: походу линч совсем решил его разозлить, весело ему блин, когда джон тут беспокоится. Не стыда не совести.
Ну все , когда утру ему нос , будет должен мне пачку конфет.
Джон быстро схватил блокнот, что лежал прямо на тумбе, вроде лежит перед носом, но эмоции закрывают его своей пеленой. Пф как обычно.
-Я ТУТ! Пришеел!
Крикнул Джон и подошел к Егору, что развалился на диване.
Быстро листая закладки писатель открыл первую, где была пометка «закончено».
-Чтож кхе кхе начнем.
В твоих глазах — лес изумрудов,
В них столько смелости и тайны.
Ты в этот мир, как из чудес,
Пришёл ко мне неслучайно.
Бесстрашный воин, в делах ты твёрд,
Ты — мой оплот, моя опора.
Но сердцем чуток и душою горд,
В тиши ночной и в пылу спора.
Твоё вниманье, доброта рук —
Лечат все шрамы и все печали.
Я так ценю каждый сердца стук
И то, как глаза твои засияли.
Быстро тарабанил Джон, словно вышел к доске и пытался доказать учительнице, что сделал домашку. Переводя дух , Джон даже не вдумывался в прочитанное, лишь соблюдал нужные паузы, темп, и эмоции.
Закончив чтение Джон победно выдохнул, до конца не поняв , что он сейчас прочитал.
-Ну что признаешь мое мастерство?
С хитрой ухмылкой глянул писатель на "журналиста".
Егор едва заметно улыбнулся, глядя на то, с каким боевым настроем Джон умчался за своим «доказательством». В этом был весь приятель: вспыльчивый, искренний и до смешного предсказуемый в своём желании оставить последнее слово за собой. Линч поудобнее устроился на диване, закинув руку на спинку и приготовившись к какому-нибудь пафосному чтению о приключениях или, в крайнем случае, о несправедливости мироздания.
Когда Джон вернулся и начал «тарабанить» строки, Егор поначалу сохранял на лице выражение лёгкого скепсиса.
— Ну-ну, давай, — негромко подбодрил он, сложив руки на груди. Он уже заготовил пару ответных колкостей про «высокий слог» и «непризнанного гения», но чем дольше звучал голос приятеля, тем слабее становилось желание шутить.
Первые строчки про «лес изумрудов» и «мир чудес» вызвали у Линча лишь внутреннюю усмешку. «Романтика? Серьёзно, Джон?» — пронеслось в голове. Егор даже почувствовал укол иронии: он уже представлял, как будет подкалывать приятеля за излишнюю приторность и спрашивать, какой именно даме сердца посвящены эти оды.
Однако по мере того, как Джон продолжал, выражение лица журналиста начало меняться.
Поначалу это казалось просто набором красивых рифм. Но когда Джон, запинаясь от скорости, дошёл до описания чьего-то характера — этой смеси упрямства, спокойствия и вечной готовности лезть в самое пекло — Линч невольно перестал улыбаться. Он ловил отдельные слова: про глаза, про то, как кто-то становится опорой в самый паршивый момент... И в какой-то момент пазл в голове сложился.
Это не было похоже на выдуманную историю для книги. В этих строчках сквозило что-то слишком знакомое. Линч вспомнил, как они часами сидели в этой самой гостиной, обсуждая очередной план, как Джон ворчал, перевязывая ему порезанную руку, и как они молчали, когда всё вокруг рушилось. Егор вдруг понял, что слышит не просто стих, а то, каким Джон видит его самого. И то, что в глазах обычно ворчливого писателя он, Линч, выглядит кем-то вроде «оплота», оказалось неожиданным и... обезоруживающим.
Джон закончил. Его победное «Ну что, признаешь?» прозвучало для Линча как гром среди ясного неба. Он смотрел на приятеля— такого взъерошенного, сияющего, довольного своим маленьким триумфом, и видел, что тот действительно не понимает. Джон был настолько ослеплён желанием выиграть спор,что вывалил перед Егором свою душу, даже не потрудившись закрыть её на замок.
В груди что-то странно заныло — смесь нежности, шока и внезапно вспыхнувшего тепла. Насмешливость испарилась, оставив после себя только какую-то честную, почти детскую растерянность.
Линч молчал. Тишина затянулась, становясь почти осязаемой. Телевизор всё так же транслировал меню фильма, но Егор его уже не видел. Его взгляд был прикован к Джону — к этому нелепому, вспыльчивому писателю, который только что совершил самое громкое признание в своей жизни, даже не заметив этого.
— Признаю... — наконец тихо произнёс Линч. Его голос звучал уже не так уверенно, как пять минут назад. — Насчёт мастерства я точно ошибался.
Он медленно поднялся с дивана, не сводя взгляда с лица приятеля. Ему хотелось прямо сейчас спросить: «Ты хоть понимаешь, что сейчас прочитал?», но он видел по глазам Джона, что тот всё ещё пребывает в азарте спора.
Егор сделал шаг ближе, вторгаясь в личное пространство Джона. Теперь, когда он знал содержание этого блокнота, стоять рядом стало как-то... иначе.
— Знаешь, Джонни... — Линч кивнул на тетрадь в его руках, и его взгляд на мгновение стал непривычно мягким. — Это было очень... лично. Я даже не подозревал, что ты замечаешь такие вещи. Про «опору» и всё прочее.
Он замолчал на секунду, внимательно всматриваясь в глаза друга, ожидая момента, когда до того, наконец, дойдёт смысл собственных слов.
— Кажется, сегодня я обойдусь без критики. Потому что это... ну, это было чертовски хорошо. — Линч сделал еще полшага, заставляя Джона приподнять голову, чтобы встретиться с ним взглядом. — Я даже не уверен, кто из нас в этом глупом споре проиграл сегодня больше. Похоже, мы оба только что остались без защиты.
Джон замолчал.
До него медленно начало доходить… но он все еще не хотел в это верить.
-Что…
Он взглянул на блокнот, потом на Линча, потом снова на блокнот , а затем вновь на Линча.
-я…
Хотел было оправдаться Джон, но слова застряли в глотке и не как не хотели выходить.
-я… это.. это не то что ты подумал, нет что ты…
Знаешь я признаю, я проиграл, это это.. ВООБЩЕ НЕ Я ПИСАЛ. Да просто списал. Забудь ты ничего не слышал, можешь думать, что я просто лентяй, да.. ДА!
Нервно пытался выговорить Эванс, хоть и слова выходили с силой и большими паузами.
-Линч… я…..
Ему было нечего сказать, все внутри сжалось… сейчас отступать или идти до конца…чтож.. кто не рискует…
-Тебя….
Джон сглотнул напряжение и по ощущениям проглотил и свой язык.
Вздохнув , как можно больше воздуха , и сжав кулаки, так что аж костяшки побелели писатель выкрикнул.
-ЛЮБЛЮ!
Краска залила его лицо, он был словно помидор, или созревшая клубника.
Его слегка потряхивало, не какие монстры не могли переплюнуть страх , который они вызывали, если сравнивать с этой ситуацией.
Крик Джона эхом отразился от стен гостиной и, казалось, на мгновение заставил даже воздух в комнате завибрировать. Егор невольно вздрогнул — не от испуга, а от той ошеломляющей, почти отчаянной честности, с которой было выплюнуто это «Люблю!». Первым делом Линч бросил короткий, опасливый взгляд на лестницу, ведущую на второй этаж. Ему на секунду показалось, что от такого шума Лукас просто обязан был проснуться, но наверху пока всё было тихо. По крайней мере, Егору очень хотелось в это верить, потому что сейчас он не смог бы отвлечься ни на что другое в этом мире.
Попытка Джона откреститься от собственного творчества секундой ранее вызвала у Егора лишь мимолётную, грустную улыбку. «Списал», надо же. Линч слишком хорошо знал этот почерк и эти интонации, чтобы поверить в такую нелепую ложь. Но сейчас, когда правда повисла между ними, все слова про стихи и проигрыши в спорах мгновенно обесценились.
Линч молчал несколько секунд, которые для Джона, вероятно, превратились в бесконечность. Глядя на то, как писателя буквально трясёт, как костяшки его пальцев побелели от напряжения, а лицо залило густой краской, Егор почувствовал, как последняя преграда внутри него самого окончательно рушится.
Он не стал отступать. Напротив, Егор сделал ещё один шаг, окончательно стирая границы их личного пространства. Он осторожно, почти невесомо накрыл своими ладонями сжатые кулаки Джона, пытаясь передать ему хоть немного своего спокойствия. Его пальцы были тёплыми и уверенными.
— Тише, Джонни... — негромко, почти шёпотом произнёс Линч. В его голосе не было ни капли насмешки, только бесконечное облегчение. — Дыши. Ты же сейчас в обморок упадёшь, писатель.
Егор аккуратно потянул его руки на себя, заставляя Джона хоть немного расслабить хватку. Журналист чуть склонил голову набок, ловя взгляд друга — тот самый взгляд «леса изумрудов», который теперь смотрел на него с такой надеждой и ужасом одновременно.
— Ты думаешь, после всего, через что мы прошли... после того, как ты вытаскивал меня из каждой грёбаной передряги, я мог этого не заметить? — Линч мягко усмехнулся, и эта усмешка была наполнена такой нежностью, которую он никогда не позволял себе перед камерой. — Я долго притворялся идиотом, Джон. Наверное, потому что мне тоже было чертовски страшно признать, что этот блокнот — не единственный, в котором написано что-то подобное.
Он замолчал на мгновение, подбирая слова, и его ладонь переместилась выше, коснувшись плеча Джона, а затем и его щеки, которая буквально горела от смущения.
— Ты не проиграл, Джон. Потому что... я чувствую то же самое. Уже очень давно. И, честно говоря, я рад, что ты оказался смелее меня и сказал это первым.
Линч чуть придвинулся, сокращая те несчастные сантиметры, что ещё разделяли их, и мягко прижался своим лбом ко лбу Джона, давая им обоим время просто осознать, что мир не рухнул, а только что стал намного понятнее.
Джон слегка расслабился от прикосновений любимого. Так было всегда, стоило Егору прижать Джона по крепче и второй сразу таял и медленно успокаивался, так было и в этот раз. Джон медленно ослабил руки, так что ногти больше не впивались в кожу. Когда Линч дотронулся до его лба, Джон поддался лишь вперед. И прильнул своими губами, к губам Линча. Джон проник своим языком в чужой рот, и сплелся с языком любимого. Жаркий , страстный поцелуй длился минуту, вторую и когда воздуха стало не хватать, они медленно разорвали поцелуй, так что нить слюны натянулась и лопнула меж их губ. Глаза Джона наполнились слезами радости, глаза так быстро стали мокрыми, в них засияли искры , словно луна вышла из-за облаков, и подсветила их своих дивным белым светом. Джон положил свои руки на талию Линча, и пустил их под футболку, стягивая ее.
Мир вокруг Егора окончательно перестал существовать в ту секунду, когда Джон подался вперёд. Поцелуй был не просто страстным — он был отчаянным, как будто в это движение писатель вложил все те месяцы молчания и зашифрованных в стихах признаний. Линч на мгновение опешил от такой напористости, но уже через секунду его собственные пальцы сами собой запутались в волосах на затылке Джона, отвечая на этот порыв с не меньшей силой.
Внутри у Егора всё буквально плавилось. Это было странное, непривычное ощущение: журналист, который всегда привык держать ситуацию под контролем и анализировать каждый шаг, сейчас чувствовал, как у него натурально ведёт голову. В ушах шумело от собственного пульса, а сердце колотилось так гулко, что, казалось, оно бьётся где-то в районе горла. Жар чужого дыхания и эта неожиданная, почти пугающая близость заставили Линча забыть обо всём: о камерах, о недавних опасностях и даже о пресловутой осторожности.
Когда они наконец разорвали поцелуй, Егору потребовалось несколько секунд, чтобы просто вспомнить, как дышать. Он смотрел в глаза Джона — влажные от слёз, сияющие — и чувствовал, как внутри него самого разливается щемящая, горячая нежность. Вид обычно ворчливого и колючего друга, который сейчас буквально светился от счастья и облегчения, окончательно выбил у Линча почву из-под ног.
— Ну ты и выдал, Джонни... — выдохнул Егор. Голос его охрип и звучал совсем не по-журналистски, а как-то надломленно и мягко.
Он не успел договорить, потому что почувствовал прикосновение чужих рук к своей талии. Тёплые ладони Джона, скользнувшие под футболку, вызвали у Егора непроизвольную, волнительную дрожь. От этого простого и живого контакта по телу прошла ответная волна жара, заставившая Егора на мгновение затаить дыхание. Когда ткань поползла вверх, Линч не стал сопротивляться — наоборот, он послушно приподнял руки, помогая избавиться от лишней преграды.
В гостиной было тепло, но без футболки Егор почувствовал себя странно уязвимым. Сейчас между ними не осталось вообще ничего — ни бронежилетов, ни ироничных подколок. Только сбивчивое дыхание на двоих и тихий свет торшера.
Понимая, что у Джона от волнения всё ещё подкашиваются ноги, Егор, почти не глядя, нащупал рукой край дивана. Он мягко потянул приятеля за собой, заставляя их обоих опуститься на мягкие подушки, прямо поверх брошенного ранее пульта и блокнота. Оказавшись в сидячем положении, Линч притянул Джона ближе к себе, позволяя тому буквально уткнуться лбом в своё плечо.
-Просто сложно поверить , что это реальность, Линч.
Сказал Джон и навис над ним. Приближая свои губы к чужим. И снова окунаясь в страстный поцелуй.
Бродя руками по подкаченному бледному телу.
-Ах такая глупая ошибка, стала новом этапом в наших отношениях.
Джон прижался к Линчу тоня в объятиях.
-Пап, а почему вы еще не спите, а что вы делаете?
Голос был резким, словно воздух разрезало, а Джона кинули в реальность. Он быстро встал и принял сидячую позу.
В дверном проходе стоял подкравшийся Лукас . Которого они вообще не услышали.
Блин такой момент обломал… пронеслось в мыслях Джона.
И посмотрел на полуголого Линча, ему же был задан вопрос.
Он крепко зажмурился на мгновение, впитывая этот момент абсолютного, ничем не замутнённого доверия.
— Эй, — он едва заметно коснулся губами виска Джона, переходя на шёпот. — Всё по-настоящему. Перестань дрожать, я никуда не денусь.
-Просто сложно поверить , что это реальность, Линч.
Сказал Джон и навис над ним. Приближая свои губы к чужим. И снова окунаясь в страстный поцелуй. Бродя руками по подкаченному бледному телу.
-Ах такая глупая ошибка, стала новом этапом в наших отношениях.
Джон прижался к Линчу тоня в объятиях.
-Пап, а почему вы еще не спите, а что вы делаете?
Голос был резким, словно воздух разрезало, а Джона кинули в реальность. Он быстро встал и принял сидячую позу.
В дверном проходе стоял подкравшийся Лукас . Которого они вообще не услышали.
Блин такой момент обломал… пронеслось в мыслях Джона.
И посмотрел на полуголого Линча, ему же был задан вопрос.
Голос сына подействовал на Егора как ледяной душ, мгновенно разрезая вязкое, горячее марево, в котором он только что тонул. Мир, сузившийся до жара чужого дыхания и стука сердца где-то в районе горла, в одну секунду расширился до границ гостиной. Линч почувствовал, как по обнаженной коже пробежал холодок — не столько от ночного воздуха, сколько от осознания ситуации. Он краем глаза заметил, как Джон рывком сел, и по его лицу — даже в полумраке — было понятно: писатель сейчас меньше всего на свете настроен на воспитательные беседы.
Линч не стал терять времени. Он быстро нащупал на диване свою футболку и в два движения натянул её через голову, стараясь при этом сохранить на лице выражение абсолютного спокойствия, будто сидеть полуголым в гостиной глухой ночью было его давним хобби.
— Лукас?.. — Егор прочистил горло, и его голос прозвучал на удивление ровно, хотя сердце всё ещё пыталось пробить грудную клетку. — Ты чего не спишь, солнце? Кошмар приснился?
Он посмотрел на дверной проход, где стоял заспанный сынишка. Линч чувствовал на себе взгляд Джона и понимал, что тот сейчас просто ждёт, какую легенду выдаст «профессиональный журналист». Егор мягко поднялся с дивана, стараясь заслонить собой и раскиданные подушки, и злополучный блокнот.
— Мы просто... — Егор на мгновение запнулся, подыскивая слова, и выбрал ту самую версию, которая сейчас казалась спасительной соломинкой. — Мы с дядей Джоном обсуждали сценарий для нового ролика. Очень... эмоциональный сценарий. Видишь, дядя Джон даже разволновался.
Линч подошел к сыну и присел перед ним на корточки, поправляя его растрепанные волосы. Сейчас, глядя в эти невинные и сонные глаза, Линч почувствовал невероятный прилив благодарности к этому вечеру.
— Иди-ка сюда, — он легко подхватил Лукаса на руки, чувствуя его привычный сонный вес. — Сейчас я тебя уложу, и мы все будем спать. На сегодня приключений хватит.
Он обернулся к Джону. В полумраке гостиной глаза писателя всё еще сияли тем самым светом, который Линч увидел во время поцелуя. Теперь между ними не было недомолвок. Только это новое, хрупкое и бесконечно ценное «мы», которое им предстояло оберегать.
— Подожди меня здесь, Джонни. Я скоро вернусь,— негромко, но уверенно произнес Егор, и в его улыбке на этот раз не было ни капли иронии. — Нам ещё нужно закончить... наше обсуждение.
Прижимая к себе сына,Линч начал подниматься по лестнице. Джон ,с покрасневшим от стыда лицом , плюхнулся в подушки на диване, зарываясь в них, как же стыдно было, но так радостно на душе от того, что Линч разделил его чувства .
-иииии
Издал тихий радостный визг Джон в подушку.
Глава их прошлой жизни официально закончилась здесь, в этой гостиной, под мягким светом торшера. А впереди их ждала совсем другая история.
Примечания:
Спасибо большое за прочтение :3
Критика приветствуется в мягкой форме.
Тгк- https://t.me/ssanedalizm
