Встреча

Она не любит свою комнату. Здесь сыро, промозгло и почти всегда слышно, как за стенами гудит ветер. Вечерами растапливают камин, но робкое потрескивание поленьев не спасает от стужи. Одри зябнет с самого первого дня на небесах, кутается в плащи и накидки, прижимаясь щекой к меховой опушке. Но одежда помогает плохо. Ненадолго спасают лишь объятия Рафаила, что накрывают Одри теплым саваном. — Я словно промерзла изнутри, — жалуется она любимому, оставляя поцелуй на щеке. Тот грустно улыбается ей в ответ и шепчет, что все пройдет. Одри уже давно не верит словам, но соглашается, не желая огорчать Рафаила. Они сильные. Вместе они справятся. Осталось потерпеть совсем немного. Она устала терпеть. Когда Рафаил отлучается на встречи с астрейцами и другими, незнакомыми Одри ангелами и демонами, она бесцельно бродит по галереям. Вокруг клубится туман: щекочет шею, кусает за пальцы, холодит лицо. И все же сквозь пелену она успевает увидеть кусочки незнакомого мира: горные вершины, присыпанные снежными шапками, каменные башни с ощетинившимися шпилями и узкую полосу земли где-то внизу. На одной из таких прогулок Одри натыкается на неизвестного. Незнакомый ей мужчина идет по галерее, вглядываясь в серую мглу. Он из тех, кого раньше называли непризнанными. Одри это сразу понимает: дают о себе знать долгие вечера с Рафаилом, когда его мелодичный голос скользил в тишине комнаты под затухающие звуки скрипки. Небеса с их хитрым мироустройством были не последней темой их бесед. Рафаил рассказывал о школе ангелов и демонов, о водовороте, о морских драконах и священных книгах, иногда надолго замолкая и погружаясь в воспоминания. Какие картины вставали перед ним за сумеречной пеленой, Одри не знала. Но стоило Рафаилу запнуться и устремить невидящий взор в пространство, как она тут же стискивала его холодную ладонь. — Я здесь, — шептала Одри. — Здесь. Вернись ко мне. И пусть ненадолго, но это помогало: рассказ продолжался. В один из таких вечеров она и узнала о непризнанных — смертных, попавших на небеса и оказавшихся в школе ангелов и демонов. Смертные… Одри едва заметно вздрагивает. Как странно думать о них отстраненно, словно когда-то она сама не была одной из них. И еще страннее — что даже на демона можно выучиться. Но стоящий перед ней мужчина демоном точно не был. Одри присматривается к крыльям за спиной незнакомца: белым, с едва заметным перламутровым отливом. Среди астрейцев были ангелы, и Одри давно научилась отличать их ауру: смесь едва уловимого высокомерия и непоколебимой уверенности в собственной правоте. И все же она не испугалась и шагнула вперед. Незнакомец уступил ей дорогу, не делая попыток заговорить. Неожиданно сама Одри решила вступить с ним в беседу. — Я вам не помешала? Голос прозвучал хрипло, нервно, дробясь сухими камнями в ледяном воздухе. — Нет. — Изо рта незнакомца вырвалось облачко пара. — Не помешали. Одри застыла в нерешительности. Удивительно, но ей совсем не хотелось уходить. Говорить с этим мужчиной ей было не о чем, но ее влекло к нему, словно тот мог знать нечто важное. — Я могу вам чем-то помочь? — спросил он наконец, озадаченный молчанием Одри. Глаза у незнакомца были серые, как камни на берегу реки из ее детства. — Нет, — выдохнула Одри. — Не можете. Незнакомца ее ответ не удивил. Он усмехнулся. — Если бы мог, меня бы звали иначе. Шепфой или… — Шепфамалумом? — подсказала Одри. — Вот это вряд ли. — Так как же? — Она сделала еще один шаг вперед, но мужчина не отстранился. Он бросил надменный взгляд на Одри. — Не думаю, что вам стоит знать. Ведь мне неизвестно ваше имя. — Одри. — Настала ее очередь усмехаться. — Вот теперь знаете. Много ли вам это дало? — Я слышал о вас. — Еще один взгляд, на сей раз настороженный. — Приспешница Шепфамалума. Что вы здесь забыли? Слова впились ей в кожу стеклянными осколками. — Я не выбирала свою судьбу. — Внутри Одри вдруг поднял голову старый, почти позабытый гнев. — Будь моя воля, я бы никогда здесь не ходила. Проклятое место! Она стукнула кулаком по перилам каменной галереи, и та отозвалась возмущенным звоном. — Не надо! — незнакомец перехватил ее руку. — Так вы делаете только хуже. Одри подавила горький смешок: — А разве может быть еще хуже? — Всегда, — убежденно кивнул собеседник. — На все воля Шепфа. — Разве Шепфа не мертв? — Для меня — нет. — Незнакомец холодно посмотрел на Одри. — Для всех нас — нет. — Ваша вера слепа, — Одри яростно вцепилась в перила. — О, если бы вы знали, что может натворить чужая одержимость, вы бы ни за что… — Я знаю о вашем детстве, — перебил он. — Поверьте, мне жаль. Никто подобного не заслужил. — Но откуда? — изумилась Одри. Мужчина фыркнул. — На небесах полным-полно сплетников. — Да уж. — Одри слабо улыбнулась. — Я так и не знаю вашего имени. — Донни. — Донни, — повторила она в задумчивости. Рафаил никогда его не упоминал. В груди шевельнулось что-то забытое. Надежда? Она не знала. Хотелось остаться одной и все как следует обдумать. — Мне пора, — сказала Одри. — Надеюсь, мы еще с вами встретимся, Донни. Он кивнул. — До встречи, Одри. Когда она возвращается в свою комнату, та уже не кажется ей такой холодной.