План Б

Экран телефона зажёгся в полпятого утра. Джордж не спал уже час — просто лежал, глядя в серый потолок, пока шторы не начали сереть с краёв. Он взял телефон автоматически, как берут кислород, когда не могут дышать. Instagram открылся на последнем посте Mercedes-AMG Petronas. «Every dream needs a team». Джордж завис на пять секунд, изучая фотографию. В центре, на стуле, сидел Кими Антонелли. Молодой, счастливый, улыбка до жути естественная — будто он уже что-то выиграл. Ну да, он ведь самый молодой лидер Чемпионата и, судя по всему, уже «выиграл» эту команду, это место — первого пилота, не говоря уже, что, видимо и «единственного», ведь Джорджа на этой фотографии нет. Вокруг него огромная команда: механики, инженеры, пиар-менеджеры и даже физиотерапевты. Тото стоял где-то сбоку, но не на первом плане — на первом плане был Кими. Лица довольные, расслабленные. Команда. Можно сказать «Семья» с большой буквы. Конечно, его на этом фото не было. «Приёмных» детей не сильно любят. Пусть всем и показывают, что сделали такой благородный поступок и приняли его как родного. Ключевое слово — «как». Плевать, что он уже как пять лет пашет на эту контору. Он никогда не станет «своим». Сколько бы он ни ходил с семьёй Вольфов на заезды его родного сына, сколько бы он ни поддерживал чудесную картинку Mercedes. Это ничего не изменит. И честно, он не знал почему. И устал догадываться. В тот день — конечно же, что говоря о самой фотографии — у него была съёмка для Adidas в Германии. Контракт, коммерческие обязательства, которые нельзя перенести. Ему объяснили. Он кивнул. Он согласился. Но сейчас, глядя на то, как Кими сидит в центре этого человеческого моря, как будто оно всегда было вокруг него, — подумал: Они не могли выбрать другой день? Они могли. Но не захотели. Или не подумали. Что возможно даже хуже: просто так, буднично забыть про другого пилота, или уже давайте без прикрас — «второго» пилота. Мысль о «своем месте» пришла ровная, как лезвие, и ушла так же быстро. Потому что это было бесполезно. Потому что он уже, как бы, принял это. Он перевернул телефон экраном вниз. На обратной стороне чехла была трещина — маленькая, почти незаметная, но он каждый раз проводил по ней большим пальцем. Неосознанно. Как по чёткам. Иронично: телефон как новый. Ни царапины, ни потёртости, ни одного скола на корпусе. Аккуратный, ухоженный, без единой отметины. Только чехол треснул. Из кухни тянуло вчерашним кофе. Джордж сел на кровати, и мир качнулся — не от головокружения, а от этой утренней пустоты, которая была с ним уже так долго, что он перестал её замечать. Как гул в ушах. Как собственное дыхание. Он встал, даже ничего на себя не натягивая, в одной большой растянутой футболке. Прошёл босиком по холодному полу. Ступни оставляли едва заметные следы на тёмном ламинате. Он посмотрел на них. Подумал о чём-то далёком. На кухне он насыпал кофе в портафильтр, утрамбовал, включил кофемашину. Машина загудела, выпустила струю чёрной жидкости. Он смотрел, как кофе стекает в чашку, и не думал ни о чём. Вообще ни о чём. Сознание было чистым листом. Кофе пролился на столешницу, когда он поворачивался к холодильнику. Горячая лужица растеклась к краю, и он молча наблюдал, как она медленно ползёт к трещине между столешницей и стеной. Никакой реакции с его стороны. Ни всплеска эмоций, что он такой неаккуратный, что не подумал заранее, что может с машинкой что-то не так и он это не отследил, или немного бешенства от того, что «чёрт, сейчас всё убирать, ещё и на пол капнуло» — нет. Ничего. Какая разница. Это всё всегда можно было закончить. Мысль пришла сама. И не сказать что она была какой-то новой или напугала Джорджа. Просто впервые наверное она пришла от такой будничной ситуации. Просто пролитый кофе — а он уже засматривался на «План Б». Она всегда приходила сама в такие моменты — когда что-то шло не так, когда мир давал трещину. Но всё же раньше проблемы были слегка помасштабнее что ли. И конечно, не как решение. Как фон. Как тихая музыка в ресторанах, которая играет всегда, даже когда ты её не заказывал. Он не знал, когда впервые подумал об этом. Может, в тот вечер после Имолы, когда смотрел повтор своей аварии на YouTube и чувствовал только любопытство — как это, удариться о другой болид на скорости 300 км/ч, но больше ничего не почувствовать. Что если бы ход событий обернулся другой стороной монеты. «Чудом избежал травм» — писали в статье. Сейчас ему это таковым не кажется. Всегда ли выжить — это чудо? Спросите человека, который выпрыгнул с девятнадцатого этажа и на следующий день проснулся в окружении своих родственников, которым теперь нужны объяснения. И ему, которому видимо придётся жить дальше. Всё ещё чудо? Джордж вытер лужицу бумажным полотенцем. Рука не дрожала. Он достал из холодильника контейнер с рисом и курицей, поставил в микроволновку, нажал кнопку. Восемь секунд. Десять. Двенадцать. Пока еда грелась, он смотрел на своё отражение в тёмном стекле духовки. Лицо было спокойным. Обычным. Слегка уставшим, но это нормально для семи утра. Никто бы не сказал, глядя на него, что внутри — ничего. Интересно, это хоть чуть-чуть прослеживается? — подумал он. — Хоть кто-то видит эту потрескавшуюся краску на моей картине трёхлетней давности? Наверное, ещё просто никто не изучал, никто ещё не подходил близко — или он не подпускал, неосознанно, конечно. Микроволновка пикнула. Он достал рис, сел за стол, начал есть. Вкус был. Он знал, что вкус должен быть. Но он был где-то далеко, как разговор из соседней комнаты — слышно, но не разобрать слов. Телефон завибрировал. Уведомление от Twitter: «Тото Вольф дал интервью, где снова упомянул Кими Антонелли как "будущее команды". Джордж Расселл пока не комментирует своё будущее». Он дочитал, положил телефон экраном вниз и продолжил есть.

***

Флешбэк пришёл без приглашения. Неделю назад. Офис Mercedes в Брэкли. Тото сидит напротив, листает планшет, говорит что-то про «долгосрочную стратегию», про «важность академии», про «инвестиции в будущее». Джордж слушает, кивает в нужных местах, поправляет манжету рубашки. И внезапно ловит себя на том, что не чувствует ни страха, ни обиды, ни даже обычной спортивной злости. Тото говорит: «Мы верим в тебя, Джордж. Ты важен для нас». Но между фразами застревает другое: но Кими моложе, и Кими «свой», и Кими уже на шаг впереди в турнирной таблице, а ты пока… — Всё ясно, — сказал тогда Джордж. Голос был ровным. Тото поднял глаза, улыбнулся своей фирменной улыбкой, кивнул. Разговор закончился. В машине по дороге домой Джордж прокрутил разговор заново. Его ровный голос. Отсутствие дрожи. Мысль о том, что он, наверное, должен был чувствовать что-то — ну там злость, желание доказать, хотя бы простую человеческую панику. Ему бы взметнуться, да как объяснить им всем, что они не правы. Ага, да. Но примерно… он не чувствовал «ничего». Потому что в конце концов… Он не закончил мысль тогда. Не закончил и сейчас. Мы все знаем — «чем это всё закончится».

***

Днём Джордж поехал на симулятор. Трасса, показания, настройки. Всё как обычно. Он сел в кокпит, и механик, молодой парень с бейджиком «Джек», спросил: — Как настроение, Джордж? — Отлично, — ответил он. — Работаем. Джек улыбнулся, хлопнул по кокпиту. Джордж надел шлем, затянул ремни. Внутри кокпита было тесно, как всегда, и эта теснота была единственным, что напоминало ему, что у него есть тело. Легче прочувствовать границы допустимого лучше, когда их охватывает не кожа и кости, а металл машины. Симуляция началась. Первый круг, второй, третий. Он ехал ровно, чисто, без ошибок. На четвёртом круге, в скоростном правом повороте, он подумал: А что, если прямо сейчас, по-настоящему, не затормозить? Не на симуляторе, конечно. В жизни. В следующий раз, когда он будет на реальной трассе. Мысль не испугала его. Она была холодной, аккуратной, почти научной. Эксперимент. Проверка гипотезы. Джордж ни на секунду не задумался о том, что это может звучать странно — сами посудите, сколько раз вы думали, глядя на пути подземного транспорта: а что если? Но потом такие: да не, не сегодня. Вот видите? Это абсолютно повседневные мысли. Он даже представил, как это будет: стена приближается, звук, а потом — ничего. И это «ничего» показалось ему не страшным, а… знакомым. Как трасса, которую он мог проехать в слепую. Он закончил круг. — Отличная работа, Джордж, — сказал инженер. — Спасибо, — ответил он.

***

Вечером, дома, он открыл холодильник. Там лежал кусок лосося, купленный два дня назад, и банка каперсов. Он помнил, что хотел приготовить это на ужин, но не помнил, когда у него было это желание. Может, во вторник. Может, в прошлом месяце. Время текло странно в последнее время. Он достал лосося, понюхал. Свежий. Поставил обратно. Заказал доставку. Токпоки с лапшой и мисо-суп. Когда курьер позвонил в дверь, Джордж заплатил, улыбнулся, сказал «спасибо». Курьер улыбнулся в ответ. Джордж сел есть перед телевизором. Включил какой-то фильм, не выбирая. Романтическая комедия, люди смеялись, целовались, ссорились. Он смотрел на них, как на аквариум с золотыми рыбками. В какой-то момент девушка на экране сказала: «Я так боюсь, что ты меня бросишь». Джордж замер с палочками у рта. Боится. Она боится. Она чувствует страх. Он прожевал, опустил палочки. Подумал о том, когда в последний раз боялся по-настоящему. Не «переживал», не «нервничал» — а именно боялся. С дрожью в коленях, с холодным потом, с мыслью «пожалуйста, только не это». Не вспомнил. Он выключил телевизор, убрал посуду, почистил зубы. Лёг в постель. Телефон зажёгся снова — уведомление от Instagram. Кто-то из знакомых выложил сторис с той самой фотографией Mercedes. Подпись: «Команда мечты❤️». Джордж посмотрел на пустое место. Теперь ему казалось, что на фото вообще не было места. Не пустота — отсутствие. Как будто его здесь никогда и не предполагалось. Он перевернул телефон, закрыл глаза. В темноте, перед сном, пришла последняя мысль: Если завтра не наступит — я не успею доесть тот лосось. Это было абсурдно. Смешно. И это единственное, что заставило его на секунду задержать дыхание. Он уснул с этой мыслью, и ему ничего не снилось. Как и последние три года.