The only thing worth it (Единственное, что этого стоит)

Гермиона призналась себе, что переживала о том, как присутствующие встретят Драко, но всё оказалось на удивление спокойно. Все сидели за столом и пили кофе, никто не смотрел на Малфоя с презрением или подозрением. Рону явно удалось за короткий промежуток времени сказать что-то такое про Драко, что окружающие сразу же приняли его. И Гермиона была ему очень признательна. И так же понимала, как он вырос эмоционально. Ещё несколько дней назад Рон называл его Пожирателем и не доверял ему. Гарри рассказывал присутствующим про крестражи, как Дамблдор показывал ему воспоминания о молодом Реддле, как они приходили к выводам, что может быть крестражами. Рассказывал про то, как они охотились за ними, какие из них уничтожили... А мысли Гермионы находились совершенно не в этом помещении. Она размышляла о словах Драко, сказанных несколько часов назад. Он сумел выбить почву у неё из-под ног. Она даже представить не могла, что он способен такое произнести вслух. Ему было плевать в тот момент на свою гордость и всю эту чистокровную вышколенность — он был на эмоциях, убрал все свои маски. Признался в любви грязнокровке. Это льстило. Правда. Но она ему явно не пара. Не то чтобы Гермиона думала о возможности когда-то быть с ним, просто она понимала, что общество это не примет. Чистокровное общество. Несмотря на исходы этой войны, всё останется так, как есть. Одни всегда будут считать себя выше других... Но Драко делает всё, чтобы не дать ей возможность не думать о нём. Он просто поселился в её голове и она не знает, как перестать о нём думать. А это его выходка на крыльце. Он явно наслаждался её смущением, но при этом будто дал понять, что он всё же собирается делать какие-то шаги в её сторону. Но ведь Гермиона сама это начала. Хотелось узнать, что он будет делать, просто проверить реакцию на прикосновение. Просто лёгкое поглаживание. Да, Мерлин! Теперь она думает о его руках. Гермиона сосредоточилась на разговоре за столом. — ...подобраться. Это чистое самоубийство. Нужно подготовиться. — говорил Люпин, голос его был твёрдым и не требующим возражений. — Нужен план, стратегия! С этим нужно переспать. Я постараюсь привести завтра Кингсли. Гермиона обвела взглядом всех присутствующих. Шок на лицах многих ещё не сошёл. Драко перевёл взгляд на свою тётю, и та улыбнулась ему. Гермиона видела, что Драко это немного смутило. Люпин снова заговорил: — Давайте на сегодня закончим этот разговор. У меня в голове пока не укладывается, почему вы не пришли раньше. Неужели никто из нас не заслуживает доверия? — Это не так, я доверяю вам. — сказал Поттер и уставился в свою кружку. — Просто иногда лучше не делить такие знания с большим количеством человек. У нас были причины, но сейчас скрывать больше нечего, мы на финишной прямой, и даже если Реддл поймёт, что мы охотимся за крестражами, то уже ничего не сможет сделать. Нельзя расколоть душу ещё больше. — Я понимаю, Гарри. Ладно. Давайте продолжим этот разговор завтра, моя жена должна родить со дня на день. Я пойду. — С этими словами Люпин покинул кухню. — Я, пожалуй, тоже пойду. Обрадую домашних новостями, что все живы и мой блудный сын вернулся. Надо ещё связаться с Майлзом и сообщить о драконе, прежде, чем его сцапает Министорство. — Артур Уизли потрепал Рона по волосам и тоже встал из-за стола. — До завтра. Рон улыбнулся отцу и повернулся к Гермионе. Улыбка всё ещё играла на его губах и медленно гасла с появлением каких-то мыслей в голове. Он протянул к ней руку и хотел заправить выбившуюся прядь волос ей за ухо. Но Гермиона отстранилась. Почему? Он так делал часто, и она даже не обращала на это внимания. Но какая-то интимность в этом жесте всё же присутствовала, и ей не хотелось этого. Надо поговорить с ним. Гермиона отвернулась от Рона и попыталась сделать непринуждённый вид, наткнулась на взгляд Малфоя. Он ухмылялся. — Драко, можно тебя на минуточку на разговор? — Андромеда встала из-за стола и кивнула в сторону прихожей. Драко вышел вместе с ней. — Ужин готов. — сказала Флёр и оторвалась наконец от плиты. Пока они разговаривали за кофе, в кухне витали невероятные ароматы тушёного мяса с овощами. У Гермионы посасывало в желудке — с тех пор, как она переступила порог безопасного дома, голод и усталость вытеснили страх. Билл тихо переговаривался с Гарри, и Гермионе ничего не оставалось, кроме как повернуться обратно к Рону. — Ты дёрнулась от меня, будто я ударить тебя хотел. — Рон, прости, мне показалось, что это немного выходит за дружеские рамки. — Гермиона не хотела прямо сейчас поднимать этот разговор, но, видимо, придётся. — Я думал, что мы оба хотим выйти за «дружеские рамки». — Рон не особо умел выражаться в своих чувствах. Гермиона собралась с духом и произнесла: — Мы просто друзья, Рон. Ничего между нами быть не может. Надеюсь, ты понимаешь это. Рон уже было открыл рот, чтобы ответить, но из коридора показался Малфой. — Грейнджер, на секундочку. — И снова скрылся. Гермиона встала из-за стола и пошла к выходу из дома — дверь была приоткрыта. Наверное, Андромеда хотела обмолвиться парой слов с ней перед уходом. Она вышла на улицу, прикрыв дверь. Ночь уже полностью опустилась на землю, и свет исходил только из окон дома, освещая лишь несколько метров пространства, а дальше — темнота. Звук волн приятно сочетался с пением какой-то поздней птицы. На улице был только Малфой. Он за мгновение сократил расстояние между ними и, схватив Гермиону за затылок, притянул к себе, врезаясь яростным поцелуем в её губы. Она, не успев даже подумать, ответила на поцелуй. Но когда мысли захватили её словно цунами, было уже поздно. Её язык уже скользил по губам Малфоя. О! Невероятно приятно. Она уже успела забыть, каково это. Драко обвил её талию второй рукой, соприкасаясь с открытым участком кожи, посылая табун мурашек по всему телу Гермионы. Она прижалась к нему плотнее и положила руки ему на грудь — то ли отталкивая, то ли пытаясь притянуть к себе. Драко гладил большим пальцем линию её челюсти и шею, путаясь остальными пальцами в волосах на затылке, что вызывало невероятные ощущения в совокупности с его жадным поцелуем. Но всё закончилось так же быстро, как и началось. Какое разочарование. Он заговорил: — Я не сдамся, Грейнджер. Теперь, когда выпал шанс всё исправить и с твоим невероятным желанием видеть во мне больше светлого, чем я вижу сам, я не сдамся. Я больше не буду трусом. Драко посмотрел ей в лицо. Протянул руку и заправил прядь волос за ухо. Он видел, что Рон пытался сделать то же самое, но она не позволила. Этим простым жестом он пытался доказать что-то Гермионе или себе самому. Улыбнулся своим мыслям самой искренней улыбкой. Его рука легла на её плечо, он хотел что-то ещё сказать, но передумал, зайдя в дом. Гермиона осталась стоять на улице наедине со своими мыслями. Она поднесла руку к губам и провела по ним, пытаясь сохранить ощущение его губ и его вкус. Она явно проиграла. В игру в которую даже не собиралась играть. Глубоко вдохнув морской воздух, она постаралась очистить сознание от лишних мыслей и вошла в дом. На кухне ужин шёл во всю. Звон столовых приборов о фарфор, непринуждённые тихие разговоры. Малфой сидел за столом, будто ничего не произошло, он с лёгкостью орудовал вилкой и ножом и слушал, что ему говорит Билл. Бросил на неё короткий взгляд и снова вернулся к разговору. — Что хотела Андромеда? — поинтересовался у неё Гарри. — Ничего особенного, просто сказала, что рада, что мы все живы. Хотела убедиться, что я в порядке. Я ведь девушка, как никак, слабый пол и всё такое... Она переживает за меня больше, чем за вас. — Гермиона умолкла и села за стол. Перебор? Её снова понесло. Малфой приподнял удивлённо бровь. Гарри кивнул. Он явно понял, что она просто не хочет говорить им о разговоре с Тонкс. О несуществующем разговоре. Слабый пол? Мерлин, ну и чушь она сморозила. Гермиона уставилась в свою тарелку и в надежде, что вопросы закончились, приступила к еде. Мысли о поцелуе с Малфоем выходили на первый план. Она не должна об этом думать, но всё равно думает. Что изменилось между ними? Это на неё так повлияло его признание или она изначально питала к нему эти непонятные чувства? Да, она часто думала о нём в школе. Но только в плане того, что он безумно её раздражает и выводит из себя. Но почему? Почему её так не бесил Гойл, например, или Крэбб? Ведь они так же частенько бросали в неё самые мерзкие оскорбления, для которых у Малфоя не хватило бы фантазии и жестокости. Но на них ей было плевать — в одно ухо влетело, из другого вылетело. Но Малфой... Он всегда выводил её. Она плакала, злилась, временами хотелось просто заавадить его — настолько сильно он цеплял её. И, конечно же, секс с ним не выходил у неё из головы круглосуточно, как бы она ни пыталась анализировать, отгонять эти мысли, находить оправдания. Она никак не могла отрицать очевидного: ей было невероятно хорошо с ним. Малфой сделал всё, чтобы его слова о его влюблённости теперь не казались такими уж безумными. Он был настолько нежен и заботлив — ни одного грубого рывка, проникновения, никаких действий, причиняющих боль. Это не секс. Это занятие любовью. А что она? Может ли ненависть превратиться в невероятное желание касаться и чувствовать его губы на своих за такое короткое время? Ладно, хорошо, можно признать, что тело реагирует довольно положительно, химические процессы происходят достаточно быстро, секс за один раз может привязать двух людей. Хорошо. Пусть пока останется мысль о том, что физически она хочет Малфоя. Остальные размышления бессмысленны и никуда не ведут. Глубоким анализом чувств можно заняться после важнейших первостепенных задач. Отлично, Гермиона, ты молодец! Гермиона вернулась от своих мыслей в реальность. Ужин почти подошёл к концу, её тарелка почти пуста, за столом все сытые и ленивые. Гарри спорит с Биллом по поводу того, можно ли играть в квиддич без снитча, Малфой, видимо, только сдался и вышел из этого спора, а Рон о чём-то переговаривается с Флёр, стоя у раковины, в которой с помощью магии моется посуда. Гермиона поймала на себе взгляд Малфоя. Он подмигнул ей, и она смущённо отвела взгляд в сторону, надеясь, что её лицо не стало красным. Гарри схватился за лоб, но в ту же секунду сосредоточился, чтобы не привлекать лишнего внимания. Взгляд его стал чуть расфокусированным, но он делал вид, что слушает Билла. Этот жест уловил и Малфой, крутя палочку в руках. В следующее мгновение Гермиона поняла, что он проник ей в голову. Она не стала сопротивляться. «Свали, Малфой!» — мысленно произнесла она. «Надо рассказать ему сегодня же о том, что он, возможно, носит в себе часть Реддла. Это важный момент, нельзя тянуть, потому что завтра может оказаться уже поздно. Не думаю, что стоит посвящать весь Орден в это, но Люпину сказать нужно — он вроде как дорожит Поттером и, в отличие от того же Кингсли, не заавадит его на месте.» — раздался голос Малфоя у неё в голове. Она недолго размышляла над его словами, прежде чем согласиться. «Хорошо. Да, ты прав.» «Когда всё это закончится, я приглашу тебя на свидание. Пойдёшь, Грейнджер?» «Нет. Проваливай!» И с этой мыслью она вытолкнула его из головы. Он поддался слишком легко и вышел, улыбаясь ей через стол. — Надо уничтожить чашу. Сейчас. Ждать не стоит. — вслух произнёс Малфой, и все устремили на него взгляд. Кажется, все, кроме Малфоя, уже забыли о чаше, будучи сытыми и в безопасности. Рон согласно кивнул. Гермиона достала чашу из сумки и протянула Драко через стол. Он взял её, на секунду соприкасаясь с ней пальцами. Она произнесла: — Разберитесь с ней, мне нужно переговорить с Гарри. Все присутствующие, включая Билла и Флёр, стали покидать кухню. А за столом остались Гарри и Гермиона. Поттер расслабился и наконец потёр свой лоб, лицо стало болезненной маской. Он тяжело дышал. Честно признать, он хорошо держался перед остальными. Гермиона молчала, зная, что он сам заговорит, когда будет к этому готов. — Он узнал про крестражи. Убил всех в банке. Это просто мясорубка какая-то... — Поттер не стал договаривать и описывать подробности. Он, конечно же, винил себя. Гермиона постаралась его утешить. Как ни странно, теми же словами, что и Малфоя этим же вечером. — Это не твоя вина, Гарри. Он просто монстр. И это сделал он. — Чем дольше я жду встречи с ним, тем больше людей страдает по моей вине! Всего этого можно было бы избежать! — Поттер срывается. На его лице отражается отблеск огня, который проникает через окно. — Гарри, послушай, ты не единственная цель этой войны. Если бы, например, ты был уже мёртв, думаешь, от этого перестали бы погибать люди? Конечно нет. И ты это знаешь. Перестань винить себя, а то становишься слишком похож на Малфоя. — Гермиона попыталась пошутить, и Гарри фыркнул, немного расслабившись. Пламя за окном утихло. Значит, ещё один крестраж уничтожен, и они уже почти у финала. Нагайну можно убить и во время схватки с Реддлом. Но пока не совсем понятно, что делать. — Он направляется в пещеру. Думаю, дальше он посетит дом своей матери и Хогвартс. И если на первое и второе мне плевать, то в Хогвартсе слишком много людей. Он может сорваться и сделать то же самое, что и в Гринготтсе. Нужно эвакуировать школу. — О чём речь? — первым вернулся Билл. — Диадема была в Хогвартсе. — Гермионе нужно придумать, как рассказать так, чтобы не затрагивать видения Гарри. — И когда Реддл узнает, что именно мы взяли в банке, то станет проверять свои тайники с крестражами. Мы переживаем, что он может сорваться и навредить детям и преподавателям школы. — Я свяжусь с Фредом и Джорджем, они передадут Макгонагалл. — Что они делают в Хогвартсе? — удивился Поттер. А Гермиона вспомнила, что видела их в замке, но она даже не задумалась о том, что они не должны там находиться. — Их принудительно отправили учиться. Несмотря на все документы, лицензии у них изъяли, бизнес они могут вернуть только с получением подтверждения о сдаче ЖАБА. Но всё это чушь, просто Министерство уверено, что они спонсируют сопротивление, и тем самым отрезали финансирование. Доказать причастность Уизли к Ордену невозможно, но они там тоже не идиоты. На всякий случай. — Билл криво усмехнулся, кожа на шрамах натянулась. — А если он возьмёт замок в заложники? Ну, знаешь, чтобы заманить тебя? — спросил Рон, усаживаясь рядом с Драко за стол. — Я поэтому и переживаю. Возможно, у нас не так много времени на разработку плана. Если он действительно возьмёт школу для того, чтобы выманить меня, то я не рискну больше никем. Я пойду к нему. А дальше будет ваша битва. — Поттер уже мысленно прощался с жизнью, хотя ничего ещё не произошло. — Давайте просто ляжем спать. Мы не можем сидеть тут и предполагать о том, что может произойти, а что нет. Нам нужно всем обсудить многое завтра и начать готовиться к битве, поэтому мы должны иметь на это силы. — Флёр вставила последнее слово в этом разговоре тоном, не терпящим возражений. — Гермиона, твоя комната на втором этаже слева, парни — чуть дальше по коридору, там больше кровать, все поместитесь. Гермиона, конечно, понимала, что спать они сейчас точно не будут. Слишком много вещей ещё нужно обсудить. Но спорить не стала. Встав из-за стола, она направилась к лестнице. — Спокойной ночи. — бросила она и поднялась в комнату, любезно выделенную для неё одной.