Покой в твоих руках

Вернувшись домой, Хёнджин сразу же запирается в своей комнате и падает на кровать прямо в том, в чём был. Он чувствует себя слишком уставшим, чтобы кого-либо видеть, говорить, двигаться, и просто для того, чтобы добраться до ванной и переодеться. Тело кажется очень тяжёлым, будто конечности камнями набиты, а в голове всё ещё слишком шумно, слишком хаотично, отчего виски отдаются тупой болью. Всё, что произошло сегодня — толпа людей, бесконечные разговоры, глупые задания от мемберов, что использовали всю свою фантазию, чтобы поиздеваться над ним — для Хвана кажется слишком, и теперь, когда он наконец добрался до дома, парень просто хочет тишины и покоя. Этот день был действительно сумасшедшим для его внутреннего интроверта. И хотя Хёнджин понимает, что это лишь шоу и всё в нём — задания, фразы мемберов, реакции людей — для того, чтобы повеселиться, позабавить фанатов, он всё равно чувствует себя вымотанным. Он действительно благодарен компании хотя бы за то, что они подобрали для него нормальный костюм, и стоять за стойкой, делая кофе всем желающим, было не так стыдно, несмотря на все указания парней, что с лихвой отрывались на нём. Хван их правда любит и не обижается. Просто ему нужно примерно несколько месяцев, чтобы отойти от этого. Кажется, Чанбин это понимает, потому что не пытается трогать. Обычно он такой шумный даже дома: чем-то гремит, ворчит, обниматься лезет, предлагает посмотреть вместе фильм в гостиной или поесть, а сейчас просто уходит в свою комнату, не пытаясь даже заговорить. Хван правда благодарен, потому что сейчас не в состоянии связать даже двух слов, и уж тем более, подняться с кровати. Ему совершенно плевать на то, что он валяется на ней в уличной одежде и с макияжем, потому что сейчас это вообще не кажется чем-то важным в сравнении с усталостью. Телефон несколько раз вибрирует рядом, но парень даже не находит сил на то, чтобы дотянуться до него. Глаза слипаются сами собой, и Хван очень старается упрямо держать их открытыми, чтобы не уснуть с макияжем. За дверью комнаты не слышно вообще никаких звуков — словно Чанбин испарился куда-то, хотя тот скорее всего тоже просто заперся в комнате и залип в телефоне. Перед закрытыми глазами словно мельтешат неугомонные мысли. Когда дверь их квартиры открывается, Хёнджин не хочет знать кто пришёл. Скорее всего, это кто-то из мемберов, потому что менеджер обычно о приходе предупреждает, в отличии от участников — те могут заявиться просто от скуки или для того, чтобы лично вытащить куда-нибудь, типа спортзала или кафе. Хван серьёзно надеется, что пришли к Чанбину, потому что он сейчас буквально неспособен ни на что, кроме как лежать пластом. Даже голоса мемберов сейчас наверняка покажутся раздражающими. Хёнджин собирается притвориться спящим, если к нему кто-то придёт. И он делает это, когда в дверь его комнаты стучат пару раз, а после открывают с тихим скрипом и разрезающим такую нужную тишину: — Джинни? Чан. Хван правда не хочет никого видеть. Но в ответ всё равно мычит тихо, потому что это большее, на что он способен прямо сейчас. — Ты не отвечал на сообщения… — продолжает Бан шёпотом, проходя в комнату и прикрывая за собой дверь. Хёнджин только ведёт плечом едва заметно, всё ещё не поворачиваясь к вошедшему. Чан лишь тихо вздыхает, улыбается уголками губ — мягко так, с какой-то усталой нежностью — и подходит ближе к чужой кровати, присаживаясь на край. Его ладонь тут же опускается на чужое плечо, мягко поглаживая, потом медленно перебирается в волосы на затылке, слегка ероша тёмные прядки, и Хван от этих действий совсем тихо выдыхает, чувствуя, как тяжёлые мысли из головы будто исчезают. Он жмурится просто от того, что старший массирует его шею и плечи, словно точно зная, что именно сейчас нужно, а после снова мягко водит по спине ладонью, рассылая по коже мурашки. — Я хотел убедиться, что ты в порядке — тихо говорит Чан, наблюдая за тем, как младший с трудом переворачивается на спину, чтобы видеть его лицо — привет, малыш. Хёнджин только немного поджимает губы и позволяет чужой ладони гладить щёку, снова прикрыв глаза. — Знаю, для тебя сегодняшний опыт может быть слишком… — шепчет Бан мягко, с нажимом проводя по чужим вискам, в попытке снять напряжение — слишком громко, слишком хаотично. Я просто хотел… — Хён… — прерывает его младший совсем устало, с трудом разлипляя глаза — помолчи, прошу. Лицо Чана на секунду окрашивает удивлена, а потом оно быстро сменяется пониманием, и он просто коротко кивает. А Хёнджин вдруг чуть двигается к стене, освобождая место на краю постели, и Бан, восприняв это как приглашение, тут же ложится рядом, крепко обнимая. Младший зарывается лицом в его толстовку на груди и тихо, расслабленно выдыхает, прикрывая глаза. Чужое тело кажется таким тёплым, пахнет приятно смесью парфюма и геля для стирки, и объятия старшего такие родные и нужные прямо сейчас, поэтому Хван просто замирает вот так — буквально окружённый его теплом. Ощущать то, как Чан тихо дышит ему в макушку, кажется очень приятным. Они лежат так какое-то время. Просто молчат, пока Хёнджин вдыхает чужой запах, ощущая, как в голове медленно наступает тишина, а Бан гладит его спину и волосы, позволяя оставаться в этом коконе покоя и безопасности. Здесь нет голосов, нет лиц людей, нет волнения и неловкости, нет странных просьб и надобности общаться. Здесь просто тихо и спокойно, здесь так хорошо, и всё вокруг кажется совсем неважным, пока Чан вот так близко. Хван правда изо всех сил пытается побороть сонливость. — Прости… Кажется, Чану действительно важно знать, что он в порядке. — Не надо, это просто дурацкое задание… — отзывается Хван едва слышно прямо в чужую грудь — это не ваша вина. — В какой-то степени наша — Бан звучит немного виновато, обнимая его чуть сильнее — знаю, для тебя это было сложно. — Сейчас всё нормально. Я просто очень устал, но всё нормально, хён. — Ты совсем вымотан, я же вижу. — Ммм… Мне нужно время. — Конечно. Сколько угодно, малыш. — Останешься? — Если ты не против. Хёнджин правда не против. И Чан остаётся. Потому что уже давно является частью этого необходимого покоя.