Лето. Ну, почти. Хотя…

Если посмотреть на кривую трепетного отношения ангела к подопечному, станет ясно, что высшая точка теряется где-то в Небесах. Буквально. Если же сделать то же самое по отношению к другу-демону отдельно взятого ангела, кривая будет выглядеть, как сердечный приступ, но в целом особо резкие скачки не будут стремиться слишком сильно ни вниз, ни вверх, что означает, что хотя ангел и демон вместе пара ну так себе, взаимодействовать они способны. Может, не на постоянной основе, но на короткое время и ради какой-то сверхважной цели. Впрочем, если взять отдельного ангела, который в принципе-то достаточно терпелив, чтобы выдержать рядом с собой отдельного демона, который терпением не отличается, и засунуть их в отдельный книжный магазинчик отдельного ангела с целью дать этим двоим немного времени, чтобы повзаимодействовать еще чуть теснее, статистика скажет, что ничем хорошим это не кончится. И дело будет не в том, что демон скорее всего доведет ангела до белого каления. Даже не в том, что ангел, с присущим ему терпеливостью и всепрощением будет стойко сносить такое поведение в свою сторону. Даже не в том, что ангел тоже может оказаться той еще занозой в заднице. Вовсе нет. Дело, скорее всего, даже почти наверняка, если логически подумать над тем, что ангел и демон знают друг друга черт знает сколько времени и бог знает сколько лет из этого времени дружат, будет только в том, что один из них статистически подтвержденно поведет себя по-свински с другим. И если такое поведение можно ожидать от демона, от ангела – точно нет. Но если уж ангел, почти даже осознавая, какой вред нанесут его слова демону, решится на подобное, где-то Наверху Господь сделает классический фейспалм, а Сатана Внизу только закатит глаза в жесте: «О, боже! Я так и знал!», при этом ни одна сторона не просто не вмешается, но и затаится, чтобы узнать, кто, в конце концов, не выдержит первым. Что и стоило ожидать, Азирафель, совершенно сбитый с толку и напуганный, какое-то время просто не мог заставить себя хотя бы позвонить Кроули. Демон его нервировал куда больше, чем весь демонический легион, включая Люцифера. Того хотя бы можно было понять. Прямолинейная логика, никакой фантазии, одни капризы. Но Кроули выматывал всю душу именно тем, что действовал нелогично и запросто мог вытворить и добро. В конце концов, он действительно любил мир смертных, ресторанчики, вино, тортики и даже уток. И, что напрягало все части тела ангела, самого ангела – тоже. И если уж демон был способен натворить добро, ангел оказался способен на зло, пусть даже и по незнанию, а точнее, непониманию того, что он творит. И как исправить ситуацию, ангел не знал. Пожалуй, единственное более-менее спокойное место для того, чтобы просто подумать о жизни, располагалось сильно севернее Лондона. Может, и не стоило бросать все и ехать в Манчестер, но находиться рядом с Азирафелем Кроули не мог ни физически, ни морально. В принципе, все зашло слишком далеко, может, Азирафель был прав, что остановил его, но Кроули толком ничего не думал о продолжении. Да, поцелуй вышел не совсем спонтанным, слишком грубым, но ведь ангел толком не возражал, даже ответил. Уж кому, как не Кроули было знать, что этого ангела черт бы знает кто мог склонить в сторону греха или любого иного непотребства, если бы сам ангел того не хотел. А если хотел и ждал – сам виноват, что позволил этому продолжаться. Примерно так Кроули и думал, пока замер на водительском кресле, давя на газ. В душе все полыхало почище адского пламени, то, что смертные звали душой, жгло саму демоническую суть, а еще почему-то душила обида на дурацкую ситуацию, когда то, чего даже толком не можешь хотеть из-за незнания, не происходит, потому что в лицо швыряют обвинение в прелюбодеянии. Сдались бы Кроули все эти нелепые телодвижения друг по другу! Он хоть и Змей, но не идиот. В конце концов, он уползший ангел, это тоже должно считаться, а Наверху секс-просвещения не было. Да и Внизу, если подумать, тоже. Ну, скажем, обнаженная душа на вечных муках не то же самое, что то, что Адам с Евой устроили буквально под Древом. Уж кто бы постыдился! Хоть бы в кустики отошли. Но ведь никто же не сказал им, чтобы они остановились, чтобы не пытались, чтобы… Кроули остановил машину и ударил кулаком по рулю, тут же его расплавив, а заодно, видимо, от нервозности, и асфальт на десятки миль впереди и позади. И почему это, интересно, прелюбодеянием и развратом должен был бы гипотетически заниматься именно Кроули? Почему не этот пухлощекий крепыш с пером в заднице? Он же наблюдал за первыми людьми куда пристальнее того же Кроули, которому в принципе не было дела ни до людей, ни до их возни, и которого больше интересовал план Божий и кролики. Но Азирафель думал иначе. - Какое клише, - пробормотал Кроули, вернув руль и асфальт в нормальное состояние. Ехать в Манчестер перехотелось. В конце концов, впасть в спячку можно было и дома. - Твою же мать! – от души и в который раз выругался Азирафель, мысленно попросив прощения у Небес за грубость. Вот только тому, что заменяло ангелу душу, было глубоко плевать на извинения. Душа… или то, что было самой сутью ангела, требовало делать хоть что-нибудь, только бы найти Кроули, который категорически не желал находиться и вообще куда-то смылся из города, судя по тому, что никаких особо гадких событий еще не происходило. – Ну, твою же мать, прости Господи! – повторил Азирафель, стоя в квартире Кроули, схватившись за голову и беспомощно оглядываясь. Первым нехорошим признаком была сложная сеть полива растений, некоторые из которых даже расцвели в отсутствие хозяина. Пожалуй, это было вторым признаком плохого, потому что Кроули запугивал своих зеленых питомцев до утроенной выработки кислорода, но никак не до цветения. И третье, что бросалось в глаза – пыль, а если точнее, именно то, чем она была. Человеческая кожа обновлялась незаметно, чего нельзя было сказать про демоническую и конкретно змеиную. В идеально чистой гостиной валялись чешуйки змеиной кожи. Хорошо еще, что не вся кожа, подумал Азирафель, мановением руки придав жилищу Кроули опрятный вид и сотворив пару пчел для опыления цветов. Но хуже всего было в спальне, где обнаружился компьютер – включенный и с открытой страницей какого-то книгосайта, с которого был сделан заказ на доставку редкого экземпляра книги, а именно – той самой Кама Сутры для мужчин в первом ее издании в идеальном состоянии. Кроули, который был не способен отличить Алгебру от Алхимии, всерьез занялся подбором уникального подарка для того, кто в конечном итоге, банально плюнул ему в душу. Так плохо Азирафелю не было даже тогда, когда в него стреляли краской и попали прямо под ребра. - Боже, помоги, - пробормотал он, сев на пол и снова обхватив голову руками, зная, что Боже как раз-то не поможет, потому что Ему-то знать о таком было вовсе не обязательно. Кроули сидел в машине, пытаясь перестать кипеть от злости, но выходило как-то плоховато. На трассу мягко спустилась ночь, нужно было либо ехать в Манчестер, либо возвращаться в Лондон и устроить там протечку водопровода или массовый засор канализации, но даже мелкие и крупные пакости не вернули бы ему самообладание в такой тяжелый момент. Казалось бы, с чего б ему, созданию бессмертному, тратить время на обиды на какого-то ангела, когда запросто можно было махнуть на все рукой и вообще упорхнуть куда-нибудь в Сибирь или в Африку. Не первый и не последний раз Азирафель портил ему нервы и планы. Ну, подумаешь, оттолкнул его. Ну, подумаешь, обидел. Собственно, плохая была идея – начинать с напора. Ангел же, тварь дрожащая. Воин, да, но на Земле – хуже девственницы. Кроули снял очки и взглянул на себя в зеркало заднего вида. Красив, скуласт, напорист, привлекателен, обаятелен, способен говорить обо всем подряд, потому как историю знает лучше любого историка, легко обучаем, с прекрасным вкусом в винах и еде, со своим стилем, с волевым характером и даже стройным телом, к которому прилагалось все, что было нужно для соблазнения. Ну, не мускулист, как первый человек, ну, бледноват, но такой облик нравился как Кроули, так и Азирафелю, хоть тот никогда бы в этом не признался. Да что там, Азирафель тоже подобрал себе облик по вкусу Кроули. Такой пухленький, крепкий, с этими щечками, как у херувимчиков на картинках, такой плюшевый, как игрушка, которую хотелось потискать, чем Кроули и уже занимался, искренне наслаждаясь ощущениями. А ведь мог бы сменить облик на верзилу с золотыми локонами и мышцами, как у гладиатора. Ах, да. Нежный ангел давно сказал свое фи на гладиаторов и весь Рим. Ему же были по душе всякие там монахи, библиотекари и священники. Меньше работы мышцами, больше работы головой. - С-с-сволочь, - вырвалось у Кроули в сердцах, стоило только вспомнить обидные слова и подозрения в блуде. Бентли мягко заурчал мотором и развернулся в сторону Лондона. Женщину, медленно бредущую вдоль трассы, Кроули едва заметил. Не утруждая себя включением фар, он, тем не менее, сообразил, что просто так ночью по дорогам такие женщины ходить не будут. - До города далеко, - сообщил Кроули, подъехав к ней и высунувшись в окно. – Подбросить? Женщина остановилась и принялась отдуваться. Слишком полная для сравнительно молодого возраста, черная, как сама чернота, с короткими кудрявыми волосами, пухлыми щеками и губами, одетая в короткий топ, открывающий многочисленные складки кожи на животе, спине и боках, и короткую юбку, не скрывавшую полные ноги, женщина была боса и золотоглаза. - Кроули, - выдохнула она, едва взглянув на него. – Ты здесь за каким чертом? - Давно тебя не видел! - обрадовался Кроули, узнав ее. – Тысяч так шесть лет. - Я б тебя столько же не хотела видеть, - проворчала женщина, обойдя машину и сев на пассажирское сиденье, с трудом уместив свой живот и все его складки. – Что? – огрызнулась она на любопытный взгляд Кроули. – Девяносто девять детей в день, каждый день – думаешь, сам бы смог остаться стройным? Чего стоишь? Поехали! Кроули почти послушно выжал газ. Старая знакомая сидеть спокойно не захотела, принявшись изнеможенно обмахиваться ладонью. - Хоть бы вентилятор поставил, - пожаловалась она. - Слушай, - начал Кроули. – Ты же давно уже избавилась от наказания. Женщина хмыкнула и поправила живот. - Всегда думала, что у ангелов проблемы со знанием анатомии. Я ж не живородящая была, а яйцекладущая. Во мне девяносто девять дочерей просто не поместились бы. Спасибо, конечно, Его Сыну, что… - она неопределенно помахала рукой. – Но, знаешь, роды красоты не прибавляют. Кроули фыркнул. Лилит он знал как раз с того момента, когда воинственная, как кобра перед атакой, богиня, сотворенная из искры божественного пламени, предстала перед Адамом для удовлетворения его нужд. В принципе-то, в то время Адам был на редкость бестолковым, но любопытным, подолгу смотрел на кроликов, которые уже потеряли зачатки совести и грозили Раю перенаселением потомством, так что когда он заявил Богу, что тоже хочет вот так, ему выдали Лилит… которая заявила, что лучше умрет, чем ляжет под идиота, который не имеет ни малейшего понятия ни что такое совокупление, ни для чего оно вообще нужно, ни то, собственно, почему это она должна была быть под этим девственником, не знающим, что делать с такой горячей женщиной. Итог знают все. Бог разгневался, Адам остался девственником без мозгов и подруги, Лилит сбежала, потом ее нашли ангелы и передали, что отныне рожать ей почти сотню детей каждый день утром, чтобы все дети ночью умирали. И только потом, когда Бог уже забыл о том, что там неумело пытался сделать его первый человек, прислав своего Сына для искупления грехов вообще всех подряд, Лилит освободилась и от своего наказания. В итоге, две тысячи лет свободы и безделья вылились в то, что Лилит, попросту не знающая, чем занять себя увлеклась кухней разных стран. Сперва вино, хлеб и рыба, потом сыр, молоко и виноград, затем жареные поросята, запеченные земляные клубни и сладости, ну, а потом все подряд без разбора при полном отсутствии физической нагрузки. Проще говоря, Лилит, которая и так не жаловала человечество, пользовалась всем, что оно предоставляло, и делала это бесконтрольно, нагло и даже в чем-то куда циничнее демона. - Есть фитнес, - предложил Кроули спустя полчаса езды. – Или йога. - Рис с шафраном и манго, - покачала головой Лилит. – Или жареные кузнечики. - Но ты же всегда пешком, - не выдержал он, взглянув на нее. Лилит тяжко вздохнула, отчего ее пышная грудь поднялась и медленно опустилась. - Бургеры, - проворчала она еле слышно. – Дьявольское изобретение этого века. Кроули тонко улыбнулся. Сама идея быстрого питания принадлежала не совсем ему, но знаменитые две золотые арки приманили миллионы поклонников… и Лилит, пусть и дочь Божью, но женщину, не обремененную силой воли. И даже Кроули знал, как на человеческом организме сказывается питание в подобных заведениях. Что, собственно, и стало с Лилит. - И вот это вот только с пятидесятых двадцатого века? – не поверил он. Лилит любовно огладила грудь. - А что мне еще делать? Я только две тысячи лет как свободна. Я много ем, отдыхаю, развлекаюсь… ну, и занимаюсь сексом. Бентли с визгом шин остановился прямо на дороге. - Сексом? – переспросил Кроули. Лилит пожала плечами. - Сексом, - повторила она, с подозрением взглянув на Кроули. – Да я им занималась и раньше, иначе как бы и от кого бы я рожала? А тебе-то что? Кроули задумался. Ему предоставился шанс разузнать о самой щекотливой теме, но у той, что ни во что не ценила любого из смертных, а небожителей и адских представителей – аж дважды и под каждое перо и чешуйку. - Да как тебе сказать, - начал Кроули задумчиво. – И много ты понимаешь в сексе? Лилит обернулась к нему всем объемным телом. - Дорогой мой, - пафосно заявила она, помахав указательным пальцем перед его носом. – Когда один индийский магараджа спросил, кто может рассказать ему… - Тысячу и одну сказку? – вставил Кроули. - Нет, - холодно ответила Лилит. – Технику секса поэтапно. В общем, когда он спросил, кто мог бы стать его наставником и научить так ублажать женщину, чтобы она забыла себя в удовольствии, я и предложила себя. - То есть… - «Кама Сутра» - это не сборник инструкций. Это все, что магараджа смог вспомнить из того, что я с ним делала. А делала я часто, много и куда угодно. Кроули от такого откровения задумался еще больше. Божественное отродье, пусть так, но зато Лилит действительно гуру секса, а у самого Кроули нет даже элементарного желания прочитать хоть одну книжку по технической части. Да и представлять себе процесс, как сборку подставки для цветов… - Я хочу ангела, - выдохнул Кроули, решив послать стеснение к Люциферу. – И точно знаю, что он хочет меня. Но у нас нет опыта. И это проблема. Поможешь? Лилит чуть приподняла бровь. - Научить мальчиков вставлять штепсель в розетку – могу, - степенно ответила она. – Обучить каким угодно ласкам – запросто. Но ответь мне только на один вопрос, сладкий. На кой черт тебе сдался ангел? Кроули предпочел не отвечать, зато выжал газ и повел Бентли в Лондон. Азирафель как раз решил прогуляться, потому что сидеть одному было невыносимо, успел только выйти из магазинчика и запереть его, как на дороге практически материализовался до этого как будто летевший со скоростью света черный Бентли. Азирафель даже встрепенулся – Кроули все-таки решил сперва поговорить, возможно, еще раз высказать все, что думал, а потом… потом Азирафель не позволил бы ему сбежать снова, потому что… Да что там, никого ближе нахального демона у Азирафеля не было. Рука об руку – иногда буквально – они прошли тысячи лет истории, они готовы были сразиться с Небесами и Адом за право мира смертных просто существовать, и если уж Кроули решил, что ему так уж нужно перейти от близкой дружбы к чему-то еще более близкому, почему б и нет, собственно? Азирафель и сам изредка думал о том, что Кроули, при всем его возмутительном поведении, все-таки мил и даже симпатичен. Все-таки, бывший ангел, а ангел ангелу друг и брат. И не их вина, что вышло, что еще и что-то куда больше и сильнее. Бог сам сказал, чтобы все возлюбили ближнего своего, как самого себя. Вообще, Азирафель никогда не пробовал с собой, хотя многократно видел, как это делают люди, но уж Кроули-то наверняка был профи в таких делах. А это означало, что ему можно было довериться. Ну, опять же, если постараться не думать о том, с кем он мог набираться такого опыта. Все это промелькнуло в голове ангела так быстро, что мотор Бентли еще только затих, но когда открылась дверь водителя, Азирафель сглотнул вставший в горле комок. Кроули все-таки был красив, о чем прекрасно знал. И даже то, как вальяжно он вышел, как вздернул подбородок, как широко улыбнулся Азирафелю, говорило о многом. - Кроули, - прошептал Азирафель зачарованно, моментально забыв о ссоре… – Я хотел… - Привет, ангел! - …и с размаху как будто ударившись лицом о каменную стену, когда со стороны пассажира вышла полная женщина, одетая… скорее, раздетая настолько вульгарно, что у Азирафеля пересохло во рту. – Давненько не виделись. - ТЫ! – выдохнул ангел, побагровев от ярости, ткнув пальцем в ее сторону. – С НИМ?! – закричал он в отчаянии, взглянув на Кроули. – КАК ТЫ МОГ?! - Начало-о-ось, - всплеснула руками женщина, закатив глаза, одновременно с этим меняя облик на более привлекательный и даже стройный – исчезли многочисленные складки на животе и боках, ноги и руки обрели рельефность, живот – пресс, а грудь подтянулась и поднялась, а волосы отросли и завились огненно-рыжими кудрями. – Так лучше? – кисло уточнила она, разведя руками и искренне недоумевая причине гнева ангела. Кроули и сказать-то ничего не успел, только оглянувшись на преобразившуюся случайную пассажирку. - Ну, зачем? – повторил он любимое выражение ангела, укоризненно покачав головой, хотя и оценив длинные стройные ноги Лилит и ее тело, едва прикрытое кусочками одежды. - Что? – поморщилась она. – Эй! – вдруг вскрикнула она, больше не глядя на него. – Эй, ты куда? Кроули только повернул голову, чтобы взглянуть на Азирафеля, но заметил только ослепительный свет на том месте, где тот стоял. - Да чтоб тебя! – выругался Кроули, закатив глаза. Лилит поправила мини-юбку и села Бентли на капот. - Знаешь, - заявила она Кроули, - вам нужен не секс-наставник, а психиатр. Ну, и что это было? И Кроули рассказал.