Не пейте, дети, чай с культистами

Рассвет озарил остывшие за ночь пески пустыни, простираясь вдоль горизонта и заливая яркими лучами небо и землю, пробиваясь сквозь бедную растительность и камни. Утро в лагере было спокойным и размеренным, вся неделя выдалась довольно спокойной и умиротворённой, внушая редкое (и не очень правдивое) чувство безопасности, которое резко резонировало со свежими новостями. Фен проснулась от назойливых лучей, которые неумолимо били в глаза не давая продолжить сладкий сон. Она издала раздраженный стон и села в гамаке, сонно протерев глаза, она скользнула взглядом по округе, не увидев ничего необычного или несвойственного для окружающих её инферналов, она уже хотела бы накрыть лицо шляпой и блаженно продолжить свой сон который ей уж очень хотелось досмотреть, но боги явно любили шутить по чёрному и с особой перчинкой, поэтому прежде чем она даже успела вытянуть руку за своей шляпой, её резко прервало вторжение незваного гостя, которого она с просони даже не сразу распознала, растерянно уставившись на лицо своей сокомандницы. —Фен! Там... Там такое! Эти черти опять распаясались!—Тарантула едва не упала когда подбежала к Фен, тормоша растерянную женщину за плечи,—они похитили Арбуз! —Чего? подожди, какой арбуз, какие черти... Стоп, они... ЧТО ОНИ СДЕЛАЛИ!? Вся сонливость и растерянность прошли мгновенно, Фен мгновенно оживилась, словно резко пришла в себя после похмелья и сжала запястья Тары, вытаращившись на неё со смесью удивления, неверия и злости. Новость ощущалась как ведро ледяной воды которую тебе вылили прямиком на голову, бодрящая и отрезвляющая как ничто другое. Фен мгновенно оттолкнула от себя Тарантулу, уже не особо заботясь о её сохранности, потому что в мозгу крутились только мысли о собственной дочери, с которой сейчас могло происходить неизвестно что, а такая перспектива ни одну адекватную мать, включая её саму, точно не обрадовала бы. Она в спешке нацепила на себя шляпу и верхнюю одежду, попутно спотыкаясь и звучно проклиная всех окружающих (в особенности церковь истинного ока) отборным матом и настолько оригинальными ругательствами, что, пожалуй, редко услышишь даже в каком-нибудь захолустном баре в самой глуши инферно. —Хук! Хук! Где тебя черти носят?! Она едва не задыхалась, в сочетании с нарастающей жары и паники, дышать полной грудью становилось недоступной роскошью которой сейчас не было времени довольствоваться. Клубы песка щипали глаза и лёгкие, заставляя морщиться и преображая брань во все более изысканные и разнообразные обороты речи. Когда Хук появился перед Фен, то выглядел беспокойно и мрачно, сжимая в руке какую-то бумажку. Он посмотрел на запыхавшуюся женщину перед собой, потом на письмо в руке и молча протянул его ей в руки. Она поспешно выхватила клочок бумаги из рук мужчины, попутно пытаясь отдышаться и вспомнить значение букв и слов. Содержание письма её окончательно добило, она выглядела так, словно готова загрызть собственными зубами первого встречного или вытворить чего похуже, после первой же строчки. Содержание письма было ёмким и звучало словно приговор когда ты уже стоишь в петле, находясь в шаге от смерти: "Мы бы хотели сообщить что девушка по имени Арбуз сейчас у нас, если вы действительно хотите увидеть её ещё раз, приходите к нам. =) От Церкви истинного ока." Фен уставилась на Хука, который уже придумывал как отговорить разъярённую женщину от того, чтобы устраивать резню с элементами расчленения в культе, но по её взгляду стало мгновенно ясно что она намеренна исключительно серьёзно и возражений не потерпит. —Если ты не пойдёшь со мной, я явлюсь туда самостоятельно. Можешь не пытаться меня остановить. Её голос стал жестче, она смяла письмо в своей руке, очень желая разорвать его, но решила не тратить время и быстро развернулась в сторону озифраг, игнорируя возмущения за спиной и испуганные (хотя в случае многих—растерянные) взгляды. Её шаг был широким, торопливым и решительным, она уже игнорировала песок который летел во все стороны и мешал нормально видеть, оседая на всем вокруг. Она схватила свой револьвер и кинжал, резким движением зафиксировав оружие на своём поясе, неосознанно сжимая челюсти и кулаки так сильно, что стало больно. Зубы заскрипели друг о друга, а ногти впились в ладонь, оставляя красные следы на этом месте. Когда она дошла до своей озифраги, существо уставилось на неё с нескрываемым удивлением такой степени, какое вообще могла бы выдавить птичья физиономия, впрочем она не дала животному время одуматься, запрыгнув верхом и поспешно улетев. Хук и Тара которые оказались в центре этого спектакля молча переглянулись, мужчина выглядел слегка виновато. —Думаешь, нам стоит последовать и помочь ей?..—Пробормотал он, первым решившись нарушить тишину. —Не думаю что это хорошая идея...—Заметно засомневавшись выдавила Тарантула, положив руку на своё плечо и глядя туда, где только что удалилась Фен.—Полагаю нам остаётся только надеяться что она вернётся живой и невредимой. В воздухе повисла неловкая тишина, которую нарушал лишь пустынный ветер и шорох других озифраг неподалёку, которые суетливо топтались на месте в растерянности и непонимании. —Что? Я сказала все что могла!—Возмущённо всплеснув руками воскликнула женщина, вскинув подбородок вверх и отвернувшись от осуждающего взгляда сокомандника. —Нам следует ей помочь...—Возмутился Хук, сделав нерешительный шаг в сторону озифраги, мимо Тары, которая быстрым движением руки дёрнула его за рукав, остановив и не дав идти вперёд. —Если ей так хочется умереть—это не должно касаться тебя и окружающих, это было её выбором, не твоим. Голос Тары звучал немного расстроено, но твердо, ее хватка не разжималась и на миллиметр. Хук выглядел ещё более виновато чем до этого, он чувствовал себя ужасно, внутри яростно боролись здравый смысл и желание помочь, но первое одержало победу и он неохотно сделал шаг назад, опустив взгляд в землю. —Возможно ты права... Тихо пробормотал он, сжав предплечья и тревожно глядя в небо так, словно оно могло бы дать ответы на все его вопросы, если бы он смотрел достаточно долго и усердно. *** В офисе Отца Оверсира было довольно спокойно, гул кондиционеров звучал фоновым шумом, они смягчали горячий воздух пустыни, делая его более пригодным для комфортного дыхания которое не заставляло бы легкие болеть от желания выпрыгнуть из груди. Тишину нарушал мягкий звон фарфора о стол и ложки которая помешивала теплый зелёный чай, перемешивая сахар внутри под звук неспешной болтовни Арбуз. Девушка развалилась в кресле в хозяйской манере, иногда делая глотки ещё свежего чая и без устали рассказывая всю чепуху которую она только могла вспомнить за последние несколько месяцев. Рядом с Оверсиром сидел Сарс, с умиротворённым видом слушая речь своей дочурки и пил свой чай, предпочитая не вмешиваться в этот монолог. Спокойствие было нарушено как раз в тот момент, когда Арбуз закончила свою тираду о том, что "моя озифрага не любит обнимашки, а мне постоянно хочется её потискать! Она ведь такая милая, правда?" когда дверь резко распахнулась и в дверном проёме возник силуэт разгневанной Фен, которая в руке сжимала волосы какого-то бедняги который очень невовремя решил попытаться её остановить, вопреки советам остальных и теперь был наблюдать семейную драму в полной мере. Фен замерла на мгновение, обведя комнату взглядом, тяжело дыша и уставившись на Сарса с таким видом, словно она уже планирует его похороны, отчего он мгновенно вжался в кресло с видом "Боже, если ты есть, спаси мою грешную душу" что впрочем не слишком ему помогло бы, ведь гнев его возлюбленной заглушить не так то просто. Оверсир тоже немного опешил, он знал что она придёт, но такого появления не то чтобы ожидал. Единственной невозмутимой персоной в комнате была Арбуз, которая радостно улыбнулась при виде своей матери и помахала ей рукой. —О, привет мам! Радостно выкрикнула она, повернувшись на кресле так, чтобы оказаться лицом к Фен, которая прокашлялась, отпустила волосы того бедняги который все ещё был в её хватке и пнула его ногой в сторону, спрятав револьвер обратно на пояс. Она прокашлялась и немного замешкалась. —Кхм... Арбуз, милая, ты в порядке? Осипшим голосом пробормотала она, стараясь сохранять серьёзное лицо, что в такой ситуации было сложно, она ощущала себя полной дурой и одновременно хотела кого-нибудь прикончить за то, какую нервотрёпку ей устроили с раннего утра. —Ага! Мы тут чаёвничаем, хочешь с нами?—Добродушно и совершенно не подозревая того, что её отца вот-вот может не стать, сказала Арбуз своим привычным тоном. —Пожалуй предпочту отказаться. Сарс. Нам нужно поговорить.—Её голос звучал твёрдо, не оставляя места для возражений, она зыркнула на мужчину, отчего он вжался в кресло ещё сильнее. —Любимая, я...—Договорить ему не дали, Фен подошла самостоятельно, схватив его за воротник и добровольно-принудительно выволокла его из кабинета, уйдя вглубь коридора. Оказавшись подальше от лишних глаз и уж тем более подальше от их дочери, которой определённо не следовало видеть все это и уж тем более слышать, она прижала Сарса к стене с хмурым видом. —Послушай, Фен, я могу все объяснить! —О, я бы была рада послушать почему ты привёл нашу дочь сюда, ничего мне не сказав и доведя меня до инсульта тем письмом!—Голос Фен едва ли не срывался на крик, она из последних сил держала себя в руках. —Письмо? Ох, его писал Оверсир, прости... Просто прости, ладно? Обещаю что этого не повториться!—Он пытался говорить достаточно тихо и примирительно, чтобы не разозлить её ещё больше. —То-есть, ты знал что твой брат—полный идиот без чувства стыда и сострадания, но доверил ему написать письмо в котором сказал о том, что наша дочь здесь?! Чем ты вообще думал, Сарс?! —Ладно-ладно, я понял свою ошибку, просто не злись так сильно, хорошо? Она в полном порядке, честное слово!—Он мягко сжал запястье Фен, которая все ещё держала его за воротник. Фен вздохнула, проведя второй рукой по лицу и наконец успокоившись. —Хорошо, но если ты вытворишь такое ещё раз... Я не стану так просто прощать тебе это.—Фыркнула она, прекрасно понимая что нагло лжёт ему в лицо, но Сарс выглядел вполне довольным. —Прогуляемся?—Предложил он, аккуратно разжав хватку Фен на своём воротнике и протянул ей свою ладонь. Фен тяжело вздохнула и взяла его руку, сжав её гораздо мягче чем она выглядела. Они ушли слоняться по прилежащим территориям, попутно выясняя отношения, но уже гораздо спокойнее и тише, в то время как Арбуз умиротворённо пила чай со своим дядей, не слишком задумываясь о конфликте её родителей.