Как приобрести алмаз среди нытиков?

По комнате раздавались влажные и ритмичные шлепки — прямо как в хорошем порно, где у актёров всё по сценарию, а у зрителей всё работает как надо, но не у Тэхёна. Он лежал на спине, раскинув руки по скомканной простыне, и разглядывал трещину на потолке, внушительную такую, она тянулась от люстры и напоминала собственную неизбежность ситуации. Тэхён думал о том, что надо бы вызвать мастера, пока штукатурка не рухнула кому-нибудь на голову, а ещё о том, что дома нечего поесть, ведь вчера он всё заточил под какой-то рандомный сериал. Парень сверху старался, поверьте, он честно старался. Его звали Минджэ — Тэхён наконец вспомнил, потому что тот трижды повторял своё имя при знакомстве, и теперь оно отпечаталось в мозгу намертво. В самом деле, он был красивый, с модной стрижкой и очень серьёзным подходом к процессу. Он двигался ритмично, глубоко и явно ожидал какой-то реакции. Тэхён перевёл взгляд с потолка на руки Минджэ, которые лежали по обе стороны от его головы. Кисти у него были узковатые, пальцы длинные, кожа гладкая, ни одной выступающей вены или шрама. Вы не подумайте, Тэхён вовсе не какой-то там садомазо, но это просто не его. Ну смотрит он на эти руки пианиста или человека, который работает в коворкинге и пьёт смузи, и не чувствует ничего. Но тут вдруг пронзило озарение. А что если сейчас его обхватили бы широкие ладони с грубой, шершавой кожей? Он представил выступающие вены, которые набухают под кожей, когда сжимают что-то тяжёлое, или кого-то, а ещё те самые шрамы на костяшках, имеющие собственную историю. И сила в каждом движении, она не показная, а естественная, как у зверя, который не доказывает, что он сильный, потому что это и так видно. Тэхён вообразил, как эти руки перехватывают его собственные над головой, как ладонь ложится на поясницу и прижимает плотнее к себе, как пальцы сжимаются на бёдрах, до такой правильной боли, от которой по телу бежит горячая волна возбуждения. И, чёрт побери, вот от этого его наконец размазало, живот моментально свело сладкой судорогой, а бёдра дрогнули без собственного контроля. Минджэ, приняв это на свой счёт, воодушевился и начал двигаться быстрее, но Тэхён закрыл глаза и представил совершенно другое тело над собой. Он закусил губу и тихо застонал впервые за вечер. Минджэ кончил через минуту, скатился на бок и выдохнул: — Было круто. Тэхён на это ничего не ответил, он лежал на спине, всё ещё возбуждённый где-то внизу живота, и смотрел на дурацкую трещину, которая уже кричала о том, что пора бы, дружок, заняться своей личной жизнью. Он тихо оделся, вышел из квартиры и даже не оставил никакой записки, телефон Минджэ он тоже не сохранил. Да и нахрена ему? Всё равно тот не смог бы дать ему то, что он хотел. На следующее утро Тэхён сидел в кофейне и ждал Юнги. Кофейня была местом настолько хипстерским, что даже воздух здесь, казалось, фильтровали через что-то особенное. Стены из голого бетона, потолок, выкрашенный в чёрный, лампочки свисали на плетёных шнурах и светили тускло, как будто экономили на электричестве. У баристы была борода, фартук из кожи и выражение лица типа «Я слушаю джаз, который ты ещё не открыл, парень». Кофе здесь был реально хороший, а до работы всего пять минут пешком, так что он терпел всю эту показуху. Друг, как обычно, опоздал на пятнадцать минут, он зашёл, не глядя на бариста, потому что Юнги однажды громко спросил, есть ли у них нормальный сахар, а не кокосовый, и кажется именно этим объявил войну. В общем, он плюхнулся на стул напротив Тэхёна и сразу начал: — Твоё сообщение «я всё понял» в три часа ночи выглядело как крик о помощи. Что ты там понял? — Я понял, какой тип мужчин мне нужен, — мрачно сказал Тэхён. Юнги поднял бровь и отпил из чашки, которую принёс с собой, он принципиально не пользовался местной посудой после того, как бариста отказался наливать ему американо в свою кружку. — Это случаем не связано с тем, что ты вчера ходил на свидание с этим типом, как его, Минджи? — Минджэ. И да, связано, потому что я тупо лежал и смотрел в потолок. Юнги, я блять насчитал там несколько трещин. Друг присвистнул на его слова и следом спросил: — Всё было настолько плохо? Дальше то что? — А дальше я представил другого мужчину, и меня накрыло только от мыслей. От мыслей, чёрт! Реальный секс не работал, а воображаемый как на ура. Юнги поставил чашку на стол, сложил руки перед собой и посмотрел на Тэхёна с таким выражением, будто сейчас будет озвучивать диагноз. — Что именно ты представил? Тэхён замялся, ведь говорить о таком вслух было неловко, но Юнги был единственным человеком, которому он мог рассказать вообще всё. — Я представил руки, — тихо сказал он. — Ну сильные такие, с венами, не как у Минджэ. — Руки с венами, — повторил Юнги. — Окей, принято, кинк зафиксировали. Что ещё? — Голос низкий, от которого мурашки по спине, не чтобы сюсюкал, а чтобы говорил властно. Короче, чтобы он мог вжать меня в матрас и я бы даже не дёрнулся, хочу наконец выключить голову и просто отдаться. Юнги молчал секунд десять, потом медленно выдохнул и покачал головой. — Тэхён, ты только что описал не свои фантазии, а свой идеальный типаж, который тебе реально нужен. И знаешь, что самое грустное? — Что? — Что все твои бывшие были полной противоположностью этому описанию. Ты десять лет выбирал мальчиков с маникюром, которые спрашивают разрешения, прежде чем взять тебя за руку, и все десять лет тебе было скучно. Удивительно, правда? Тэхён уронил голову на сложенные руки. — Я знаю, — простонал он. — Я идиот. — Ты не идиот, ты просто романтик с высоким либидо, который пытался совместить несовместимое. Он отпил глоток кофе и снова продолжил, глядя на Тэхёна. — Но теперь, когда ты осознал, чего хочешь на самом деле, надо действовать. Тебе нужен мужик, который входит в комнату и все остальные мужчины автоматически становятся мальчиками. Понимаешь? — Понимаю. Но где я такого найду? Юнги на секунду задумался, потом выдал: — Ну, для начала, иди туда, где водятся такие экземпляры. Ну там, спортзал, не какой-нибудь фитнес с розовыми гантельками, а нормальный, с железом и мужиками, которые жмут от груди сотку. А ещё можно бар для байкеров. Короче, места, где тестостерон зашкаливает. — Ты предлагаешь мне записаться в байкерский бар? — Тэхён поднял голову. — Я даже на велосипеде ездить не умею. — Тогда спортзал. Найми индивидуального тренера, чтобы мощный был и с руками, как ты хочешь. — Ты говоришь так, будто я могу заказать его по каталогу. — А ты попробуй. Тэхён фыркнул, но идея не то чтобы была дерьмовой, она засела в голове так глубоко, что уже через неделю он стоял у стойки ресепшена в дорогом спортзале и заполнял анкету. Зал был не из дешёвых, минимум пластика, максимум дерева и металла, приглушённый свет и никакой кричащей музыки с басами. Пахло кожей, железом и дорогим парфюмом, контингент — взрослые, подтянутые мужчины, которые явно знали, что делают, и не нуждались в советах из интернета. Тэхён чувствовал себя немного не в своей тарелке, но отступать было поздно. Именно там, на четвёртый день, он увидел его. Мужчина стоял у панорамного окна и что-то помечал в планшете. Даже со спины он впечатлял, высокий, с широкими плечами, обтянутыми чёрной футболкой, которые разворачивались при каждом движении. Ткань сидела так плотно, что можно было разглядеть рельеф мышц, не перекачанных, а сухих, как у пловца или бойца. Тёмные волосы незнакомца были собраны в небрежный пучок на затылке, ещё он заметил татуировку на правой руке, это был сложный чёрно-серый узор, убегающий из-под рукава вверх, к плечу, и исчезающий под тканью. Мужчина обернулся, видимо, почувствовал как на него пускают слюни. Тэхён едва не поперхнулся воздухом в этот момент. Лицо было под стать фигуре, с твёрдой линией челюсти, острыми скулами и тёмными бровями. Он смотрел на Тэхёна прямо, не отводя взгляда, в его глазах не было смущения, только спокойная, оценивающая внимательность, как у хищника, который прикидывает, стоит ли добыча усилий. Тэхён почувствовал, как по позвоночнику пробежал холодок, а за ним и жар. Сердце бухнуло где-то в горле, в голове вспыхнула мысль: «Вот. Это он». — Новенький? — спросил мужчина. Голос был именно таким, как Тэхён представлял в своих фантазиях, низкий, с лёгкой хрипотцой, идущий из груди. Такой голос хотелось слушать бесконечно, его хотелось слышать ночью прямо над ухом. — Я тебя раньше не видел. — Четвёртый день, — ответил Тэхён. Получилось немного хрипло, и он мысленно дал себе подзатыльник. — Занимаюсь сам. — Сам, — повторил мужчина, и в его голосе проскользнула тень усмешки. — А спину кто тебе ставит? Гугл? — Вообще-то, Ютуб, — вырвалось у Тэхёна. Мужчина поднял бровь и уголок его рта дёрнулся. Это была почти улыбка — сдержанная, ленивая, но от неё у Тэхёна что-то перевернулось в животе. — Ютуб, — задумчиво произнёс мужчина. — Ну, тогда всё понятно. Ты вчера тягу делал так, что у меня чуть глаз задёргался. Поясница гуляет, плечи в ушах, локти живут своей жизнью. Ютуб тебе такое поставил? Или ты сам креативил? Тэхён вспыхнул, потому что во-первых, он думал, что занимался в гордом одиночестве и никто на него не смотрел, а во-вторых, незнакомец только что за три секунды разобрал его технику по косточкам. — Я учусь, — пробормотал он. — Методом проб и ошибок. — Метод проб и ошибок в спортзале заканчивается грыжей, — сказал мужчина. — Я Чон Чонгук, старший инструктор. Если хочешь, могу поставить тебе технику, ну а если нет, я выдам тебе визитку хорошего массажиста, потому что через месяц ты будешь умолять меня о его контактах. Тэхён посмотрел на протянутую руку и забыл, как дышать. Длинные пальцы с выступающими костяшками, под смуглой кожей ветвились синие вены, перекатывающиеся при каждом движении. На тыльной стороне виднелся старый шрам, почти незаметный, и ещё один уходил вдоль предплечья и исчезал под татуировкой. Это были именно те руки. Тэхён сглотнул и пожал их. Ладонь Чонгука оказалась сухой, с мозолями у основания пальцев, явно не от гантелей, а от чего-то, о чём он пока не знал, но хотел бы узнать. — Ким Тэхён, — представился он. — Вот и познакомились, Ким Тэхён, — Мужчина задержал его руку в своей чуть дольше необходимого, на какую-то долю секунды, но Тэхён заметил. И Чонгук, кажется, заметил этот взгляд. — Завтра в десять, не опаздывай. Терпеть не могу, когда опаздывают. — Я вообще-то очень пунктуальный, — сказал Тэхён. — Да? — Чонгук чуть склонил голову, разглядывая его. — Ты похож на человека, который ставит пять будильников и всё равно просыпает. — Это стереотип! — возмутился Тэхён. — Я выгляжу как человек, который ставит один будильник и встаёт за минуту до него. — Ну да. И волосы у тебя уложены так, будто ты встал за минуту до будильника. — Это называется стиль. — Это называется «я проспал, но сделал вид, что так задумано», — парировал Чонгук, и на его губах снова мелькнула та самая ленивая полуулыбка. Тэхён открыл рот, чтобы возразить, но понял, что сказать то нечего. Потому что он действительно сегодня проспал и сделал вид, что так задумано. Чёрт побери этого мужика с его рентгеновским зрением. Чонгук, явно довольный произведённым эффектом, убрал планшет под руку и направился вглубь зала. Тэхён смотрел ему вслед и не мог оторвать взгляда от его мощной спины, которая двигалась слишком плавно. Он проследил как тот неторопливо шёл, экономя движения, и как повернул голову через плечо и бросил: — Завтра в десять, не проспи. Тэхён остался стоять у ресепшена с открытым ртом и ощущением, что его только что разложили на молекулы, слегка подкололи, завернули обратно и поставили в расписание на завтра. Всё это за грёбаные три минуты. Вечером он написал Юнги: You: Кажется, я нашёл. Ему ответили через две минуты: Yoonbro: Подробности? You: Разнёс мою осанку за две секунды. Сказал, что я похож на человека, который просыпает будильник. Это кстати было обидно и почему-то очень горячо. Yoonbro: ЗВУЧИТ КАК ТВОЙ БУДУЩИЙ МУЖ You: Он мой тренер теперь. Yoonbro: ТЫ НАШЁЛ СЕБЕ ТРЕНЕРА. ТЭХЁН, Я ТЕБЯ ОБОЖАЮ. ЭТО ЛУЧШЕ, ЧЕМ Я ПЛАНИРОВАЛ Тэхён фыркнул, бросил телефон на кровать и упал лицом в подушку. Сердце всё ещё колотилось как бешеное, а перед глазами стоял Чон Чонгук, со своими тёмными глазами и низким голосом. Тэхён не знал, что из этого выйдет, но впервые за долгое время ему было по-настоящему интересно. На следующий день он явился в зал за пятнадцать минут до назначенного времени. Назло, чтобы доказать, мол смотрите-ка, я пунктуальный. Чонгук уже был там, он стоял у окна, скрестив руки, и смотрел на город. В утреннем свете он выглядел ещё более внушительно, чем вчера. Тени пролегли под скулами, подчеркнули рельеф плеч, от чего Тэхён на мгновение залип, просто разглядывая его, как статуя стоит, честное слово. — Пришёл, — сказал Чонгук, не оборачиваясь. — И раньше, молодец. Снимаю баллы за вчерашнее. — Ты всегда знаешь, кто заходит в зал, не оборачиваясь? — спросил Тэхён. — Зеркало, — Чонгук кивнул на стекло. — Но я поддерживаю версию про глаза на затылке. Загадочнее звучит что-ли. — То есть ты просто подыгрываешь, чтобы казаться загадочным? — Работает же. Тэхён хмыкнул, этот мужик ему определённо нравился. Не только внешне, хотя он был просто ходячей фантазией, но и вот этим, суховатым юмором, спокойной уверенностью, отсутствием желания кому-то что-то доказывать. Он просто был собой, и этого оказалось достаточно, чтобы Тэхён потерял внутренний покой. Они начали тренировку, Чонгук работал внимательно, без лишней суеты. Подходил, поправлял, ставил руки, его ладони касались Тэхёна постоянно, поясница, плечи, локти, бёдра. Каждое прикосновение было коротким, но Тэхёна пробирало до дрожи, когда он чувствовал тепло этих рук даже сквозь одежду. Пару раз Чонгук вставал сзади так близко, что Тэхён спиной ощущал жар его тела, и это было настолько отвлекающе, что он едва не ронял штангу. — Спина прямая, — говорил Чонгук, и его хриплый голос прозвучал прямо над ухом. — Лопатки сведи, плечи опусти. Не дёргай, плавнее. Тэхён правда старался, но когда мужчина положил ладонь ему на поясницу и чуть надавил, поправляя прогиб, из горла вырвался звук, который он не планировал издавать. Нечто среднее между коротким выдохом и сдавленным стоном, но Чонгук его услышал. Его рука замерла всего на секунду, после чего он медленно убрал её, как будто бы нехотя. — Хорошо, — сказал он ровно. — У тебя очень отзывчивое тело, Тэхён. С таким приятно работать. Сказал вот так и отошёл, а Тэхён остался стоять с пылающими ушами и сердцем, которое колотилось где-то в горле. Он не знал, что это было, профессиональное наблюдение или тонкий флирт, но что-то подсказывало ему, что сказано это было не просто так. Следующие две недели превратились в самую изощрённую пытку, которую Тэхён когда-либо испытывал за всю жизнь. Тренировки три раза в неделю, на которых Чонгук гонял его в хвост и в гриву, но никогда не переступал черту. Он точно знал, когда подбодрить, а когда промолчать. Знал, какой вес поставить, сколько подходов дать, когда сказать «давай ещё», а когда — «отдыхай». И с каждым занятием Тэхён чувствовал, как растёт не только его выносливость, но и что-то другое, похожее на напряжение между ними, которое уже невозможно было тупо игнорировать. Они начали разговаривать после тренировок, задерживались в пустом зале, сидели на скамье, пили воду и болтали. Оказалось, Чонгук слушает старый блюз на виниле и может час рассказывать о разнице между какими-то мужиками, Тэхён не сильно разбирался в этом. Ещё он побывал в тридцати с чем-то странах и говорит на трёх языках. И да, оказалось, у него есть ироничное чувство юмора, которое проявлялось в самые неожиданные моменты. — Почему ты стал тренером? — спросил как-то Тэхён, сидя на скамье и вытирая пот со лба. Чонгук пожал плечами, он сидел рядом, откинувшись на спинку, и крутил в пальцах бутылку с водой. — Долгая история, — сказал он. — У меня есть время. — А у меня не всегда есть желание рассказывать, но если коротко, то захотелось тишины. — Тишины? — До этого всё казалось слишком громким, — Чонгук посмотрел на него, и в его глазах мелькнуло что-то запрятанное. —Я много где был, много чего делал, а потом однажды проснулся и понял, что больше не хочу. Друг предложил здесь работу — сказал, что мне нужно чем-то занять руки, а я согласился. Оказалось, что учить людей проще, чем я думал. Особенно когда они такие старательные, как ты. Тэхён опять покраснел, кажется, за последние две недели он краснел чаще, чем за всю среднюю школу. — Я не старательный, — пробормотал он. — Я просто не люблю проигрывать. — А я не люблю, когда мои ученики получают травмы, — сказал Чонгук. — Так что у нас взаимовыгодное сотрудничество. И улыбнулся, но не сдержанно как в прошлые разы, не уголком рта, а по-настоящему. Глаза потеплели, на щеке появилась едва заметная ямочка, и Тэхён чуть не свалился, потому что улыбка у Чонгука была сногсшибательная. Она преображала его лицо полностью, из сурового, опасного мужчины он вдруг становился красивым до дрожи в коленях. — Ого, — вырвалось у Тэхёна. — Что «ого»? — Я думал, ты не умеешь улыбаться. — Я много чего умею, — ответил Чонгук, и его улыбка стала чуть шире. — Просто не всё показываю сразу. Тэхён так и не понял, что означали его слова, но весь вечер прокручивал эту фразу в голове. Ещё пару недель спустя после тренировки Чонгук, как обычно, помогал Тэхёну с растяжкой. Тот лежал на мате спиной, а мужчина стоял над ним, придерживая его ногу и мягко надавливая, чтобы растянуть заднюю поверхность бедра. Всё было в рамках приличий. Ну почти. — Расслабься, — сказал Чонгук. — Ты опять напряжён. — Это потому что ты стоишь надо мной и смотришь сверху вниз, — буркнул Тэхён. — Попробуй расслабиться, когда над тобой нависает мужик в два раза больше тебя. — В два раза? Я крупнее, но не настолько. Ты вообще-то тоже не маленький. — Смотря с кем сравнить. — Хочешь, чтобы я сказал тебе что-то успокаивающее? Типа «размер не имеет значения»? — Я не про это! — взвыл Тэхён, краснея. — Я вообще не про ЭТО! — Ну да, ну да, — Чонгук хмыкнул и чуть сильнее надавил на ногу. — Конечно, не про это. Ты просто пялишься на мои руки уже вторую неделю и думаешь, что я не замечаю. Стоп. Тэхён замер. Воздух в лёгких отключили? Похоже на то. Он открыл рот, закрыл, снова открыл, ей богу, выглядит как рыба. — Я не... — Тэхён, — перебил Чонгук, и его голос вдруг стал мягче и интимнее. — Я уже говорил, что очень наблюдательный. Я замечаю всё, как ты вздрагиваешь, когда я тебя касаюсь, как ты смотришь и куда. Я всё вижу. Тишина становилась тягучей, Чонгук медленно опустил его ногу на мат и выпрямился, всё ещё глядя на Тэхёна сверху вниз. В тёмных глазах плясали опасные искры, но манящие. — И? — тихо спросил Тэхён, голос дрогнул. — Что ты об этом думаешь? — Я думаю, что мы оба уже достаточно взрослые, чтобы не играть в прятки. — сказал Чонгук. — Могу пригласить тебя на выпивку, я живу в пяти минутах отсюда. Тэхён посмотрел на протянутую руку, раскинул мыслями пару секунд, после чего вложил свою ладонь в его и позволил поднять себя с мата. — Пойдём, — сказал он. Чонгук кивнул, а на лице ни улыбки, ни тени триумфа, только спокойное удовлетворение в глубине глаз, словно он знал ответ заранее. Квартира Чонгука находилась в новом жилом комплексе — с консьержем, подземным паркингом и панорамным лифтом, который шёл так плавно, что казалось, будто не едешь, а паришь. Тэхён ожидал увидеть берлогу холостяка в стиле «кровать, холодильник и гантели в углу», но ошибся. Да, было просторно, темновато, но в то же время чисто, стильно и даже уютно. Кожаный диван, низкий стеклянный стол, книжный стеллаж во всю стену, и на полках стояли не только книги по анатомии и биомеханике, но и томики поэзии, на которых Тэхён залип, забыв обо всём. — Ты читаешь стихи? — спросил он недоверчиво. — Серьёзно? — А что, не похоже? — Чонгук появился из кухни с двумя бокалами. — Думал, я только штангу тягать умею? — Честно? Да. — Ну вот, а я ещё и стихи читаю, — он протянул Тэхёну бокал с белым вином. — Держи, ты говорил, что не любишь крепкое. Тэхён принял бокал, чувствуя, как сердце делает кульбит. Он говорил об этом один раз, мельком, но даже так это запомнили. Они сели на диван, разговор потёк легко, без принуждения: о музыке, о книгах, о путешествиях. Чонгук рассказывал, как фотографировал закаты в пустыне Атакама, как застрял на двое суток в аэропорту, как варил кофе на костре где-то в Патагонии. Тэхён слушал, пил вино и чувствовал, как внутри разливается тепло, от алкоголя и близости этого мужчины, а ещё от его голоса, который обволакивал, как дорогой виски. В полутьме гостиной Чонгук казался ещё более... да всем. Тени углубили скулы, подчеркнули разворот плеч, сделали глаза совсем чёрными. Тэхён ловил себя на том, что разглядывает его руки, как пальцы обхватывают бокал, как вены перекатываются под кожей при каждом движении, он определённо хочет почувствовать эти руки на себе, и не только в рамках тренера и ученика. — Ты напряжён, — сказал вдруг Чонгук, отставляя бокал. — Сидишь, как на экзамене. Боишься меня? — Нет, — ответил Тэхён. — Не боюсь. Просто... жду. — Чего? — Того, что будет дальше. Чонгук чуть повернулся к нему и их колени соприкоснулись. От этого простого касания у Тэхёна перехватило дыхание. — А что ты хочешь, чтобы было дальше? — спросил Чонгук тихо. Тэхён сглотнул, кажется, момент истины настал. Можно было отшутиться, отвести взгляд, перевести тему. Ну или сделать вид, что он не понимает намёка, но он устал делать вид. — Тебя, — сказал он. — Я хочу тебя. Воздух между ними наэлектризовался, Чонгук смотрел на него не мигая, и в его глазах медленно разгорался тот самый голод, который Тэхён так ждал, перед которым не нужно было извиняться. — Хорошо, — сказал Чонгук низко. — Иди сюда. Он притянул его к себе одним сильным движением, усаживая на колени, а Тэхён оказался лицом к лицу с ним, чувствуя жар его тела сквозь одежду, и дыхание на своих губах. Сердце колотилось так, что, казалось, его было слышно на всю квартиру. — Последний шанс передумать, — прошептал Чонгук. — Не надо, — выдохнул Тэхён. — Я хочу тебя. Чонгук издал низкий, грудной звук, не то стон, не то рык, и поцеловал его. Первый поцелуй был почти невесомым, просто мягкое прикосновение губ, почти вопросительное. Чонгук пробовал его, изучал, давал привыкнуть. Тэхён выдохнул в этот поцелуй и сам потянулся за добавкой, и тогда мужчина перестал сдерживаться. Второй поцелуй был совсем другим, он стал мокрый и голодный. Его язык скользнул в рот Тэхёна, и тот застонал, вцепляясь в плечи мужчины своими пальцами, под которыми перекатывались стальные мышцы. Чонгук целовал его так, будто хотел выпить до дна, со всей жадностью, но умело, не спеша, смакуя каждое движение. Его руки скользнули по спине Тэхёна, под рубашку, и легли на голую кожу, от чего появились мурашки. — Боже, — выдохнул Тэхён, отрываясь на секунду. — Твои руки... — Что — мои руки? — спросил Чонгук, прокладывая дорожку поцелуев по его шее. — Я думал о них, — признался Тэхён, запрокидывая голову. — Когда был с другим, представлял именно это. Ещё до того, как тебя увидел. Чонгук поднял голову и заглянул в его глаза. — Ты представлял мои руки до того, как меня встретил? — Не твои, просто... такие. Грубые, с венами и шрамами. А потом пришёл ты, и это оказались именно они. Кажется, это признание что-то сломало в Чонгуке, что он до этого сдерживал, его глаза потемнели окончательно, и он одним движением подхватил Тэхёна под бёдра, поднял с дивана и понёс в спальню. Тэхён обхватил его талию ногами, вцепился в плечи и уткнулся лицом в изгиб шеи, вдыхая запах сандала. Спальня была с широкой кроватью, застеленной тёмно-серым бельём, Чонгук осторожно опустил Тэхёна на неё и навис сверху, опираясь на локти. Свет уличного фонаря падал через окно, расчерчивая его лицо полосами тени и света, от чего тот был прекрасен, и пугающе, возбуждающе силён. — Я хочу, чтобы ты говорил мне, что чувствуешь, — сказал Чонгук. — Что нравится, что нет. — Я скажу, — пообещал Тэхён. — Я всё скажу. Чонгук принялся раздевать его, каждое движение было медленным, как будто он разворачивал подарок. Рубашка полетела на пол, следом за ней джинсы, и когда Тэхён остался полностью обнажённым, Чонгук остановился. Он буквально гладил взглядом его тело, грудь, живот, бёдра, и в его глазах читалось почти благоговение. — Ты даже красивее, чем я представлял, — сказал он. — А я, поверь, много представлял. — Ты думал обо мне? — Тэхён не узнал свой голос, который звучал тонко, с некой дрожью. — С первой тренировки. Ты зашёл в зал, споткнулся о коврик, покраснел, и я пропал. — Я не спотыкался! — Спотыкался, — Чонгук наклонился и поцеловал его в ключицу. — Это было очень мило и горячо. — Ты вообще нормальный? Тебя заводит, когда люди спотыкаются? — Меня заводишь ты, — сказал Чонгук просто. — А то, что ты спотыкаешься, делает тебя ещё более настоящим. Тэхён хотел ответить что-то ехидное, но Чонгук выбрал именно этот момент, чтобы скользнуть ладонью по его животу вниз, и все слова мгновенно вылетели из головы, остались только ощущения. Чонгук изучал его тело, каждое прикосновение было точным, будто он знал заранее, где Тэхён отзовётся стоном, а где судорожным вздохом. Он ласкал грудь, обводил языком соски, спускался ниже, целовал живот, внутреннюю сторону бёдер, на его действия Тэхён извивался, хватаясь за простыню и его плечи. — Не торопись, — шептал Чонгук, возвращаясь к его губам. — Мы никуда не спешим. — Я…господи, — простонал Тэхён. — Чонгук, пожалуйста... — Пожалуйста что? — Пожалуйста, я больше не могу ждать. Чонгук усмехнулся и потянулся к тумбочке за смазкой. Тэхён смотрел, как его блестящие пальцы исчезают из поля зрения, первое прикосновение было прохладным, но сразу за ним пришло тепло. Чонгук был мучительно осторожен, сначала один палец, потом второй — медленно, по миллиметру, с паузами, чтобы Тэхён привык, и всё это время он умудрялся говорить. — Ты такой узкий, расслабься. Глубже? Вот так, детка. Тебе нравится? Тэхён таял под этим голосом и этими словами, его тело становилось слишком податливым и послушным. Он сам подался навстречу, насаживаясь глубже, и Чонгук издал сдавленный стон. — Боже, Тэхён... Ты такой отзывчивый. Я с ума с тобой сойду. — Так сходи, — выдохнул Тэхён. — Я разрешаю. Чонгук посмотрел на него и в его глазах полыхнуло что-то дикое. Он вытащил пальцы, перевернул Тэхёна на спину, развёл его бёдра шире и пристроился между ними. Тэхён почувствовал его член, твёрдый и истекающий — у самого входа, и всё внутри сжималось от предвкушения. — Смотри на меня, — велел Чонгук. Тэхён вскрикнул, но не от боли, а от остроты ощущения, чувствуя заполненность внутри. Чонгук замер, давая привыкнуть, и Тэхён видел, чего ему стоит эта пауза, на лбу выступила испарина, желваки заиграли на скулах, вены на руках вздулись от напряжения. Он держал себя в узде, ради него. — Ты в порядке? — спросил Чонгук сдавленно. — Да, двигайся. Пожалуйста. Мужчина начал двигаться медленно, но глубоко, при каждом разе замечая, как собственный член входил и как его сжимали внутри. Каждый толчок был выверен, каждый выпад достигал какой-то немыслимой точки внутри, от которой у Тэхёна темнело в глазах. Он вцеплялся в плечи Чонгука, царапал кожу, выкрикивал его имя, и не мог остановиться. Это было даже лучше, чем в его фантазиях, потому что те не могли передать этот жар, запах и ощущение чужого тела, вбивающегося в твоё снова и снова, без жалости, но с обожанием. — Громче, — рыкнул Чонгук, наклоняясь к его уху. — Здесь нет соседей. Тэхён застонал. Мир схлопнулся до места, где они соединялись и до шёпота, который Чонгук ронял ему в ухо между поцелуями. Он попадал по всем чувствительным местам, от чего тело Тэхёна было взвинчено до иголок. Когда Тэхён кончил, это случилось неожиданно даже для него самого. Волна накрыла резко, без предупреждения, только что он балансировал на грани, и вот уже сорвался, выгибаясь дугой, вцепляясь в плечи Чонгука так, что ногти оставляли алые линии на смуглой коже. Тело забилось в судорогах, бёдра задрожали, с губ сорвался сдавленный, почти испуганный вскрик. Он дёргался под Чонгуком, не контролируя себя, мышцы сокращались сами, спина выгибалась, ноги сжимались вокруг чужой талии с такой силой, что мужчина на мгновение замер, давая ему пройти через это. А потом, когда судороги начали стихать, а Тэхён всё ещё всхлипывал и дрожал, Чонгук вдруг тихо, низко рассмеялся. — Тише, тише, — прошептал он, наклоняясь к его уху. Смех всё ещё вибрировал в его голосе, не обидный, он был полон нежности. — Ну чего ты так дёргаешься? Я держу тебя. Тэхён хотел ответить что-то язвительное мол, не смешно, я только что чуть не умер, но из горла вырвался только жалкий стон. Ноги всё ещё дрожали, тело отказывалось слушаться, а Чонгук по-прежнему был внутри, горячий, невероятно большой. — Не могу, — выдохнул Тэхён. — Я больше не могу. — Можешь, — спокойно ответил Чонгук. Он погладил его по бедру, успокаивая, придерживая. — Ты ещё не всё получил, я же вижу. — Я сейчас рассыплюсь. — Я тебя соберу. И прежде чем Тэхён успел возразить, Чонгук снова медленно двинулся, почти лениво, но с каждым толчком возвращая Тэхёна в это состояние острого, мучительного возбуждения, которое, казалось, только что схлынуло. Тело отозвалось сразу, слишком чувствительное после оргазма, каждое движение внутри отдавалось электрической дугой вдоль позвоночника, а толчки выбивали из груди короткие всхлипы. — Вот так, — шептал Чонгук, снова входя в ритм. Глубоко и размеренно, вбиваясь ровно и мощно. — Ты такой красивый, когда дрожишь. Тэхён впитывал всё, начиная от тяжести чужого тела, и заканчивая ощущением заполненности. Когда волна подошла во второй раз, уже медленнее и глубже, растекаясь по телу горячим мёдом, он уже не дёргался. Только выдохнул долго, с облегчением, чувствуя, как Чонгук следом за ним срывается в финал с глухим, гортанным стоном. Когда все закончилось, они молча лежали. Тэхён, раскинувшись звёздочкой, смотрел в безупречно ровный потолок, пока Чонгук лежал на боку, подперев голову рукой, и смотрел на него с ленивой улыбкой. — Ну как? — спросил он. — Тебе лучше? — Не говори со мной, — пробормотал Тэхён. — Я теперь овощ. — Овощ? — Сексуально удовлетворённый овощ. У меня нет костей, ты их растворил. — Я польщён, — Чонгук наклонился и поцеловал его в плечо. — Но ты преувеличиваешь. — Ничего я не преувеличиваю. Ты надо мной смеялся. — Я не смеялся над тобой. Просто ты дёргался так… мило, как котёнок. — Я тебе не котёнок. — Ну конечно. Ты грозный, суровый мужчина, который только что кричал в подушку и царапал мне спину. — Я не кричал! — Ещё как кричал. Тэхён зарылся лицом в подушку и простонал что-то нечленораздельное. Чонгук тихо рассмеялся, тем самым грудным смехом, от которого у Тэхёна каждый раз мурашки бежали по рукам, и поцеловал его в макушку. — Я принесу воды. — И вина, — глухо потребовал Тэхён из подушки. — И вина, ты заслужил. Уже спустя пару минут, за которые они снова успели выпить и поговорить, повисла уютная тишина. Тэхён лежал, перебирая в голове всё, что знал о Чонгуке, и понимал, что знает ничтожно мало. Он помнил лишь обрывки фраз, и как тот уходил от ответов о прошлом. Он приподнялся на локте и посмотрел на Чонгука сверху вниз. — Слушай, — начал он осторожно. — Я хочу спросить кое-что. — Валяй. — Что у тебя за прошлое? Ну, до зала. Ты говорил, что ты много чего делал. Я не давлю, просто мне интересно. Чонгук посмотрел на него долгим взглядом, а затем вздохнул. — Долго рассказывать. — Мы никуда не торопимся. — Я работал в одной структуре, — сказал Чонгук медленно. — Частной, военного профиля. Контракты по всему миру, охрана, сопровождение, иногда более специфические задачи. Это всё, что я могу сказать. Серьёзно, там были бумаги о неразглашении. — Но ты ушёл. — Однажды утром проснулся, посмотрел в зеркало и понял, что больше не могу. Собрал вещи, написал рапорт, уехал. Захотелось простой жизни, без выстрелов и людей, которые от тебя зависят. Тэхён всё переварил и через пару минут кивнул. — Это очень круто, — сказал он. — Нет, правда. Взять и всё бросить ради себя, не каждый так может. — Или каждый, просто не все оказываются в такой заднице, из которой надо выбираться, — усмехнулся Чонгук. — Слушай, — Тэхён сел, подобрав под себя ноги. — Я тут читал недавно... В общем, говорят, что у людей после такого бывают травмы, которые нужно прорабатывать, а не замалчивать. У тебя есть такое? Я могу помочь, если что, я много читал про это, ну, в смысле, если захочешь поговорить. Чонгук повернул голову на подушке и посмотрел на него. Секунду в его глазах была пустота, потом что-то странное, похожее на смешинку, а после его губы дрогнули. — Травмы, — повторил он задумчиво. — Ты спрашиваешь про мои травмы? — Да. Чонгук сел, поправил простынь, накрывавшую свои бёдра, и взял руку Тэхёна в свою. Он поднёс её к своему плечу и прижал ладонь к коже. — Травмы, — повторил он снова. — Вот. Под пальцами Тэхёна оказался длинный шрам, он был выпуклый, пересекающий плечо наискосок. Ткань была неровной, бугристой — так заживают рваные раны. — Ножевое, — прокомментировал Чонгук ровно, как будто докладывал обстановку. — Марсель, давно. Один тип оказался быстрее, чем я ожидал. Тэхён замер в непонимании происходящего, его пальцы всё ещё лежали на шраме, а в голове зашумело. — Подожди, — начал он. — Я не... Чонгук перехватил его ладонь и переместил ниже на рёбра, там, чуть левее середины, кожа была стянута круглым грубым рубцом. — Пулевое, — сказал Чонгук. — Из автомата. Хорошо, что лёгкое не задело. — Чонгук... — И вот ещё, — он переместил его ладонь на бедро. Шрам был самым большим и самым страшным, это была рваная звезда, от которой расходились белёсые лучи. — Осколочное. Вертолёт упал, я был внутри, другие двое не выжили. Тэхён сидел, не в силах пошевелиться. Его ладонь лежала на бедре Чонгука, чувствуя неровную, изуродованную кожу, а в голове звенела пустота. Он спросил про психологические травмы, про зажимы в душе, а получил историю, написанную шрамами на теле, реальными боевыми ранениями. — Я... — его голос сорвался. — Я имел в виду вообще-то психологические травмы. Ну, которые в душе. А не... — А, — Чонгук моргнул. — Ну, это тоже есть, но я думал, ты про эти. Они посмотрели друг на друга, секунда тишины, а потом Тэхён вдруг истерически хихикнул, на что Чонгук вопросительно поднял бровь. Тэхён зажал рот ладонью, но смех уже полез наружу, слегка нервный и абсолютно неуместный. — Ты чего? — спросил Чонгук. — Я спросил... про травмы... а ты... а ты показал мне ножевые и пулевые, — выдавил Тэхён, давясь смехом. — Я как дурак типа «Расскажи про душевные раны, я помогу». А ты такой: «Вот тут нож, вот тут пуля, вот тут вертолёт упал». Это самый неловкий момент в моей жизни, клянусь. Я пытался быть чутким, а ты мне экскурсию по боевым ранениям устроил. Чонгук смотрел на него секунду, потом его губы дрогнули, он уронил голову на обнаженную грудь Тэхёна и захохотал. — Ну ты даёшь, — выдохнул Чонгук, отсмеявшись. — Я думал, ты про эти травмы спрашиваешь. Твою мать, Тэхён. — Вообще-то логично! — возразил тот, всё ещё улыбаясь. — Сейчас все спрашивают про психологические травмы! Это модно! А ты мне про ножевые и пулевые! — Ну, извини, — развёл руками Чонгук, и в его глазах плясали смешинки. — Не угадал с трендом. Они ещё посмеялись, и напряжение, которое возникло на мгновение, ушло. Тэхён снова лёг, прижавшись к боку Чонгука, и теперь уже сознательно провёл пальцами по шраму на его плече, уже не испуганно, а бережно, как касаются музейного экспоната. — Расскажи мне про них больше, — попросил он тихо. — Если хочешь. — Как-нибудь, — ответил Чонгук. — Сейчас я хочу просто лежать и чувствовать тебя рядом. Он кивнул, прижался крепче, и вскоре дыхание Чонгука стало тише и глубже. Тэхён ещё долго лежал, глядя в потолок и думая о том, что жизнь иногда подкидывает тебе сюрпризы в самой неожиданной упаковке, которые надо только не побояться взять. На следующий день Тэхён сидел в том же заведении и ждал Юнги. Бариста за стойкой, как обычно, делал вид, что он тут главный экспонат, а не обслуживающий персонал. Тэхён заказал капучино и теперь помешивал его, глядя в одну точку. На душе было странно, всё ещё горячо от прошедшей ночи, мурашки бегали от воспоминаний, и в то же время было какое-то тёплое, разливающееся чувство, похожее на предвкушение или счастье. Юнги, как обычно, вошёл стремительно, проигнорировал баристу, плюхнулся на стул и начал говорить: — Ну? Всё конечно, прекрасно, но мне нужны детали. Желательно не все, я ещё не завтракал. Тэхён отпил капучино, выдержал паузу и сказал: — Помнишь, ты говорил мне найти взрослого мужика? — Да. — Так вот, я нашёл. — Это я уже знаю, продолжай. — Всё было... — Тэхён замолчал, подбирая слово. — Идеально. Нет, даже не идеально. Тут я вообще не контролировал ситуацию, просто делал, что он говорил. И это было... вау. Юнги подался вперёд, с горящими глазами: — Секс был хороший? — Секс был... — Тэхён покраснел. — Ну, ты понимаешь. — Стонал? — Я чуть голос не сорвал. Хорошо, что у него соседей нет. Юнги откинулся на спинку стула и медленно, торжественно кивнул, как будто подтверждая давно известную ему истину. — Я тебе всё годами талдычил, а ты ходил по мальчикам с маникюром. — Да понял я, понял. Но это ещё не всё. — Что ещё? Он что, женат? Три жены? Пять детей? Криминальное прошлое? — Ну, про криминальное прошлое не знаю, но кое-что есть, — Тэхён сделал глоток кофе и продолжил: — После секса мы лежали, разговаривали. Ты представляешь, я его короче спрашиваю, мол расскажи про свои травмы, ну те, что психологические. Юнги кивнул на реплику друга и ответил: — Классический Тэхён. После первого секса сразу лезть в душу, я бы на месте мужика сбежал. — А он не сбежал. Он взял мою руку и показал мне ножевые и пулевые. Юнги буквально застыл с чашкой у рта. Прошло три секунды, может даже все пять. — Чего? — переспросил он. — Он подумал, что я спрашиваю про физические травмы, и показал мне свои шрамы, ножевое на плече, рёбра, бедро. У него, оказывается, боевое прошлое, контракты по всему миру, ножами резали, а я про душевные травмы затираю тут. Юнги медленно поставил чашку, посмотрел на Тэхёна, потом на потолок, снова на него, и вдруг хлопнул ладонью по столу так, что бариста за стойкой едва подпрыгнул. — Тэхён, — сказал он очень серьёзно. — Я говорю тебе как твой лучший друг: это грёбаный алмаз. — Что? — Это грёбаный алмаз, среди всех этих твоих недомужиков, нытиков, неженок, которые носят кашемир и спрашивают разрешения, прежде чем тебя обнять. Это настоящий мужик, которого резали, стреляли, а он сидит тут, и на твой тупой вопрос про травмы показывает реальные шрамы, а не начинает плакаться про маму. Ты понимаешь, что это такое? — Ну... — Это, мать его, алмаз! — Юнги подался вперёд и схватил Тэхёна за плечо. — Хватай этого мужика обеими руками. Я не шучу, если ты его упустишь, я лично запишу тебя на приём к психиатру. Тэхён смотрел на него, хлопая глазами, потом медленно, уголками губ, начал улыбаться. — Я и не собирался отпускать, — сказал он. — Вот и отлично. Тогда закажи мне наконец еду, в этой дыре нормально варят только кофе, но ради такого случая я готов съесть даже их дерьмо. Тэхён рассмеялся и махнул баристе, тот же проигнорировал, из-за чего пришлось махать настойчивее. А вечером, когда телефон завибрировал сообщением от Чонгука: Jungko: Завтра в десять, не проспи. Тэхён улыбнулся и набрал в ответ: You: Постараюсь, но ты всё равно проверь) И лёг спать с чувством, что всё только начинается. Это начало будет очень, очень интересным.