Не ты ли, милое Виденье

      ГЛАВА 1. Воин, Угодный Богам.        Хуа Чэн честно не знает, как это могло произойти. Ну просто немыслимо! И с каждым подобным случаем он все больше расстраивается, понимая, что не может найти Его. Да что там найти! Отличить плод его больного воображения от настоящего Возлюбленного он и то не в состоянии.        Наверное, всë началось еще на Тунлу, когда разум демона планировал уехать куда подальше и не возвращаться. Биться приходилось день и ночь без какого-либо шанса на отдых. Хотя, все-таки была одна отдушина. Искусство! А в нем умещался Он. Да Он сам был как искусство: правильные черты лица, мягкая улыбка, плавные изгибы фигуры, не изуродованные перекаченными мышцами. Его доброта, Его сострадание миру, Его злость, Его горе, Его радость, Его ненависть. Всё это и еще многое другое было прекрасно! Так прекрасно, что хочется запечатлеть это навеки веков. Но не показывать другим, нет, Хуа Чэн слишком жаден, когда дело касается его Бога. И он убьет каждого, кто хоть глазком увидит то, что сам демон видел в цветочных Яо. Каждый момент слабости Его Высочества, что был увиден этим недостойным верующим, хочется спрятать у сердца и не вынимать. Создается ощущение близости, особой доверенности и даже... Интимности? Подумать страшно! Звучит, как шутка!        С этими мыслями Хуа Чэн придавал черты лица камню. В этом он преуспел, времени ему дано предостаточно для обучения в этих четырех стенах, в которых он сам же себя и запер. Уже несколько десятков статуй усеивают различные уголки пещеры, которую сам Хуа Чэн и вырезает. Сам он стоит в крови, что осталась на острых зубах и удлиненных когтях. Правая глазница пустует и уже заросла неким подобием гноя. Ради эффективности и скорости борьбы, ему приходится орудовать не только Эмином, но и когтями с клыками. После этого он полностью грязный, но ему не привыкать. Главное, чтобы кровь не попала ни на одну из статуй. Кроме того, есть даже плюс! Кровью можно рисовать, в этом он тоже совершенствуется и у него неплохо получается        Внезапно он слышит шорох позади себя и резко оборачивается.        —Хун-эр...—позади стоит Он. Его Любовь, его Смысл жизни, его Спасение... Ради своего Высочества он свернет горы, осушит реки, убьет всех врагов возлюбленного и истребит каждого на Небесах, не боясь даже Цзюнь У. Его лицо источает нежность, губы приобретают форму мягкой улыбки, а глаза полны заботы. Кажется, будто от самой Его сущности исходит свет, что затопляет пещеру, попадая на своего единственного верующего. Наряд, надетый на Его Высочество, очень знаком демону. Именно эти церемониальные одеяния он видел с высоких стен, прежде, чем бы пойман этими сильными, но нежными руками.        Хуа Чэн не верит своим глазам. Его одолевает целая гамма эмоций, из которых он четко может выделить трепет, радость, стыд и страх. Его Божество прямо перед ним! В этой темной сырой пещере, в которой так неуютно и одиноко... Трепет и радость всегда сопровождают встречу с Ним, ведь эта встреча никогда не может быть нежеланной. Стыд появляется сразу после того, как Хуа Чэн соизволил вспомнить о своем внешнем виде. Такая страшная кровавая картина может отпугнуть его Любовь! Так что быстро, надеясь, что Его Высочество не успел обратить внимание, Хуа Чэн закрывает рукой правую глазницу, быстро превращая когти в укороченную версию аккуратных ногтей и втягивая клыки. От крови он не может избавиться сиюсекундно, так что приходится надеяться на понимание Наследного Принца. Но от его взгляда не укрывается то, каким грустным становится взгляд принца, а улыбка сразу пропадает, стоит только демону сделать шаг в Его сторону, тут же спотыкаясь и падая на колени. Но Хуа Чэн ни на секунду не отводит взгляд, жадно пытаясь запечатлеть Принца в свои воспоминания.        —До чего же ты себя доводишь...—Он очаровательно хмурится, осматривая пространство вокруг себя. Тут же взгляд Принца падает на статуи, сразу становясь нечитаемым. Вот и подоспел страх того, что Его Высочество может отвергнуть своего верующего.—Это что?        Язык Хуа Чэна немеет. Он не уверен, может ли хоть что-то делать, кроме того, как благоговейно пялиться на своего Спасителя и ползти к Его ногам. Даже элементарно подняться, и то не в состоянии.        —Это Вы, это для Вас,—хриплый от долгого молчания голос заставляет вздрогнуть самого Хуа Чэн, поэтому он немного прокашливается. Принц взирает на него сверху вниз и демон испытывает от этого какое-то особое удовольствие. Лишь бы Его взгляд смотрел только на Хуа Чэна, а как именно—неважно.—Всё, что я делаю—я делаю лишь для Вас.        На это Наследный Принц ничего не ответил, вот только лицо Его приобрело странное выражение, которое Хуа Чэн никак не мог понять. Он лишь тихонько вздохнул, потянув руку к сидевшему на коленях у Его ног мужчине. Тот сразу же ощутил разряд тока у себя на макушке, но... Прикосновения так и не почувствовал. А оно было, но настолько невесомое, что будто бы и не было. Рука Принца буквально прошла сквозь макушки Хуа Чэна.

***

       Было принято решение оставить эту галлюцинацию. Да, это именно она и есть этому доказательства.        Во-первых, у Него нет тела. По крайней мере физического, Хуа Чэн, к сожалению, не может ни обнять Принца, ни взять за руку, ни поцеловать еë. Ничего.        Во-вторых, Его никто не видит. Монстры, с которыми борется Хуа Чэн за право стать сильнейшим, вообще не замечают Божества, что буквально находится перед их носом. Поэтому Принц может спокойно наблюдать за бойней, не пугаясь за свою сохранность. Хуа Чэну от этого тоже спокойнее, он не может еще раз так сильно накосячить с безопасностью своего Возлюбленного.        В-третьих, реакции Принца... Ошеломляют? Так не должно быть. Он не должен так спокойно реагировать на чувства Хуа Чэна и его безумную всепоглощающую одержимость Принцем. Божество заинтересованно осматривает статуи себя, искренне восхищаясь, либо же указывая на некоторые недостатки, которые заметил уже сам Хуа Чэн. И само это спокойствие уже будто бы успокаивает демона, как бы уравновешивая его вспыльчивость и тревожность. Его Высочество стабилен и уверен в себе, будто бы и не случалось всех тех ужасов, которые принесла Безликая тварь. За Ним хочется спрятаться, укрыться, ведь только его Бог может даровать Хуа Чэну такое ценное чувство безопасности и защищенности.        Однако Хуа Чэн отказывается забывать, что это не настоящий Возлюбленный, и что это всего-лишь его больной мозг решил хоть как-то сгладить углы одиночества. Но почему же Хуа Чэну так больно терять это видение и так больно смотреть на мучения, казалось бы, галлюцинации?       Пока Божество проходит чуть вперед, осматривая новые окрестности, Его самый преданный верующий следует за ним хвостиком. В пещерах невероятно темно, но Хуа Чэн уже научился создавать своих маленьких помощниц, которые освещают им путь, дабы облегчить исследования труднодоступных зон. Оказывается, что пускать Его Высочество вперед—летальная ошибка. Потому что обвал своеобразного потолка пещеры происходит слишком быстро и неожиданно. Хуа Чэн не видит Принца, но слышит очень громкий хруст, который не затмевает даже грохот булыжников. Он слышит крик, слышит хрипы и видит кровь. Слишком свежие воспоминания о "смерти" Возлюбленного накрывают его с головой. Вот он опять огонёк, опять наблюдает за жестокой пыткой, опять ничего не может сделать, чувствуя полную беспомощность. Хочется вдохнуть воздуха, но невозможно. Легкие отказали. Он хочет двинуться, но впадает в сильное оцепенение. Почему? Почему это снова повторяется? Неужели это вечное проклятие демона? Смотреть, как самый дорогой и близкий человек мучительно умирает у него на глазах, пока сам он не в силах что-либо предпринять?        Его Высочество истошно кричит, в этом крике слышны боль, слезы, мучения, кровь, обида.        —Спаси меня! Мне больно! Пожалуйста, спаси, мне больно-больно-боль...        Дальше все как в тумане, Хуа Чэн прорывается сквозь груду булыжников, прорубая себе ход Эмином. Он ищет-ищет-ищет и находит совсем неприятную картину. Глаза Его Высочества как стеклянные, уставлены в одну точку, а на лице застыла гримаса боли и ужаса, рот приоткрыт в немом крике. Хуа Чэн будто чувствует все то, что пережила галлюцинация Возлюбленного, поэтому невыносимая боль прошибает его тело сразу, как только он увидел эту нелицеприятную картину. Всё, что ниже груди и локтей похоронено под булыжников и капитально расплющено. Из-под него медленно вытекает лужа кровь, впитываясь в дорогие шелка и пачкая такие идеальные волосы. Хуа Чэн падает на колени и подползает к своему Богу. Даже так он не в состоянии сохранить своего Возлюбленного. Попытка прикоснуться, чтобы хоть как-то помочь, ни к чему не приводит. Стоит только поднести палец ко лбу Божества, как Его тело начинает рассыпаться. Хуа Чэн снова слышит крик, наполненный неимоверной болью, прежде чем понимает, что тот исходит от него самого. Слезы начинают безостановочно течь по холодным щекам, сразу размазываясь такими же ледяными руками. Хуа Чэн сжимается в комок боли, расцарапывая кожу лица и головы острыми когтями, чтобы хоть как-то заглушить внутренние страдания внешними. Истерика длится долго, очень долго, прежде чем демон обретает еще больший стимул становиться сильнее. ГЛАВА 2. Новое Бедствие.        Хуа Чэн стал сильнее. Он стал лучше, но недостаточно идеальным, всё ещё есть, куда расти. Он планирует накопить такое количество несметных богатств, что Его Высочество сможет не работать несколько жизней вперед. Королевская особа должна жить по-королевски: ходить в самых нежных шелках, спать на самых мягких перинах, есть самую вкусную еду, исполнять все свои самые заветные капризы по щелчку пальцев. Всё это Хуа Чэн готов дать своему Возлюбленному, пусть только тот даст ему шанс найти Себя.       Следующий раз заставил себя подождать. Может быть, это из-за того, что Хуа Чэн решил сделать себе небольшой отпуск, ведь рассудок стал заметно изнемогать. Демон стал путаться в картах, путать стороны света и менее эффективно искать своего Принца. Так что, после целого года(!) решений разного рода проблем в Призрачном городе, он решил вновь отправиться в путь. На этот раз в целую сеть деревушек, которые цепочкой лежали друг за другом, так что путешествие стало вдвойне удобным.        Первая деревня была довольно оживленной и заселенной, судя по количеству людей на главной улице и на различных рынках. Отовсюду были слышны разговоры продавцов с покупателями, радостные крики детей, призыв духов для свершения мести... Что?        Хуа Чэн обернулся на заглушенный маской голос и увидел среди людей Его. Сгорбленная фигура, на плечи которой давил тяжелейший груз. Погребальные одежды, хоть немного и в грязи, выглядят целыми. Он стоит спиной, но даже так Хуа Чэн может узнать своего Бога! По спине пробегает стадо мурашек, потому что как ни скрывай, он боится. Боится за своего Бога, ведь тот—самое дорогое и ценное в мире, что есть у этого демона. Подходить страшно и волнительно, это действительно Он? Или же очередная игра его разума?        —Ваше Высочество,—он тихо шепчет это, подходя ближе к Принцу. Нельзя себя ничем выдать перед народом, на рынке шумно, но Галлюцинация его всяко слышит. Если же он начнет кричать, как полоумный, то шанс поспрашивать о настоящем Его Высочестве падает.        Галлюцинация все-таки оборачивается, подтверждая, что она лишь плод воображения. Хуа Чэн сдерживается, чтобы не дрогнуть, ведь лицо скрывает белая маска, одна сторона которой смеется, а другая плачет. Ох, как же этот образ похож на Безликого Бая. Но жесты и движения выдают настоящую личность, стоящую за этим прикидом.        —Умин,—злобно шипит Галлюцинация, заставляя Хуа Чэна думать, что его Принц хмурится и смотрит свирепо.—Если не перестанешь меня так называть—я тебя развею.—демон не знает, что на это ответить. Он не может просто по другому называть свое Божество, это кажется ему проявлением неуважения, даже если это всего-лишь галлюцинация.—Через три дня я выпущу духов на столицу, а потом буду думать, как избавиться от Безликого.        —Ваше...—он снова получает свирепый зырк и спотыкается о свои же слова.        —Умин,—предупреждающе говорит Его Высочество, якобы советуя не нарываться.—Найди какой-нибудь мой храм или заброшенный дом, где можно остановиться. Мне нужен отдых.        Внезапно развернувшись, Принц быстрым шагом пошел вдоль рядов из торговцев, задевая людей, но проходя сквозь них, вместо того, чтобы столкнуться. У Хуа Чэна уже был план привести Его в свою резиденцию и оставить там до тех пор, пока Он не исчезнет, как и все предыдущие иллюзии. Так что было принято решений побежать за Его Высочеством, пока Тот не ушел слишком далеко. И удалось нагнать!        —Я знаю, где можно остановиться. Есть одно поместье, пойдемте со мной,—Хуа Чэн очень сильно надеется, что это сработает, а иначе... Он не знает, что делать, даже иллюзию своего Принца ему не хочется оставлять. Он так сильно устает от поисков, что такие галлюцинации начинают его радовать, даже почти заставляя поверить, что вот Он тут! Рядом с тобой, Хуа Чэн, только возьми за руку и уведи к себе в резиденцию своего Бога; дай Ему всё, что нужно и защищай от любых невзгод; позволь себе окутать любовью свой единственный источник света и счастья! Но не стоит забывать, что Принц все еще не реален, а его разум забавляется над демоном, пока настоящий Его Высочество сидит в холоде и голоде.        Хуа Чэн встречается взглядом с жуткой маской, что скрывает светлый лик Божества.        —Поместье? Там люди?—в голосе Принца проблескивает намек на страх, прежде чем Он оглядывается на происходящее вокруг них. Люди обходят Хуа Чэна, но проходят сквозь Принца. Люди шумят. Люди веселятся. Люди живут своей жизнью, некоторые даже оглядываются на демона, тут же забывая о нем и продолжая заниматься своими делами. Хуа Чэн слышит дыхание Его Высочества, как оно учащается и становится тяжелее. Он видит, как Его руки начинает потрясывать, пока Принц дерганно оглядывается, будто только сейчас понимая где находится.        —Ваше Высочество...—Хуа Чэн осторожно приближается, надеясь успокоить Принца.        —Хватит!—рявкает на него Принц, но вместо того, чтобы крик получился злобно, он получается паническим. Начинает трясти уже всего Бога, кажется, будто прямо сейчас Тот заплачет.—Оставь меня уже в покое, от тебя одни проблемы! Ты мне не нужен, я сам всё сделаю!        Не смотря на сильную дрожь, которая охватила тело Принца, Он довольно резво развернулся и очень быстро побежал. Хуа Чэн сорвался следом и, спустя несколько поворотов и развилок рынка, все-таки отстал. Горечь разлилась по телу, было по-детски обидно от колких слов, но поделать демон ничего с этим не мог.        Целых три дня ушли на поиски Принца, но сколько бы Хуа Чэн Его не звал, сколько бы не просил вернуться, Тот и не думал появляться. Может быть галлюцинация все-таки исчезла и стоит продолжать поиски реального Его Высочества? Но что-то всё равно не давало покоя, Хуа Чэн чувствовал всем своим существом, что его Бог где-то рядом. Не только Божество из иллюзии, но и настоящий, из плоти и крови. И это, как обычно, дает еще большую мотивацию искать, больше сил.        Всё не зря, Хуа Чэну удается найти иллюзию! Хоть на это он способен, демон без иронии гордится собой. Но он не может сказать, к лучшему ли это. В плане, можно было бы и раньше найти, пока Принц не довел себя до состояния истерики. Можно было увидеть вживую, как Его Высочество в самом жестком смысле пожирает паника. Маска сорвана, по такому прекрасному, но такому безумно уставшему лицу безостановочно текут линии слез. Взгляд довольно безумен, в нем плещется столько отчаяния, что даже смотреть страшно. Одна рука будто пытается вырвать клок волос на голове, которые и так в не очень опрятном состоянии, пока вторая до побеления костяшек сжимает рукоять меча. Всё тело снова трясет, страшно представить, в каком стрессе находился Принц всё то время, пока Хуа Чэн был не в состоянии Его найти. Чувство вины резко пронзило демона, стало очень страшно подходить к своему Божеству, как бы тому не стало хуже от бесполезных и жалких попыток помочь. Но делать все-таки что-то нужно, Хуа Чэну слишком плохо от такой картины, он будто чувствует всю чужую боль на себе, что заставляет уже собственные ноги подкашиваться.        —Ваше Высочество...—он мягко зовет своего Принца, стараясь не спугнуть и не навредить. Но от звука чужого голоса Принц крупно вздрагивает и издает нечеловеческий вопль отчаяния и страха, который пробирает до глубины души. Страшное зрелище: Его Высочество хватается за голову, царапает, словно дикий зверь, свою же кожу, и буквально вырывает волосы на голове, словно Его мучает дикая головная боль, от которой хочется лезть на потолок. Сердце Хуа Чэна тяжело ухает вниз, будто сдавливая грудную клетку. Ему невыносимо смотреть на страдания своего Возлюбленного, поэтому демон подбегает к Нему и пытается влить духовную энергию, в очередной раз забывая, что Принц не настоящий. Рука проходит сквозь Его Высочество, не в состоянии хоть как-то помочь. Сама галлюцинация, видимо, решает добить Непревзойденного, поэтому вскакивает и, уставившись глазами, полными безумия и отчаяния, с хлюпающим кровью звуком вонзает в себя меч.        Внезапно весь мир останавливает, кадр почти замирает, а время течёт мучительно медленно. Хуа Чэн держит прямо зрительный контакт с Его Высочеством и от этого становится только хуже. Демон не может пошевелиться, не может подойти, не может никак помочь, не может спасти, не может, не может, не может... Тишина, наступившая, будто в изоляции от всего мира, внезапно прорезается оглушающим звоном. Глаза Его Высочества безумны, но в них просыпается какая-то игривость и радость, когда Он начинает вынимать и втыкать меч обратно в себя. Хуа Чэна будто током прошибает, ноги начинают трястись, когда он пытается подойти к своему безумному Возлюбленному, но безуспешно. Он опять слишком слаб, опять глаза застилает паника. А был ли Хуа Чэн вообще силен когда-нибудь? В чем вообще смысл его "власти", когда она не спасает его от наблюдения за мучениями его единственного лучика света во всей этой кромешной тьме, его Смыслы Жизни? Паника и осознание собственной никчемности заставляют его оцепенеть. Хуа Чэн может только стоять и смотреть, как на небе сгущаются тучи, чуть позже преобразуясь в огромный комок тьмы, что сразу же летит на Принца, обволакивая Его со всех сторон. Хуа Чэн слышит истошные крики боли и разрывания плоти. Крики заглушает звон в ушах, а также воспоминания о собственной пережитой точно такой же боли.        ГЛАВА 3. Мусорное Божество.       Ожившие образы Возлюбленного преследовали Хуа Чэна снова и снова, так что было принято решение все-таки вынести из них пользу. В попытке потренироваться перед настоящей встречей с Ним, демон быстро нашел еще одну галлюцинацию. Она выглядела вполне дружелюбно и не создавала впечатление подавленного жизнью человека. Галлюцинация спокойно стояла напротив прилавка с булочками и, очевидно, пыталась выбрать самую лучшую. На мгновение Хуа Чэн поразился (уже в который раз) красоте своего Бога: длинные прямые волосы, отдающие роскошный блеск; задумчивое, и от того безумно милое выражение лица; сосредоточенный взгляд, со слегка нахмуренными бровями; высокая фигура в даосских одеяниях с подчеркнутой поясом талией, за которую так и хочется ухватиться. Увидев лицо Его Высочества, Хуа Чэну захотелось прямо в тот же момент забрать Того в поместье, чтобы зацеловать и залюбить. Но чтобы это сделать беспрепятственно, нужно потренироваться.        —Здравствуй, Даочжан.—Хуа Чэн сделал вид, будто выбирает товар, чтобы его прям сразу не погнали прочь, как сумасшедшего.—Я заметил, что ты тут один скучаешь... Не против провести время в компании привлекательного и сексуального юноши, дабы скрасить свое одиночество?—демон мысленно дал себе подзатыльник, поняв, что сказал.        —Вы это мне?..—Возлюбленный оглянулся по сторонам, будто проверяя, нет ли тут еще даосов, но, не найдя никого, с еще более непонимающим взглядом повернулся к неожиданному собеседнику.        —Нет, не так...—Хуа Чэн с силой провел рукой по лицу и, тяжело вздохнув, попытался снова. Так не пойдет, нужно что-то более тяжелое и действенное. Он состроил максимально соблазнительный взгляд, направленный прямо в золотистые глаза напротив.—Могу я узнать твое имя? Хочу знать, что буду кричать этой ночью.—и максимально дьявольская улыбка, обнажающая клычки.        Глаза галлюцинации округлились еще больше, забегав в поиске путей отступления. Румянец очаровательно залил лицо Его Высочества, что только усилило желание Хуа Чэна зацеловать это прекрасное Существо перед ним. Но всë равно невозможно забыть, что перед непревзойденным плод его воображение, что в некоторой мере развязывает руки.        —Я Се Лянь,—довольно смущенно и приглушенно раздалось от галлюцинации, чей взгляд судорожно бегал по окружающим людям, боясь смотреть в лицо собеседнику.—А Вы?..        —Меня зовут Сань Лан, но гэгэ может звать меня на свидание.—Хуа Чэн подошел чуть ближе, подмигивая одним глазом. Он расплылся в улыбке, радуясь своему гениальному мозгу, который генерирует такие соблазнительные подкаты.—Может прогуляемся? А то боюсь умереть на месте от твоей красоты, если не отвлекусь на что-то постороннее.        —Я... Ну...—Хуа Чэн пошел вперед, не дожидаясь, пока галлюцинация договорит, так как знал, что они не могут оторваться от своего хозяина. Воображение воображением, но поиски Принца никто не отменял, так что придется совмещать приятное с полезным.—Подожди, я устал! Хочу отдохнуть немного.        Хуа Чэн удивился, но не подал виду, потакая желаниям своего Принца. —Хочешь присесть?—и, как только галлюцинация хотела что-то сказать в ответ, он тут же сократил расстояние между ними и томно прошептал на краснеющее ушко.—Моë лицо было бы отличным троном для такого принца, как ты.        —Я...—галлюцинация пыталась что-то ответить, судя по возмущенным пискам, но могла только краснеть и задыхаться от такой неслыханной дерзости.—Да Вы... Что... Кто Вам вообще на "ты" разрешал переходить?!        —Тебе, как моему будущему мужу стоит к этому привыкать,—деловито проговорил Хуа Чэн, забавляясь возмущенным лицом своего Божества. Вот если бы он реального Его Высочества довел до такого состояния, то можно было бы и покинуть этот мир с чистой совестью.—Ни разу не слышал, чтобы супруги так важничали друг с другом.        Да Хуа Чэн сегодня в ударе! Чувство гордости пронзало насквозь, пока его Возлюбленный то открывал, то закрывал рот от непонимания, что вообще на это отвечать. А румянец всё усиливался и усиливался.       —У тебя что, температура?—галлюцинация тут же стыдливо прикрыла ладонями свои щеки, продолжая недовольно смотреть на стоящего напротив демона.—Или ты всегда так горячо выглядишь?        Казалось, что вот она. Точка кипения. Его Высочество уже собрался прикрикнуть, как Хуа Чэн начал Его успокаивать.        —Ну ладно, всё, прекращаю!—демон примирительно поднял руки вверх, якобы сдаваясь.—На самом деле мне нужно кое-кого найти, можешь составить компанию?        Галлюцинация снова нахмурилась, будто вновь выбирая между булочками на пару. Хуа Чэн только сейчас заметил, что остановились они прямо посреди рынка. Люди обходили их стороной, а некоторые смотрели с любопытством. Конечно, опять думают, что демон сходит с ума, разговаривая с воздухом. Ну и пусть! Чего только не сделаешь, ради любви!        —Мог бы сразу сказать, а не это представление устраивать. Я бы помог!..—Принц уже более-менее успокоился и решил все-таки пойти за демоном, который направился вперед.—Так, а кого мы ищем?        —Это неважно, не забивай этим свою очаровательную голову,—снова обворожительная улыбка летит в смущенную Возлюбленную.—Давай лучше поговорим о тебе! Помимо того, что ты божественно красив, чем ещё занимаешься?        —Я...—галлюцинация снова запнулась об свои же слова, поняв смысл сказанного Хуа Чэном.—Я собираю мусор, иногда выступаю. А ты чем занимаешься?        —Обычно думаю о тебе... Чем я еще могу заниматься?—о боже, как же Хуа Чэн хорош.—Хотя ты всегда в моих мыслях, особенно, когда я просыпаюсь в 3 часа ночи.        —Мы знакомы?..—Бог снова нахмурился в попытке вспомнить Хуа Чэна. Сам же демон испытал сильное желание разгладить складку меж бровей поцелуем.—Простите, но я Вас нигде не видел..        —Я постоянно вижу тебя в своих снах!—Хуа Чэн снова ярко улыбнулся своему Возлюбленному, который не бросал попыток понять, что все-таки происходит.             Его Бог мило нахмурился, при этом покраснев и отрицательно помотав головой. Он будто пытался отогнать от себя какие-то мысли и уже собирался что-то сказать, как Хуа Чэн нашел первую жертву для допроса. Это был мужчина средних лет с очень серьезным выражением лица. Не самый дружелюбный, но демону всё равно.       —Здравствуйте! Ходят сплетни, что здесь проходил монах в белых одеяниях и соломенной шляпе. Может, видели его? Куда он направился?—Хуа Чэн, пребывая в хорошем настроении, радостно прощебетал в надежде на новую информацию, но получил в ответ аж два недоуменных взгляда. Его Высочество как-то странно на него покосился, хотя до этого у галлюцинаций никаких претензий не возникало. Они наоборот его подначивали искать Возлюбленного усерднее и не бросали на него косых взглядов.       —Это какая-то шутка?—как только удивление прошло, мужчина переполнился недовольством от очень странного розыгрыша. Он кинул взгляд на монаха, стоящего рядом с молодым господином, но тот лишь пожал плечами, мол, сам не понимаю ничего.—Шел бы ты отсюда, приколист.       —Подождите, я серьезно... Да ладно!—яростно кинул в спину удаляющегося мужчины Хуа Чэн, чувствую подступающую злость. Люди, проходившие мимо и подслушавшие разговор зашептались о "бедном мальчике" и о том "как же тяжело жить со слабоумием, так тяжело!" Так что ему срочно нужно отвлечься от негатива, поэтому он повернулся к галлюцинации, которая как-то неловко стояла сбоку и очерчивала ногой круги на земле.—Давай отойдем, а то еще немного и я кого-нибудь точно прибью. Галлюцинация ничего на это не сказала, перебывая в своих раздумьях, лишь заторможенно кивнула и поплелась за демоном.       —А ведь правда, кого мы ищем?—осторожно, словно не желая спугнуть зашуганного зверька, произнес Его Высочество.       —Тебя, конечно!—нахмурился в ответ Хуа Чэн. Он не понимал, почему галлюцинация спрашивает его о таком, хотя сама всегда должна всё знать наперёд, но продолжал сокрушаться о неудаче.—Уже сколько ищу, никто так явно пальцем у виска не крутил в ответ на мои вопросы!       —Так я же здесь?..—недоуменно протянул Принц, состроив изумленную гримасу.       —Нет, не ты! Настоящий ты!—Хуа Чэн уже сам осознал, что разговаривает, как сумасшедший даже со своим плодом воображения.—Ладно, это уже неважно. Просто побудь рядом со мной, пока мне не станет лучше.—Он устало опустился на землю, а вслед за ним рядышком сел уже сам Возлюбленный. Его взгляд сделался грустным, устремленным куда-то вдаль, поэтому Он попробовал еще раз допросить демона.       —И как долго ты ищешь... Хм, меня?—у Его Высочества забавно изогнулись брови, когда Он услышал свой же вопрос.       —Несколько веков, но я готов искать хоть две тысячи лет, если это меня хоть как-то приблизит к тебе. Хотя у меня уже капитально едет крыша, я не уверен, как долго смогу еще продержаться.—Хуа Чэн тоскливо посмотрел на свою галлюцинацию, которая завораживала красотой и правдоподобностью.—Извини, что я такой.—На солнце каштановые волосы будто сверкали, а светлые карие глаза делались золотыми, согревая своими теплом и нежностью. Хуа Чэн так сильно хотел обнять Его, прижать к себе и больше никогда не отпускать. Хочется защитить своего Возлюбленного от голода, холода и нищеты. Чтобы каждый день был началом новой радости. Той самой радости, которую может дать только Хуа Чэн, единственный и неповторимый для своего Возлюбленного. Ни с кем не хочется делиться своим Принцем, никто не достоин даже целовать землю, по которой Тот ходит и демон заставит своего Бога в этом убедиться. Пребывая в этих мыслях, Хуа Чэн неосознанно потянулся рукой к щеке своей галлюцинации.—Ты такой красивый, хороший, милый и неповторимый... Если бы только я мог...       Осознание пришло резко. Неожиданно. Жестоко. Беспощадно. Рука демона не прошла сквозь нежную кожу, она легла именно туда, куда и задумывалась лечь. Галлюцинация краснела... Нет, Его Высочество краснел все больше с каждым словом и не отдернулся от руки, а только прижался к ней своей мягкой щекой.       Тело Хуа Чэна онемело, он не мог пошевелиться, только шокировано смотреть на сидящего напротив своего настоящего Возлюбленного. В голове автоматически начала прокручиваться сцена их встречи и его неловкого флирта, который уже не кажется таким крутым и эпичным. О боже, он предложил Наследному Принцу в первые минуты встречи сесть ему на лицо и намекал на всякую непотребщину. О боже.       —Всё в порядке?..—Его Высочество все еще прижимался к щеке демона и смотрел на того круглыми глазами.—Замолк как-то резко.       —Ваше Высочество!—Хуа Чэн отскочил как ошпаренный, паника затмила разум и заставила встать перед Возлюбленным на колени. Демон резко начал отбивать поклоны, быстро тараторя извинения.—Простите этого ничтожного за всю дерзость и непочтение, что проявлял к Вам,—внезапно его осенило.—Нет! Не нужно, мне нет прощения! Лучше накажите меня так, как посчитаете нужным!       —Успокойся!—резкий крик Принца заставил Хуа Чэна замереть в земном поклоне.—Я еще ничего не сделал, а ты уже переживаешь. И поднимись, я не люблю, когда преклоняют колени.       Хуа Чэн, как по приказу, вскочил на ноги и взволнованно вгляделся в лицо своего Возлюбленного, выискивая там отвращение и ярость. Внезапно его посетило новое осознание. Он нашел. Наконец-то нашел. Века поисков, галлюцинаций и мучений подошли к концу. Его Высочество перед демоном живой, здоровый и, можно сказать, далеко не такой подавленный, как в предыдущие разы их встреч. Все эмоции смешались разом, образуя непобедимое цунами и затапливая Хуа Чэна с головой. Но Хуа Чэн не против, сейчас у него есть еще один шанс и он не собирается его упускать.       Слезы стали наворачиваться на глазах, перекрывая весь обзор. Но это были не слезы горя или боли, а радости. Чистой, нежной и всепоглощающей радости. Вы никогда не смогли бы найти человека, счастливее, чем Хуа Чэн в этот момент. Они разберутся со всеми проблемами и несчастьями, обязательно. Он сделает своего Принца самым счастливым человеком на земле, вернет ему ту роскошную жизнь, какую Его Высочество и заслуживает. Страшно подумать, но он станет для Него идеальным партнером, послужит поводом для улыбки на каждый день. Но это всё будет потом, а пока Хуа Чэн вновь падает на колени прямо у ног своего Бога, обнимает Его за бедра и утыкается носом в живот, начиная неконтролируемо рыдать от счастья, всё приговаривая "нашел, нашел Вас". Теплая рука на его голове чувствуется слишком реально, ведь она настоящая. Настоящий живой Принц прямо сейчас его успокаивает, а Хуа Чэну ничего больше и не надо.