Настоящие цветы

      Занка затрясся в очередном приступе, который прервал и без того беспокойный сон. От сильного кашля слёзы наворачивались на глаза. В этот раз сдержать их не получилось. Казалось, что горло изнутри кто-то раздирает в попытках вырваться на свободу.       Сколько бы это ни повторялось, у Занки так и не вышло привыкнуть к подобным ощущениям. В такие моменты его иногда посещали мысли, что Джабберу точно подобное нравится, вот если бы они поменялись... После чего он тут же отгонял их, не давая и шанса прорасти. Это только его проблема, и даже думать о том, чтобы она настигла другого человека, пусть тот и был расхитителем, что любит боль да страдания, Ниджику было противно.       Когда дыхание успокоилось, боль слегка сошла, а мысли собрались во что-то более-менее соображающее, Занка дотянулся до лампы и включил свет. Посмотрев на свою руку, он ощутил, как по телу пробежала мелкая дрожь. Взгляд замер и сфокусировался на одной точке, пытаясь понять, что именно он видит. Ладонь была заляпана его кровью. Но помимо крови, там было что-то ещё: разорванные куски чего-то тёмно-фиолетового цвета.       Решив для начала понять, что это такое, Занка схватил один кусочек и поднёс поближе к лицу, чтобы рассмотреть внимательнее. Из-за прикосновения пальцев кровь сильнее размазалась по поверхности, делая цвет более багровым.       Этот клочок был очень тонким, даже, можно сказать, хрупким. Казалось, что если сдавить пальцы чуть сильнее, то можно разрушить его структуру. Проверять свою догадку Занка не стал. Утром нужно будет отнести это в лазарет и показать профессионалам. Может, наконец-то получится выяснить, что с ним происходит. Надежда вновь начала шептать на ухо Ниджику слова спасения.       Аккуратно завернув все клочки в платок и отмывшись от крови, он снова лёг на кровать в надежде вырвать для себя ещё хотя бы пару часов спокойного сна. Из-за частых приступов кашля, которые не получалось контролировать, Занка плохо спал, а синяки под глазами постепенно росли. За эти короткие минуты в сознание закралась мысль о глазах похожего оттенка, принадлежащих одному отбросу. Занка бы с радостью заставил себя никогда о них не вспоминать, запрятал так глубоко, чтобы не наткнуться снова, но контролировать эти мысли не получалось. Когда голова коснулась подушки, уставшее сознание не смогло долго удерживать образ, и парень погрузился в сон.

***

      — Так вы знаете, что это такое, или нет?       Утро в лазарете выдалось напряженным. Занка своим приходом растормошил всех присутствующих, пусть их и было всего двое, но ответа, на который так надеялся, не получил. Скорее наоборот, вопросов стало в разы больше. Опознать, что это такое, не вышло.       — Не уверена, может, ткань какая-то... Нет, слишком ломкая. Бумага? Тоже нет. Даже не знаю, — девушка положила один из уже слегка подсохших клочков обратно на стол.       — Не думаю, что сталкивалась с чем-то подобным.       Второй человек лишь поддакивал и кивал головой. Никто ничего не знал. Опять. С чем же столкнулся Занка, что невозможно было определить эту необычную болезнь?       Он уже собирался уходить, как дверь открылась и в кабинет зашел взъерошенный мальчишка с угрюмым или даже злым взглядом.       — Здравст... — Увидев в кабинете Занку, его глаза слегка округлились от удивления. — Занка, почему ты тут? А что это у вас? — Рудо успел зацепиться взглядом за аккуратно лежащую маленькую кучку на столе. За остаток ночи количество фиолетовых клочков увеличилось, спокойного сна Занка так и не получил.       — Это... ничего, не твое дело. — Занка машинально попытался накрыть это кровавое «чем бы оно ни было» лежащей рядом тканью, но оказалось уже поздно. Болезнь сильно подкосила его реакцию. Хоть он и хорошо держался, но за Рудо уже не поспевал.       — Лепестки выглядят как настоящие, — после этих слов Рудо, обойдя препятствие в лице Занки, потянулся к столу, чтобы посмотреть поближе, но Ниджику не позволил, загородив собой путь к столу. — Почему они в крови?       Все взгляды были прикованы к нему, на лицах читалось непонимание и удивление.       — Я что-то не так сказал? — Тут девушка схватила Рудо за плечи и от волнения начала его трясти .       — Повтори! Повтори, что ты сказал?       — Ээ, я что-то не так сказал? — он повторил свою последнюю фразу, не понимая, что именно от него хотят, но, увидев в глазах напротив разочарование, посмотрел на Занку с немой просьбой о помощи.       — Нет же! Ты знаешь, что это такое? — Девушка всё не унималась.       — А? Ну, да. — Возможно лишь этот новый уборщик мог дать ответ или хотя бы подсказать, что происходит с Занкой.       — Отойди уже от него, — Занка с трудом освободил Рудо из стальной хватки девушки, он никогда не думал, что врачи могут оказаться такими сильными. — Рудо, скаж...кха...       Договорить ему не дал резко начавшийся кашель. Он был достаточно долгим, чтобы все с волнением начали смотреть на Занку, а тот, в свою очередь, отвернулся от Рудо, чтобы не показывать такое неприятное зрелище. Повисла тишина, нарушаемая лишь звуками кашля. Никто из присутствующих не проронил ни слова, пока это не прекратилось.       Сжав руку в кулак, чтобы не показывать Рудо свою окровавленную ладонь, он тыльной стороной этой же руки провел по губам в попытке стереть с них остатки крови. Только после этого, повернувшись обратно, попытался продолжить говорить, но голос захрипел, не давая такой возможности.       — Занка, ты... это та болезнь? — его взгляд убежал в сторону, пытаясь вспомнить что-то.       — Какая болезнь? — снова вмешалась та девушка, уже не хватая мальчишку, а лишь задавая вопросы.       — Ну та, когда цветы откашливают, — почесав затылок, он продолжил, — сам никогда не видел, мне Регто рассказывал про неё. Она мне тогда показалась очень, эм... — Рудо слегка задумался, — трогательной и романтичной, но не могу название вспомнить. Хака... хаки... похоже, но нет.       Пока Рудо погрузился в мыслительный процесс в попытках раскопать нужную информацию в своих воспоминаниях, остальные смотрели на него с долей надежды в глазах. Неужели спустя столько времени может стать известно, что происходит с Занкой, чем именно он заболел.       — Ханахаки, точно! Это ханахаки. Занка, в кого ты влюбился? — ответа не последовало, наступила гробовая тишина, ветер перестал стучать в окно, словно тоже был удивлен подобным вопросом. Можно было услышать шаги, что доносились с конца коридора, но всем было не до этого — назревало что-то страшное.       — А? — Лицо Занки перекосилось от услышанного. — Ты когда падал с небесной тверди, головой приложился, что мозги все растерял?! — И всё-таки тишина прервалась: первым от шока услышанного вопроса отошл сам Занка.       — Чего ты на меня орешь? Из-за этого болезнь и начинается! С того, что ты влюбляешься! Так Регто говорил, а он больше тебя знает! — Теперь и Рудо завелся.       — Ах ты сопляк, я тебе сейча...       — Чего вы тут разорались?! — ворвавшийся в кабинет Энжин одним своим вопросом остановил надвигающуюся бурю. — Ну и чего молчите? И что это за кружок по интересам здесь собрался? — Взгляд пробежался по всем присутствующим, задержавшись на Занке. Тот хоть и попытался стереть кровь, но разводы остались.       — Кажется, Рудо знает, что с Занкой.       — Что?! Рудо, это так? — Энжин был удивлен не меньше остальных.       — Занка начал кашлять цветами, а мне Регто рассказывал, что такая болезнь появляется, когда человек влюбляется.       — Это же бред, ты хоть сам понимаешь, что несешь? В кого я мог, по-твоему, влюбиться? Да еще и не заметить этого?       — Занка, успокойся, давай послушаем, а уже потом будем решать, — переведя взгляд на Рудо, продолжил, — расскажи всё, что ты об этом знаешь.       И Рудо рассказал всё, что помнил. Поведал историю про болезнь, что появляется, лишь когда влюбляешься в предназначенного судьбой. Что болезнь, звучащая как романтическая сказка со счастливым концом, существует, хоть и встречается нечасто. Что цветы, смотря на которые сразу вспоминаешь любимого человека, прорастают в теле и постепенно отнимают жизнь носителя. Что от болезни лишь два лекарства: вырезать все цветы из груди, пока они не пустили корни глубже, или получить взаимность от того самого человека.       — Как такая болезнь может существовать, и как я пойму по какому-то несчастному цветку, что это за человек? Это же не имеет никакой логики. — Занка продолжал стоять на своём.       — А как ты мог не заметить, что влюбился в кого-то? — А Рудо на своём.       — Да потому что я ни в кого не влюблялся.       Занка всё не мог смириться с причиной болезни. Даже ощущая на себе эту боль, он отказывался верить в существование подобного. Энжин в свою очередь молчал, размышляя над всем услышанным.       — Мы ещё не уверены, что это именно оно, но других вариантов пока нет, поэтому будем опираться на слова Рудо, — Занка открыл рот, чтобы что-то ответить, но Энжин продолжил — Это единственная зацепка сейчас, нужно ещё раз провериться. Иди собирайся, поедем к Алисе после обеда. Рудо, ты тоже.        — Хорошо, я пойду. — Юный уборщик быстро прошёл до двери, а потом развернулся, кинув взгляд на Занку. Тот ходил в мешковатой одежде, но сейчас она на нём казалась ещё больше, чем обычно. Подумав, что ему только почудилось, быстро вышел из кабинета, закрыв за собой дверь.       — Я тоже пойду, — почти сразу после этого произнес Занка.       Поднявшись, он пошёл к двери, но мир перед ним пошатнулся и начал клониться набок. От поцелуя с полом его спасла рука Энжина, успевшая схватить того за локоть.       — Ты как? — один короткий вопрос, на который не хотелось отвечать правдой.       — Нормально, просто устал сильнее, чем думал, вот и всё, — дежурная полуулыбка, заготовленный ответ: Занке совсем не хотелось, чтобы за него переживали. Жалость ему не нужна.

***

      Машина мчалась по подобию дороги. Энжин всегда водил как попало, что сопровождалось неимоверной тряской, при которой никто не мог заснуть. Но в этот раз на переднем сиденье был спящий — единственный пассажир в этой машине. Уборщик мог удивиться подобному в любое другое время, но, зная ситуацию, на него накатывало лишь беспокойство. Сон оказался коротким: кашель легко разорвал его на части и выкинул в окно.       — О, ты уже проснулся, — когда приступ прекратился, Энжин решил развеять тишину разговором. — Как себя чувствуешь?       Занка перевел уставший взгляд с ладони, на которой лежал окровавленный цветок, на Энжина. Недосып сильно сказывался, но о полноценном сне в ближайшее время можно было не мечтать. Частый кашель вырывал его из таких манящих лап, возвращая в суровую реальность. Это даже сном нельзя было назвать — так, дрёма.       Болезнь не давала нормально принимать пищу, при каждом глотании горло выло от боли, даже дыхание начало даваться Занке с трудом. Корни не щадили и лёгкие. Казалось, что эти проклятые цветы разрослись уже по всему организму, по каждой клеточке, и теперь уничтожали его, питались им. Состояние ухудшалось с каждым днём, что было заметно невооружённым глазом.       Операция провалилась.       В первое время после неё всё начало налаживаться, состояние Занки улучшилось, но меньше чем через месяц вернулся кашель. Оказалось, что корни снова проросли, так как их не вышло удалить полностью. Хирургическое вмешательство больше не представлялось возможным: эти цветы слишком агрессивно распространились по телу, и повторная операция могла закончиться летальным исходом.       Когда это стало известно, в ход пошли дзинки Аеши и Ремлин. Вновь неудача за неудачей. Болезнь оказалась стойкой перед дзинки. Оставался один способ, который они так и не смогли опробовать. Для этого нужно было понять, в кого влюблён Занка. Тот, в свою очередь, все вопросы, затрагивающие данную тему, оставлял без ответа либо говорил, а скорее хрипел: «Не знаю», что только усложняло ситуацию.       Врачи, выгоняя Ниджику из кабинета, говорили, что ему осталось недолго, и вообще чудо, как он смог продержаться до сих пор в таком состоянии. Энжин понимал, что Занка отказывается сдаваться и пытается бороться с проклятыми цветами. Он не готов умирать от подобного, его цель ещё не была достигнута. Раз он не сдавался, то и остальным не стоило опускать руки раньше времени, особенно когда от этого зависит жизнь их друга и товарища. Но сколько Занка сможет так протянуть?       — Я в норме, — слова произносились с трудом.       — Ага, по тебе видно.       Продолжить разговор не вышло. Они заметили, как в сторону машины бежит огромная мусорная тварь в компании нескольких поменьше.       — Почему они появились здесь? Разве такое вообще возможно? — Объяснений, как мусорные твари могли оказаться вдали от загрязненной зоны, не находилось.       Энжин быстро, насколько позволяла скорость автомобиля, остановился. Схватив маску и зонт, начал открывать дверь.       — Оставайся тут, я быстро разберусь с ними и вернусь, — Занка лишь кивнул в знак согласия.       Какие ему сражения в таком состоянии? Рука с силой сжала ненавистный цветок, покрытый кровью. Не цветок, а самый настоящий сорняк. Пять широких тёмно-фиолетовых лепестков тянулись в разные стороны, пытаясь выбраться из воронки в центре. Но она не отпускала, и им приходилось оставаться вместе, сливаясь на её дне. На дне, где скоро окажется и сам Занка, откуда не будет выхода. Те искусственные цветы, что подарил Рудо, были во много раз лучше. Они не причиняли столько боли.       Судьба вновь решила сыграть с Занкой злую шутку. Мусорные твари напали с другой стороны.       — Чёрт возьми, — ему не оставалось ничего, кроме как вступить с ними в бой.       Покинув машину, Занка не забыл надеть маску. Стараясь не упасть (а то вдруг эти ходячие кучи мусора его засмеют), активировал свой дзинки и приготовился к битве. Они оказались довольно слабыми. Сражение не потребовало огромных усилий и времени, но пыли поднялось много. Занка закончил раньше, чем успел вернуться Энжин. В стороне, куда тот направился, всё ещё были слышны звуки сражения. Даже кашель не так сильно его тревожил, что несказанно порадовало, но ненадолго. Направляясь в сторону машины, Занка увидел на ее крыше силуэт, не узнать который просто не мог.       — Эй, злыдень, а ты чего такой... — он замолчал, видимо, пытаясь подобрать подходящее слово, — ушатанный?       Слово было подобрано, после чего Джаббер легко спрыгнул с крыши, на которой ранее бессовестно восседал.       — Не твоё дело, — голос всё ещё подводил Занку. Из-за боли говорить было сложно, но сейчас хотелось и даже получалось почти нормально. Да, он хрипел, но звучал.       — Нет, я серьёзно, ты выглядишь так, словно прям щас откинешься, — Джаббер направился в его сторону, — так не пойдёт, ты помрёшь от любого толчка.       — А это мы сейчас прове... кха-кха... — маску пришлось снять, — почему именно сейчас?       Остановившись, Джаббер стоял и смотрел на происходящее перед ним. Увидев кровь, цветы, еле стоящего на ногах Занку, Вонгер всего в несколько шагов, оказался рядом с ним и вырубил одним точным ударом. У уборщика в таком состоянии не было и шанса против расхитителя.       — Я же хотел повеселиться с тобой, а так ваще не интересно, — Джаббер положил Занку на землю, а сам присел рядом и начал разглядывать те самые цветы.       — Ты! — Энжин появился неожиданно.       Он уже собирался атаковать расхитителя, но, подойдя чуть ближе, остановил себя. Цвет глаз Джаббера был такой же, как у цветка, что тот держал. Мысль проскочила невероятно быстро: «Это он!»       — Это ты! Всё было так просто, как мы раньше не додумались! — он ударил ладонью по лицу, — фиолетовый! Это так очевидно!       Джаббер в непонимании склонил голову набок. Неужели у того от битвы мозги поплыли?       — Ты под чем? Я тоже хочу, чтобы меня так торкнуло, — Джаббер отвлекся на Энжина, но продолжал поглядывать то на цветок, то на Занку.       — Я нашёл способ вылечить Занку, — Энжин говорил это с неподдельной радостью в голосе.       — Чё с ним? — голос стал чуть более серьёзным, а глаза сузились, внимательнее наблюдая за уборщиком.       — Ханахаки, — ответ не заставил себя долго ждать.       — Хана... что?       — Ха-на-ха-ки. Так называется болезнь Занки. Он явно любимчик судьбы, раз та кидает на него столько испытаний.       Энжин рассказал расхитителю про болезнь. К концу рассказа Джаббер был сильно удивлен даже не тому, что подобное существует, а условиям этой самой болезни. Они звучали чересчур надуманно.       — То есть Занка любит меня? — для уточнения спрашивает Джаббер.       — Скорее всего, да, я так думаю, — Энжину не очень нравится находиться в компании этого расхитителя, первая их встреча оставила не самые положительные впечатления о нём.       — И помрёт, если я не отвечу ему взаимностью?       — Да.       — И ты хочешь, чтобы я поехал в гости к уборщикам, пока Занка не придёт в норму? — произнося это, Джаббер выглядел как извращенец, что скоро доберётся до любимого развлечения.       — Я не совсем уверен. Никто до конца не понимает, как эта болезнь работает: мгновенный эффект или постепенный, нужно признаться или доказать свою любовь действиями, хватит одного ответного слова или нужно ещё что-то. Короче говоря, куча вопросов и никаких ответов.       — А чего ты решил, что он влюбился в меня? Только из-за цвета? — цветок до сих пор не покинул руку Джаббера.       — Мы не нашли среди знакомых никого, кто мог бы ассоциироваться с этими цветами, — сказал Энжин, устало запуская пальцы в свои волосы. — И то, что Занка за весь разговор ни разу не проснулся, подтверждает мою догадку, — подвел итог, но, увидев недоумение оппонента, добавил — мы уже вырубали его, чтобы отдохнул, но когда начинались приступы, он всё равно просыпался. Сейчас, рядом с тобой, этого не происходит.       — Вы у него не спрашивали, кто ему нравится или типа того?       — Конечно, мы пытались выяснить хоть что-то, но Занка всегда отвечал, что не знает, или игнорировал вопросы, — уборщику уже порядком надоел этот разговор. — Никому даже в голову не пришло, что это может быть расхититель.       — А-ха-ха, опять твоя жизнь находится в моих руках, Зан-зан, — слова вперемешку с его маниакальным смехом звучали как издевательство.       Взгляд Джаббера пробежался по лицу Занки, в нём на мгновение почувствовалась тревога. Это было так быстро, что Энжин подумал, будто ему показалось.       — Проникнуть в логово уборщиков так возбуждающе, они снова будут смотреть на меня как на мусор, который нужно пнуть, чтобы не мешался под ногами, — по лицу расхитителя расплылась извращенная улыбка.       — Предупрежу наших, Занку нужно отнести в... — Энджин даже не договорил, как увидел уже стоящего перед ним Джаббера, держащего Занку как принцессу. — Или так. Пойдем.       Вождение Энжина — это всегда испытание, которое можно и не пережить. В данной ситуации он старался ехать как можно аккуратнее, но, ничего не получалось. Джабберу такая поездка понравилась, а вот Занку пришлось не просто пристегнуть, но и держать, чтобы не покалечился. Если раньше он часто просыпался и мог реагировать во время особо опасных маневров, то сейчас он спал как убитый. Испытание прошли все.

***

      — Охренеть, никогда не думал, что попаду к уборщикам так, — Джаббер осматривался по сторонам и даже запрокинул голову, разглядывая потолок.       — Не споткнись, Занка этого точно не оценит. Привет, Семиу, соскучилась по нам? — Как обычно, их на входе встретила красивая смуглая женщина с короткими светлыми волосами. Она сидела за столом и перебирала бумаги.       — Так это он? — Просканировав Джаббера взглядом, она таким же будничным тоном продолжила, — специфичные у Занки вкусы.       — С вероятностью в сотню процентов уверяю, что это так.       — Тогда нам остается ждать, пока он очнется, и надеяться, что ты не ошибся.       — Ставлю свой зонт, что первым делом Занка отправит его помыться, — Энжин метнул быстрый взгляд на Джаббера.       — Думаю, так и будет, — Семиу откинулась на спинку стула, — идите уже.       Джаббер никак не прокомментировал этот короткий диалог. Казалось, что он их даже не слушал, и, проследив за направлением взгляда расхитителя, сразу понял почему.       Занка хмурил брови и выглядел недовольным, но глаз так и не открыл, всё ещё находясь в бессознательном состоянии. Энжин решил, что это хороший знак. Переведя взгляд на расхитителя, он увидел, как у того слегка приподнялись уголки губ. Обычно его улыбка больше пугала, чем приносила облегчение, но сейчас было совсем наоборот. Занка ему интересен, и Джаббер не позволит ему так легко умереть.       — Пойдем, отведу тебя в лазарет, и не отставай, а то могут возникнуть проблемы с другими уборщиками, — Энжин пошёл вперед, а Джаббер, всё-таки оторвав взгляд от Занки, направился следом.       — Да, я заметил, как они все пялились на меня из окон, аж мурашки по телу от их взглядов. Было похоже на ловушку.       — Раз подумал о ловушке, почему не сбежал? — За их короткий путь по коридору Энжин успел три раза обернуться, проверяя, идёт ли за ним расхититель.       Ему не нравилось происходящее, и, волнуясь за сохранность Занки, он ещё не раз обёрнется. Доверять такому человеку было сложно, но Джаббер послушно шёл следом за уборщиком. По выражению лица было сложно понять, о чём тот думает.       — Да я просто подумал, как было бы круто сразиться с ними, но, походу, это не ловушка, даже грустно становится. Может, хотя бы один нападет? Ну так, для приличи... — послышался тихий стон Занки, и они оба остановились.       Энжин резко развернулся, подойдя так близко, как мог, а Джаббер слегка усилил хватку на случай, если Занка очнётся и захочет вырваться, хотя откуда у него на это силы. А может, для того, чтобы Энжин не забрал его из рук Вонгера. Но Занка не очнулся. Они простояли так какое-то время, после чего продолжили свой путь уже в полной тишине. Затянувшееся молчание вдребезги разбилось о внезапный вопрос Джаббера.       — И давно с ним эта хрень? — Энжин готов был поклясться, что услышал в, казалось бы, спокойном тоне нотку волнения. Она показалась спасительным миражом, и уборщик мысленно просил у высших сил, чтобы это не были его галлюцинации.       — Мы узнали о ней месяца 3 назад, но Занка не сразу рассказал, что с ним происходит, лишь когда ситуация усугубилась, — ранее он кратко пояснил о симптомах этой болезни и одном из возможных способах лечения, но ни слова о том, что происходило с Занкой. — Дальше мы начали пробовать различные методы, но, как видишь, проблему они не решили. Эти цветы как сорняк, от которого фиг избавишься.       — Сорняк, значит? А клёво звучит, Зан-Зан, мне подходит.       — Сюда, — Энжин открыл дверь в лазарет, пропуская Джаббера вперед, и зашёл следом. — Положи его на любую койку.       Джаббер осторожно уложил Занку на свободную кровать, аккуратно поправив его челку, чтобы та не попадала на глаза, и присел рядом. Только после этого обратил внимание на Энджина. Уборщик успел поставить стул спинкой вперед и теперь сидел на нём, сложив руки на верхнюю перекладину.       — Мы знали ещё один способ, но у него были свои риски.       — И Занка согласился, в его стиле, — Джаббер натянул довольную улыбку.       — Да, способ заключался в том, чтобы провести операцию и вырезать корни. Мы нашли врача, что смог это сделать, и по началу все было нормально, но позже состояние Занки резко ухудшилось. Оказалось, что избавиться от этого цветка крайне сложно. Его корневая система слишком быстро разрасталась по телу, и это привело к тому, что цветы начали поедать Занку ещё быстрее и прорастать сквозь кожу. Удаление цветов в таком состоянии означает лишь смерть, — взгляд упал на бессознательного Занку.       Энжин наблюдал, как на теле Занки прорастает этот чертов сорняк. Видел его страдания и скрытность, с которой тот пытался прятать всё от младших, чтобы они не беспокоились. Видел, как он срывает эти цветы, но не выбрасывает, а аккуратно складывает в карман. И даже сознавая, что они причиняют ему невыносимую боль, Занка продолжал смотреть на них с неким восхищением.       Энжин не переставал спрашивать. Он не верил, что Занка не знал, из-за кого так страдает. Не верил, что, смотря про эти цветы, ни разу не представил расхитителя, сидящего сейчас рядом с ним. И ни за что не поверит, что расхититель, отправившийся на верную гибель в штаб уборщиков, будет так аккуратно укладывать своего противника, находящегося на грани смерти, не испытывая к нему ответных чувств. У Занки есть шанс. Он сможет выжить даже после такого испытания судьбы.       Поток мыслей был прерван звуком чокера. Энджин вышел из кабинета, чтобы ответить на звонок, оставляя их наедине. Расхититель медленно положил одну руку на грудь Занки, а вторую засунул за ворот своей одежды. Неожиданно с губ Джаббера сорвался длинный довольный стон, после чего он вытащил руку.       — Занка, ах, какой же ты восхитительный, — в руке было зажато несколько синих цветков, — самый настоящий садист.       — Не тебе такое говорить, — голос был еле слышимым, но он обращался к Джабберу.       — Ты ведь знал, что это я, а, Занка? — Джаббер положил на раскрытую ладонь уборщика только что сорванные цветы.       Тот поднес их поближе к лицу, чтобы рассмотреть. Маленькие, всего пара сантиметров, шесть лепестков, каждый из которых, словно лучик звезды, стремится в своем направлении, а если бутон закроется, то цветок будет похож на миниатюрный колокольчик, не издающий звуков, как бы его ни трясли.       — Красивые, — говорил Занка всё ещё тихо, но Джабберу было этого достаточно, чтобы разобрать каждое слово.       — Для тебя сорвал, — с ощутимым удовольствием в голосе произнес расхититель.       — Только три цветка. Как-то мало.       — Времени не хватило: ты уже помирал вовсю.       — Всё было не настолько плохо, — Занка попытался подняться, но выходило это с трудом, поэтому Джаббер помог ему сесть и положил подушку за спину.       — Джаббер, — услышав свое имя, он уставился на Ниджику, — спасибо, что пришёл.       Губы Занки тронула улыбка. Он всё еще смотрел на цветы и аккуратно, словно боясь сломать, проводил пальцами по лепесткам, пытаясь запомнить все ощущение, которые только мог.       — Не мог же я дать тебе так легко свалить от меня, — помолчав мгновение, продолжил, — рад, что успел.       — Ха, если бы не успел, то в скором времени отправился бы за мной, испытывая боль от этих цветов, — уборщик ещё раз провёл по лепесткам и убрал руку, — прощальный подарок от меня.       — Ты причиняешь мне самую великолепную боль, Зан-Зан.       — Отвратительный комплимент, — Ниджику бросает мимолетный взгляд на Джаббера и возвращает его к цветам. Они были сорваны и совсем скоро высохнут, так же как и те, что он срывал со своего тела.       — Режешь без ножа, — он напоказ схватился за сердце, но, когда понял, что на него не смотрят, перестал.

***

      — Я вернулся. — Дверь распахнулась, и Энжин увидел двух парней, спящих в обнимку на одноместной кровати. — Оу, лучше мне уйти.       Он замер у двери, размышляя о том, что увидел, и не мог понять, как всё могло настолько измениться за те десять минут отсутствия.       — Энжин, ты чего перед дверью стоишь? — из-за угла вышли Рудо и Рию. — Как там Занка? Не откинулся ещё?       — Рию! — Рудо зло взглянул на девушку. Ему не нравились шутки про смерть друзей. — Не говори так.       — Прости, прости. Ну так что, как там Занка? — Вновь обратилась она к Энжину.       — С ним всё будет хорошо, пойдёмте, — он не торопясь направился прочь от двери, в которую пытался недавно зайти.       — А как же Занка? Мы так его и оставим? Он ведь там с этим расхитителем.       — Всё будет хорошо, просто возьмем им чего-нибудь перекусить и вернемся.       — И фрукты захватим? — Рудо немного воодушевился после слов о состоянии Занки.       — Обязательно. А эти двое пусть пока отдохнут.       Они направились в столовую, и у каждого в голове радостно билась только одна мысль: Занка будет жить.