Поганый психотерапевт

В виски отдаëт белым шумом и болью. Кровь к конечностям будто снова начала течь нормально, но пошевелить, например, рукой он не может. Лишь только указательным пальцем или потереть нижние стороны ладони друг об друга. Он связан. Или это ему мерещится? Рассмотреть свою ситуацию он не мог из-за чëртовой повязки на глазах. Ткань у неë ещë плотная и при этом мягкая на коже. Кажется, на данный момент он сидит, а если прислушаться, можно ещë услушать рëв двигателя. Его везут? Кто? Куда? Ки Хун к своему сожалению вскоре понял, что сидит не один в машине. Звук, похожий на тот, когда в хрустальный стакан наливают алкоголь из стеклянной бутылки донëсся до его ушей. А вскоре с той же стороны послышался человеческий голос. – Поздравляю вас с победой, игрок 456. Никогда бы не подумал, что именно вы дойдëте до финала. С такой надменностью не мог говорить солдат любого ранга. Нет, это был голос куда большего зла. Невидимого игрокам, но в своих лапах он держит этот котлован, перемешивает горящих в огне людей, заботясь, чтобы они не сбежали. Он заправляет этими играми, отправляет людей на смерть и после рабочего дня спит на постели с двумя закрытыми глазами. И именно этому злодею принадлежал предательски мягкий и манящий голос. Ки Хун повернул голову в сторону этого неизвестного и из последних сил выдавил интересующий его вопрос. – Кто вы? – Расслабьтесь и воспринимайте всë это как сон. Голос этого безликого монстра будто даже стал мягче. Ведëт себя как самое карикатурное зло. Сначала вручает смерть, а тому, кому посчастливилось выжить рассказывает небылицы, даëт соблазнительную идею просто не волноваться о такой проблеме. Нет. Нет. Нет! – Куда вы меня везëте? Зачем вы это делаете? – голос становился отчаянее. Любопытство вырывалось из него с большим трудом. – Не морочьте себе голову в лишний раз и воспринимайте это как сон. Этот мерзавец издевается, так? Его сначала заставили убить собственного друга, а теперь просят помолчать? Не могут выдержать поломаной жизни эти гады? Его руки теперь были навсегда в крови и отмыть такой позор с себя он больше никогда не сможет. И даже став победителем в бесчеловечных состязаниях, принеся в жертвы свой здравый рассудок и моральную невинность, он не имеет права получить ответы на логичные вопросы? Да где он чëрт возьми участвовал эти шесть дней? Что это за организация? И заправляет ли ей это невидимое зло с человеческим соблазнительным голосом? Ки Хун начинает дышать чаще. Ярость медленно проникает в его ослабшее тело. Если бы не привязаные крепко руки к туловищу и не связаные ноги, он бы попытался нанести пару десятков ударов в слепую. Авось в один раз, но въедет кулаком по этой роже. Шорох ткани, скрип кожи и неизвестный сел с ним за одно сидение. В следующий момент он почувствал поверх плеч тяжëлую тëплую руку. Она лежала там так, будто ей там самое место. У неизвестного явно было большое самомнение. Теперь у левого уха раздался этот голос, но объëмнее и заставляя пленящий жар пройтись вдоль позвоночника. – Я понимаю, вы напуганы. Но уверяю, вам меня бояться не стоит. Я не причиню вам вреда. Незнакомец напротив отпил что-то из своего стакана. Вскоре Ки Хун понял, что он отпил шампанское, потому что сразу после он прильнул к его губам, насильно открыл ему рот и в глубоком поцелуе влил горькую, обжигающую жидкость. Испугать Ки Хун таким действием, заставить его на секунду анеметь и пустить ком жара ему по телу и в пах не хватало. Зло хотело настытся своей добычей до конца. Он бесцеремонно проводил языком по его зубам, очерчивал язык и пытался впиться в него настолько глубоко, чтобы он мог облизать глотку. Поцелуй лишь настойчиво углублялся, заставляя Ки Хуна вдавиться сильнее в спинку кожанного салона. Любая попытка вздохнуть пресекалась рукой, забравшейся в его пряди и тянущей губы обратно к его влажному рту. Кажется ещë немного и он потеряет сознание. Но неизвестный отстраняется в тот момент, когда из его рта вырывается тихий стон. И глотать воздух без нечаяных голосистых вздохов ему было невозможно. – Я вас ненавижу, – Ки Хун слабо шипит. Даже через повязку он может представить надменную улыбку мерзавца, что так нагло его клеймил. – Расслабьтесь, пожалуйста. Позвольте мне вас успокоить. И эти пьянящие губы снова вонзились в его. На этот раз рука отдëрнула его за волосы назад, а после опустилась вслед за жаром, вдоль по телу, пока не оказалась на ширинке джинс. Чëрт. И этот суккуб ещë трогал то, да какого состояния его довëл один глубокий поцелуй. Но ему было мало. Ки Хуну на колени пересело довольно массивное и тяжëлое тело. Желание стянуть повязку возрастало и стало до невозможности больным, когда крупная рука незнакомца змеëй пробралась ему под верхний слой одежды. Он прогнулся к этой элегантной руке в перчатке, когда мозг кричал ему:"остановись". Вот только не понятно кричал он это нагло лезущему ему под штаны безликому соблазнителю или же себе за самовольное подыгрывание упырю. – Пожалуйста, поднимите бëдра. Это был голос чëрного колдуна. Ки Хун отказывался признавать любую другую версию своего подчинения врагу. Незнакомец хмыкнул и в знак одобрения оставил нежный поцелуй на щеке. Штаны были стянуты до колен вмести с трусами, высвобождая его наполовину эрогированый член. Но руки сразу к нему не притронулись. Напротив, рука незнакомца невесомо коснулась его сухих от поцелуев губ. Этот мерзавец ожидает, что он снимет с него перчатку как дешëвая проститутка? Знал же где таких добровольцев найти. Ки Хун вцепился зубами за кончик среднего пальца, сам палец под перчаткой он не задел, выполнял работу хирургической точности. Он потянул голову назад, оголяя очертания кадыка, перчатка в зубах пошла вслед за ним. И как на зло ему, Ки Хун направил своë лицо вверх. Да, он не мог видеть ублюдка, но надеялся, что тот сейчас наслаждается таким грязным видом. Ки Хун хотел завести этого незнакомца сильнее, чем он заводит его сейчас. Наконец, стянув перчатку до конца он завершил своë представление толчком бедëр наверх и выбитым из лëгких мягкого стона. В награждение он получил сомкнувшиеся пальцы соблазнительного ублюдка вокруг своего члена. Голова была запрокинута назад от экстаза, но мужчина опустил свои поцелуи и укусы ему на тонкую от недоедания в последние дни шею. Ки Хун задыхался под напором мужских ласок. Бëдра толкались наверх, нагло трахая кулак врага, пока он сам вылизывал ему шею, растворялся в его теле не меньше, чем Ки Хун под ним. – Да, вот так... Вам хорошо, Сон Ки Хун? В ответ Ки Хун не смог ничего сделать, кроме как кивнуть и трахнуть этот кулак поглубже. Даже в повязке его мир кружился. Жар возбуждения льëтся на него лавой и ни один из них не собирается останавливаться. Его связаные руки и ноги затекали сильнее от напора приливающей крови. В салоне становилось слишком жарко. Наверняка на окнах уже выступил конденсат. По виску потекла капля пота. Незнакомец еë сразу слизал, оставляя в конце отпечаток поцелуя. Это зло было достаточно извращëным и на такие мерзкие в своей природе вещи, но такие жаркие в представлении. Ки Хун правда сомневался дрочит ли ему высокая шишка в этой организации или купленый актëр гейского порно. Так хорошо скользить по его груди, ощупывать все его слабые точки, надавливать на яички и довести его до состояния, когда он вымаливает разрешение на оргазм мог только профессионал. – Быстрее, пожалуйста... Дайте... Ки Хун услышал мягкое мычание где-то в районе ключицы, почувствовал прянный поцелуй и следом услышал визг молнии брюк. К члену прижалась твëрдая, горячая плоть. У Ки Хуна не было и времени произнести что-то большее, чем возбуждëные хныки, когда рука начала водить по длине двух членов. Вторая рука незнакомца вылезла из под одежды, оставив грудь открытой и сомкнулась на его шее. Ки Хун должен был собраться, а не плясать под желания головки его врага. Но теперь пути назад нет. Что-то щемило его в груди от этой жестокой интимности, где ему смачно дрочил и перекрывал воздух человек, чьë лицо он не может видеть. Будто враг хотел оставаться в тени, а потому надел на него повязку, но так хотел быть к нему поближе, что свой голос скрывать не стал и давал во всю насладиться своими глубокими томными вздохами и стонами. И нëс ублюдок чепуху, заставлявшую его почувствовать себя хоть кому-то нужным, когда дорога к нормальной жизни ему стала полостью закрыта. – Вы так хороши, господин Сон...Я за вами украдкой наблюдал на играх, но чем ближе вы были к финалу, тем чаще я смотрел на вас и ловил себя на мысли:"Вы меня заводите". Поток мыслей был прерван глубоким поцелуем на губах. Он вылизывал его нëбо, его зубы, его язык уже который раз за эти дикие пять минут и делал это с напором самого страстного любовника. Их губы соединяла слюна, оба глотали воздух в перерывах между стонами. Рука задвигалась на членах быстрее. – Как слабак вроде вас смог победить...? Как вы не сломались? Может, вы всë же попробуете взглянуть на мир моими глазами..? Пожалуйста... посмотри... Ки Хун был так близко к этому человеку и так далеко от него одновременно. Слабая попытка скрыться, когда обоим хочется более интимного момента. Мужчина размазывал предъэякулянт по членам, оба были на грани. Ки Хун снова поднял лицо на человека без лица, губы раскрыты, жадно глотают воздух, которого и так не достаточно, щëки красные, губы пухлые и потрескавшиеся, на повязке остнутся мокрые следы. – К-кто вы...? Последняя попытка услышать хоть какой-то ответ. И Ки Хун его получает. Ему выдыхают прямо в губы. – Я твой... а ты мой. Рука на горле ослабла, но в раскрытый рот мужчина не мог не вторгнуться в последний раз, сливая свои стоны со стонами Ки Хуна. Волны экстаза запачкали их торсы, а возле уха этот псих продолжал нашëптывать кому он принадлежит. Блять.

***

Довольно странный ему сон приснился на ночь после встречи со знакомым. И никак не связаный с милым Ëн Илем. Организатор игр теперь решил приходить к нему во сне, чтобы пугать опасностью прийти и трахнуть растоптать жизнь любого хоть немного знакомого ему человека? Вот же сумасшедший сталкер этот ведущий... Его проделки стали причиной почему он спал лишь три часа и проснулся от о сна с нежеланным стояком. А дальше утро пошло своим чередом. Шторы впустили внутрь умеренно захламлëнной кухни свет, завтрак был вчерашним ужином, чистая одежда оставляла в комнате химический запах чистоты, из открытого окна гудели автомобили. Ни слова со стороны Кима или Ки Хуна не было произнесено за эти десять минут. А когда Ки Хун принялся лениво мыть посуду (впервые за эти недели), Киму пришло сообщение на телефон. – Ки Хун, планы меняются. Эти бандиты теперь не выдадут нам оружие. Вот это новость. – Почему? – Из собственной безопасности. – Всмысле блять? – Ки Хун аж бросил губку в раковину, – Их не волнует что они преступники? У них по всему штату, а может и дальше, базы оружия есть? Они им резко разучились пользоваться или что? – Я... правда не знаю. – Ну так узнай! Ким быстро кивнул головой и слегка трясущимися пальцами написал им сообщение. Одно. Два. Пять. И ждал ответа около десяти минут. Тишина. Гнетущая тишина, где Ки Хуну уже осточертело сверлить бывшего коллектора выжидающим взглядом. Грязная посуда вновь отошла на дай бог шестой, а то и восьмой план. – Звони им! – Хорошо! Но и трубку знакомые не брали, гудков с той стороны не было слышно. Они будто его заблокировали. А Ки Хун продалжал смотреть, уже будто сквозь него. Любой кто поймал бы на себе его взгляд понял, что нужно действовать незамедлительно и по его желанию. Мысль о возможных последствиях бросала в дрожь. Думай головой, Ким! – Они всë ещë не отвечают... Может, другую банду найдëм...? – Зачем мне другая, если мы заключили сделку с этими упырями? Решили взамен на мои деньги дать пустые обещания? Я не успокоюсь пока не узнаю в чëм, мать вашу, дело. – Я понимаю ваши переживания, но... У вас же денег хоть жопой жуй. С чего такое внезапное расточительство? Нет, этот псих взбесится ещë сильнее. Ким договорил: –... но это одна из самых сильных группировок Балтимора. У них есть связи даже с полицией. Может, у них появилась опасность, от которой их не могут защитить даже стражи порядка? – С чего вдруг ты их выгораживаешь? Плохо дело. – Я просто пытаюсь дать их поступкам логичное обоснование. – А давай-ка ты лучше любым способом узнаешь почему наша сделка отменяется. От собственной ли слабости или чего-то большего по отношению с бывшему клиенту, Ким добился ответа через вторые связи с другими знакомыми. Тем же вечером он предоставил информацию Ки Хуну в самом достоверном виде – видео слегка побитой по лицу и лишь до дрожи в голосе напуганой шестëрки в подворотне. Участник банды бормотал следующее: – В-Вам настолько важно это именно на камеру записывать...? Может давайте – Делай как я тебе сказал. – Хорошо... Г-господин Сон, приносим вам глубочайшие извинения- Голос за кадром: – Ближе к делу давай! – Одного из наших бывших клиентов убила та же организация, за которой вы охотитесь. И этот бывший клиент, как и вы, пытался их поймать, но не вышло. Нам уже пришли угрозы расправы если не прекратим поддержку с бывшими победителями игр. Склады закрываются, а те что не закрылись проходят через миллиарды проверок подозрительных личностей по всему штату. И эти типы конфискуют оружие. Дочернюю группу на севере Мэриленда уже поймали копы, хотя они были с нами за одно. Мы не хотим чтобы из-за нашего сотрудничества наша организация распалась. Просим больше никак не контактировать с нами. Спасибо за понимание. Ким этой ночью спал спокойно, наивно полагая что Ки Хун, в одиннадцать часов вечера тихо не выйдет из их квартиры, не купит в ларьке возле дома несколько дешëвых банок пива и не начнëт искать труп убитого в интернете. И, может даже, будет так проводить только одну ночь. Ой как наивно!

***

Уилл ехал к знакомому адресу. Каждый раз набирая этот адрес в навигаторе вена на его лбу грозила выступить и лопнуть. И почему ему приходится в нерабочее время не сидеть вместе со своими детьми (собаками), а идти на серьëзные разборки с горе-журналистом? Ещë и время просто отвратительное. Шесть часов вечера. Час километровых пробок! Хотел бы он сейчас оказаться на стороне людей, которым в такое время нужно ехать в город, а не наоборот. Единственное что спасало его, это довольно красивый золотой закат при выезде на окраину. Спустя час мучительной езды Уилл, наконец, был у нужного дома. Девушка ему довольно быстро открыла, не извинилась перед ним, хотя бы ради приличия. – Фредди, удаляй статью. Лицо у девушки было с рождения выразительным. И сейчас на нëм вырисовалось актëрское хмурое выражение. – А заставь меня. Я не хочу охватов лишаться. Всего за два часа почти тысяча просмотров. Уилл потëр переносицу между пальцев, вздознул поглубже, будто собирался объяснять ребëнку почему один плюс один равно два. – Ты в своëм уме? Ты понимаешь, что это личная информация мëртвого и тем более из дела? Журналисты вообще не должны докладывать о каждом шаге расследования. – Да что там такого личного? Напиши я что убитый не миллионер, а гей ничего бы не поменялось. Я же не указала его банковский счëт. – Да, но откуда ты знаешь кто увидит эту статью? Вдруг на неë наткнëтся не любитель выдуманной чернухи, а сам убийца? Он сразу выйдет на тебя, потому что ни один журналист не имеет права обладать личной информацией жертвы, и уж тем более оглашать еë в массы без разрешения расследования. То что ты делаешь называется воровством и карается законом. Фредди закатила глаза, откинула волосы назад и развернулась к своему кабинету, прошипев. – Ладно, удалю. Только сайт не баньте.

***

Глаза слегка болели, а тело чуть ломило в сторону, в какой-то момент даже пришлось опереться на стену чтобы перевести дыхание. Скоро будет начало лета и потому погода решила устроить особый тип пыток: солнечно-душный. В час дня температура уже была почти тридцать градусов. В автобусах и метро было ещë хуже. Ки Хун со своим двухдневным недосыпом не смог выдержать в этой потной сауне больше пяти минут и решил дойти пешком, не забывая делать остановки в магазинах и стоять перед открытой дверью холодильника пока ему не сделает замечание консультант. Не его проблема, что с жарой он никогда справляться не умел. Но не выйти сегодня он не мог. Вчера ему посчастливилось наткнуться на две хорошие статьи о загадочно убитых танцорах, один из которых резко стал миллионером два года назад, после стольких лет убытков. Эта статья, правда, вскоре была удалена, но Ки Хун ещë вчера нашëл адрес штаба, занимающегося расследованием. План был до безумия прост – выдать детективам банду, с которой убитый общался, отправить их на допрос и, заполучив доверие, объединиться с полицией в поимке этих мразей. Наконец справедливость и человечность восторжествует. Ки Хун решил посмотреть в картах сколько ему ещë идти. Он ходил по ощущениям минут тридцать, если не больше. Эта жара давит ему на мозг и размывает границы времени и расстояния. Даже километр от дома не прошëл... У него уже начинало подкипать, но в этот момент кто-то осмелился задеть его плечом. – Смотри куда прëшь!... Ой, то есть... Ки Хун мигом изменился в лице. И как Ëн Илю всë время удавалось смотреть на него с таким добродушием? Однако, брови его съехали вниз. Нечаяно ранил. – Прости... Ки Хун нелепо положил руку ему на плечо, просто не зная как ещë больше показать свой стыд за ярость. А ведь Ëн Иль его быстро простил. – Ничего страшного. Вы на нервах в последние дни? – Можно так сказать... Но я правда не хотел- – Да понял я уже, понял! – Ëн Иль слабо ему улыбнулся. Обезоруживающий приëм. И только сейчас Ки Хун решился убрать руку с его плеча, – Ещë и жара невыносимая. Для метеозависимых тяжело не быть раздражительными в этот день. – А вы поблизости здесь живëте? Ëн Иль приподнял брови в немом вопросе. Он, кажется, был его одногодкой. Не поверит, что ранее никто не спрашивал у него чуть более личные вопросы. – Да. Вон, за углом квартиру снимаю. А вы? – В километре отсюда. – Получается, почти могу называть тебя "соседом". Да, в шутках этот добрый мужчина был плох. Но Ки Хуну не хотелось расстраивать его ещë раз, а потому из уважения приулыбнулся. Ëн Иль взял из открытого холодильника молоко и пошëл дальше. Ки Хун бесцельно пошëл за ним. То есть, цель у него конечно всë ещë есть – дойти до штаба, но за походку по жаре он как минимум заслужил небольшой отдых в причиной компании знакомого. Странно, они с ним так часто видятся, да ещë и живут поблизости. Может, это намëк? Что там обычно спрашивают у людей, которые им интересны? Номер телефона? Квартиру? Нет, слишком подозрительно. Подумает фрик. Они лишь три раза пересекались для такого близкого общения. А сколько им ещë раз надо увидиться, чтобы пробить этот потолок между "знакомый" и "друг"? Наверное, с этой грани уже можно просить телефоны и прочее... А может, это вообще романтический знак..? Голова кипела не из-за чего. Ки Хун отрицает, но на подкорке знает, что причиной тому стала изоляция. Последние два года он о ведущем думает чаще, чем о дочери, новых отношениях и даже старых друзьях. И теперь даже построить диалог не может. Как жалко, его бросает в дрожь. – У вас есть планы на пятницу? Повезло же ему со знакомым. Ки Хун тут же скинул самостоятельно навешеный груз с плеч. – Нет. – Может сходим вместе куда-нибудь? – Я не совсем хорошо ориентируюсь в городе. – Давайте я маршрут составлю. Заодно с городом вас поближе познакомлю. Думаю, вам это пойдëт на пользу, – Ëн Иль прошëлся пальцем под своим нижним веком, намекая на его синяки под глазами. Какой чуткий знакомый, иной раз диву даëшься. И этой заботе Ки Хун не может не поддаться, намеренно подавляет своë упрямство и сворливость. Просто что-то внутри заставляет его быть с Ëн Илем как-то помягче. Будь в этом мире понятие "родственных душ", Ки Хун бы описал это ощущение так. Что-то неизвестное, но знакомое связывало его с этим мужчиной. Кивок будто был дëрнут мастером кукол. – Тогда давайте. У меня планов нет. – Давайте номерами обменяемся, чтобы не потеряли друг друга? – Вы меня в людное место хотите отвести? – Было бы странее если бы я отвëл вас на заброшку, не так ли? Ки Хун прошëл с ним до кассы и он "случайно" расплатился за его бутылку воды, а после нагло отказывался принимать деньги. Так Сон вышел из магазина с новым контактом, подписанным не одним фамилией и именем, как обычно. Между давно не звонившим ему "Гордость Санмун-донг и Сеульского университета" и "Морпех-продовец родной", затесался он: "Милый сосед без юмора"