Горький мёд

Прошлое их конфликта. Гермиона и Пэнси ненавидели друг друга ещё с первого курса, но настоящая война между ними началась на третьем. Всё началось с обычных издевательств. Пэнси, типичная слизеринская принцесса, с самого начала видела в Гермионе угрозу и одновременно - лёгкую мишень. «Грязнокровка», «зубастая белка», «ходячая библиотека» - эти клички звучали из её уст практически ежедневно. Но Гермиона не была той, кто просто плачет в туалете. Она отвечала. Жёстко. Умно. И это бесило Пэнси больше всего. Ключевой момент случился на четвертом курсе во время Турнира Трёх Волшебников. После того, как Рита Скитер написала свою ядовитую статью про «Гермиону — девушку Гарри Поттера», Пэнси решила пойти дальше. Она подговорила нескольких слизеринцев и во время одного из вечеров в Большом зале громко, на весь зал, заявила: «Грейнджер даже не девушка, она просто дешёвая шлюшка, которая открывает ноги ради внимания, интересно сколько времени она проводит на коленях под партой у Поттера?» Смех слизеринского стола был оглушительным. Гермиона тогда встала, подошла к их столу и спокойно ледяным голосом произнесла заклинание. Она заставила все чернила из чернильниц Пэнси вылиться прямо ей на безупречную форму, а потом произнесла модифицированное Langlock - язык Пэнси буквально прилип к нёбу на несколько часов. Пока та мычала и задыхалась от ярости, Гермиона наклонилась к самому её уху и прошептала: «Если ещё раз откроешь свой грязный рот про меня - я сделаю так, что ты вообще никогда не сможешь говорить». С того дня ненависть стала личной. Пэнси начала преследовать её целенаправленно. Мелкие пакости, порченные зелья на уроках, подставы с домашними заданиями. Иногда их взгляды встречались через весь класс они с презрением смотрели друг на друга. Проходя Пэнси «случайно» проводила рукой по талии Гермионы, а потом делала вид что это было презрительное толкание. Гермиона тоже не осталась в долгу. На пятом курсе она поймала Пэнси одну в коридоре ночью. Та возвращалась после свидания с каким-то старшекурсником. Гермиона прижала её к стене и прошипела: «Ты думаешь я не вижу как ты на меня смотришь? Ты меня хочешь сломать. Но на самом деле ты просто хочешь меня». Пэнси тогда впервые по-настоящему испугалась. Она вырвалась и ударила Гермиону по лицу… С тех пор между ними повисла тяжёлая, удушающая тишина. Они не просто ругались. Они избегали друг друга, потому что любое столкновение грозило взрывом. К 6-7 курсу ненависть уже была пропитана чем-то гораздо более опасным. Каждый раз, когда Пэнси называла её «грязнокровкой», в её голосе звучала не только злость но и хрипловатая дрожь. Каждый раз, когда Гермиона ставила её на место, она чувствовала, как внутри разливается жар, который она называла «яростью». Они ненавидели друг друга так сильно, что между ними давно уже не просто вражда , а нездоровая одержимость. P.S. От лица Драко Ко всему прочему Драко тоже не отставал всегда докучал «Грязнокровке» и обожал когда это делала Пэнси. Именно после его насмешек Пэнси на 4 курсе публично назвала Гермиону «дешёвой шлюхой которая делает это ради внимания к себе». Драко смеялся громче всех и позже в коридоре сказал Пэнси « надо было её еще и выебать ,раз она так любит на коленях стоять». Они не знали что Гермиона это слышала это стало для нее последней каплей. Драко продолжал использовать их вражду в своих целях, подначивая обеих. Библиотека Хогвартса тонула в полумраке, тусклый свет магических свечей распространялся на книжные полки. Гермиона прижималась спиной к деревянной полке, тяжело дыша. Перед ней стояла Пэнси Паркинсон — та самая сучка, которую она ненавидела всем сердцем уже семь лет. — Ты… отвратительна, — прошипела Гермиона, но голос предательски дрогнул. Пэнси усмехнулась, прижимаясь ближе. Её пальцы грубо вцепились в талию гриффиндорки и юбка предательски задралась. — Да заткнись ты уже Грейнджер. Вся мокрая от одной моей близости. Гермиона хотела ударить её. Но вместо этого схватила за край мантии и рывком притянула к себе. Их губы столкнулись жёстко, почти болезненно - языки сплелись в злой, голодной схватке. Пэнси застонала в её рот - низко, грязно. — Ненавижу тебя - выдохнула она, кусая нижнюю губу Гермионы до крови. — Тогда почему твоя рука у меня между ног, а шлюха? - огрызнулась Гермиона, раздвигая бёдра шире. Пальцы Пэнси грубо скользнули под влажные трусики, сразу найдя набухший клитор. Она не церемонилась - два пальца вошли резко, глубоко, заставив Гермиону выгнуться и закусить собственный кулак, чтобы не закричать. — Потому что ты моя - прошептала Пэнси ей в ухо, двигая пальцами быстро и жёстко. Моя ненавистная, умная, Грязнокровка. Гермиона схватила её за густые темные волосы, прижимая лицо к своей шее. Она двигала бёдрами навстречу, насаживаясь на пальцы, пока не задрожала оргазме. Сок потёк по бёдру Пэнси. Но этого было мало. Они сорвали друг с друга одежду прямо там, между книжных полок. Мантии, рубашки, юбки - всё полетело на пол. Голые тела прижались друг к другу. Горячая кожа, пот, тяжёлое дыхание. Пэнси толкнула Гермиону на широкий подоконник. Раздвинула ей ноги грубо, почти до боли, опустилась на колени. Язык скользнул по мокрой щели - длинный, горячий, требовательный. Она сосала клитор, вталкивая язык внутрь, пальцами раздвигала губы, пока Гермиона не начала стонать в голос, забыв обо всём. — Блядь… блядь … Пэнси… сильнее… Она поднялась, вытирая рот тыльной стороной ладони, и прижалась к ней всем телом. Их киски встретились - мокрые, горячие, скользкие. Они начали тереться друг о друга жадно. Клитор о клитор. Пэнси держала Гермиону за горло, глядя прямо в глаза. — Скажи, что хочешь меня выебать - прошипела она. — Хочу… выебать тебя… до смерти - выдохнула Гермиона и укусила её в плечо. Они кончили почти одновременно - дрожа, царапаясь, рыча друг другу в губы. Сок смешался, потек по бёдрам. Но даже после этого они не остановились. Пэнси развернула Гермиону лицом к полке, заставила прогнуться. Пальцы снова вошли - теперь уже три потом четыре, она трахала её жёстко, глубоко, пока Гермиона не начала всхлипывать и стонать от переизбытка ощущений. — Ты моя, - повторяла Пэнси, кусая её за лопатку. Моя даже если я тебя ненавижу. Гермиона только стонала в ответ, толкаясь назад, насаживаясь на пальцы ещё глубже. В темноте той библиотеки, среди запаха старых забытых книг и запретной страсти, две врагини наконец-то нашли единственный общий язык, на котором могли говорить без лжи… Но обе знали что это только начало.