Последний человек

Всё началось во вторник. Обычный такой, рабочий вторник в середине мая, они вместе позавтракали, разъехались на работы, когда Джеймс позвонил ему на мобильник. Машина как раз выруливала на Мэнсон-авеню, там была эта сложная эстакада, где постоянно что-то случалось, когда телефон отыграл идиотский рингтон, который Джеймс втихую поставил ему в прошлом месяце. Два гудка, пока он чертыхаясь крутил руль, и телефон затих. Он тогда был слишком занят, выруливая в левый ряд, да и что срочного могло случиться за те десять минут, что они не виделись? Впереди, на Хансон-стрит, образовалась огромная пробка из врезавшихся друг в друга машин. Что-то горело, люди в панике выпрыгивали из автомобилей, стараясь отбежать подальше. Он нашёл карман и припарковался неподалёку, быстро пробираясь к месту катастрофы – кто-то из пассажиров или водителей мог быть заблокирован в железной коробке, поэтому с помощью стоило поторопиться. Телефон остался в припаркованной машине, закатившись под сиденье, мигнул пару раз пропущенным звонком и экран потемнел. Пробираясь вперёд, к груде горячего железа, он молился успеть спасти хоть кого-то – пожар разгорался не на шутку и тут всё вот-вот должно взлететь на воздух. В первом же автомобиле заблокировало пожилую женщину: он отжал дверь и помог даме выбраться, передавая на руки неравнодушным гражданам рядом. Поспешил дальше, почти успевая добраться до следующей машины, когда впереди раздался взрыв. И будто по цепочке машины начали взрываться одна за другой. Толпа закричала, разбегаясь в стороны, кто-то попал под ударную волну, кого-то зацепило раскалёнными обломками металла и пластика, разлетевшимися во все стороны, а кто-то в ужасе кричал, стремясь обратно, к родным, оставшимся в металлических клетках, в одночасье ставших могилой более, чем двум десяткам людей. Целой осталась только последняя машина, из которой успела спастись та пожилая дама, имя которой он даже не спросил – да и разве это важно? Вдали слышались мигалки спасателей и пожарных с полицией, когда люди вокруг начали падать один за другим. Без криков, стонов, просто падали на асфальт как куклы с отрезанными нитями: три удара сердца и он одиноко возвышается среди сотни лежащих без движения тел. Подскочив к первому же пострадавшему, оказавшемуся сухопарым рыжим мужчиной, он пытается нащупать пульс – тщетно. Сердце не бьётся, дыхания тоже нет и тело уже сковывает окоченение, хотя с момента удара о землю пришло всего несколько секунд. Он бросается дальше: второе тело, третье, четвёртое – та же картина – смерть и почти мгновенное окоченение. Вдали замирают мигалки пожарных и спасателей, на параллельной улице раздаются звуки многочисленных аварий и взрывы, но людей больше не слышно. Кидается туда – картина схожая – огромная куча врезавшихся друг в друга и дома машин, тела на асфальте, в автомобилях, автобусах, в открывшихся кафе и магазинах. Он хлопает себя по карману в поисках телефона, чертыхается, бросается обратно к своей машине, выхватывая на ходу ключи. Резко отпирает дверь, роется в бардачке, потом дёргает на себя бокс-подлокотник, суёт руку под сиденье, нащупывая чёрный прямоугольник девайса. Один пропущенный, от Джеймса, смахивает в сторону, набирает 911. Автоматический голос предлагает нажать «один», «два» или «три», он не слушает, жмёт наобум, в ухе раздаются гудки, два-три-пять-семь-девять, соединение прерывается. Он пробует снова. И снова. И опять. Тишина на том конце провода говорит сама за себя: что-то случилось. Плохое. Очень плохое, раз у службы спасения не осталось персонала, чтобы ответить на экстренный вызов. Пробует набрать полицию, звонит на работу, в службу скорой помощи ближайшей больницы – безрезультатно. Отчаявшись, он набирает Джеймса. Включается автоответчик и жизнерадостный голос мужа предлагает оставить сообщение после сигнала. Он сбрасывает звонок. По улицам не проехать, всюду видны следы пожаров, к счастью в этой части города ничего по-настоящему не загорелось. Он знает, что это лишь вопрос времени, если люди погибли везде, достаточно нескольких часов, чтобы где-нибудь в промышленном районе случилась авария или в офисе замкнуло проводку, и тогда город просто выгорит дотла. Пробираясь по краю тротуара, он добегает до ближайшего отделения полиции – тела повсюду. Отшатываясь, он бежит дальше, по дороге стараясь заглядывать в кафе и рестораны, вдруг там есть кто-то живой? Городской госпиталь тремя кварталами дальше, краса и гордость их района, современное здание, оборудованное всем самым новым оборудованием, пусто и тихо. Слышны звуки работающих приборов на первом этаже, гудит вентиляция и где-то капает вода, но человеческого присутствия не ощущается. Он обходит палаты последовательно, этаж за этажом. Лишь окоченевшие трупы. Всё ещё надеется, что это локальный Армагеддон, поэтому пробирается ближе к окраинам, может быть там кто-то уцелел. Сначала он ещё бежит, потом, выбившись из сил, идёт в направлении собственного дома – чего-то знакомого, где можно спрятаться от ужасов бесконечных аварий и мёртвых тел. Ближе к спальным районам людей попадается всё больше: катастрофа случилась в час пик, когда люди выходили на работу, а дети ехали в школу. Теперь все эти тела лежат на тротуарах, проезжей части, в авто и автобусах, некоторые так и застряли между крыльцом и незакрытой входной дверью. Он и не знал, что в их районе живёт – жило – так много человек.

***

Джеймс работает неподалёку, в автомастерской, и он добирается туда за каких-то два часа. Солнце в зените, жарко и вокруг начинает чувствоваться сладковатый душок разложения. В центральном ангаре мастерской пусто: ни людей, ни машин, лишь открытая дверь и ветерок, гоняющий по полу забытую ветошь. Джеймс находится в офисе, сидит за столом, откинувшись на спинку стула. Телефон валяется рядом на полу, с разбитым экраном и отлетевшей батареей. Он кидается к мужу и хрипло воет, чувствуя под пальцами окоченевшее тело, не в силах поверить, что любимого больше нет. Вот оно тело, без следа жизни, пустая оболочка, которая больше никогда не обнимет его после тяжёлого дня, не затащит в ту забегаловку на углу, шутя, что там самые вкусные блинчики, не позовёт на свидание, не поцелует так жарко, что тело сразу отзывается страстным томление, не ответит на звонок и никогда, больше никогда не улыбнётся своей чудесной улыбкой с ямочками на щеках, за которую он мог бы отдать всё на свете. Ноги не держат и он оседает на пол, рядом с мёртвым Джеймсом, будто в океане утопая в горе. В себя он приходит на закате: запах разложения становится всё сильнее и находиться в помещении практически невозможно. Сдёргивает с окна штору, заворачивает тело мужа и несёт к газону – похоронить Джеймса – это единственное, что ему остаётся. Парой часов спустя, когда могила вырыта, а тело опущено в землю, он вспоминает о кольце на цепочке – они оба носили свои обручальные кольца на шее, так было удобнее на работе – снимает своё, аккуратно опускает в могилу прямо на грудь любимого. И закапывает яму.

***

Закат догорает, когда в сумерках над горизонтом расцветают отблески пожаров – ветер доносит горький дым, забивающий даже запах разложения. Он абсолютно вымотан, но оставаться здесь нельзя – иначе он просто задохнётся или сгорит этой ночью, поэтому он возвращается в дом, собирая рюкзак с вещами первой необходимости и украдкой бросая на самое дно их с Джеймсом свадебную фотографию, набирает воду, консервы, палатку, берёт внедорожник мужа и дворами выезжает в пригород – подальше от обжитых мест. Их дом стоит в крупнейшем городе, в самом центре страны, и здесь не так много нетронутых островков природы, но всё же неподалёку есть небольшая лесопарковая зона с летними домиками без отопления и канализации для любителей дикой жизни на природе – они с Джеймсом были там однажды, года четыре назад – поэтому его путь лежит туда. Заехав в главный дом, служащий чем-то вроде ресепшена, он выдёргивает из розеток все электроприборы, выключает отопление и вентиляцию, забирает ключи от самого дальнего домика – прямо на границе с лесом – и заваливается спать. От усталости его подташнивает, да и какая еда сейчас? Утро не приносит ничего нового. Осторожно включив в розетку телевизор на ресепшене, он не видит ничего, кроме помех. Радио тоже молчит, хотя телефон работает и электричество пока есть. Он решает, что ему нужно как-то привлечь внимание живых, если такие конечно ещё остались, и реквизирует умные колонки, подключая к системе в машине. Колонки устраиваются на переднее пассажирское сидение, пристёгиваются ремнём и начинают играть так любимый Джеймсом рок. Город горит. Западная промзона полыхает сплошной стеной, горячий майский ветер переносит пожар всё ближе к центру, но даже самому сильному пожару понадобится не менее пары недель, чтобы уничтожить жилища миллионов людей. Он объезжает город по краю, включая музыку на полную и устраивая минуты тишины – ничего. Ни криков, ни музыки в ответ, никаких звуков цивилизации: лишь далёкий треск пожаров и ветер в листве. Проведя в дозоре вокруг города весь день и совсем отчаявшись, он решает уехать ещё дальше, на природу, по дороге запасясь канистрами с топливом – детка жрёт очень много, но кого это теперь волнует? Темнеет, и воздух здесь уже не так сильно пахнет дымом, а облака чуть меньше напоминают кладбищенские кресты огромной братской могилы, которой стал теперь великий когда-то город.

***

Он решает уехать подальше от населённых мест, которые не сегодня завтра будут гореть. До национального парка ехать полдня, поэтому на ночёвку он останавливается на каком-то поле прямо рядом с трассой, раскладывает палатку и впервые за двое суток пробует поесть. Получается проглотить только половину порции супа, когда желудок неприятно напоминает, что ещё чуть-чуть и еда попросится обратно. Ему всё равно, как же хочется просто заснуть и не больше не просыпаться. Поспать удаётся часа четыре, мозг, переваривший шок массовых смертей, выдаёт один за другим кошмары с участием Джеймса, в каждом из которых его муж бесследно исчезает, а он не успевает его поймать. Измучившись, он встаёт с зарёй и едет дальше – на запад, к лесным массивам, где можно переждать пожары и подумать что делать дальше. Дорога всё также пуста, тут и там попадаются оставленные на обочине автомобили, но тел не видно, лишь проезжая вплотную к одной из машин, он видит на сиденье водителя небольшую горку белого пепла. Маленькие городки, что он проезжает по дороге, стоят тихими, и трупов там тоже нигде не видно – неужели успели истлеть? С момента катастрофы едва прошло двое суток, что же захватило мир и убило людей, кости которых теперь растворяются за день? Уже к полудню он подъезжает к национальному парку – тут так спокойно, тихо, свежо, будто ничего не случилось. Леса, река, водопады, тёплый ветерок, запах травы и майских цветов. Пение птиц и журчание воды. Планета стремительно заметает следы присутствия человека на ней, постройки пока стоят, но долго ли они продержатся под натиском дикой природы и без присмотра человека?

***

Он возвращается в город неделю спустя – основная часть уже прогорела, но кое-где ещё виднеются тлеющие очаги и воздух полон сажи. И снова приезжает две недели спустя. Вместо центра огромного мегаполиса – чёрные обгорелые остовы величественных когда-то зданий, частный сектор выгорел до фундамента, оставив после себя лишь потрескавшиеся бетонные прямоугольники в земле. Скелеты машин всё также заполняют улицы и ему приходится повертеться, чтобы проехать вглубь города. Тихо и мёртво. Он включает музыку, уже точно зная, что бесполезно. Если кто-то и выжил, они давно убежали отсюда, и вряд ли бы стали возвращаться на пепелище.

***

Следующие месяцы он проводит в дороге, последовательно объезжая все крупные и средние города страны. Живых он больше не встречает. Год спустя, когда бензин становится плохим настолько, что машина чихает и отказывается заводиться, он находит пристанище на западном побережье – здесь хороший климат, много лесов и тёплый залив, где можно ловить рыбу. Вечерами, сидя на берегу, он поглаживает фотографию, растрёпанную на концах, иногда кидая взгляд на родное лицо, которому он так и не сказал как любит и как скучает, как мало он говорил это, пока они ещё были вместе, пока просто были. Как ценит эти мгновения памяти, единственное, что у него осталось теперь, и как благодарен. За всё. Он не знает сколько продержится в одиночестве. Не знает, что станет его погибелью: дикие животные, голод, болезни, плохая вода или стихийные бедствия. Да и есть ли разница? Хорошо, что море всегда рядом, а бросаться на его спасение больше некому.