Тихо-мирно у нас в голове

// Игорь внимательно смотрит в чёрные провалы глазниц. Разглядывает красный гребешок, кончик заострённого жёлтого клюва. Почтительно молчит. — Почему именно петух, Андрюш? — Считаешь, тебе больше подходит? — усмехается Бебур, стягивая маску с раскрасневшегося лица. Фыркает, приглаживает пятернёй бардак волос. — Я видел Шастуна на первом этаже, если ты его ищешь. — Я не… — Игорь заминается, чуть сиротливо оглядывается по сторонам. — Ищу, да. — Кто бы сомневался. — Спасибо. Я погнал тогда. Увидимся! — Да куда там, — Андрей досадливо отмахивается. Игорь бегло с ним прощается — всё равно ещё не раз пересекутся, они тут все копошатся в окрестностях казино и отеля, беспризорники. Сейчас у Игоря цель, такая назойливая, взлелеянная ещё в самолёте по пути до Сочи — соскучился по своей мормышке, они за неделю ни разу даже с не встретились в офисе у кулера и не столкнулись в лифте лоб в лоб. Мормышку он узнаёт издалека по смеху — как строчка из песни, дивный поэтичный миг. Игоря жалит любопытство, кто это там так смешит пацана, выруливает в продутый кондиционерами холл и обнаруживает Шастуна в компании Олега Майами. Олег бурно жестикулирует и высказывается больше междометиями, хватая Антона за плечо, чтобы тот не убежал от его увлекательного рассказа. Антон ржёт и на все звуки Олега кивает из вежливости — замучили его походу, надо вмешиваться и спасать. Олег — который Титов — сказал, что будет завоз. Игорь только плечами пожал — Майами классный, яркий, но у Игоря свои завозы — с Шастуном на пару, у них своя личная идиллия за столом, как будто вокруг и нет никого. — А вот и Игорёк! Иди сюда, братик, — Майами лучится и слепит, раскрывая приветственные объятья. — А я тут Шастуна у тебя увожу, ты не против? — Олежа, — Игорь расплывается в улыбке и похлопывает Олега по плечу. — Ты долгожданнее первого весеннего солнца. — Блин, мужики, я так рад, что мы за одним столом, это разъёб, — Олег в ребячьем восторге треплет Антону с Игорем макушки. — А вы рады? — Очень, — лыбится Антон, кивая. — А теперь, если ты позволишь, — Игорь ловко ловит Антона под руку и тянет к себе, увлекая прочь от загребущей накачанной лапищи, — мы ненадолго тебя покинем, родной. — Конечно-конечно, давайте, мужики, до скорого, — Майами не чувствует ни неловкостей, ни обид — такой вот сверхдружелюбный парень, это как если бы у Антона выкрутили на максимум все соцнавыки и при этом удалили чтение атмосферы от ненадобности. С Майами они увидятся позже, а сейчас у Игоря традиционный променад с Антоном в честь празднования того, что они в очередной раз повстречались друг другу крутить курортный роман вдали от московской суеты. Игорь лыбится, потому что нет причин скрывать радость: — Ну привет. — Ну привет, — зеркалит, улыбается, искрит. — Как долетел? — Прекрасно. А ты? — Вообще замечательно. Выспался? — О да. А ты? — Удивительно, но да, — Игорь щурится на дневной свет и сразу заворачивает к урне. — Чё бы ещё у тебя спросить такого, м-м-м. Сосал? — Ничего себе, даже не будешь у меня клянчить? — удивляется Антон сигаретам у Игоря в руке. — Я да, я подготовился, — Игорь вскрывает новую пачку Чапмана — это ему на три сочинских дня и потом ещё останется на Москву, если он всё правильно рассчитал. — Я же приезжаю сюда только ради перекуров с тобой. Пора бы уже признаться, за девять-то турниров. — Скоро на наш балкон пойдём, — предвкушает Антон, затягиваясь электронкой. — Сука, я в последние дни прям до соплей хочу на наш балкон, я перецелую там каждую балясину. — Кого, прости? — Балясины. Столбики вот эти в загородках балкона. — Охуеть, ты прям знаешь такие слова. — Я просто пьяный уснул на коленях мудрого старца, — отмахивается Игорь и засматривается на паркующуюся машину, уворачивается от своего же дыма, вдыхает запах сосен и морской соли, по-хорошему дуреет на пару секунд. Возвращает взгляд на Антона — тот смотрит в упор и выдыхает дым, слегка щурит пронизанные светом глаза, улыбается очаровательной рожицей с полей школьной тетрадки. Его хочется покружить вокруг оси, пощипать под рёбрами, похлопать в ладоши под его заливистый смех. — Отчего же мы с тобой никогда не готовим на турнир парный танец? — спрашивает Антон внезапно. — Блять, клянусь, стою и думаю о том же самом, — пугается Игорь — думай потише, балбес. — Это наш проёб. — Скажи? Раз уж мы не привезли парные костюмы. — У нас ещё есть время. — Сшить костюмы? — Не, отрепетировать танец. Нельзя, чтобы они подумали, что мы в адеквате. — Да-да, а то вдруг в Сочи за полгода забыли, что мы с тобой ебланы. Игорь фыркает — да как же им нас забыть, мы же тут местные легенды, клоуны и обоссанцы. Игорь как будто в детском лагере нашёл себе мальчика мечты на всю жизнь и теперь с ним за ручку ходит на все игры, в столовую и на экскурсии. Правда, в детстве такой мечты не было, но не суть. — Позволь тебя угостить, — не сдерживает Игорь внезапный галантный порыв. — Чем, недоеденными сухариками опять? — Я хотел предложить вина. — О-о-о. Игристое? — Игористое. Антон одаривает каламбур одобрительным хохотком — Игорь снимает перед ним невидимую шляпу. Антон задорно приплясывает, цепляет Игоря под выставленный согнутый локоть, кружит с ним вприпрыжку, будто они без забот на цветочной полянке. В целом, так и живут, дуэтом от сценки к сценке — чёрно-белое немое кино со смешной перемоткой. — Ладно, давай-ка серьёзно настроимся, — Игорь оглаживает Антона по плечам, усмиряя. — Ты готовился вообще? — Э… Нет? — Охуел? — возмущается Игорь, заставив Антона прыснуть. — Можно чуть поответственнее относиться к турниру имени меня? — Я уже всё отдал этому турниру, — Антон млеет в улыбке. — И тебе. — Нихуя, мне ещё много чего от тебя надо. — Жаль, что у меня ничего нет. — Моя ты бедняжка, трусы-то хоть в сумку сложил? — Вот последние трусы у меня и заберёшь. — Нашивку не забыл? — А? — Нашивку. Ты чё, — Игорь сурово хмурится и похлопывает себя по груди, мол, ты дурачка-то мне тут не строй. — Только не говори, что проебал. Антон растерянно лупит глазами. Шмыгает ноздрёй и опускает глаза, оглядывает себя и виновато выворачивает карманы штанов. — Что за дешёвый отыгрыш? Я же понимаю, что у тебя там ничего нет, — Игорь морщится и пресекает возню Антоном взмахом руки, вздыхает и прикрывает ладонью лицо. — Пиздец, у тебя была всего одна задача. — Ну я забыл, Игорь, ну хуй знает. — Для тебя это всё шутка какая-то? — Вообще вылетело из башки. — Это наша жизнь! — Ты бы напомнил хотя бы. — Может, у тебя её спиздили? Соври, что спиздили! Наши завистники и недоброжелатели! — Да она дома, Игорюша. — С хуёв ли она дома, когда должна быть здесь и при тебе?! — Ты красный весь, ты сейчас лопнешь. — Я очень, ну просто неебически зол. Антон отворачивается пыхнуть дымом — Игорь не ослышался, гадёныш реально сейчас хихикнул? То есть Игорь тут один вместо клоуна выступает, жизни не жалеет и ради Антона готов под пули прыгнуть, он их чувства несёт вдоль ночных дорог в дожди и метели, он Антона чуть ли не на руках протаскивает в финалы с простреленной грудью, а засранец не ценит ничего из этого и просто стоит хохочет? И лыбится, дрянь, прям в душу Игорю смотрит своими глазищами — пронзительно зелёные, как у мультяшки, господи помоги. — Ну не злись. — Я в шоке. — Ну не беда же. — Ты слишком беспечный. — Я только о тебе думал, пока собирался, про всё остальное забыл. Игорь смиренно закрывает глаза — ну давай, добивай, пиздёныш. Выжидает пару тяжёлых вздохов, открывает — Антон тянет дым из дуделки, смотрит на Игоря виновато-игриво. И вот позволяет же совесть улыбаться, как будто это не он безответственно растерял все их с Игорем ценные вещи. На променад киношно выходят Кефир с Максом — роскошные мужчины в состоянии курортного добродушия. Игоря скукоживает от вредности — я так-то вас люблю, мужики, но сейчас уйдите-ка нахуй. — О, приветствую, — здоровается Кефир — тёмные очки, приятные нотки парфюма и полуденного апероля. — День добрый, коллеги, — Снейлкик деловито жмёт руки Игорю, Антону и Кефиру, как будто не с ним только что вышел из отеля. Приходится стоять и пиздеть. Нет, Игорь правда рад всем этим людям, но в нём скрючилось что-то злобное, гадючное нечто засело внутри и заставляет желчить и пакостить. Ещё и люди не подходят в этот раз славить его и бояться, совсем не трепещут перед трёхкратным чемпионом, возмутительно. — Как-то холодно в этот раз, вам не кажется? — ёжится Кефир, накидывая капюшон. — А мне как-то даже жарко, — пожимает плечами Макс. — Это потому что ты горячий красавчик, — улыбается Игорь. — Игорёх, — Макс кивает и с почтением жмёт Игорю руку. Неспешный светский разговор — какие новости, проекты, поездки, какая красивая у тебя борода. Игоря болтовня расслабляет, строгие взгляды в Антона он кидает просто из принципа, в воспитательных целях. Игорь всё-таки старше, Игорь окончил педагогический, а распоясавшегося мальца и правда не мешает иногда приструнить. Кефир с Максом уходят вперёд, и Антон возвращает к неоконченному разговору: — Так что нам делать с нашлёпками? — Я себе забираю свою, ты сидишь без. Ты наказан. — Да за что? — За безалаберность. Ты не слушаешь меня никогда. — Слушаю же. — Не слушаешь. Я тебе говорю — собирайся внимательно, не забудь ничего. — Не говоришь ты мне такое никогда. — Ну вот, ещё и врёшь, — вздыхает Игорь, проходя с Антоном в гудящий голосами зал. — Я тебя ведь о таких простых вещах прошу. Типа, реагировать сразу на мои присланные рилсы, чтобы я не успел загрузиться, что ты на что-то обиделся и перестал со мной дружить, — Игорь прищуривается — ему не показалось, там только что прошёл Горох в жабо? — Или как прошу тебя не растягивать себя заранее, потому что хочу делать это сам. Антон закашливается и роняет на пол электронку. Игорь укоризненно качает головой, держит невозмутимое лицо и поправляет на Антоне воротничок, когда тот выпрямляется, быстро подняв с пола и спрятав кислотно-розовую дуделку в карман. Потихоньку готовится первый стол. Игорь уходит в студию комментировать вместе с Позом и Леонидом, теряет Антона где-то на полпути. Возможно, до вечера уже и не увидятся, Игорь оглядывается, чтобы договориться встретиться на ужине или около того — но рядом уже никого нет. // За свой второй стол они садятся только ближе к девяти. Рандом в этот раз рассаживает Игоря с Антоном по разным углам, Игорь расстраивается совсем чуть-чуть, но смиряется — они и через стол умеют устроить базар с разговорами и переглядками. С Антоном рядом сажают Майами — удачи, малыш, я рядом если что. От Олега очень легко устать — его много, это всегда громко и сопровождается хватаниями за разные места. Антону придётся потерпеть, побыть отвлекающим манёвром и утихомиривать на случай чего, он к такому вроде и привычен, а вроде и нечего лишний раз его тюкать. Утомится, будет сидеть раздражённый, кому это надо? Объявляют начало трансляции. Участники стола — коллеги и не очень — желают друг другу хорошей игры и по щелчку переходят в режим соперников, пряча истинные мотивы за покерфейсами и тёмными стёклами очков. Не переключился только Майами — оно и ожидаемо, он здесь ради веселья и хаоса, в целях заболтать всех вокруг и по возможности потрогать, играть на чистом везении и не переживать из-за плохих карт. Чего Игорь не ожидает, так это того, что Антон сдружится с Майами и будет бессовестно с ним хихикать прямо у Игоря перед носом. Поразительная идиллия складывается между ними двумя — они смеются, напевают дуэтом песни, перешёптываются, будто у них уже есть общие секреты, перекрикиваются, будто вокруг нет больше никого. И полчаса не прошло, а Олег уже объединяет их с Антоном в лаконичное “мы” — “мы с Антоном решили пока посидеть, играйте без нас”, “мы с Антоном передаём вам привет”, “пас от нас с Антоном, в пизду эту зарубу”. К ним не вклиниться в разговор, но и не подслушивать Игорь не может, как и отвернуться куда-либо в сторону и притвориться, что их нет. Это безобразие отвлекает — ладно, не возня этих двоих, Игорю плевать на них. Олегу мало своего места, и он постоянно оказывается то возле оператора, то возле дилера, то рядом с кем-то из участников. Шум не даёт ни сосредоточиться на игре, ни вести непринуждённые беседы — Игорь чувствует, как начинает беситься от одного только голоса Олега, но заткнуть он его не может, увы. — Олег, уйди ори там, чё ты стоишь мне на ухо орёшь? — ну, почти. Срывается, по сути, но от Олега и правда башка трещит, ощущения от него как от пьяного соседа в поезде, который беспардонно заглядывает во все купе. Отчитанный Игорем, Олег возвращается обратно в свой угол. Антон смотрит на Игоря в лёгком недоумении, но ничего ему не говорит, улыбка пришита на все случаи жизни. Сам он, похоже, с Олега не бесится, ну или не подаёт виду, в любом случае — предатель и подлец. Замечание на Майами действует частично — к Игорю он не подходит, но громкость сбавляет едва ли. — У нас с Антоном тридцать тысяч фишек, — охуеть, у них уже общий бюджет! Олег щурит глаза на табло, пока Антон рядом пересчитывает цветные стопки. — Да, тридцать. Тут надо подумать, получается. Думает Олег тоже совместно с Антоном, спрашивает что-то шёпотом на ухо, прикрывая рукой микрофон. Крысёныш что-то ему подсказывает, кивает с умным видом, советник ебучий. Сам как будто такой мастер игры со своей извечной стратегией “досидеть до последней оставшейся тройки и подождать, пока Игорь выбьет им двоим место в финале” — Игорь не против, разумеется, это знатно тешит эго, да и Шастуна всегда лучше проконтролировать самому, чем на успокоительных ждать, пока он доберётся до финального стола своими силами. — Пиздец, — делится впечатлениями сидящий слева от Игоря Матвиенко. По его нервному смешку Игорь не понимает, прокомментировал ли Серёжа ситуацию по своим картам, либо тоже восхищается развернувшимся на другом конце стола цирком-шапито. Майами деловито складывает заработанные фишки. Лупит руками по борту стола, раззадоривается. Разворачивается к Антону и утягивает его играть в ладушки — Антон не сопротивляется, молча отбивает ладонями ладони, подстраиваясь под темп Олега и стремительно ускоряясь. Игорь обречённо закрывает глаза и ждёт, когда стихнут ублюдские шлепки. Перебирает в руках подвеску, поправляет нашивку-талисман — весь обложился оберегами, надо будет и голову подвязать, если совсем всё печально по картам выпадать будет. Вот, даже Даша не забыла положить в сумку победную повязку — потому что Игорь пропиздел ей все уши про это, ладно — а Антон не удосужился взять свою нашивку, не понимает бестолочь, что они работают за счёт двойной силы, на то они и парные, и теперь всё пойдёт наперекосяк, потому что у Антона в голове конфетти вместо мозгов. Даша, раз уж вспомнилась, сидит на своём привычном месте недалеко от стола, скучающе листает что-то в телефоне. Как будто и не стоит её каждый раз сюда привозить — ей не интересен покер, она ни с кем здесь не общается, ради галочки снимает что-то для соцсетей, спокойно могла бы поставить вместо себя картонный стенд во весь рост, и никто не заметил бы разницы. Можно и поразмыслить как-нибудь на эту тему, если Игорю будет не лень. Допиздевшийся Майами тем временем вылетает из игры. Переспрашивает несколько раз, точно ли он проиграл, угрюмо пожимает руку выбившему его Рамзесу. Озирается растерянно по сторонам, будто не верит, что удача способна от него отвернуться. — Олег, только вернись, слышишь? Олег! — Антон окликает Майами, понуро уходящего вдаль. — Обещай, что вернёшься. Игорь смотрит на Антона через стол. Взгляд под очками нечитаемый, но телепатия должна сработать — ты совсем там охуел уже? Ну позови его в номер к себе, ну закажите шампанского со льдом, поешьте чипсы в кровати — после Антона всегда в постели крошки, всегда. Ладно, успокаивает себя Игорь, Антон просто хороший человек, он подбадривает Олега и даёт ему понять, что его ждут обратно. Видимо, считал общее настроение за столом, где Олегу и его неиссякаемым безумствам не рады, и решил вернуть Олегу веру в себя. Поддержка срабатывает, и Олег, докупив фишек, вскоре возвращается за стол — потому что нельзя подвести, когда в тебя верит Антон Шастун, потому что нельзя плеваться ядом, когда Антон рядом и отстаивает доброту. Очень, очень хороший мальчик, прям как Джим из “Острова сокровищ”, на такого и не позлишься дольше пяти минут, такого надо кутать в заботу и прятать от коварных пиратов, чтобы не попал в беду. Мысли уносят Игоря куда-то не туда — в тёмный трюм и в змеиные кольца канатов, где взмокшие волосы Антона пахнут морем, где его качают не волны, а вскинутые Игоревы бёдра. — Олег, ну не раздевайся, ну Олег, — слова доходят не сразу, как сквозь толщу воды — мы тонем, капитан, свистать всех наверх. — Олег, ну куда. Эти игривые интонации и дурной хохоток заползают Игорю под позвонки — иди ты на хуй, мальчик, просто встань и иди туда прям со своим стулом. Олега наигранные уговоры не удерживают от спонтанного стриптиза, и вот он сидит уже в майке, демонстрируя накачанную грудь и выточенные бицепсы. Игорь думает о том, как Антон, будь он пьяный и ещё более разнузданный, выводил бы на этих рельефах кривые узоры пальчиком. И о том, что нельзя пропускать походы в качалку, очевидно. Объявляют перерыв — Игорь едва не подпрыгивает, настолько ему нужно скорее на балкон. Антон тоже идёт на перекур, маячит перед Игорем сгорбленной спиной и молчит, скотёныш, утомился пиздеть без умолку, надо же. Удивительно, что Майами не прибился к ним хвостом, они же с Антоном такие теперь охрененные друзья. Что дальше — Майами переедет в офис Импрокома, придёт к Антону в “Контакты” и будет лапать его на диване, пропишется пятым в Импровизаторах? Поедет с Антоном в отпуск, будет намазывать на него крем от загара, кормить его с руки сочащимся манго, закидывать его ноги себе на плечи? Игорю сейчас зачем эти мысли в голове, ему как доигрывать в таких условиях? И ладно там Майами шебутной и без тормозов, но ведь и Антон зачем-то ему подыгрывает и ластится. Может, он не будет мелочиться и пересядет уже к нему на колени? — Пидорас, — ругается Игорь, не сдержавшись. Антон испуганно оборачивается. Игорь молча тянет его рывком на себя, чмокает злобно в макушку. От чувств бесоёбит так, что по-хорошему увести бы себя в номер и зубами разорвать все подушки, но Игорь не может, ему надо сниматься, Игорь — шоумен. — Ты как будто какой-то злой, — Антон тревожно хмурится, остановившись у перил. — Какая ерундистика, с чего ты взял? — у Игоря от изумления едва не сводит лицо. — Зато ты дохуя радостный. — Тебя прям настолько бесит Майами? — А тебя нет? Сидите уже чуть ли не сосётесь. Антон круглит изумлённо глаза — добродушные смешинки, среди которых скрывается нервный тик. Дивный момент, в который Игорь понимает сходу — Антону не смешно. — Хорошо, — кивает Антон медленно. — Вернёмся за стол, и я буду сидеть максимально тихо и молчать. — Я такого не просил. — Могу вообще после перерыва карты сбросить и свалить. — Такого я тоже не просил. — Вон Олежа мой идёт, ты уж извини, если мы вдруг не сдержимся и начнём сосаться. — О, вот вы где, а я вас ищу! — Майами радуется им как родным и мчит на них, раскрывая руки для объятий, в которые никто не спешит. — Как настроение, пацаны? — Взвинченное, — отвечает Игорь, закуривая. — Игривое, — улыбается Антон. — Ах ты тигрёнок, я сам мурчу с тебя, — Олег щупает Антона за рёбра и бедро — у Игоря что-то клинит в челюсти. Майами крадёт всё внимание Антона себе, нахлынув на него потоком болтовни, успевает рассказать и про свои концерты, и про съёмки клипа, и про сыпь под коленом, и про каких-то знакомых тиктокеров, и про кожаные штаны с шнуровкой и разрезами по бокам, которые, как заверяет Олег, очень пойдут Антону. Игорь молча курит рядом, как одноклассник-лох, выбрасывает окурок и уходит с балкона — хотел спрыгнуть, но сдержался. Возвращается обратно за стол, как будто у него совсем нет друзей, сурово хмурится и утыкается в телефон. Строит из себя сосредоточенного игрока, который даже в перерыв не даёт себе расслабиться и просчитывает в голове комбинации, а сам листает тупые картинки и пытается хоть как-то себя развеселить. К столу понемногу стягивается народ, лица у всех серьёзные, но вряд ли кто-то из них думает про Шастуна в кожаных штанах с разрезами, который под дождь и грустный рэп оставляет Игоря одного посреди пустой аллеи с поникшей розой в руке. Они снова в эфире, но два стула пустуют — они ещё и опаздывают вместе, охренеть. Игорь еле сдерживает в себе шутки, поглядывает искоса, как Антон с Олегом возвращаются к столу со стороны туалета — руки хоть помыли, бессовестные? Ничего, думает Игорь, каждому поросёнку воздастся за его свинство — сам не понял, что это за фраза у него в голове, но стоит запомнить. Ему играть надо, вырываться из тёмной полосы и наращивать стек, ещё и пиздлявый малолетка Рамзес засел вверху турнирной таблицы, бесит до жути. А на Майами с Шастуном плевать вообще, пускай хохочут, бог не Тимошка — видит немножко, и пусть они у себя в углу хоть сосаться начнут, Игорь в их сторону даже не глянет. — Олл-ин, — объявляет вдруг Антон, и Игорь чуть не падает со стула. Майами решает поддержать, поднимается суета, в зале даже самые сонные подскакивают со своих мест. Что за бред, они ж только сели, у Антона ещё жопа не успела впечататься в кресло, чтобы выждать на ней ещё ближайшие три часа, куда собрался-то? Вскрываются — у Антона не карты, а ссанина, нашёл с чем выпереться. Ему под лампой напекло, у него деменция? Что с ним? — Ты куда? — недоумевает Игорь через стол. — Да чё-то я куда-то погнал походу, — Антон снимает очки и вертит башкой, избегая взгляда Игоря. Под тёмными стёклами не видно, но Игорь вовсю таращит глаза в немом вопросе — ты идиот? Сидел бы рядом, потряс бы за плечо и проверил зрачки, а так приходится разгадывать на расстоянии, напрягаться и посылать телепатический импульс в никуда. Естественно, у Майами карты лучше. Игорь едва не рычит — у него в голове вообще был другой сценарий, в котором он идёт в олл-ин с Олегом, пока притихший Антон не вмешивается и наблюдает, выбивает Олега и проходит сразу в финал, прихватив с собой Антона в качестве трофея, — как можно было умудриться всё так испоганить? — Ну что ж, — Антон разводит руками и надевает обратно очки — расстроился, подонок — встаёт из-за стола и забирает с собой бутылку с водой, уходя без каких-либо прощаний. Как будто мало сюрреализма в происходящем — Майами решает станцевать Антону провожающий танец. Игорь будто ныряет с аквалангом внутрь чужого припадка — может, он поскользнулся и упал в туалете, и теперь лежит в отключке под раковинами, пока все весело играют без него? Теперь у Игоря перед глазами этот дурацкий пустой стул. Хочется пошутить про мафию и убитую проститутку, но внутренний цензор тормозит от двояких шуток в прямом эфире. Неуютно теперь как-то, а ведь так интересно было наблюдать, как по-разному Антон может сидеть за столом — как скрюченный коршун или как медвежонок, подпирающий ладошками щёки, как распутная девица или как засыпающий во время застолья дед. У Игоря аж спину заломило, вспоминается некстати, как Антон однажды сидел рядом на подлокотнике и мял ему плечи, мурлыкал над ухом что-то вроде “Игорь Эмранович, вы так напряжены, расслабьтесь”, а Игорь покорно кивал, просил спустить руку чуть ниже и помять ему пах — добрые, пронизанные теплом времена. Люди потихоньку выбывают, и вот Игорь уже с тремя блайндами болтается в самом низу таблицы, стыд и позор. Как-то не заладился турнир у Игоря, явно кто-то где-то сидит и напускает на него ведьмовской шепоток. Ещё и докупаться пришлось, бедная Даша и не знала, что здесь можно не только заработать деньги на отпуск, но и просрать их, вот это она удивится, когда поймёт, что Игорю вообще свойственно проёбывать и потом годами про это печально шутить. Но тёмная полоса Игорю не нравится, он за свой выстраданный авторитет чемпиона сочинской вакханалии готов насмерть биться, он будет сюда кататься, пока ему не запретят местные власти. Всё бесит, прям до зубного скрежета, даже громко зевающая Даша — скучно ей, посмотрите, обалдела совсем? — Ты чё там? — одёргивает он её, строго зыркнув. — Аж здесь слышно. Даша неловко заминается, Игорь сжимает в кулаке фишку. Какая интересная у него система ценностей, однако — предъявлять Олегу за шумную болтовню и Даше за зевок, но при этом поскуливать от смеха и звенеть от любви рядом с Антоном, который не затыкает рот в принципе, который орёт и поёт на всю громкость, будто ему в заднице резко крутанули ключ, как у заводной музыкальной шкатулки. Оправдываться за подобные двойные стандарты Игорь не намерен, не хватало ещё слух начать спорить с самим собой в прямом эфире. Он и так не собран ни черта, и, пока пыхтел и потел, не заметил, как у самого из карт сложилась хуйня — с ней он и вылетает примерно через час после Антона, вынужденный теперь отыгрываться сначала на отборочном столе фрибетов, потом на финале фрибетов — и то если повезёт. Кто-то нагло взял и увёл у Игоря из-под носа всю его удачу — охуевший Майами, всё зло от него! Игорь недоволен, естественно, но больше не за себя переживает, а за напарника-придурка, у которого явно что-то перемкнуло в башке — иного объяснения его выкрутасу нет. Игорь подходит к Даше, ждущей его на своём зрительском стульчике. Даша сидит с чуть приоткрытым ртом — так на её лице выглядит неслыханный шок. — Ну как так-то? — Хуйня, переиграем, — отмахивается от неё Игорь, забирает у неё свой телефон и открывает диалог с Антоном. Ещё раз обводит взглядом зал, не видит нигде высветленную башку и набирает сообщение: Ты ебанутый?)) Ты реально специально вылетел? Отправляет, выжигает глазами повисшую галочку. Вторая появляется почти сразу, ответ печатается тоже незамедлительно — ну хоть не дуемся, ну надо же. Я понимаю, что именно так это выглядело, но нет, я реально просто тупой)) Не хочу обсуждать это никогда. Игорь устало трёт лоб. Даше говорит не ждать его и возвращаться в отель, а сам идёт на балкон — подышит свежим ночным воздухом, подышит рядом с Антоном, подышит ему в рот. Просто постоит перед Антоном с комично выставленной рукой, неподвижно и озадаченно. Будет стоять так долго, пока Антон либо не объяснится, либо не положит ему в ладонь что-то неожиданное. На балконе народу до жопы — Бебур почему-то уже хочет умереть, хотя его стол только завтра. Игорь бегло здоровается с отдельными галдящими кучками, улыбается на автомате и шурует напрямую к Антону — этот стоит уже вовсю бурчит Позу над ухом, слюнявя свою дуделку и жалуясь на весь мир. Игорь встаёт прямо перед ними и выставляет вопросительно руку, смотря на Антона не моргая. — Это чё такое было? — Без комментариев, — Антон морщится и мотает головой. — Ну-ка, — Игорь прикладывает руку к его лбу. — Как чувствуешь себя вообще? — Ну не дави, ну переволновался мальчик, — вмешивается Поз, шутливо отгоняя Игоря от приунывшего Антона. Игорь хотел бы взбрыкнуть, но осекается. Ладно, сейчас он и правда какой-то лишний, мутный и приёбчивый, будет угнетать и без того расстроенного Антона, ещё и злиться на него остаточно за прилюдные шашни с Майами. Возможно, Антону комфортнее разделять свои мытарства с Позовым, при нём ныть и быть печально тихим. Так-то ничего не мешает ему быть таким же при Игоре, который не требует с него бесконечный ржач и катания на моноколесе с жонглированием, но, видимо, Игорю не перекрыть все года, связывающие Поза и Шаста, не вклиниться куплетом в их песенку дружбы. Самое время загнаться ещё и по этой хуйне, закрыть глаза и откинуть голову, позволив ветру колыхать волосы и нашёптывать на ухо драматичные глупости. — Погнали с нами, — зазывает его развеяться Дима. — Не, я спать иду, — ты еблан? Потом не жалуйся, что все тебя бросили. — Ладненько, отдыхай. Сильно расстроился из-за фрибетов? — Больше жалко, что поиграть не дали. — Карты не раздавали? — Да шумели там. — Вот сволочи. — Именно, — Игорь цапает Диму за руку, похлопывает по плечу. — Давайте тогда, до завтра. А ты, — он строго грозит Антону пальцем, — не грусти. Антон вяло кивает. Хочется как-то его растормошить, разлохматить башку, пощипать под бока. Он ещё так странно смотрит вдаль, застыв зрачками где-то между чёрным небом и верхушками гор, у Игоря из-за него так по-дурацки щемит, как от нахохлившегося воробья на жёрдочке в мороз. Поз уводит Антона бодрить и веселить, а Игорь идёт в отель в состоянии пришибленной всратости. От выходок Майами до сих пор корёжит, мутный Шастун поганит настроение, да и собственное выбывание тоже подкосило. Игорь так привык к собственной неуязвимости, как страшный сон забыл травмирующие вылеты из-за карт Поза в ранние сезоны, так радовался, что вырвался из этой чёрной полосы и Диминого колдовства, а теперь он снова обычный смертный, просрал статус легенды турнира, Сочинского владыки и могучего демиурга, снова придётся подниматься со дна и выгрызать себе победу — Игорь без чемпионства не может, он без этого чахнет и разочаровывается в себе. Даша в номере на своей половине кровати читает какой-то очередной женский роман — типичный и всратый, Игорь обычно их одалживает поржать и закатить глаза, но сейчас настроения нет даже для этого. — Ты в любом случае пройдёшь в финал, — говорит она, кладя между страниц специально купленную для эстетичного чтения закладку с цветочком — только бы не надумала податься в книжные блогеры, боже упаси. — Не можешь не пройти, слышишь? — Проще говоря, без денег чтобы я не возвращался? — усмехается Игорь, откидывая край одеяла. — Ну… Деньги — не самое главное, конечно, — нервный смешок — ей как будто физически тяжело произносить подобное. — Ну в призовые же ты точно попадёшь? — А надо? В отпуск мы так-то съездили уже. — И всё? Только один раз за год? — У тебя такой искренний ужас на лице, боже. — Я не… Говорю же, не в деньгах дело. — Конечно-конечно. Я тебя услышал. Даша жуёт губу, теребит угрюмо книжные страницы. Вот даже забавно будет поглядеть, как быстро её сдует ветром, если Игорь всё-таки останется с голой жопой. Помнится, Игорь как-то сказал, что видит в ней мать своих будущих детей — Бебур тогда расхохотался до слёз. Антон, наверное, вообще бы помер со смеху. Как он там, кстати? У Игоря что-то вроде мании — Антон в его голове даже в перерывах между мыслями, во всех рекламных паузах и фоновых заставках. Однажды Игорю померещилось спьяну, что вместо внутреннего голоса в голове вещает Шастун — чуть не ёбнулся. Игорь укладывается в кровать, утыкается в телефон. В чатах тишина, только Форза прислал анимешный стикер с надписью “не грусти”. Игорь в ответ отправляет сердечко, проматывает диалоги и открывает переписку с Антоном. Там из последнего фотка пасмурного неба в иллюминаторе и смешная картинка с сонным полуслепым котёнком, хочется наспамить туда всякой ереси, чтобы Антон разгребал и разгадывал, накидать стикеров со своим загадочным лицом — у него зачем-то пять наборов — и открыток в честь Благовещения. Спишь? Ждёт ответа какое-то время, но Антон сообщение даже не читает. Игорю слишком муторно размышлять, усталость ли это или же намеренный игнор, доёбываться и выяснять тоже лень — завтра разберутся. — Не мешает свет? — спрашивает Даша. Игорь мотает головой. Запрещает себе любые мысли, отворачивается на бок и упрямо жмурится — чтобы сон настиг стремительно и вырубил без лишней возни. // Нет Игорь лупит заспанными глазами в экран. Мотает головой, стряхивает отголоски прошедшего вечера — крики Майами и смех Шастуна оседают белым шумом, вместе смешиваются в звуки преисподней. Вчера было… так себе. Странно и муторно, паршиво на фоне всеобщего буйства. Игорь как будто впервые не словился на одну волну с остальными, базарный галдёж воспринимал с рычанием и скрипом зубов, а не как родное пристанище — даже турнир на антидепрессантах было не так тяжко вывозить. Даши в номере нет — оно и к лучшему, Игорю категорически не хочется лишних шевелений рядом. Спросонья состояние пока неопределённое, мысли в голове свалены в кучу, как смятое одеяло, пасмурное небо в окне — серость и холод. Игорь спускается на завтрак — по времени уже почти обед — давит зевок в кулаке и достаёт на ходу телефон. Уже порывается написать Антону и узнать, где он притаился, но передумывает, увидев его за одним из столиков. Подходит поближе, убирая телефон обратно в оттопыренный карман. Антон кивает ему с набитым ртом, грустит и ест развороченный круассан с лососем и скрэмблом — завтрак дивы, не иначе. — Ты чё? — спрашивает Игорь вместо приветствия, усаживаясь напротив. — Да я сам не понял, чё я, — отвечает Антон угрюмо. Игорь вздыхает. Стукает картонным меню об стол, сравнивает картинки на страницах и то, что навалено у Антона на тарелке. Присматривается к сэндвичам, присматривается к Антону, хмурясь исподлобья. — Я так-то переживал за тебя. — Ну это лишнее. Игорь отвлекается на официантку, заказывает у неё два разных сэндвича — на диету он благополучно подзабил ещё в Москве — берёт к еде кофе и надеется не обляпать им белую футболку. — Ну а как? — продолжает Игорь, когда они вновь остаются наедине. — Думал всё, чё ж тебе такое в голову стрельнуло. — Разгадывал мои гениальные ходы? — Но я быстро вспомнил, что ты просто можешь необдуманную хуйню выкинуть. — Как же ты меня чувствуешь. — Моя мормышка-глупышка. — Твоя главная позорница вечера. — Может, это всё-таки часть твоего большого плана? — Какой нахуй план, я за стол сажусь пожрать и поржать, — бурчит Антон, ковыряя вилкой внутренности круассана. — Ты вот прям с чётко продуманным планом играть идёшь? — Плана особо нет, но я очень суеверный, знаешь, какую штуку я заметил? — Игорь бессовестно подворовывает с тарелки Антона лососевый кусочек. — Мне категорически нельзя видеться с тобой до финала. Прям как с невестой до свадьбы. — О как. — Ну я вот попал с тобой за один стол, и всё нахуй, в финал сразу не прошёл. А я обычно сразу в финал прохожу, а теперь меня в фрибетах неизвестно сколько ебать будут. — Так нас двоих ебать будут. — Да, но хоть на разных столах. — А я, получается, тебе неудачу приношу? — Конечно, тотальную. Меня от тебя отсадят, и ты сам увидишь, как у меня сразу попрёт. Антон громко хрустит чесночной гренкой. Тишина осыпается между ними, как крошки по столу — неуютная и колючая, такую только и заполнять сверчками и неловким покашливанием. Игорь решает уточнить: — Я шучу, если что. Антон отвечает странным смешком — будто в один звук замаскировал непроизнесённое ну-ну, попизди мне тут. Откладывает вилку на краешек тарелки, утирается салфеткой и встаёт из-за стола. — Ладно, пошёл я дальше позориться. — Эй! Я думал, мы завтракаем! — Ты поздно пришёл. — Стой! Нашивку возьми, тетеря, — Игорь подскакивает и протягивает Антону заветную тряпочку. — Не потеряй только. Антон забирает нашивку, оглаживает пальцем по краю — поцелуй её ещё, соплежуй — кладёт в один карман с телефоном, кивает и уходит из ресторана — зал длинный, как назло, чтобы долго видеть его удаляющуюся спину грустной сутулой собаки. Игорь остаётся сидеть за столом один. Смотрит на поставленную перед ним тарелку и чашку с кофе, благодарит официантку, пялится на свои сэндвичи как дурачок — ну охуеть теперь. — Ты чего тут? — удивляется подошедшая к столу Даша. Садится напротив не сдерживает смешка — видимо, Игорь уж сильно потешный. — Тебя бросили? Игорь молча протягивает ей меню. Хочет возмутиться и пожаловаться, какая придурь тут кругом творится, но решает заткнуться и есть. Судьба разводит Игоря с Антоном по разным столам лузеров — название подходит им как никогда. Игорь отправляется в студию комментировать стол Антона, чтобы внимательно через экран понаблюдать за его психическим состоянием, отследить малейшие искажения по изломам интонаций и по искренности улыбки. Паршивое настроение сменяется на любвеобильное — Антона Игорь обожает и его хохмами заслушивался бы сутки напролёт, при этом за столом играют ещё и Бебур с Вашем, все трое рассажены у Игоря по нагрудным кармашкам, чтобы всегда грелись у его сердца. Оператор берёт крупным планом Антона, задумчиво вертящегося на стуле. В кадре видна приставленная к борту стола нашивка, нашивка повёрнута стороной с Ферреро — маленький подлиза. Здорово, что они с Антоном нормализовали нежные отношения между двумя мужиками за тридцать, которые прилюдно обмениваются ласковыми прозвищами и таскают парные обереги — миру нужно больше добра. Как же они, наверное, задолбали всех вокруг. Столу тем временем скучать не приходится — Герман пошёл в разнос и выбил Бебура. Слишком быстрый вылет, как будто и не поиграл толком, не посиял и не накидал памятных моментов, Андрей в своих расстройствах будет переживать из-за этого даже больше, чем из-за самого проигрыша. Пока студия вместе с чатом оплакивает Бебура, из игры вылетает Ваш — и снова Герман, охуевший везучий Герман, которого Игорь так-то обожает, но прямо сейчас смотрит на него с сердитым прищуром. Ранее из игры выбыли Ярик и Вудуш — за столом остались Герман и Антон один на один. Антону пизда, с прискорбием понимает Игорь. В студию заходит Поз и сгоняет Игоря с кресла приказным “кыш”. — Иди готовься, закончат скоро. — Скоро? — Игорь хрюкает, сняв наушники. — Шаст в хедзапах. Мы тут застряли до утра. Поз усмехается и разводит руками, мол, такой вот у нас усидчивый мальчик. Игорь щипает Диму за бок, просто чтобы не важничал, подворовывает из вазы конфетку-шипучку и уходит в зал. Снимается для кружочков в каналы, перебрасывается парой слов с будущими соперниками, поглядывает на стол, с которого доносится голос Антона, срывающегося то в крики, то в смех. — Вы с Антоном приготовили парные костюмы на финал? — спрашивает у Игоря Дина, тоже готовящаяся к ночным посиделкам. — Да чё-то мы в финал походу и не попадаем, — Игорь восхищённо оглядывает Динин наряд. — Ты потрясающе выглядишь. — Спасибо, — Дина улыбается и грациозно кружится, придерживая подол пышной юбки. — Но насчёт костюмов зря вы так. Антон поэтому и играет без мотивации. У вас не заготовлен прикол. — Да как будто все приколы мы уже показали. — Да? Что-то не помню вас с Антоном в латексе. — Мы планировали перед прошлым турниром. Но я сел на корточки и всё испортил. — Вы могли бы сидеть за столом в хоккейной форме. — Типа мы вот эти красноносые хоккеисты из мультика советского? — Ну… не совсем. — У нас закончились приколы, говорю же. — Можно нарядить вас в каких-нибудь анимешных персонажей, в знаменитые дуэты. Я могу накидать вам варианты. — Ага, в итоге мы нарядились, в душе не ебём в кого, а тем временем по всему интернету рисунки с этими чуваками, где они друг другу сосут. — Ну? И чем не прикол? Со стола доносятся возмущённые вопли. Игорь отвлекается буквально на пару минут, а когда возвращается — Антона уже ебут. Игорь вздыхает, но повлиять ни на что не может, смотрит умилённо, как Антон теребит свою горестную кучку фишек и обиженно жуёт губу. В прочем, немного помощи не помешает — немного ненавязчивого волшебства в прямом эфире. Не то чтобы Игорь прям сильно в это верит, но иногда срабатывает, иногда у этих моментов даже есть зрители, иногда они восхищённо орут. Игорь проговаривает мысленно карты, призывает их в колоду, чтобы именно они легли Антону на стол и спасли его положение. Рано его ещё оплакивать, ему всего-то нужно пережить пару удачных раздач, перестать ныть и баловаться, поверить в себя хоть чуть-чуть. Вроде ровно идёт, уже не просто болтается над пропастью на ниточке, а уверенно поднимается вверх. Игорь даёт колдовству настояться, наблюдает. Антон наращивает понемногу стек и отцапывает фишки у Германа, оживляется и снова хихикает, теребит чуть нервно нашивку. В целом, если не сглупит, дождётся идеального момента и перехитрит привыкшего к монотонной игре Германа, то вполне может победить. Игоря снова отвлекают поболтать, и он вынужден отвести от Антон свой могущественный взор — дальше сам, родной, не подведи. Антон вылетает из турнира ровно в полночь. Игорь в этот момент принимает комплименты своей чёрной рубашке и не успевает среагировать возмущённым ором на весь зал. Подходит поближе к столу посмотреть на место расправы — выбивший Антона Герман смущённо улыбается и благодарит за поздравления, ну конечно, новичок турнира, а уже такие успехи. В зале, правда, уже ржут, что Герману просто попался лёгкий соперник — бедняга, на Игоре тоже лежит это проклятье, но это их с Шустуном дело, семейное, можно сказать. Шастуна, к слову, нигде поблизости нет — заебал. Игорю уже собираются надевать петличку, когда он просит обождать и, убедившись, что Титовы и Таня не следят за ним пристально, без лишней суеты уходит прочь из зала и сваливает из здания казино. Времени мало, перерыва между столами только на покурить и загнаться. Минут пять быстрым шагом до отеля, влететь в лифт и подняться на восьмой этаж — будет проёб, если Антон вообще не в номере, но у Игоря чуйка и внутренний навигатор, у него перед глазами чёткая картинка того, как Антон сбегает подальше от людей, запирается у себя в номере и злобно курит у себя на балконе, и дверь обязательно открыта, чтобы драматично колыхались шторы, и комната вся в дыму, пожарная сигналка вовсю пищит, но Антону драматично плевать. У номера Антона Игорь не церемонится, сразу стучит в дверь, опирается на стену рукой, пока ждёт. За дверью слышатся шаги, затишье — раздумывает, пиздюк — щелчок замка и вспышка — Антон ещё не переоделся, всё в том же белом худи, в котором был за столом. — Уборка номера, — мрачно цедит Игорь, оглядев Антона с ног до головы. — Здрасьте. — Так и знал, что надо табличку “не беспокоить” повесить. — Тебя это не спасёт. — У тебя же стол твой сейчас. — У меня ты сейчас. — До свидания. — Так, блять, — Игорь переступает порог, оказывается перед Антоном вплотную и пихает его грубо в плечо. — Ты чё, э? — Что за манеры в такой рубашке? — Антон толкает Игоря в ответку. — Нравлюсь? — Нет, ты дерёшься. — Чё ты опять хуйню какую-то вытворил? Мог же пересидеть Германа и не вылетать, ты же, блять, всегда так делаешь! Турнир закончится, мы все по домам уедем, а ты так и останешься тут сидеть над фишками сопеть. — Заебался сидеть, курить захотел. — Я чё в финале без тебя делать буду? — Играть, Игорюш, общаться и отлично проводить время, — усмехается Антон, мажет взглядом в пол и приседает завязать шнурок. Игорь молча смотрит на его возню сверху вниз. Закрывает за спиной дверь, ныряет к Антону и ловит в ладони его лицо, подаётся навстречу и целует. Тихо вокруг. Колени ломит, правое не выдерживает скрюченной позы и упирается в пол, Антон дышит-тарахтит как спящая над ухом кошка. От него шарашит как от печки, кроет и плавит до пьяной тягучести в голове. Игорь пробует губами щёки и шею — кипяток тут и там, едва уловимое блуждание пульса — снова ловит языком язык и целует настойчиво и долго, пока позволяют, пока в кармане брюк жужжит уведомлением телефон. Игорь отстраняется первый, не выпуская горящее лицо Антона из рук. Задирает голову, всматривается в идеально ровную побелку потолка, прислушивается к себе. — Вот теперь прям хорошо, — заключает он. — О не-е-ет, всё пропало, заразился от меня неудачей. — Молчать, — пресекает болтовню Игорь, чмокает Антона в лоб и поднимается на ноги. Антон тянется за ним следом, выпрямляется и трёт плечо. Игорь не знает, синяк у него там или ещё чего, но всё равно инстинктивно поглаживает, чтобы не болело. Проверяет телефон — там сообщение от Титова, недоумевающего, куда Игорь пропал. Надо возвращаться, но у Игоря постоянно ощущение, что он Антону чего-то недоговорил — но оттого оно и веселее, верно? — Не сиди тут один, а то я буду переживать. — Я попозже собирался прогуляться выйти. — Стол приходи мой смотреть. — Я лучше в трансляции. — Сядешь с Дашей рядышком на стульчик, мне будет так весело смотреть на вас двоих. — Хах, пошёл ты, — Антон улыбается и поправляет Игорю воротник рубашки. Пока Игорь разглядывает, как у Антона отрастают корни волос, тот достаёт из кармана нашивку. — Держи, теперь твоя очередь. — Моя очередь сосать? — Игорь забирает нашивку под Антонов хрюк. — Серьёзно, может, она проклята? — Зараза к заразе не липнет так-то, — задумчиво тянет Антон. — А как же я и ты? — Игорь ухмыляется и облизывает губы. — Ладно, побегу я, а то Титовы уже меня с полицией ищут. — Удачи тебе. — Далеко не гуляй. — Угу. Игоря эти мутные угуканья не радуют совершенно, но он и правда опаздывает — так бы он с удовольствием и снова целоваться полез, и закатил бы второй акт пьесы “Ты проебал парную нашивку, и из-за этого всё пошло по пизде”. Игорь оставляет Антона в номере и спешит обратно в казино — интересно, сколько таких кругов он ещё нарежет тут в ночи? Забавно будет, если он попадёт в кадр кому-нибудь из стримеров, кто безобидно снимает влог про турнир и недоумевает, почему постоянно на заднем фоне Игорь Джабраилов бегает куда-то с суровым еблом мимо кустов — сам бы хотел знать. В зале Игорь ловко уворачивается от шлепка Титова по заднице, сдаёт телефон на хранение Даше и показывает ей победный кулак в ответ на пожелание удачи. Идёт к столу на место между Снейлкиком и Форзой, плюхается на стул и постукивает пальцами по борту с усталым “пу-пу-пу”. Дурдом какой-то, а не турнир, каждый раз какое-то мракобесие. И каждый раз Игорь обещает себе не пить, но что-то обязательно идёт не по плану. — Игорь, я очень рад, что сижу с тобой рядышком, — тихо признаётся Форза, пока они ещё не в эфире. — Арсений, ой, — Игорь пугается сам себя. — Ой. — Не упоминай всуе, — шепчет Форза, пугаясь тоже. — Свят-свят, — Игорь мотает головой, сгоняя наваждение. — Артемий, вот. Артемий, я тоже очень тебе рад. — Взаимно. — Смотри, ща я красиво всё делаю, и потом едем с тобой в ювелирный магаз, выберешь себе самый невъебенный браслет. Форза хихикает Игорю в плечо, Игорь улыбается и чувствует себя так, будто у него снайперская красная точка на лбу. Машет Даше — как ей видок, интересно — вертит в руках нашивку и смотрит в одну из камер, с которой намерен играть в гляделки, уверенный, что кое-то кто не лёг спать и точно наблюдает. За этим столом Игорь чувствует себя гораздо лучше — помогает отсутствие орущего на ухо Майами и заказанный виски. Игра идёт размеренно и без напрягов, Игорю наконец-то выпадают рабочие карты, приятная компания располагает к неторопливым беседам. С одной стороны сидит презентабельный и брутальный Снейлкик, с другой — улыбчивый и солнечный Форза, охотно вовлекающийся в ненавязчивый флирт и пристраивающий голову на Игоревом плече. Алкоголь не только Игоря расслабляет, но и сотворяет с ним благостное — напоминает, как сильно он любит мужчин. — В воздухе как будто присутствует желание раздеться, нет такого? — тихо интересуется у Игоря Форза. — Я с кайфом, мужики, — Игорь отворачивается от стола отпить виски, промахивается и не с первого раза попадает трубочкой в рот. — Раздевайся, Максим. — Я пропустил ваш разговор, а какой повод? — деловито спрашивает Макс, не отвлекаясь от подсчёта фишек. — Просто хочется увидеть твоё обнажённое тело. — Тебя отключили от микрофона, Игорёк? Или нас в онлайне осталось смотреть два человека? Игорь смеётся. Нашивка с Тофифи стоит привычным талисманом на столе. Игорь уже совсем близок к вознесению, но зачем-то вспоминает, что придурочный Антон вылетел из турнира — улыбку стирает моментально. Тупая злость вспыхивает с одного щелчка. Вылет Антона должен слегка расстраивать, не более, но Игорь почему-то именно зол, и беспричинность его злости тоже злит, он в этой мути варится без толку и потеет под очки — ей-богу, как будто они встречаются только на этом турнире, просрали единственную возможность провести вместе время и теперь не увидятся ближайшие полгода точно. Неприятная мысль, скользкая и гаденькая — ты правда не знаешь, увидитесь ли вы, не знаешь, сведёт ли вас что-то, кроме возможных совместных съёмок и случайных пересечений в офисе. Ты не уверен, что именно может пойти не так, но оно точно пойдёт, ты по-прежнему так отчаянно держишься за эти чёртовы три сочинских дня, потому что только здесь всё ещё ощутима иллюзия, что у вас всё хорошо. — Вот мы и остались вдвоём, — Игорь доигрывает со Снейлкиком до хедзапа, с чем его и поздравляет. — Играем на раздевание, получается. — Ты меня пугаешь, Игорь. — Извини. — Но я заинтригован, должен признать. Удача возвращается к Игорю — видимо, ей нужно было принести Антона в жертву, чтобы она задобрилась и признала в Игоре расчётливую сволочь. Снейлкик выбывает, Игорь проходит в финал фрибетов, продолжая свой путь муторной дрочильни, как говорит Бебур. Игоря снова всё злит, снова всё завязано на Антоне, который порушил Игорю жизнь и исчез. Снова по тому же маршруту — из казино до отеля, петли темноты и фонарей, безлюдье глубокой ночи. Как выслеживание добычи, вот только Игорь сам себя загнал в капкан и рычит оттуда на любого, кто подлезет. Отель Марриотт никогда ещё не казался таким гнетущим — как те самые “бэкрумсы”, про которые Антон как-то рассказывал Игорю в машине. Игорь слушал внимательно, разглядывал руку в кольцах на руле, хмурый профиль в свете пасмурного дня. Игорь вызывает лифт, гипнотизирует смену цифр на дисплее. В холле всегда пахнет сладким, здесь так легко не дойти и рухнуть прямо на мягкие диваны, разомлеть друг в друга и сдуреть настолько, чтобы почти начать прилюдно лапаться, одуматься и всё же пойти в номер — не в свой. Лифт привозит Игорю Антона — тот дёргается неуютно, бурчит что-то вместо приветствия и порывается выскочить наружу. — Стоять, — Игорь тормозит его одной рукой, запихивает обратно и заходит в лифт сам. — Прокатимся, поговорим. Антон вздыхает, но не брыкается и встаёт смиренно у стенки, сутулится и свешивает ручки-прутики. Шмыгает громко носом — да что не так с его ноздрёй? Вроде исправлял перегородку, но всё равно то сопит, то насвистывает тоскливой горной флейтой Игорю в самую душу. — Поздравляю с проходом в финал фрибетов. — Благодарю, — Игорь сдержанно кивает. — Ты-то какого хера по пути потерялся? — Оно и к лучшему, — Антон загадочно улыбается. — Чтобы не принести тебе неудачу. — Сука, ты всё-таки зацепился за эту хуету?! — Игорь негодует — собственный голос бьётся эхом о зеркальный потолок. — Ты за столько лет не выучил, что мой поток пиздежа не надо воспринимать всерьёз? — Прям весь? — Не весь! Ты как никто умеешь фильтровать всю ту срань, что я несу. — Но даже я иногда в ахуе. — А я-то как в ахуе! Что за поебень вообще происходит? — Игорь бьёт по кнопке, не дав дверям раскрыться и отправив лифт на новый этаж. — Карты одни ебучие выпадают, Олег бесит до трясучки, ты какой-то мутный ходишь, мне нихуя не весело — вообще не такой турнир я хотел себе! — Ты охуеешь, — Антон усмехается, — но не всегда всё идёт по твоему сценарию, Игорюш. — Всё охуенно идёт у меня, пока ты не вмешиваешься! Ты колышешь грёбанную гладь мироздания! — Ты заёб кататься, ты угнал ебучий лифт! — Второй вызовут, ничего страшного, — Игорь снова бьёт по кнопке — лифт с грузным уханьем несётся вверх. — Сейчас тебя упущу и хуй найду потом. — Ёб твою мать, так а чё ты хочешь от меня? — Антон ударяет рукой по стене — моргнул свет, ну или у Игоря лопнул какой-нибудь тромб в глазу. — Выебать мне весь мозг за то, что я просрал ебучую нашлёпку?! — Сам ты ушлёпка, это наши с тобой обереги, которые ты не бережёшь! — Да дома она, блять! — Какого хуя она дома, когда должна быть здесь у тебя, прижатая к сердцу, как ебучий медальон! — Ты помешался уже на этих нашлёпках, пиздец какой-то. — Зато ты беспечный дохуя! А были бы у нас кольца обручальные, ты бы своё тоже просрал? — Блять… — Антон устало трёт переносицу — умаялся, а кому сейчас легко? — Есть у кого-нибудь дротик усыпляющий? Я бы тебя щас с таким кайфом подстрелил. — Сначала доводит меня своей безответственностью, потом глаза стоит закатывает. — Лифт открой мне, заебал. — Я не договорил ещё. — Игорь. — Что? Я провожу с тобой время. — Открой мне ёбанный лифт, блять. Игорь раздражённо цокает и осекается, затыкается наконец-то и замечает — болезненную бледность, пугающее бесцветие губ. Мутный нехороший блеск, прежде чем Антон жмурит глаза и прячет лицо, мычит в ладони и опускается на корточки, будто на него давит вес кабины, тяжесть бытия и долбоебизм Игоря в придачу. — Антон? — тревожно зовёт Игорь, присаживается рядом, касается обеспокоенно плеча. — Тебе плохо? — Угу, — отзывается в прижатые ладони Антон. — Так, — у Игоря висок мгновенно кроет испариной — доржались, блять. — Подняться можешь? Ну-ка, обопрись на меня. Антон безвольно кладёт руку на плечо Игоря — Игорь ловит его в хватку и рывком поднимает с пола, придерживает под бок и вместе с ним выныривает из лифта на своём этаже. Путь как в пелене — перебежками мимо чужих номеров до нужной двери, на нервяке найти в кармане ключ-карту, щёлкнуть оглушительно громко замком и втащить плетущееся тело в тёмную прихожую. Обычно сценарий повеселее — когда они несутся до номера чуть ли не наперегонки в провальных попытках глушить ржач, влетают и запираются на сорванном дыхании, будто за ними погоня и стрельба, разворачиваются друг к другу в полумраке и слепо цепляются руками, пока ноги сами несут до кровати. Сейчас Игорь едва успевает включить свет и посмотреть вниз — мертвецки бледный Антон сползает вниз по стене и закрывает трясущимися руками лицо, впивается пальцами в голову, сжимается в сгорбленный комок. Игорь опускается на пол, разводит в стороны запястья — Антон жмурит глаза, чтобы не встретиться взглядами, дышит старательно носом, срывается и закашливается, стыдится себя как явления, как беспомощного подкидыша к Игоревым дверям. Игорь тянет Антона на себя и утыкает его носом себе в плечо, гладит успокаивающе по спине. Возможно, Антону было херово уже в лифте — бедолага ехал продышаться и пройтись вокруг клумб, чтобы оклематься, но Игорь по классике обрушился на него бедой, перехватил так не вовремя и так по-ублюдски, доебался в момент, когда у Антона и без него в голове клокотало и выло. Подобные приступы у Антона Игорь уже заставал пару раз, но те были как-то потише — обычно достаточно было руки на плече или на похолодевших пальцах, постоять переждать вместе, вдали от шума и любопытных лиц. Сейчас же Антон вот-вот готов ёбнуться и помереть, и Игорь следом за ним. — Антош, всё хорошо, — Игорь не уверен в сказанном, но как-то успокоить всё же нужно — себя тоже заодно. — Так себе новости, но я здесь, я с тобой. Игорь даже не пытается разогнать хохму в духе “правда, именно из-за меня тебе и херово, вот ведь как неловко вышло”, не пытается Антона спасать, потому что всё равно не знает как, в целом не вмешивается в неизбежность катастрофы, сотворённой зачастую его же руками. Такая вот Игоревская вариация проблемы вагонетки, где Антон лежит на рельсах, на запасном пути — таких Антонов аж сразу пять. И тут уж как ни переключай рычаг — пути закольцованы в петлю, вагонетка помчится по кругу — Игорь неизбежно проедется по ним всем. — Не устал возиться со мной? — голос Антона — слабый отзвук себя же, шаткость на выдохе. — Я взял на себя ответственность, — Игорь проводит по спине рукой — сердце шарашит под лопаткой, трепыхается ответно в ладонь. — Ещё в тот день, когда позволил тебе пьяному усесться мне на колени. — Прям даже так, нихуя, — Антон изумлённо мычит. — Не пожалел, что не уехал тогда домой? — Пожалел, что уехал позже и не забрал тебя с собой. Стук в дверь бьёт по хребту сразу обоим. Игорь таращит в ужасе глаза, смотрит в такие же у Антона — Антон застывает, стихает дыханием и пульсом. Сглатывает судорожно, когда в дверь снова колотят и зовут Игоря по имени. Господи, Игорь напрочь забыл, что Даша должна быть где-то поблизости. Она вроде хотела посидеть немного в баре, если Игорь правильно понял — особо не вслушивался, кивнул бегло и поспешил по важному делу, с которым подозрительно заперся в отельном номере посреди ночи, чем явно приводит Дашу в замешательство. — Блять, — шепчет Игорь — если зажмуриться, то вся хуйня исчезнет, ну же. — Шуму как наводит, ты посмотри. — Да открой ты ей, — бормочет над плечом Антон. — Ты как кот, блин, тебя то впусти, то выпусти. — Ну так она решит, что ты тут помер, дверь выламывать прибегут. — Да лучше бы так и было, — Игорь поднимается с пола и морщится на телефон, на который уже вовсю звонят. — Да угомонись ты, господи. Игорь сбрасывает звонок и открывает дверь. Даша всем видом выражает недоумение, даже лицо пытается выжать эмоцию, насколько позволяет замороженная мимика. — Игорь, что за хрень? Я как дура тут стою в пустом коридоре среди ночи! Она переступает порог и упирается взглядом в Антона — тот явно вызывает вопросы, сидя вот так сгорбленно на полу, растрёпанный и тяжело дышащий. Картину дополняет загадочно молчащий Игорь, который не спешил открывать дверь, накидывая ситуации лёгкий шлейф скандала. От Игоря требуется хоть какой-нибудь комментарий, и он выбирает самый идиотский: — Это не то, что ты подумала, — господи, Джабраилов, ты ебанат. — А… А что именно я должна подумать? — Даша растеряна и раздражена, ищет в Игоре ответы, которых у него нет. — Может, ты пояснишь, чтобы это перестало выглядеть странным? — Мы были немного заняты. — Да? И чем же вы занимались? Спроси чего-нибудь попроще, мать, мы сами тут в ахуе. И Игорю бы вырулить как-нибудь безопасно из этой сценки, но ему неожиданно нравится — ты такой же припизднутый, как и твой товарищ на полу, прикола ради забывающий, как правильно дышать. — Это выглядит немного провокационно, понимаю. — Что вы здесь делали вдвоём? — господи, как же она нервничает. — Хуёво мне, ты не видишь? — подаёт голос Антон, поднимаясь и опираясь на стену. Вид у него шальной, болезненно-безумный — не оторваться. — Или ты думаешь, что это он меня затрахал до полусмерти? Игорь не может сдержать улыбки — ну дрянь какая, ну моя. Если бы тут всё полыхало пожаром, он бы смеялся и прикуривал от огня. Даша круглит глаза в абсолютном ужасе — ох, что за дивные образы гудят сейчас в её голове. — Поплохело мальчику, я присматриваю, — смягчает Игорь, беря Антона под локоток. — Пойду провожать, скоро вернусь. Прослежу, чтобы не пизданулся нигде по дороге. — Доброй ночи, — Антон дарит фирменную улыбочку на прощание, протискивается мимо Даши в предобморочном добродушии. Игорь кивает Даше — пусть расшифровывает, как хочет — пропускает Антона в коридор и выходит за ним следом, бесшумно закрыв дверь. Антон молча ушаркивает к лифтам. Игорь идёт за ним, как на привязи, следя за походкой и стойкостью шага, потому что Игорь не оставит Антона, даже если тот прострелит ему колени и с безумным хохотом убежит прочь. В лифте едут в тишине — Антон мнёт пальцы под оттянутыми рукавами, Игорь с чрезмерным интересом разглядывает цифры на дисплее. Выходят на этаже Антона, заворачивают в правое крыло, плывут тенями по чужим дверям. Игорь идёт по пятам, хоть и знает, что дальше порога его не пустят — отъебись ты уже, дай мальчику продышаться без твоего бубнежа под ухом, оставь. Останавливаются у номера Антона. Игорь приваливается плечом к стене, смотрит на Антона внимательно — как будто тот собирается ему карточные фокусы показывать, а не дверь с одного щелчка открывать. — Ты как? — спрашивает наконец. — По ощущениям как будто меня выхаркал дед, но в целом терпимо, — Антон выуживает из кармана худи ключ-карту, морщится устало. — Пойду полежу. — Полежать с тобой? — Ага, чтобы она и мне в дверь ломиться пришла? Пиздуй давай. Нихера себе. Так-то пиздовать Игорь не особо хочет — больше хочет усадить Антона на кровать и скулить у его ног, тюкаться лбом в колени, скрести пальцами джинсовую ткань. — Ты тогда пиши мне, если что. — Конечно. Удачи тебе завтра. — Ты бросил меня, — бурчит Игорь обиженно. — Разбил тебе сердце, представляешь? — Антон вдруг улыбается — так светло и благостно, будто собирается зайти в номер и в одиночестве застрелиться. Игорь обалдело моргает — дверь закрывается перед его лицом. Ну и правильно, ну и пошёл ты вон отсюда, в номере у себя посиди и подумай над своим поведением — если в твой номер тебя вообще пустят. Интересно, что же всё-таки подумала Даша? По ней было видно, что ей противно от одной только мысли, и воротит её не от факта возможной измены, а от отношений двух мужчин. Здесь явно не выйдет душевного разговора и смеха на кухне, здесь Игорь полетит с вещами в окно и будет ещё потом молиться, чтобы его тайну не растрепали всему миру. Игорь вдруг вспоминает вечеринку Кати Позовой — времена далёкие и дурные, в обратной перемотке даже восхитительные. Игорь тогда ещё выходил в свет и безбожно упивался, коллекционируя пьяные байки, и Катин праздник был как раз таким, и Игорю так нравилось хохотать и лапать Антона у барной стойки, забывая напрочь, что тот пришёл не один. — Я знаю про вас с Антоном. Игорь застывает, ловит мгновенно взмокшим затылком холодок. Ира избегает его взгляда, хоть и стоит прямо перед ним, играется с шнурками на его худи и затягивает узлы. — Ты хочешь задушить меня? — веселится Игорь. — Не-е, я же добрячка, — отсмеивается Ира, не отпуская шнурки. Улыбка остаётся, хотя во взгляде как будто что-то выключили — эта хуйня у них с Антоном схожа, поразительно. Игорь растерянно молчит. Не понимает, почему она не рыдает, не бьёт его по лицу и не крушит всё вокруг. Никогда не задумывался, что творится в её голове, если честно. — Я люблю Антона по-своему, ты — по-своему, вместе всё это множится, — Ира смотрит Игорю в плечо, вздыхает, но не выглядит грустной. Поднимает на Игоря взгляд — снова светится, снова всё в порядке. — А Антон заслуживает очень много любви, согласись? Игорь заворожённо кивает. Напарывается на столь ублюдочный укол сентиментальности, что готов разреветься прямо здесь. — Ты такая умная, когда трезвая. — Прикалываешься? Я в говно! — Ира оглушительно хохочет — они с Антоном оба ужасно громкие и беспардонные, стыд и позор им. — Целоваться хочу! С красивыми, сука, девками! Игорь смеётся вместе с ней, охуев и развеселившись окончательно, обнимает её, благословив и отправив на танцпол. Ира уходит, а Игорь стоит неподвижно, сделав как всегда всё неправильно, но от души. Плывёт взглядом по залу, находит среди людей Антона — такого же застывшего среди толпы и смиренно ждущего, когда Игорь его заметит. Наверное, он просто порадовался, что Игорь и Ира ладят. Наверное, она всё-таки плакала, но не от горькой обиды, а потому что ей их жалко — до боли жалко их обоих, дураков. Игорь улыбается, чтобы Антон улыбнулся в ответ. Когда-то он бредил одной только мыслью — привлечь внимание и не быть отвергнутым. И он правда любит его по-своему — до колотых ран и самых смешных безумств. Игорь дёргается, выпав из воронки мыслей. Так и стоит брошенкой у чужого номера, ждёт то ли щелчка замка, то ли рассветных лучей. В странном отчаянии прижимается ухом к двери, прислушивается — едва различимые шаги, стук дверцы шкафа, шум воды. Как будто Игорю обрубили все пути, как будто ему больше не рады и не подпустят никогда уже близко. Его кошмарный сон наяву. // — Ты так и будешь теперь всегда в этой маске ходить? — Потешная маска отлично скрывает желание сдохнуть на моём заёбанном лице. Игорь понимающе кивает. Бебур петушиную маску всё-таки снимает, потому что клювом сложно покурить, шарит по карманам в поисках зажигалки. На балконе кроме них никого, холод терпимый, пахнет хвоей и немного грозой. — Прикинь, — говорит Игорь будто невзначай, — это первый финал, в который не прошёл Шастун. — Вау, как похуй. — Тебя разве не пугает это? Куда мы катимся вообще, что дальше? На землю не сойдёт Благодатный огонь? — Игорь видит, что Бебур явно просрал где-то зажигалку, и протягивает ему свою. — Вот ты врач, скажи, тебе Антон не показался в этот раз, ну… Странным? — Да твой Шастун нихуя играть не умеет, чё ты какую-то мистику здесь ищешь? — Бебур раздражённо фыркает и зажимает сигарету между зубов. — Его только ты в финал и протаскивал, пиздец, почему вас до сих пор не вышвырнули отсюда за сообщничество. — Ты тише будь. — Я возмущён! — Найди себе тоже сообщника в пару. — Нет уж, я честный человек с добрыми помыслами, расплачиваюсь за это тем, что меня каждый турнир ебут в сраку всем столом под дружное улюлюканье. Бебур прикуривает от Игоревой зажигалки, пыхает дымом с комичной злостью. Игорь уверен, если Бебур однажды всё-таки решит не приехать на турнир, то Титовы могут смело закрывать проект — без Андрея турнир нихера не турнир. До финала фрибетов ещё примерно час, Игорь успел всюду пошляться, но нигде пока не увидел Антона. Игорь ему не писал, благодушно позволил вселенной самой их свести, если так оно надо. Вот только вселенной давно на них плевать, она тоже надевает дурацкие маски и травит себя дымом, насылая с гор ветра и дожди. До прихода Бебура на балкон Игорь в одиночестве слушал новый трек Антона — господи, до каких же соплей они докатились — гонял по кругу эти кислотные биты, пока наушники ограждали от остального мира, размышлял о том, как много всего он у Антона не спрашивает. О том, что не спрашивать — вошло в дурную привычку. Не спрашивать, насколько больше в нём злобы, чем дружелюбия, насколько ему желаннее тишина, чем радостные вопли и овации. Не спрашивать, кто сфотографировал Антона на фоне моря и заката или под кого отрегулировано переднее кресло в его машине. Потому что ты не дурачок и сам прекрасно знаешь ответы. За стол Игорь садится в отвратительном настроении — будет крайне тупо просрать сейчас, когда уже успел и упасть, и проползти муторный путь, и обезуметь под шумок. Стол из финальных лузеров сложился неплохой — скромная оценка по Игоревой шкале, где идеальный стол — это он и семь Шастунов. Ну или он, Шастун, Бебур и Горох. И Поз в роли крупье. Фантазии Игорь оставляет в стороне и сосредотачивается на игре. В голове стынет углями выжженное поле — не хочется ни шутить, ни травить байки, ни устраивать шоу со спецэффектами. Ещё не хочется думать о Шастуне, но Игорь на этом прогорал неоднократно — попробуй не думать о человеке, который въелся во все углы твоего бытия, так ещё и мелькает повсюду, улыбаясь то с рекламных баннеров, то с экрана ТВ. Все четыре часа Игорь поглядывает в зал — он возмущён тем, что двухметровая Свинка Пеппа не удосужилась прийти и поболеть за него. Ладно, он не обязан приходить с огромным плакатом “Игорюша вперёд” или как чирлидерша с разноцветными помпонами в коротеньких шортиках — ты в раздаче, Игорь, сосредоточься — но просто немного непривычно играть — и вообще жить — без фонового смеха где-то неподалёку, без громогласных интонаций, с полузвука узнаваемых среди галдежа тысячи голосов. Где он там ходит, сидит обиженкой где-то в углу и прихлёбывает борщ? Или в студии хихикает с Леонидом, прямо сейчас отпуская шуточки про Игоря и комментируя каждое его шевеление? Стол Игорь доигрывает с двумя чёткими целями: пройти уже наконец-то в чёртов финал и в перерыве перехватить Антона, где бы он ни был — бродящего по коридорам, прячущегося в туалете, стоящего одиноко на балконе, на крыше, у подножья горы с узелком на плече. Куруч выбирает не лучшее время для прикола и влезает в раздачу, отыгрывая дилера. Нервы у Игоря опять сдают, опять сидит рявкает и смотрит отчаянно на таймер, будто ему оттуда выстрелят в лицо. Наорать на Куруча — всё равно что котёнка пнуть, Игорь пожалеет и извинится чуть позже, а пока мчит уже быстрее в олл-ин, выбивает Леру, жмёт руку Дреду и вырывается наконец-то в гранд-финал. Всё-таки расписание у турнира через жопу — кто-то за финальный стол сядет свежий и отдохнувший, а Игорь с Дредом приползут как две побитые собаки. Дреду вон хоть весело, он за столом будет сидеть со своим личным пацаном, а у Игоря его личный пацан пропал, а с ним и вся Игорева придурь. Надо срочно отыскать паршивца и предъявить, но как-то помягче, не как вчера, чтобы Антону опять из-за него не поплохело, всё-таки натура тонкая, музыкант как никак, ещё и ножки эти худенькие. Пока Игорь планирует приветственную речь и дыхание рот в рот на экстренный случай, ему на пути попадаются Поз с Матвиенко — стоят на проходе как на базаре, трещат и трясут друг на друга коктейльными бокалами. — Ну иди сюда, зверюга, — Дима добродушно ловит Игоря в объятья. — Вы зачем в финал вместе с Дредом прошли, мне как теперь разорваться и болеть? — Ничего страшного, я разрешаю тебе болеть за Дреда, — Игорь устало улыбается. — Нет уж, дурень, придётся за тебя. Ну, за второе место. На первом месте у меня Горох. — Ты можешь не отвлекаться, бляха, я с тобой разговариваю вообще-то, — Серёжа разворачивает Диму за плечо. — Как ты умудрился проебать нашего мальчика? — Серёж, ты удивишься, но я за этим мальчиком в последний раз следил, когда он был в одиннадцатом классе, меня попросила его мама. — Зараза такая, ты посмотри, ухмыляется стоит, отвечай! — Серёжа откровенно бесится. — Я тебя на минуту с ним оставил, а он уже из города улетел! — Погодите, — вмешивается Игорь, насторожившись. — Кто улетел? — Шастун, мать его, кто ещё? Игорь бестолково лупит глазами. Странное чувство оцепенения и беспомощности, будто он оставленный посреди шумной улицы щенок — на которого падает фонарный столб. — Это пиздец как странно, нет? Он же даже после вылетов ходил везде хохотал, а тут вдруг свалил посреди съёмочного дня? — Вот и я про то же говорю! — трясёт рукой Серёжа. — Это ненормальное его поведение! — Вы угораете оба? Человечек вылетел с турнира, нахуя ему тут торчать? — заводится Дима. — Ну прилетит и будет трансляцию дома досматривать, что в этом ненормального? — Я не хочу рассуждать о нормальности с человеком, который вечно говорит, что всё в порядке, а потом ложится в психушку, — Серёжа тычет пальцем Диме в грудь — Дима в ответ только усмехается и тянет из трубочки коктейль. — В пизду вас обоих, живите, как хотите. Игорь, удачи в финале. Игорь пришибленно кивает. Серёжа уходит, разочарованный всеобщей чёрствостью, — он сам-то не так уж и часто за кого-то переживает, вот и бурчит, не найдя поддержки. Поз закатывает глаза. — Истеричка, — фыркает он. — Но он же в чём-то прав, Дим, — Игорь старается быть осторожным, но эта тема каждый раз — танцы на канате над пропастью. — Ты точно так же спонтанно улетал с турнира. В достаточно хреновом состоянии. — Да-да, и потом перестал участвовать в турнире, вот только не сравнивай жопу с пальцем, — Дима морщится, будто ему ткнули в старый рубец. — Шасту похуй на турнир. В смысле, он не ловит лютый тильт после проигрыша. Как, например, я или Бебур. Максимум подуется минут пять и пойдёт котлету есть. Господи, Игорь сейчас с удовольствием поел бы с Антоном котлету — желательно одну и с двух сторон. Игорь вообще намерен отныне двигаться на пронзительной тоске по Антону и жалеть обо всех упущенных возможностях. — Ему было плохо вчера. Ночью, уже после всех столов. Поз хмурится — надо же, наконец-то Игорь привлёк его внимание. — “Плохо” в каком смысле? — Да паничка накрыла его. Но как-то прям жёстко было, я у него таких раньше не видел. Поз задумчиво молчит. Игорю хочется всплакнуть на его груди, убаюкаться под звуки его голоса и уснуть до лучших времён. — Когда я с ним говорил сегодня, он был нормальный. Сказал, что билет обратный купил, и я такой “ну ок”. Грустный слегка, но не настолько, чтобы я встревожился. Но я, естественно, всё равно спросил, всё ли в порядке, как у него с самочувствием. Меня ничего не насторожило. — Понятно. — Ты злишься, что он тебя не предупредил? Игорь усмехается. Улыбка на нём стынет потешным ужасом, будто он даёт интервью на фоне своего горящего дома. — Он так-то не должен, в принципе. Но как будто бы и мог. — Говоришь, вы с ним увиделись вчера ночью, ему стало при тебе плохо, а сегодня он неожиданно сорвался и улетел нахрен из города? — Дима недоверчиво прищуривается. — Только не подозревай меня ни в чём нехорошем, — Игорь нервно улыбается, как будто на него направили пистолет. — Да бог с вами, разберётесь сами как-нибудь. Нет, ну если ты прям плохое что-то ему делать будешь, то я вмешаюсь, понятное дело. — Хо-хо. — Так, ну он, считай, только вот полчаса назад вылетел, сколько там лететь ему, — Дима поднимает руку и смотрит на часы. — Ночью напишешь ему, короче. Да не расстраивайся ты так. — Да чё-то я как-то прям… — Игорь ёжится, пока Дима ободряющее встряхивает его за плечо. — Я ему сказал, что у меня карты лучше идут, когда его рядом нет. Он мог из-за этого улететь? — Ну если он обидчивый еблан, то да, — Дима смеётся, хлопает Игоря по плечу напоследок и отпускает. — Ладно, шуруй за четвёртой победой. Я за тебя в комментаторской поболею. Игорь мявкает что-то невнятно в ответ, разрешает потрепать ему макушку и грустно идёт к столу — он возьмёт себя в руки, он закажет виски, он будет злой-злой-злой, но не покажет и виду. В конце концов, это он как всегда напридумывал ересь — Диму вот ничего не насторожило, например. Антон в порядке, это очевидно — Игорь эти его “в порядке” в гробу видал и с лучших зрительских мест, глушил в дыму и запивал вместо таблеток, сжимал в кулаке с хрустом стеклянной крошки. И ведь тоже был в порядке, и два пальца к виску вместо дула прикладывал просто так — смеха ради. В зале стоит галдёж, на финал народу набралось больше, чем в предыдущие дни. Игорь поднимает голову и глазеет по сторонам, но быстро осекается — Антона здесь нет, нет и смысла искать его взглядом. Осознание секундное, неуютное и колкое — такое было, наверное, у Антона, когда Игорь пропустил его день рождения. Когда не пришёл послушать его диджейский сет, впервые сыгранный на тысячную толпу. Трагичность неприсутствия — ледяная, как игла, впрыскивающая горечь в кровоток. Игоря кроет по новой, пришибает так не вовремя в решающей игре и под прицелом камер. Майами опять шумит, вскакивает с места и стрекочущей вспышкой рассекает вокруг стола, но Игорь старается не обращать внимание, одновременно размышляя над картами и над выходкой Антона. Почему Антон уехал так рано? Почему не остался поболеть за Игоря — ну или за Гороха, его право — мог ведь засесть в студии с Леонидом и Позом, расслабиться и просто хорошо проводить время. Что за напасть ужалила его в задницу, почему так внезапно сорвался, почему не предупредил Игоря? Он действительно не хотел с ним видеться, он на него обижен, он его больше не любит? Ему с этими вопросами что делать теперь — гадать на ромашке? Связаться срочно с Олесей и попросить сделать расклад? Напиться и слушать Анну Асти, пока не полегчает? Дред с Соло ворчат в духе семейной пары, смеются с каких-то только им понятных шуток — классные вы, может, ещё и в хедзапы под ручку пойдёте? Игорь ни в коем случае не завидует, он просто по-продюсерски мыслит, так-то обычно они с Антоном выступают за дуэт, ворующий всё внимание публики, а в этот раз от дуэта остался только Игорь, только поэтому он и грустит. Грустит мужественно, конечно же, ставит поровнее нашивку, пропускает мимо ушей болтовню Майами, чтобы не закуситься с ним в срач, звякает горсткой фишек и с пустым лицом смотрит на другой угол стола, за которым на прошлом турнире они с Антоном сидели рядом — Игорю самому тошно от себя и своей драматичности, не дай бог кому-нибудь пролезть в его голову и подсмотреть этот позор. — Игорь, а ты почему такой серьёзный? — выдёргивает из раздумий голос Майами. — Я играю, — сухо отвечает Игорь, раздумывая над ставкой. — Но ты же комик. — И? — Играй смешно. — Анекдот рассказать? — Ну как вариант. Просто будь ты попроще, брат, мы же в шоу тут все снимаемся, а не на поминках сидим. — Понятно. Мне тут над ходом подумать надо, позволишь? — Да ради бога. Игорь пасует, допивает виски и сверяется с турнирной таблицей — пока держится, на уверенном четвёртом месте по фишкам и на уверенном дне по настроению. Накал нарастает, в воздухе вовсю витает томное желание драться стульями, так что на объявленном перерыве люди буквально выпархивают из зала, чтобы наконец продышаться и посмотреть на небо в тишине. На перерыве Игорь откровенно мается. Заняться нечем, некуда себя деть, не с кем поржать до колик в боку с ерунды, с которой не смешно никому больше в мире. Игорь со своим внезапно накатившим чувством покинутости как будто снимается в грустном чёрно-белом клипе, ему бы прибиться хоть куда-нибудь и переждать, но он у всех на виду, такой дурацкий и одинокий. — Меня заебал Майами, — заявляет Игорь, когда Титов отводит его в сторонку пошептаться. — Прям сильно? — Олег улыбается, любуясь своими усами в отражении Игоревых очков. — Прям настолько, что меня аж бесит, что тебя тоже зовут Олег. — Да ты просто неудовлетворённый, Шаст как обычно не ржёт тебе на ухо, вот ты и извёлся весь. — А какого хера ты позволил ему съебаться посреди турнира? Ты продюсер — почему ты его не остановил? — Ты его парень — почему ты довёл его до того, что он съебался? — Дурак, — фыркает Игорь, глянув на всякий случай, не стоит ли кто-то рядом и греет уши. — И с чего ты взял вообще, что он из-за меня улетел? — Потому что ты негодяй. И манипулятор. И поехавший псих. В общем, всё, за что я тебя когда-то полюбил, — Олег лучится добродушием — ну что за очаровательный усач, он как будто сейчас предложит Игорю две шкатулки, где в каждой будет по фотке Шастуна, показывающего средний палец. — Давай, иди и выеби всех за столом. Ну и выиграй, конечно. Игорь усмехается, благодарит за благословение и оставляет Олега обсудить с Таней технические вопросы. У него ещё есть время передохнуть, остудить башку хоть немного — не получается, пока в ней сидит крысёныш-интриган и во все случайные мысли вписывает своё имя — побродить где-нибудь вдали от людей и камер, попинать шишку на пустых тропинках, повыть в конце концов. Игорь выходит из здания казино, прошмыгивает мимо парковки и идёт в мини-скверик — там никого нет, там мотыльки кружат вокруг фонарей, там они с Антоном в один из турниров пьяные пели песни. Тишина принимает и обнимает тайком, дарит укрытие от радиошума из голосов, оставляет для фона лишь шуршание шин по ту сторону выстриженных кустов. Игорь садится на скамейку между туями и достаёт сигареты — крысёныша и дымом не выкурить, он в нём дышит как родной и просит одну за другой. Закуривает, проверяет на телефоне время — Антону лететь ещё где-то полтора часа, в отрыве от земли ему нет дела ни до финала турнира, ни до Игоря в отдельности. Игорь затягивается и закрывает глаза. Вспоминает слова Олега, Бебура, Поза, отфильтровывает до их с Антоном диалогов, играется с мысленной перемоткой, ужасается местами. Цокает раздражённо и открывает чат, смотрит на мигающий курсор, зажёвывает на нервяке сигарету. Кашляет глухо дымом и набирает чуть трясущимися пальцами сообщение. Привет, у меня к тебе один вопрос: ты охуел?) Ладно, ты не обязан передо мной отчитываться. Но я всё же чувствую некоторую причастность к твоей жизни (дай знать, если я раскатал губу) и некую ответственность за тебя, что ли. У тебя память как у рыбки, ты вечно ушами хлопаешь и теряешь вещи, поэтому напомню тебе если ты вдруг забыл: мы с тобой посрались. Неделю назад на вонючей прокуренной лестнице мы прям посрались и даже вроде как расстались. Возможно, я не придал этому шибко значения. Мы с тобой столько раз расставались (чаще по твоей инициативе, я считал!) что я видимо уже не воспринимаю это как событие и нашу с тобой концовку. (Это если что не вызов, не бросай меня никогда) Так вот, я прилетел в Сочи и делал вид, что ничего не случилось. Ты видимо решил делать то же самое (спойлер: мы проебались) Прикол в том, что я не могу ругаться с тобой в Сочи. Это настолько наш с тобой мирок, что я бы хуй посмел его испортить. Мама Дяди Фёдора хотела провести свою другую жизнь в Простоквашино, а вот я хотел бы её провести в Сочи с тобой. В нашей с тобой гостиной тоже стоял бы запорожец, и цветы вяли бы от его выхлопов, но ни в коем случае не от строгой атмосферы. Я немного отвлёкся, извини. Мы тут на этом проклятом турнире так сильно ебанулись все, вложились эмоционально и спроецировали на это ебаное мероприятие слишком много личного. И вот для меня остаться без тебя на турнире — это всё равно что остаться без тебя в принципе. И меня так адски накрыло с этой хуйни)) А ещё оказалось, что мне не хочется просто быть прикольным и крутым. Я хочу, чтобы ты это видел. И да, ты можешь пропасть из поля моего зрения, но ты всегда в моей голове. Это пиздец))) Короче суть всего этого моего откровения в том, что я по тебе скучаю. Я когда-то назвал тебя приставучим, но на самом деле нет никого приставучее меня, поверь, я на этом карьеру построил. Можешь меня заблокировать, я пойму (я сдохну) Хорошо тебе долететь. Люблю тебя сильно. Отправляет, не перечитывая. Докуривает и долбит по сигарете пальцем, скидывая в урну пепел. Поднимается со скамейки, вдыхает напоследок запах сырой листвы и направляется обратно в мир людей. Они с Антоном и правда ни разу не рвали отношения. Они не говорят никогда “мы расстаёмся” — они спрашивают друг у друга “мы закончили?”, подразумевая и сам разговор, и их загадочные мутки в целом. Так-то и ссоры были, и долгие молчания до тех пор, пока у кого-то первого не заноет, но после неясных концовок всегда начинались новые сценки. Вроде подвели черту, а так посмотришь — и штрихи какие-то нервные, и пальцы сами подтирают по краям, будто случайно так вышло. Игорь возвращается под яркий свет парадного входа казино, вздрагивает от неуютного холодка. Монотонность мыслей прошивает звук заевшей пластинки — это Антон в его голове потешается и выделывает диджейские скретчи, лишь бы Игорь блаженной тишины не познал никогда. Перерыв заканчивается, пора возвращаться в родное болото. Стол идёт тяжело, будто из него выкачали всю радость, финал не щадит никого, к концу турнира стихают даже болтуны. Наверное, самый расслабленный здесь Соло, но он и новичок, его ещё не помотало толком, как остальных, и переговаривается он в основном только с Дредом — они не женатая пара, нет, больше похожи на бывших, которые случайно встретились на круизе, где им всё остопиздело. Только Олег подаёт признаки жизни, единственный пытается раскачать этот увязший в трясине ковчег с тварями. Решает внести потешности в угрюмые посиделки, объектом почему-то выбирает Дреда — его влекут сосредоточенные мужчины, видимо, он и Кефира уже успел покормить роллами и поцеловать в макушку. Олег подскакивает с места — ему бы по-хорошему сделать замечание, но никто не решается — встаёт у Дреда за спиной, заносит руку над его лысиной, будто гадает по хрустальному шару. Придумывает забавность и слегка лупит Дреда по голове пару раз. На третий явно не рассчитывает силу удара — звонкий шлепок в притихшем зале звучит слишком скандально. — Сядь на место, Олег!! — выпаливает Игорь, замахом руки отгоняя Олега прочь. Что ж, оно всё-таки рвануло, не прошло и трёх дней. Олег застывает, смотрит ошарашенно на Игоря. Нехорошая пауза, в такие обычно замахиваются в ответ. Или достают заточку. — Я в прошлый раз вообще ничего не говорил, когда ты мешал мне играть так, как я хотел играть. Не мешай и сейчас. — Олег, — Игорь роняет тон до ледяного. — Физический контакт исключи. — Я разве тебя трогал? — А какая разница? — У меня с ним свои взаимоотношения, зачем ты за другого человека вступаешься? — Олег, — Дред мягко отталкивает Олега в сторону. — Иди сядь, Олег. — Игорь! — Олег срывается на крик. — Если ты забыл, что ты комик, и тебе отшибло чувство юмора, то у Андрюхи оно есть, у нас с ним общий вайб, понимаешь? — Ты уже просто позоришься, — Игоря начинает колотить. — Позоришься сейчас ты. Отлично, сойдёмся на этом, а теперь заткнись. Олег возвращается на своё место, падает в крутящийся стул, звенит струной от напряжения. За столом повисает тяжелая и вязкая тишина, даже дилер Роман как будто слегка сжимается в плечах. — Просто в прошлый раз у меня ещё получалось игнорировать, — блять, он всё-таки продолжает. — Хотя я мог очень сильно зацепиться за твои слова в мой адрес, что я как-то не так себя веду. Охуеть, серьёзно? То есть, это не Игорь все эти дни терпел и сдерживал порывы ударить Олега чем-то тяжёлым, а наоборот он, подонок, доводил бедного Олежу своим возмутительным поведением? Вот и выяснилась правда под конец турнира. Вскрыли все карты, получается. — Так вот какого хуя, Игорь? — Ты трогал его, Олег, — боже, Игорь, а мы точно за Дреда сейчас предъявляем, родной? — Я имею право здесь абсолютно на всё, так же, как и ты. — Ты не имеешь права трогать человека, — как мантра, Игорь. Мантра, чтобы не схватиться за стул. — Ну я же тебя не трогал, — повторяет Олег. — Олег, — вмешивается Дред. — Мне не понравилось, как ты бил меня по голове. — Понял, извини. — Ничего страшного. Охуенные диалоги на третий день турнира, надо признать. Игорь бы поржал, если бы его не колошматило так внутри. Он ищет взглядом хоть какую-то поддержку и натыкается на пустой Дашин стул — охуенно просто, ну вот и какой толк от неё? Нет, они все — все до единого — должны благодарить небеса за то, что Игорь до сих пор не начал всё здесь громить. — Просто понимаешь, Игорь, ты поступаешь некрасиво, — господи, да угомонись ты уже. — Вы тут все на таких серьёзных щах сидите, а я всё-таки в вайбе веселья, где-то могу перейти грань. Если мне сам об этом человек скажет, то я без базара извинюсь. — Просто чтобы не было четырёх ударов, я решил тебя остановить на третьем, — спокойно поясняет Игорь. Абсурд достигает пика, и Игорь в замутнённом моменте осознаёт, что вот-вот устроит драку в прямом эфире то ли за лысину Дреда, то ли за ладушки с Шастуном, то ли за всё разом. Сворачивай цирк, Игорь, гаси конфликт, пока вас не выгнали отсюда за шкирку. Чтобы утром не было стыдно спускаться на завтрак и смотреть людям в глаза. — Всё, Олег, проехали, — аккуратнее с тоном, не раззадорь его сильнее. Подойди и подуй на него, что ли. — Хочешь, обниму тебя? — А тебе не стрёмно? — Чё бы мне было стрёмно? — Игорь встаёт из-за стола и подзывает Олега к себе. — Иди сюда. Меня потрогать можно. — Ладно, — Олег неуверенно подаётся в Игоревы объятья. — Извини. — Извиняю. И ты меня извини, что уж. — Давай потанцуем? — Нет, танцевать не будем, — мотает головой Игорь, удерживая Олега за плечи, как умалишённого. Господи, это реально всё сон, сон в туалете под раковинами, Игорь так и не очнулся с момента, как Антон вылетел в первый отборочный день, он до сих пор там, где холодный кафельный пол и пыточное капанье воды из крана. Насилие порождает насилие, поэтому Игорь решает усмирить хаос лаской — раз Антона нет, теперь он будет отвечать за добро. И да храни их всех бог. Олега удаётся усадить на место, разойтись полюбовно, так сказать, с выводами, что никто ни на кого не держит зла и обиды. Просто у Олега перебор с приколами, неуместная попытка разрядить обстановку в момент, когда людям не до шуток. Олег, наивное шебутное дитя, просто не выкупил сразу, что в гранд-финале у всех нервы на пределе, что никто с ним на пару не станет звонко хохотать и пускать в потолок мыльные пузыри. Из всех людей с Олегом мог бы сидеть и дурачиться только Антон, но Антона здесь нет — трагедия всего турнира, определённо. Олег молчит от силы минуту. Всё же есть у него претензия, и к Игорю она особенно остра. — Это всего лишь шоу, — бросает он обиженно. Наказанный непослушный ребёнок, который всему классу срывал дисциплину. — Рожи такие надули, как будто вы тут на квартиры играете, пиздец. Извините за мат, но реально. Игорь решает поступить мудро и выставляет мысленно заслонку от Олега, игнорируя все его провокации. Хуй с ним, пусть побурчит, главное, чтобы снова ни к кому не полез, а то в следующий раз Игорь уже не сдержится. Зато чат наверняка бурлит, онлайн у этих гаражных разборок просто ебейший. Может, Олегу просто тяжело без поддержки, из-за чего его накрыл личностный кризис, а отсюда истеричный бунт и припадки? Может, он тоже познал Шастуна и теперь болезненно переживает и скучает — добро пожаловать в клуб, первый раз здесь? Когда у Игоря с Антоном только закружилось-запылало, Антон состриг кудри и уехал из страны, оставив Игоря в запое с непрочитанными сообщениями и нервным тиком, — дивный выдался август в тот год. Игорь тогда вежливо поинтересовался, чем было вызвано столь загадочное поведение — ладно, возможно, он не совсем был вежлив, выловив Антона в коридоре и прижав к стене возле шкафа, но на то были причины. Антон ответил не менее загадочно — навалилось в башку всякое, хотел побыть подальше и поразмыслить. Игорь на это покивал понятливо — он не понял ничего — развёл руками и признался, что от Антона теперь так просто не отстанет — не напиздел. Покерные боги, у которых обычно вымаливает милосердие Бебур, наконец-то решают спасти этот стол — Майами выбывает из турнира. Потух на глазах, не видел уже смысла веселиться в пустоту. Он уходит грустным и непонятым, продолжает ворчать о “нелепо суровых рожах комиков” даже после того, как с него сняли микрофон, разочаровывается больше всего в Игоре, естественно, в разбитых чувствах не хочет даже устраивать свой бенефис в караоке-баре. Игорь откладывает все разговоры на потом — потом помирятся, обнимутся и поплачут друг у друга на плече. Олег так-то неплохой ведь парень и хотел как лучше, дурачиться хотел и скакать по головам, как мартышонок, но просто не попал в общее настроение — ну и не был в курсе, что у Игоря с Антоном сложный период, тоже странно его за это винить. Вдох-выдох — пропадает ток из разжатых пальцев, уже не так колотит молот под ключицей. Долгожданная тишина даёт мыслям улечься — будто посреди бардака с лёгким шелестом ложатся на пол подброшенные в вихрь страницы. “Это всего лишь шоу” — нихуя себе заявление, думает Игорь, ты головой-то соображай своей, бестолочь, ты с моё здесь проживи, столько же здесь обрети и потеряй, сколько я тут настрадался, прежде чем ляпать подобное. У Игоря тут давно уже выстроена своя личная вселенная, со своей летописью и ключевыми событиями, у него тут и своя арка взлётов и падений, и романтическая линия — кто-то, конечно, называет это примером настоящей мужской дружбы, но они просто не знают, как Игорь в горячем полузабытьи зажимал ладонью Антону рот, чтобы его не слышали в соседних номерах — и любой прокол в рамках турнира Игорь возведёт в абсурд и выстрадает как трагедию всей жизни. Всё близко к сердцу, получается, но что поделать, Игорь готов полгода ничего не чувствовать, чтобы за эти три дня почувствовать всё и сразу. Игорь так-то и в казиношном туалете плакал, когда нервы сдавали, поэтому да — ему очень важен этот турнир. Приставленная к бортику нашивка падает на стол. Игорь её поднимает, развернув к себе стороной с изображением Тофифи, залипает секундно — пик драматизма, сопли в прямом эфире — смаргивает наваждение и ставит нашивку обратно. — Я так давно не видел Шастуна, — осознаёт он вслух — смесь тоски и жути. Грёбанные казино с их неосязаемостью времени, Игорю в этих стенах без часов и окон и впрямь кажется, что он не видел Антона не обрывок суток, а долгие-долгие годы. Игорю интересно, как он там сейчас. Посмотреть бы, как он хмурится под козырьком кепки, как горбится и скрещивает руки в кресле самолёта, всюду упираясь локтями и коленями, как сопротивляется сну, снова и снова съезжая к иллюминатору виском. Игорь видел разного Антона — бьющего кулаком стёкла и об пол микрофон, из звонкого смеха срывающегося в всхлип, но никогда в слёзы, обнимающего подушку в углу кровати и смотрящего по-волчьи, прячущегося за скрещенными запястьями, которые Игорь целовал и расцеплял силой, застывшего взглядом и телом, будто он весь — холод и пустота, будто он весь — сладость цветной таблетки и синтезированное счастье, и иногда он весёлый искренне, иногда — будто просто забыл, как переключать рубильник — и яда в нём столько же, сколько солнечного тепла, он дёргается и шипит, стоит слишком приблизиться, и сам с отчаянием схватит руку, стоит её на мгновение убрать. Столько граней, столько непредсказуемости и безрассудства — будто одновременно вращаешь барабан в Поле Чудес и барабан револьвера. Удивительный паренёк всё-таки. В Москве надо бы сводить его на свидание. И на МРТ головы. В призовые Игорь так и не попадает, заняв четвёртое место. Дред и Соло урывают свой звёздный час и проходят в хедзапы — чат в восторге, Титовы радуются просмотрам, и Игорь благодушно решает не заражать никого своей угрюмостью. — Опять у нас гей-пара в призовых, какого хера мы творим, — радуется Олег, повисая на Игоре объятьем. — Храни господь тех, кто продолжает спонсировать это мракобесие, — улыбается Игорь, поздравляет Олега и Славу с очередным удачным сезоном, комментарии по всем произошедшим за турнир казусам обещает дать уже завтра, когда проспится и отрефлексирует. Его отпускает понемногу, он проходит мимо людей и вяло кивает каждому, привычно просит Дашу его не ждать, не отвечает толком, куда направляется, да и она не спрашивает. Она, к слову, даже не подходит его обнять — любят только победителей, хули ты хотел? Игорь не оригинальничает и идёт на балкон — там нет никого, народ разбежался кто в караоке, кто по игровым залам продолжать испытывать удачу, кто по номерам отсыпаться перед ранними вылетами. Игорь сейчас бы дал душевное интервью под меланхоличную музыку — правда, повырезали бы к чертям все его наболевшие откровения. О том, как он когда-то хотел забрать Шастуна себе просто из вредности, чтобы позлить фанатов и подмазаться к успешному комику, но просчитался и вляпался по уши, переболел по сотне раз и до сих пор никак не оклемается. О том, как он вместо цветов дарил Антону букет из своих проёбов, пытался замять ссоры шутками и поцелуями в шею, просил свернуть прочь от фонарей и отрывал от руля, воруя себе все до единого шумные выдохи в тесноте тёмного салона. О том, как говорил обидное и тут же жалел, что нельзя отмотать или вырезать как на монтаже, о том, как в очередном разговоре о вроде как расставании отвечал равнодушное “как скажешь”, а на следующее утро с невинным видом приносил ему в офис кофе — ублюдский в своём величии уроборос в исписанной их именами чешуе, такую исповедь никто не станет слушать даже под пытками. Игорь облокачивается на перила, закуривает под гул самолёта, пролетающего где-то в темноте неба. Проверяет чат — две заветные галочки на отправленном сообщении и таинственная тишина. Надо дать ему время, чтобы переварил, обдумал хорошенько ответ. Или нажал на “заблокировать”. Игорь честно ждёт минуту, не выдерживает и звонит. Три заветных гудка, четвёртый обрывается — трубку снимают и молчат. — Ты чё? — Да я сам не понял, чё я. Игорь усмехается. Выдыхает неспешно дым, вдыхает вечерний холод. Провожает взглядом огонёк — маяк чьих-то фар, ускользающих вдаль. — Ты… Прочитал сообщение? — Нет, конечно, слишком много букв, — серьёзно отвечает Антон. — Так, чисто глазами пробежался, увидел что-то про маму Дяди Фёдора и не стал вникать. Игорь смеётся, застывает невольно с улыбкой на лице, потому что таким и нужно запоминаться на полотне вселенной — как будто ни один из прострелов не болит. Антон первый нарушает молчание: — Я странно вёл себя в эти дни. — О да. — Но ты тоже, знаешь ли. — Это всё Олег Майами. Я увидел, как этот мужлан к тебе в трусы лезет, и с тех пор сам не свой. — Прям в трусы? — ахает Антон. — А это какой момент, напомни, я перемотаю и посмотрю. — Ты был слишком уж с ним любезен. — А чего скандалить-то с чужой рукой в трусах? — Смейся-смейся. Профурсетка. — И я тоже много думал о тебе. О нас. Наверное, это мешало мне играть. Очень тупо с моей стороны. И до кучи ещё и непрофессионально, — Антон бурчит совсем уж грустно, его бы щипнуть за ляжку или щекотнуть шею, чтобы взбодрить. — Я просто подумал… Ну вот у нас с тобой уже был пик на этом турнире. И как будто больше у нас уже ничего не будет, причём не только на покере, а ну… Не будет уже нас в целом. — Блять, ты тоже загнался на эту тему? — Игорь задыхается от восторга. — Блять, мы такие уебаны с тобой оба. Фу, я так тебя люблю, это пиздец. Игорь будто впервые задышал за эти дни. Антону тоже наконец-то по-настоящему весело, и в шелесте его смешков Игорь различает нежное “и я тебя люблю”. Игорь смотрит, как мерцает в полумраке огонёк сигареты. Они заебутся выяснять, кто из них сильнее виноват, отматывать назад снова и снова и искать начало надлома — Игорь лучше скажет здесь и сейчас, пока оно стучит в голове и подслащивает и без того приторный дым. — Я хуйню всё-таки сказал тогда. Вчера на завтраке и когда мы посрались на лестнице, — голос садится, опять привезёт из Сочи ангину. — У меня без тебя всё рушится. В трубке молчат. Так стихает ветер в проводах на рассвете, так зреет обречённость в перерывах между длинными гудками, когда ты точно знаешь, что твой звонок слышат, но не собираются отвечать. — Игорь… — Антон звучит слегка растерянно. — Я всего лишь уехал с турнира пораньше. — Ты просто не понимаешь. — А ты драматизируешь. — Ты не понимаешь, блять! — вскипает Игорь. — Знаешь, сколько у нас с тобой этих “всего лишь”? Дохуя! И я долго, до-о-олго могу не обращать внимание. А потом в какой-то момент я очухиваюсь и понимаю, что… Не знаю, всё это время ходил с простреленной головой. Хотелось бы меньше пафоса, конечно, но тут уже не Игорю решать. В нём по жизни сочетаются отсутствие чувствительности на боль и радость, как от укола анестезии, и всплеск трагедии в самый тихий вечер, когда ничего не предвещало беды. — С гранатой в груди, — говорит Антон тихо. — А? — Граната в груди — прикольно звучит. — Крутой трек, кстати. — Благодарю. — И охуенный прогрев к релизу, я оценил. Съебаться от меня и оставить слушать твою темку в одиночестве, чтобы я ёбнулся. Игорь слышит загадочный звук — смесь короткого смешка и змеиного шипения. Хитрый засранец на расслабоне пишет под кофеёк свою музыку, а Игорь потом как встревоженная бабушка пытается понять, это такой жанр для наркоманов или с Антоном что-то случилось. Игорь всегда смеялся над фанатами, всюду ищущими скрытые смыслы, а сам занимается тем же, доводя себя до безумия. — Ты смотрел финал? — Ближе к концу, — голос Антон саднит сонливостью — судя по звукам, улёгся на кровать. — Но ты ещё был за столом, когда я включил. — М-м. — Поз написал, что ты там драку устроил, он угорает? — В смысле, алло, это самая обсуждаемая хуйня турнира теперь. — Нет, ну… Реально? — Бебур сказал, что у меня случился выброс тестостерона, и он забрызгал всех сидящих за столом. — Пиздец, стоило мне уехать… — А вот нехуй. — Демонстрируешь девиантное поведение, пока меня нет. — Именно! Я без тебя как с цепи сорвался. — Ты упал в лужу, в тебя стреляли? — Я сосал, меня ебали, и всё это время я кричал твоё имя. — Таймкод не подскажешь? — Да там весь финальный стол — ебучий артхаус. Вообще я думал, что в какой-то момент мы все достанем ножи. Но я всех спас. — Всё-таки мир крутится вокруг тебя? — по голосу Антон улыбается. — Конечно, — уверенно кивает Игорь, хоть Антону и не видно. — А я кручусь вокруг тебя. Такая вот мы галактика. Наверное, оно и к лучшему, что Игорь не пишет свой стендап — он со сцены наговорит столько хуйни. А потому бедный Антон так и останется его единственным зрителем, будет одновременно задыхаться от смеха и ужаса, громко аплодировать и ладонью показывать зашифрованный сигнал о помощи. — Давай прям сильно веселиться на следующем турнире, — предлагает Игорь. — Я подумывал на следующий турнир не приезжать. — Я тебя придушу, клянусь. Антон хихикает. Он и с рукой на горле будет смеяться — Игорь знает, Игорь проверял. Он вообще про Антона знает много вещей, о которых не то что знать — даже фантазировать не положено. Но Игорь любопытен и настойчив, а Антон — битый калейдоскоп в опасной стадии влюблённости, почему-то решил, что Игорю можно доверять. Не проебать бы, хотя Игорь частично уже. — Значит так, — Игорь строго хлопает себя по колену. — В Москве буду тебя хэдзапам учить, бестолочь. — Прям возьмётесь за меня, Игорь Эмранович? — Прям жёстко займусь тобой, Антоша. — В итоге опять напьёмся и в караоке поедем? — Блин, у нас же реально так и получается. Каждый, сука, раз, — Игорь выдыхает обречённым весельем. — Смешно. Напишу об этом в телегу. — А ты в телегу напишешь прям про всё, чем мы занимаемся наедине? — Антон расцветает в улыбке — стежки щекотки по позвонкам. — Ах если бы, Тофь, — Игорь улыбается тоже — мечтательно и совсем чуть-чуть грустно. — Если бы. В целом, как будто бы всё хорошо. Дымный шлейф уплывает в сторону, ветер засыпает в изумруде крон, шелестом шин отзывается остывший асфальт. В трубке уютно шуршат, занимаются чем-то своим и греют присутствием даже вот так на расстоянии, и Игорь слушает, делится ответным молчанием, пока позволяют. Тихо и мирно. И небо крадёт огни самолётов в свою темноту. .