18-11; 11-17

— Рене, я сойду с ума, — обречённо вздохнул Рико, прижав ладони к глазам и растерев их. — это же просто пиздец. — Ты про то, что твой муж будет допоздна сидеть на работе или про, — она ткнула в запрос на эскиз и примеры, которые ей скинул Рико ради того, чтобы просто пожаловаться о том, какая его жизнь кошмар. — заказ? Морияма, заткнувшись, завис, вдумчиво уставился в экран планшета и пытался понять, что из этого его раздражает и беспокоит больше? Вообще, бесил его каждый из этих пунктов, но, в данный момент времени он хер клал и на Кевина Дэя (в целом, он и в буквальном смысле это делал, но… сейчас не об этом, ага?), и на его работу, и на всё плохое и ужасное в этом мире! Всё, что его сейчас волнует, это попытки превратить мечту шизофреника в что-то, что поймут люди. Потому что та девчонка (он клянётся, ему хочется свернуть ей шею) выдала какой-то сумасшедший набор того, что нужно собрать в цельную картинку и сделать таким образом, чтобы посмотревший на татуировку человек сразу понимал что это и о чём. Он взялся за это не столько из-за того, что она охереть как хорошо платила, сколько из-за того что- — Твоё самолюбие тебя погубит, — ласково отозвалась Рене, сама догадавшись до правильного варианта ответа и услышала обречённый вздох Рико. Он ткнул пальцем в камеру телефона, как будто мог ткнуть в неё, хотя это был даже не видеозвонок. — Знаю я, знаю! — Ты будешь каждый раз звонить мне, когда у тебя опять психоз из-за сложных эскизов? — поинтересовалась она, закинув кусочек шоколадки лежавший рядом в рот и Морияма позавидовал ей. Или тому, что он сидел тут один, а ему хотелось кого-то рядом. Он слишком привык к компании. С этой девушкой он разделял больше, чем некоторым могло бы показаться и дело не в какой-то романтике — нет, боже, думать об Уокер в таком плане он и не начинал, но вот… в увлечениях. — Буду, — зло буркнул Рико и откинулся на спинку стула, понимая, что он обрёк себя на страдания. Бесконечные, вечные страдания! — Хорошо, я не против. Постучав пальцем по столу, Морияма ещё раз проехался глазами по тому, что пока получалось. По-большей части он звонил Рене именно для того, чтобы не отвлекаться. Не то, чтобы у него было проблемы с концентрацией, всё крылось в том, что он действительно ненавидел находится один. Нервно постучав стилусом по планшету, Рико тяжело вздохнул. Работать всё таки надо. Честно, он был бы рад забить на это всё, да улечься обратно спать, но деньги ему на голову с неба к сожалению не сыпятся. Приходится справляться личными силами. Впрочем, он был рад, что Уокер была совсем не против сидеть с ним часами в звонке и просто молчать. Заниматься своими делами, всё такое. Никто никому не мешал, просто они оба получали ощущение присутствия. Рико был уверен, что ему лично это нужно было куда больше, чем Рене, поэтому хотелось сказать ей искреннее «спасибо» за все те разы, когда она не слала его в пешее эротическое. Это было не совсем драгоценно, но определённо важно. Он бы… мог, конечно, справиться и без этого всего, но было бы определённо тоскливо. Не совсем уверенный в том, что это слово подходит, он всё равно не мог описать это чувство как-то иначе. Рико ненавидел людей, но их внимание, ох, боже. Вставляло пиздецки. В какой-то момент он немного успокоился, может потому что нашёл нужных ему людей, может ещё что-то, но факт оставался фактом — нужда во всеобщей любви перестала быть такой всепоглощающей. Найти нужных ему людей и остаться с ними было одним из лучших решений в его жизни. Рене занималась своими делами. Она прекрасно понимала эту простую, даже какую-то детскую потребность во внимании — в конце концов она не могла никаким образом это исправить, но она всё ещё могла быть рядом до тех пор, пока это позволяет её собственное настроение. Она вслушивалась в стук пластиково кончика, стучавшего о планшет на том конце линии, злые тихие ругательства и думала, что всё очень даже неплохо. У неё самой сейчас не было каких-то важных дел. Выходной всё-таки. — М-м? Мельком глянув в экран мобильника, Уокер удивлённо вскинула брови, заметив сообщение от Жана. Он писал достаточно редко и зачастую это были просьбы встретиться. Личные встречи им обоим нравились больше, поэтому содержание… удивило. «мы можем поболтать?» Пару минут назад. Зная Жана, он за эти пару минут мог изъесться, если это что-то действительно серьёзное. Не сбрасывая Рико, Рене ответила Жану. «Позвонить?» «не нужно, я просто…» «я не могу говорить сейчас» «просто волнуюсь» «Что случилось?» «Ната хотят допросить» Рене вскинула брови, но решила, что стоит подождать, пока последует уточнение, потому что… на самом деле, зная Веснински, его можно допрашивать по миллиону разных поводов, в качестве обвиняемого, свидетеля или подозреваемого. В общем — разносторонний человек. «По поводу? Твой мальчик любит находить себе проблемы» Жан бы усмехнулся. Обязательно усмехнулся, если бы не был сжираем собственной тревогой за человека, которого он любит. Да, Натаниэль попадал в хуеву гору разных проблем, навлекал их на себя и временами делал это определённо специально и Моро был уверен, что привык, но это… блять, что-то новенькое. «по поводу трупов на ж/д» О. Ох ты ж блядский ро- Рене мысленно выругалась, только мысленно. Вслух не могла, Рико прекрасно её слышал, а она не хотела цеплять его интерес делами, которые не совсем касаются его. Может быть, в какой-то мере нечто подобное и касалось, но Жан написал ей просто потому, что волновался. Рассказать об этом Рико было бы… нет, не чем-то ужасным или криминальным, но она знала Моро. Для него это предательство его доверия, да ещё какое. — Ты чего так тяжело вздыхаешь? — поинтересовался Рико, выныривая из своих мыслей и приметив больно уж притихшую подругу. — Да так, задумалась о своём, — легко отмахивается Рене и это работает. «Что будешь делать?» «не знаю. Нат ещё не дома, как будет — надо поговорить» «Только не истери раньше времени» «и ты туда же?» «Не “туда же”» «Просто знаю, какой ты нервный» Жан не знал: обижаться ему или быть благодарным? Рене точно говорила это не со зла. Она вообще была таким человеком, который мало что делал назло кому-то, если этот кто-то не делал ей самой ничего плохого. Да и вообще… ох, к чёрту. Жан был совсем не силён в религии. Он просто старался унять гнетущее чувство тревоги, стягивающее новый узел в его грудной клетке с каждой прошедшей минутой. Искренне хотелось надеяться, что бояться совсем нечего, но он просто… просто не мог перестать. Натаниэль, несмотря на осмотрительность и внимательность, обладал вспыльчивым характером и острым языком — этими двумя вещами Нат был обязан своему отцу. К сожалению, его семья почти ничем, блять, не наделила его. Ничем хорошим, а плохим сама жизнь никогда не обделяет. Тяжело вздохнув, Моро провёл по отросшей чёлке, откидывая её и разглядывая собственное уставшее отражение в зеркале в прихожей. Он не знал, какого хрена сидел именно тут, просто… просто ждал Натаниэля. И надеялся, что тот ему всё-всё расскажет. Звук с которым дверь закрылась (он не услышал того, как Натаниэль зашёл) заставил Жана вздрогнуть и уставиться на Веснински в каком-то немом ужасе. Больше от того, что он даже не услышал. — Привет, эй- ты чего на меня так смотришь? — Действительно, — раздражённо прошипел Жан и был готов убить Натаниэля за эту его нежную и понимающую улыбочку. — Ты, сука, пишешь мне, что у тебя будет допрос, даже время уже знаешь и по-твоему я должен быть спокоен? — Ну-у, — Веснински мило улыбается, привыкший, что природное очарование работает на людей. На людей, но, сука, не на Жана. На Жана работает с точностью да наоборот: он выглядит ещё более нервным, чем было до. Хотя, казалось бы, куда? — Жан, ну, правда, чего ты волнуешься? Ты же знаешь, где я был. Нежность в его тоне выбешивала, вымораживала. Как… как вообще можно было быть таким легкомысленным, как можно казаться настолько бездумным человеком, а? — Я-то, может быть, и знаю, но от этого не легче! Вздохнув, Нат неторопливо стянул пальто. Не то чтобы он нервничал. Знал, что не виноват, поэтому и не думал над тем, чтобы тревожится попусту. Ему плохо будет только если эти копы — ебучие мудаки, которым лишь бы закрыть дело, но… хотелось верить, что нет. Подойдя поближе к Жану, Натаниэль с спокойной уверенностью прижался губами к его щеке (пришлось встать на носочки, пришлось потянуть Жана на себя) и мягко прошептал: — Ладно тебе, Жаннет, всё будет хорошо. — Я Жан, — а лицо-то теплеет позорно. — Не Жаннет. — Не важно, тебе… очень-очень идёт. А допрос — это херня! Я же всё равно ни в чём не виновен. Ага. Жан, правда, всё таки хотел спросить где Веснински был, потому что он понимал, что знал не все детали. Его не совсем пугала мысль о том, чтобы знать кого-то, совершившего подобное деяние, но… Чёрт-чёрт-чёрт! И почему всё обязательно должно идти по пизде?