Самобичивание.

По ночной и мрачной спальне разносится учащённое дыхание, что перерывается лишь влажными всплесками слюны. Ранпо стоит на коленях прямо между ног мужа, помогая тому побороть свой творческий кризис и апатию. Вернее, ему так посоветовал сделать сам Эдгар, а Эдогава лишь из-за азарта принял это вульгарное предложение. Правда, если не таить греха, то простое предложение закончилось для японца двумя раундами в анальное отверстие. От двух таких интенсивных заходов (на самом деле позы сменились трижды) сфинктер заметно покраснел и опух, даже начал болеть живот. Они ещё и делали эти грязные и ужасные вещи без защиты, от чего внутри Ранпо около десяти миллилитров мужского семени. И сейчас он активно ублажает его своим ртом, беря в основном наполовину. Горло не очень хорошо разработано, да и какая-то сонливость из-за алкоголя возникла. Руками он помогал себе: одной брал часть плоти, что не сместилась в рот, а второй — мял яйца. Эдогава уже успел изучить тонкости мужчины, от чего их секс мог продлиться от девяти до всего четырёх минут. Быстро, чëтко, резво — точно так, как ценит японец. — Нет, не то, — вяло выдавливает из себя Аллан. Меж его пальцев тихо мерцает сигарета, что активно балует душу писателя. Он делает одну долгую, расчётливую затяжку, от которой никотин проникает глубже и глубже. И только настежь открытое окно разносит этот дымок, что клубами выходит, и провожает его куда-то по ту сторону их квартиры. В любой бы другой момент По пытался бы затолкать свой член глубже, по самые гланды. Возможно, жестоко, но эти звуки попыток уместить что-то такого большого размера внутрь — это стоящая мелодия. Особенно с уст детектива срываются самые пошлые, грязные и хлюпающие ноты, когда его подбородок касается мошонки супруга и обратно отстраняется с нитями слюны повсюду. Выдохнув дым в сторону окна, Эдгар мимоходом смотрит на Ранпо. А тот, как будто чувствуя этот точный взор, смотрит в ответ. Они совсем мало времени упиваются необычным цветом глаз друг друга, больше смотря на выражение лица, а потом вновь возвращаются к своим занятиям. В последний момент Аллан прикрывает свои серо-голубые глаза, растворяясь в экстазе. Он продержался всего семь минут, что стало средним значением его выдержки. Эдогава принимает эту тяжëлую ношу в виде ещё одной скромной порции семени. На вкус детектив её не любил, и не имел никакого желания ощущать на языке. Именно из-за этого сливочно-молочного цвета жидкость пачкает персиковые щëчки и плоскую грудь Ранпо. Он со стальным спокойствием смотрит на пульсирующий член, помогая тому полностью опустошаться своей рабочей рукой, что активно массирует его плоть. — Ты жадный до секса, — саркастически вырывается от японца. По пенису один раз, последний, проходит волна дрожи (хотя, дрожь охватила и ноги и живот писателя), а потом Ранпо отпускает его полностью. Не торопится заправить его достоинство обратно в широкие, домашние и светлые штаны. Лëгкий ветерок позднего вечера игриво щекотал оголённые участки, а по обнажённому телу Эдогавы и то, время от времени, пробегала сладкая дрожь. Ловко извернувшись и поймав «никотиновую палочку» мужа, Эдогава прямо с рук закуривает почти опустелое табачное изделие. Докуривает её, выхватывает из чужих рук и бросает в пепельницу. В этой серой и пыльной коробочке уже красуются две полностью опустевшие сигарки, к которым добавляется ещё одна. — Вообще-то, я хотел её докурить. — Мне надо было перебить вкус твоего члена. Эдогава ровным станом движется к столу, что стал для них не писательским логовом, а местом для саморазрушения или простого мини-бара. Больше всего сейчас Ранпо привлекает бутылка медово-терпкого вискаря, что уже на половину пуста. Двое замужних мужчин уже успели вдоволь распить напиток: один за разгар печали, другой за простую возможность. Не часто Эдогава мог позволить себе алкоголь, и сейчас он хватается даже не за вино, а за обычный виски. — Ну? Ещё бахнем? Детектив щедро налил себе в стакан, и гораздо меньше в стакан партнёра. Но под недовольное цоканье Эдгара Ранпо пришлось долить тому, при этом с таким же недовольным выражением лица. — Ранпо, это не пьют залпом. А учитывая слово, что ты подобрал, ты так и собирался пить. Эдогава закатывает глаза. С презрением подаёт стакан Аллану и чуть не проливает его, так как слишком рано отпустил. Свой же сосуд японец берёт с большей осторожностью, и не спешит выпивать. Сперва ценный и интересный ритуал: отвести на свет и посмотреть на его очаровательно тёплый оттенок. Американец же не пользуется такими привычками. Он сразу же приступает к «наслаждению». Тихо и медленно отпивает его, смакуя, удерживает его у себя во рту на какое-то время и лишь потом проглатывает. Это позволяет ему чувствовать приятные пряные нотки, что отдаёт фруктовым привкусом и сладостью карамели. Только после пары глотков По отбрасывает свою лень и неохоту что-либо делать и тянется ниже, к поясу. Ловкими движениями одной руки он снова заправляется пенис в светлое облачение, состоящие лишь из штанов, так как бельё сегодня было скинуто ещё после первого проникновения. Ранпо, вдоволь насладившись цветом этого горького нектара, поступает по примеру мужа. Вообще, было бы гораздо вкуснее, если бы туда добавили бы льда или даже вишнёвого сока, но им было слишком неохота так заморачиваться ради пятиминутного удовольствия. Того же самое можно было сказать и сексе, но этим они могли заняться больше раз, в то время бутылка виски всего одна. — Может фильм? — внезапно раздаётся хриплый вопрос Эдгара. Ранпо отвечает не сразу. Сначала гоняет во рту напиток, потом шумно сглатывает. Крутит и покачивает стакан, расплёскивая жидкость. — Странное заявление. Обычно после виски хочется или спать или продолжать самоуничтожение. — Тогда падай ножницы. Эта фраза вмиг настораживает неугомонный разум Ранпо. Он со слишком звонким ударом ставит пустой стакан на край стола, едва не уронив его. Его прищуренные глаза скользят по открытым взору рукам супруга. На участках его светлой кожи, где слишком сильно выделены синие нити, видны пожелтевшие следы от острых предметов и красные поверхностные полосы. В такие моменты под руку шли и ножницы, и ножи, и лезвие из головки бритвы, и свои собственные острые и достаточно длинные ногти. Но когда ничего не находилось, а ломка по физической боли была слишком сильная, то в ход шли и провода. Не ток, просто пара, режущих воздух, удара. — Ещё чего?! Ранпо моментально разворачивается спиной к мужчине, чтобы удобнее было взять старенький ноутбук. Везёт, что заряд держит нормально, отчего можно разместиться на кровати. - Что будем смотреть? — Явно не комедию. В мире нет ни одной нормальной и смешной комедии, — рассуждал Эдогава, уже удобно устроившись на постели с устройством, (при этом вовсе не стесняясь своей наготы и грязи сзади) — возможно ужасы, или или что-то криминальное. Хотя, можно выбрать что-то полегче, связное с детективным жанром. Они могут заставить неплохо так закимарить. — Хорошо, я понял. Эдгар с тихим стоном поднимается со своего привычного места. На столе стоит почти пустая бутылка, но желания допить её не возникает. Вместо этого он тихо плетётся к их кровати, что выглядит такой же мрачной, как и всё в этой комнате. Тяжесть измученного тела приходится на край спального места и первое время просто смотрит в пол. Взгляд мрачнеет и не имеет особых красок, будто всё настолько плохо и безвозвратно. Даже погода за окном пытается перенять эту душевную тревогу, отчего она просто-напросто портится. — Эд, вот это будем смотреть. Эдогава указывает пальцем на превью одного какого-то безликого фильма, что, вероятнее, совсем скоро забудется. Но сейчас не имеет значения. Аллан поспешно, но плавно кивает, будто его уже берёт сон. Фильмец начинается. В самом начале мелькают имена главных актёров, раскладывается сцена типичного места происшествия — просто ничем не примечательная обстановка. А потом — гром средь ясного неба. Так и в жизни, когда всё идёт хорошо и гладко, то внезапно что-то хрупкое стремительно рушится и больше не восстанавливается. — Ложись ко мне, рядышком. Японец похлопывает по месту рядом с собой, при этом уже закутываясь в плед. По не отказывает лишь из-за нежелания спорить и лёгкой усталости от алкоголя. К боку Эдогавы прижимается другой бок, но уже другого человека. Ранпо моментально укрывает своего бедного парня тоже, тем самым не давая ему даже шанса спастись. Эдгару, в отличии от своего мужа, на животе лежать не так удобно, от чего он сваливается на бок, а под голову кладёт руку. Фильм не интересен, но он будет служить лишь помощью для сна. Некой колыбельной. Эдаким отвлекающим фактором от самобичивания и боли.