Под школьной партой

В аудитории погас свет. Экран проектора заполнился чёрно-белой хроникой: диктор за кадром монотонно рассказывал о послевоенном устройстве Южной Кореи. Студенты откинулись на спинки стульев — кто-то прикрыл глаза, кто-то тайком болтал с соседом (у каждого своя парта). Ким Намджун сидел на последней парте. Она сидела также на последней парте, справа от него Сложенная шёлковая ткань приземлилась перед ним на парту. Намджун поднял взгляд в полутьму, посмотрев направо. Она смотрела на него — улыбнулась краешком губ и сразу отвела взгляд, будто смутилась того, что сделала. Он развернул ткань под партой. Её нижнее бельё. Кружевные трусики, светлые, почти невесомые. Он снова посмотрел на неё, но уже с широко раскрытыми глазами (аж очки сползли на кончик носа). Она подняла подол юбки до талии. В темноте он не видел деталей — только силуэт голых бёдер на фоне стула. Нижнего белья на ней действительно не было. Намджун аккуратно сложил трусики, сунул их во внутренний карман пиджака и уставился на экран с кадрами документалки. Через минуту он почувствовал прикосновение к бедру. Сначала левое, снаружи — чуть выше колена. Пальцы скользнули по ткани брюк: мягко, нежно, изучающе. Намджун опустил глаза под парту. Она сидела на полу между рядами. Голову чуть наклонила, волосы ниспадали на лицо, а руки не останавливались. Её ладонь гладила его бедро, поднималась выше, и замерла у ширинки. Она посмотрела на него снизу вверх, взглядом спрашивая разрешения. Намджун сам расстегнул пуговицу, дёрнул молнию и осторожно достал ещё мягкий член. Она не торопилась. Сначала просто коснулась пальцами: провела по всей длине, обхватила, сжала чуть сильнее, отпустила. Потом наклонилась и поцеловала головку. Губы — влажные, осторожные. Намджун дышал ртом, стараясь не выдать себя. Терпимо. Она взяла его в рот. Член начал твердеть медленно, но с каждым движением становился плотнее, тяжелее. Намджун положил руки на парту, сцепил пальцы. Лоб покрылся испариной. Член встал полностью. Она вынула изо рта, подержала перед лицом, потрогала пальцами, убеждаясь в разнице. Потом снова взяла в рот — глубже, увереннее. Одну руку просунула ниже, к мошонке, осторожно ощупала. Намджун держался. Голос мог выдать его с первой же ноты — низкий, дрожащий, слишком громкий в тишине между словами диктора. Он закусил губу и дышал только носом. Прошло ещё пять минут. Он кончил ей в рот молча, только плечи дёрнулись и пальцы впились в край парты. Она вылезла из-под парты, села на своё место. Намджун посмотрел на неё. Она облизывала губы, вытерла рот тыльной стороной ладони, поправила волосы и села в позе как ни в чём не бывало — нога на ногу, взгляд на экран. Потом она почувствовала руки на бёдрах. Она вздрогнула и, как он минуту назад, опустила глаза под парту. Намджун сидел на полу между рядами. Ему было теснее — длинные ноги не помещались, колени упирались в металлическую ножку стула, плечи задевали край парты. Он посмотрел на неё снизу вверх. Она поняла его намерение. Придвинулась к краю стульчика, подняла юбку до талии. Он смотрел между её ног – в темноте различал очертания сомкнутых половых губ. Он коснулся пальцем, провёл вдоль от края до края. А она молчала. Он раздвинул губы — влажно, тепло – и заглянул туда на секунду, потом наклонился и коснулся губами её интимного места. Она откинулась на стуле. Ноги дёрнулись, бёдра приподнялись, потом опустились. Поставила их ему на плечи. Он лизнул. Язык скользнул по влажной складке, потом внутрь, неглубоко. Она почувствовала тепло — не обжигающее, приятное. Не застонала, только сжала край стула пальцами. Намджун продолжил лизать. Размеренно, без спешки, водя горячим языком от входа до клитора и обратно. Чем дольше он это делал, тем интенсивнее она тёрлась бёдрами. Сначала едва заметно, потом сильнее. Едва сжимала его голову ногами, двигала тазом навстречу языку. Она кончила через несколько минут. Зажмурившись, выдохнула — длинно, беззвучно, откинув голову и откинувшись на спинку стула. Потом бёдра расслабились, а ноги соскользнули с его плеч. Они посмотрели друг на друга. У него губы даже в полутьме блестели от её смазки. Прозвенел звонок. Намджун поспешил вылезти из-под парты — долго, неловко, ударился плечом и чуть-чуть зацепился пиджаком за острый край столешницы. Сел, поправил одежду. Она уже сидела ровно, юбка опущена, лицо спокойное. Включился свет. Однокурсники потянулись к выходу. Никто и не обернулся, не подозревая об половом акте на задних партах. Они вышли последними. Намджун взял рюкзак, встал. Она прошла мимо, не глядя на него, но оставила на его парте сложенный листок бумаги и выскользнула за дверь. Он развернул записку. «Несмотря на всё случившееся, будем встречаться?» Намджун улыбнулся и сунул записку в тот же карман, где лежало её бельё.