Лудонарративный Мясник из Блавикена

Солнце Блавикена едва успело подняться над соломенными крышами, но воздух на рыночной площади уже казался густым и липким. Геральт мчался со стороны башни Стрегобора, с трудом переводя дыхание. Сердце ведьмака бешено колотилось о рёбра, в ушах шумела кровь, а пальцы мёртвой хваткой сжимали рукоять обнажённого стального меча. Он не успел. Времени на рефлексию и взвешивание «меньшего зла» не осталось. Стрегобор забаррикадировался в своей башне, а Ренфри со своей бандой головорезов наверняка уже выставила ультиматум и начала резать заложников прямо посреди торговых рядов, чтобы выкурить чародея. Геральт мысленно готовил себя к худшему — к необходимости пролить человеческую кровь ради спасения тех, кто его возненавидит. Ведмый инстинктами, он свернул за угол ратуши, готовый с ходу влететь в пируэт и принять бой... но замер как вкопанный. Меч в его руке медленно опустился. Рыночная площадь Блавикена была тихой. Воздух не содрогался от криков ужаса. Вместо этого на площади стояла пугающая, деловая и какая-то неестественная тишина, нарушаемая лишь хриплым, механическим дыханием. Прямо посреди брусчатки, между перевернутыми лотками с капустой, лежала банда Ренфри. Все семеро. И Цикада, и Ноем, и братья-близнецы Ворфы. Они были не просто мертвы — они были нашинкованы с такой пугающей хирургической точностью, словно по площади пронёсся взбесившийся ветряк. Всё это напоминало Геральту его собственный стиль, его собственную работу, но по отношению к нежити, а не людям. Так потрошили утопцев на болотах — методично, безжалостно, отделяя конечности ровно по суставам, без лишней драмы и капли человеческого сомнения. Но самым жутким было не это. Все трупы были абсолютно, кристально голыми. С них сняли всё: от добротных кожаных колетов и подбитых железом сапог до засаленных рубах и грязных портянок. Чуть в стороне, у телеги с пивом, стоял виновник этого торжества. Это был незнакомый ведьмак. На его бледном лице, испещрённом лопнувшими чёрными венами от чудовищной дозы токсичных отваров, не было ни единой эмоции. Глаза-щёлочки пристально разглядывали тощего, полудохлого осла. Животное тряслось, его хребет прогибался под неестественным весом. На спине осла высилась полутораметровая, колышущаяся гора из окровавленного шмотья, ржавых арбалетов, щитов и семи стальных клинков, снятых с убитых. Незнакомец согнулся и подобрал с земли последний трофей — кривой ржавый нож, видно выпавший из сапога бандита, — и аккуратно попытался пристроить его на вершину горы. Нож соскользнул и со звоном упал на брусчатку. Ведьмак тупо посмотрел на него, снова поднял и повторил попытку. Осел жалобно звякнул копытами и просел еще ниже. — Ты... — Геральт обрел дар речи, сделав шаг вперед. — Что здесь произошло? Ты кто такой? Ведьмак медленно, словно деревянная кукла, повернул к нему голову. На его бледном лице не отразилось ни удивления, ни триумфа. Он засунул руку в походную сумку, достал оттуда массивный окорок, взамен запихнув ржавый кинжал, и, терзая зубами, с чудовищной скоростью затолкнул его себе в глотку. Рана на его плече, оставленная кем-то из людей Ренфри, со жутковатым тихим хрустом мгновенно затянулась. Утерев рот окровавленным рукавом, незнакомец абсолютно серьёзно хриплым голосом произнес: — Ровно поместилось... Слушай, незнаешь где здесь купцы сидят? — Купцы?! Здесь должны быть, тут была ярмарка! До того бардака что ты тут устроил! Действительно, оглядев безлюдную площадь с перевёрнутыми прилавками незнакомец многозначительно подметил: – А, ну значит надо подождать. В этот момент тяжелые дубовые двери башни со скрипом приоткрылись. Из них робко, озираясь по сторонам, высунулся Стрегобор. Увидев, что площадь завалена телами, чародей мгновенно преобразился. Его лицо расплылось в самодовольной, торжествующей улыбке. Он семенящей походкой направился прямиком к убитой Ренфри. — О, прекрасно! Чудесно! — воскликнул маг, потирая сухие ладони. — Стриж, ты сотворил благое дело! Проклятие Черного Солнца остановлено. Я забираю это тело в свою башню. Мне необходима её голова и внутренности для вскрытия. Мировая наука будет тебе благодарна! Стриж - так назвал незнакомца колдун, не ответил. Стрегобор наклонился, собираясь подхватить труп Ренфри, но дорогу ему внезапно преградил тяжелый сапог Стрижа. Чародей испуганно отпрянул. — Руки убрал, — без единой эмоции хриплым голосом отрезал Стриж. — Тело тебе не принадлежит. — Что? — Стрегобор захлопал глазами, переводя взгляд со Стрижа на Геральта, который всё еще хранил молчание. — Любезный, я великий маг! Это тело принадлежит мне по праву! — Голова обещана Кальдемейну, — Стриж монотонно, словно зачитывал параграф из пыльной книги, перебил мага. — У меня есть объявление, я отнесу сюда, на соседнюю улицу. Староста Блавикена получит тело. — Да какому еще Кальдемейну?! — Стрегобор начал выходить из себя, его борода смешно затряслась. — Он же обычный староста, на кой черт ему мертвая разбойница?! А я великий чародей! Я заплачу за тело тебе больше! Пятьдесят оренов! Нет, сто оренов! Наличными, прямо сейчас! Ты сможешь купить себе трех лошадей! Стриж даже не моргнул. Его зрачки-щелочки оставались абсолютно неподвижными. — Невозможно. Я обещал Кальдемейну. В голосе Стрижа не было ни капли упрямства, гордости или верности слову. Это была пугающая, мертвая констатация факта. Стрегобор посмотрел на его черные от отваров вены, на окровавленные руки, на то, как равнодушно ведьмак переступил через труп Цикады, и в горле у чародея пересохло. Маг побледнел и отшатнулся не решаясь продолжать конфликт дальше. — Безумец... Чистый психопат... — пролепетал Стрегобор, пятясь назад к Геральту. Тем временем Стриж, тяжело вздыхая медленно взялся за уздечку осла и, волоча ноги по брусчатке, черепашьим шагом направился в сторону дома старосты, который находился всего в паре сотен шагов, на соседней улице. Стрегобор схватил Геральта за рукав куртки, его пальцы дрожали от ярости и страха: — Геральт! Ты должен мне помочь. Этот сумасшедший мутант несёт её голову Кальдемейну. Мы должны перекупить контракт у старосты! Кальдемейн — официальное лицо, мой старый друг, он имеет право аннулировать любую ведьмачью сделку в пределах своей волости. Пойдем за ним на соседнюю улицу. Я дам Кальдемейну столько золота, что он подпишет любую бумагу! Геральт резко вырвал рукав из пальцев мага. На его лице отразилось глубокое омерзение. — Я пойду с тобой, Стрегобор, — тихо и зловеще произнес Геральт, убирая меч в ножны. — Вот и славно! — обрадовался чародей. — Вместе мы заставим этого идиота отдать мне её ткани! Они пошли по грязной улице Блавикена, сворачивая вслед за Стрижем на соседнюю дорогу. Впереди, едва двигаясь под весом тонн мародерского железа, плелся осел, за ним шел Стриж, поминутно останавливаясь, чтобы зачем то сорвать ростки у обочины. Стрегобор говорил быстро и громко, но пальцы, вцепившиеся в рукав Геральта, дрожали сильнее прежнего. Ведьмак вдруг понял: чародей попросил его идти вместе за телом Ренфри не потому, что ему нужен свидетель. — Ты не понимаешь, Стрегобор, — наконец глухо произнёс Геральт, оборвав поток красноречия мага. — Кальдемайн объявил награду за головы банды, потому что это его обязанность как стражника Континента. Для него Ренфри и её люди — преступники. Нарушители закона. — И что с того?! — воскликнул чародей. — Затем, что Кальдемейн — нормальный человек. Он выплатит этому... коммерсанту его паршивое золото, а потом заберёт тела, отвезёт их за городскую черту и похоронит в братской могиле. Всех вместе. Засыплет землёй, и на этом всё закончится. Геральт на секунду остановился, заставив Стрегобора тоже замерть под моросящим дождём. Глаза ведьмака полыхнули опасным жёлтым блеском. — И именно это меня устраивает. Она заслужила покой, Стрегобор. Не стеклянную банку в твоей башне, не препарирование ради твоих трусливых теорий, а обычную серую землю Блавикена. И если этот безумец в железных доспехах тащит её к старосте ради галочки в своём воображаемом списке — я прослежу, чтобы он донёс её, а войт похоронил. Стрегобор злобно прищурился, но промолчал, поняв, что уговаривать Белого Волка бесполезно. Через минуту они свернули во двор старосты. Кальдемайн как раз стоял на крыльце, держа в руках тяжёлую деревянную кружку с элем. Увидев странную процессию, он поперхнулся, и капли напитка осели на его густых усах. Стриж подошёл к крыльцу, остановил несчастного, хрипящего осла и уставился на Кальдемейна мёртвым взглядом. На крыльцо с глухим стуком упал мешок, из которого выкатился окровавленный предмет. — Я по объявлению, — монотонно сказал Стриж, словно читал текст. — Банда Ренфри ликвидирована. Блавикен в безопасности. Обещана награда. Кальдемайн медленно опустил кружку, переводя безумный взгляд со Стрижа на Геральта, который стоял чуть поодаль, скрестив руки на груди. — Ведьмак... — пролепетал староста, глядя на гору голого окровавленного шмотья на спине осла. — Я, конечно, просил избавить город от разбойников... Но почему они все... голые? И зачем ты притащил мне их кальсоны? Стриж даже не шелохнулся. — Там все купцы разбежались, я бы хотел тебе сбыть их, ведь там не только одежда, но ещё и вооружение хорошее, готов всё продать сразу. Кальдемайн переводил ошарашенный взгляд с горы грязного тряпья на бледное, испещрённое чёрными венами лицо Стрижа. — Ты... ты спятил, мутант, — наконец выдавил староста, пятясь к дверям своего дома. — Забирай своё золото за Ренфри и убирайся! Мне не нужен этот хлам! Похороните их, бога ради, кто-нибудь похороните их в общей яме за холмом! Стриж молча сгрёб отсчитанные монеты, которые тут же с тихим звоном исчезли в его сумке. Даже не повернув головы, он ухватился за уздечку оседавшего осла, взвалив на себя часть его ноши и двинулся прочь со двора. Стрегабор направившись к дверям войта наткнулся на перегодившего ему путь Геральта. Чародей, осознав, что уникальный анатомический материал уплывает в братскую могилу, сорвался на визг. — Ты идиот, Геральт! — Стрегобор брызгал слюной, тыча сухим пальцем в грудь Белого Волка. — Твоя дешёвая ведьмачья сентиментальность губит великую науку! Мы могли узнать правду о проклятии Черного Солнца! — Я защищаю покой, Стрегобор, — Геральт даже не повысил голоса, но его пальцы так сильно сжались на рукояти меча, что кожа перчатки затрещала. — Ренфри мертва. Её банда мертва. Твой Блавикен цел, а ты сидишь в своей башне и дрожишь. Всё кончено. — Вы все чудовища! Выродки без капли ума! — чародей резко развернулся, подметая подол мантии грязные лужи, и почти бегом припустил к своей башне, непрерывно оглядываясь, словно боялся, что Стриж вернётся за его фиолетовым кафтаном. Геральт остался стоять у крыльца Кальдемейна. Дождь смывал кровь с брусчатки, унося её в сточные канавы. На соседней улице Стриж как раз остановился у поленницы, чтобы зачем то забрать три полена и закинуть на осла. Геральт медленно развернулся, свистнул Плотву и пошёл к городским воротам. Ему нужно было срочно уехать из этого проклятого места, где ведьмачий медальон больше не означал принадлежность к элитным защитникам людей, а служил торговой маркой бродячего старьевщика.