Плохой мальчик Эдди Мансон

Знаете, что самое ужасное может случиться в длительных отношениях? Рано или поздно наступает период, когда вы перестаёте принадлежать друг другу. Не потому, что надоели. А потому что жизнь — работа, учёба, счета, чужие люди — врывается между вами и не пускает обратно в ваш рай на двоих. Вот только пару месяцев назад вы не могли выбраться из койки, изучая каждый миллиметр тела друг друга. Знаете каждый шрам и родинку. Залезли языками и попробовали на вкус такие места, о которых даже стыдно подумать. Текстура кожи будто навечно впилась в мозг — достаточно просто вспомнить, и пальцы уже знают, как это было. А теперь вы вспоминаете это как забытую между страниц фотографию — ярко, но безвозвратно. Еще все в разы усложняет, если ваши отношения начались с секса. С банального желания и вожделения и вы нашли удобным трахаться с другом. Если еще при этом вы постигли и открыли нечто новое в себе во время этих потрахушек… Пиши пропало, вы обречены теперь периодически страдать от того, что запретное и вожделенное отошло на задний план. И при этом никогда не было достаточно и так — вам всегда будет мало и будет хотеться еще, еще и еще. Любопытство по пьяни. Секс по договоренности. Откровенность, эксперименты, нахождение ни с чем не сравнимого кайфа. А потом вы влюбляетесь друг в друга. Это неизбежно, когда ваши тела так идеально подходят друг другу, а характеры встают пазлом в пазл настолько, что теперь невозможно представить жизнь бок о бок с кем-то другим. И да, когда вы еще и двое парней из небольшого городка — совместный быт в чужом городе налегает на вас в разы быстрее. Тут одному бы крышей не поехать, как ехать начинает чужая и её надо подпирать. Стив с Эдди переехали в Индианаполис полгода назад. И этот переезд дался обоим так сложно, что временами каждый украдкой тосковал по Изнанке. На той стороне как минимум были проблемы куда более базового, но при этом высокого уровня, нежели поиск квартиры, которая будет удобна каждому, оплата счетов, да устройство на работу. Но даже это было не самое сложное. О нет, они прекрасно ладили в плане таких вопросов как готовка, стирка и прочее. Пару раз конечно столкнулись лбами, но это были стычки в стиле «в моей семье хлеб хранится в шкафчике на верхней полке, ты что, с ума сошел, класть его в холодильник?», да какой кондиционер для белья выбрать. В остальном они быстро подстроились друг под друга. Эдди занимался готовкой, ведь у Харрингтона даже яичница будет со скорлупкой, тот же взял на себя обязательства по уборке ванной с туалетом. Стирка, глажка, мытье посуды, вынос мусора — по очереди. Ну или кто первым заметит. Стив воспользовался предоставленной возможностью от государства и поступил в колледж штата Индиана, по направлению бизнеса. И Харрингтон был бы не Харрингтоном, если бы сразу не вписался в местную команду по баскетболу. При этом у него была подработка в автосервисе недалеко от дома, несмотря на доступ к отцовским финансам. Стив, отлученный в свое время от семейной кормушки, просто не мог больше позволить себе жить на деньги родителей. Эдди же использовал государственные деньги совершенно по-другому. Нет, он не слил их в первый же день на какую-то херню. Эдди Мансон был умным мальчиком, который как никто другой знал ценность денег и что проебанные по глупости шансы бьют по голове очень больно. Основную сумму выплат за молчание о случившемся на Изнанке он оставил на вкладе под хорошими процентами — им со Стивом пришлось на пару поломать голову, как правильно все рассчитать и не облапошиться с банком. Куда эти деньги пойдут в будущем? Пока что одному Богу было известно — пока что Эдди метался от открытия своей студии звукозаписи до покупки им огромного дома на двоих со Стивом. Однако некоторую сумму он все таки отщипнул — ему необходимо было собрать новую группу, дать своей мечте стать рок-звездой второе дыхание. Это требовало денег: поиск новых членов, новое оборудование, поиск агента, оплата записей. Эдди не хотел экономить на своей мечте. Он не хотел вновь ощутить укол стыда, когда ему приходилось буквально побираться на первую запись, лишь бы она была сделана не на коленке, и то собранных денег даже близко не хватило и он оказался по уши в долгах. Стив принимал это. Поддерживал. Ни разу не упрекнул. Они договорились. Тем более, что Эдди устроился на работу еще до того, как грузчики перевезли им все коробки из Хоукинса. Он просто зашел в музыкальный магазин в соседнем квартале, ближайший что был к ним, чтобы купить им музыку на вечер — его коробки с кассетами были еще в пути, а на ужин планировалась пицца на полу и первая ночь в новой квартире. — Будь я проклят, если такой вечер пройдет в тишине, ему нужна особенная музыка, Стив, особенная! Дальше слово за слово с продавцом, который оказался еще и владельцем магазина, толика исключительного обаяния Мансона и вот его ждут уже на смене через два дня. Эдди не планировал этого, но был готов плакать от счастья. Наконец-то в его жизни началась белая полоса, уходящая далеко за горизонт: у него есть деньги на музыку, есть нормальная работа, есть лучший в мире парень на свете. Но спустя некоторое время в раю начался беспорядок. И причина была в том, что Стив с Эдди практически не виделись — их графики попросту не совпадали. Стив уходил на пары ранним утром, съев приготовленный накануне Эдди завтрак, три раза в неделю сразу после у него были тренировки. Если не было тренировок — была домашка или рабочие смены в автомастерской, где Стив не только крутил гайки, но и внимательно следил за тем, как владелец ведет свой бизнес. На мысль о том, чтобы применять полученные в колледже знания на практике, его натолкнул Эдди, сделав акцент на том, что Стив слишком хорошо разбирается в машинах и слишком любит в них копаться, чтобы в будущем хотя бы не попробовать совместить то, что ему нравится, с тем, чему он обучается. Стив приползал домой не сказать что поздно, но Эдди в это время дома не было практически всегда — или рабочие смены в магазине, или очередное прослушивание нового участника в группу, а временами даже записи. Помимо этого Эдди необходимо было наладить связи в музыкальной индустрии, а это далеко не всегда сходить выпить кофе в обед. Нередко Эдди возвращался далеко за полночь, практически под утро, пропахший сигаретами, алкоголем и скоплением чужих запахов. Но он всегда возвращался и никогда не падал в их кровать не приняв душ — он слишком любил своего сладкого парня, чтобы позволить себе запятнать его. Подлезал к спящему Стиву под руку, дожидался, пока тот сожмет его в своих руках покрепче и только после того позволял себе отрубиться. И можно быть хоть сотню раз понимающим и принимающим партнером, подбадривать друг друга и все тому подобное, но когда верхом вашей близости за последние месяца так три — это утренние поцелуи, да редкая взаимная дрочка, если о чудо, вы пересеклись между делами — это тяжело. Они все еще оставались молодыми парнями с потребностями. Не сказать, что вокруг не было людей, которые не готовы были удовлетворить их, но обоих передергивало от омерзения, стоило только к ним подкатить кому-то извне — неужели кто-то правда думал, что может быть лучше того, с кем я прошел ебаный ад и который знает меня лучше самого себя? Не хватало не только секса, но и их любимой игры, в которой Стив готов был до скрипа вылизывать яйца Эдди и прогибаться под ним, лишь бы тот назвал его хорошим мальчиком. Сама игра тоже перешла в стагнацию — у них просто не было маневра для неё. Максимум был контроль оргазма, когда выпала удача две недели назад и у них с утра было целых полчаса. Эдди до последней минуты мучил Стива, то лениво водя ладонью по всей длине члена, то частил по головке, то пережимал у основания, выбивая из того всхлипы и мольбы. И это все откровенно говоря бесило Эдди нещадно. У него было все, он был на вершине мира — он, сука, заслужил быть на этой вершине! — но он не мог в полной мере насладиться своим податливым мальчиком под боком, потому что чертова жизнь диктовала свои условия. Иначе он бы вернулся к тому, от чего сбежал — побирательству, нищенству и барыжничеству. Бесячка начала подавать первые признаки на работе где-то за неделю — клиенты раздражали, коробки с кассетами попадались ровно под ноги, кассу приходилось пересчитывать по несколько раз после закрытия. Очень, знаете ли, блядь, сложно сводить дебет с кредитом, когда твой горячий и готовый на все бойфренд-спортсмен накануне вечером щеголял после душа в одном полотенце, а тебя уже ждал на студии в другом конце города новый барабанщик на прослушивание (когда-нибудь он перестанет сравнивать всех с Ронни, но это будет совершенно другая история). И не просто щеголял. Эдди был готов поставить двадцатку — Стив его соблазнял, зная как тот слаб перед его волосатыми сиськами. Иначе как объяснить все эти якобы ленивые потягивания на кухне, ровно напротив входной двери? Полюбому еще и мышцами груди поиграл, просто Эдди и так уже проебался по времени и опаздывал, что не заметил этого в спешке — у них на следующей неделе запись для крупного лейбла, ему кровь из носу нужен толковый барабанщик, который не сидит на кокаине и способен дать жару наравне с остальными. Когда Эдди вернулся — с фактом полного состава группы и звенящими в предвкушении яйцами — Стив уже спал, показушно повернувшись спиной к двери, хотя всегда спит на другом боку. После бесячка перекинулась на группу. Эдди гонял всех до упадку, кидался медиатором в каждого за малейший косяк, требовал идеального звучания с первого раза. При этом у самого пальцы на гитаре варьировали из крайности в крайность: или были ленивыми макаронинами или чертями, что выдаивали из его малышки звуки, полные энергии и возбуждения. К моменту записи Эдди был чертовски хорош, хоть перекатывающееся под кожей возбуждение и не нашло окончательно выхода в скольжении по струнам и надрывному голосу в микрофон. Так же чертовски хороши были и остальные члены группы — то ли заряженные своим фронтменом, то ли просто напуганные до усрачки тем, что он скоро начнет применять физическое насилие за косяки. В итоге они записались за один день, при запланированных трех. Которые были заранее свободны от работы и прочих дел. Оказавшись наконец-то дома, Эдди понял — сейчас или никогда. У него давно была спланирована и продумана одна игра, кое-что особенное для его хорошего мальчика, Стива Харрингтона. И сама подготовка к игре требовала времени. Эдди глянул на настенные часы — у него было около трех часов на все до возвращения Стива с тренировки. Сегодня была только она, ну и, возможно, что домашка. Ничего страшного, один день придется пропустить её выполнение и немного понизить свою успеваемость. Эдди уже накидал ему список отмазок для преподов и видит небо — если Стив выберет отмазку «собака съела мое домашнее задание», то Мансон встанет на четвереньки, гавкнет и реально пожует его тетрадки, лишь бы тому было легче. К моменту возвращения Стива Эдди был полностью готов. По большей степени была готова их квартирка, ведь Эдди постарался сделать в ней все, что раздражает Стива больше всего на свете. Перевесил полотенца в ванной подальше, предварительно сделав каждое мокрым и противным. Утащил корзину для грязного белья в комнату и поставил ровно так, чтобы обязательно запнуться об неё при входе. На ужин приготовил то, что Стив очень сильно не любил: брокколи на пару и отварную куриную грудку, настолько безвкусную, что больше напоминала подошву. При этом посягнул на святое — заляпал всю кухню, еще и доверху докидал посуды в мойку. Стив Харрингтон сатанел при виде грязной кухни, особенно когда зачинщик беспорядка спокойненько лежал в одних свободных домашних шортах на диване и прятал улыбку за журналом. — Эдди, какого хрена? — О чем ты, любимый? — Эдди прикрыл нижнюю часть лица журналом, дабы Стив не увидел как довольно он лыбится и вскинул самый невинный взгляд наверх. В карамельных глазах Стива плескалось то, что Эдди и добивался — злость и раздражение. — Послушай… я не прошу о многом. Ты же знаешь, — Стив вздохнул, скрестил руки на груди. Ой, вы только посмотрите. Кто-то прям пытался держать себя в руках в буквальном смысле этого слова! — Совершенно не понимаю, о чем ты, Стиви. — Эдди, черт… — Стив вдохнул в грудь побольше воздуха, явно пытаясь успокоиться. Эдди стоило просто титанических усилий игнорировать это все прямо сейчас. — Я понимаю, что у тебя запись. Но я не прошу о многом. Хотя ты наверно и правда устал, чего это я… Нет-нет. Никаких отступных, Стиви-бой! — Да нет, не особо, — Эдди максимально безразлично пожал плечами и захлопал ресницами. — Совсем не устал. Мы записались одним днем и я дома уже часа так… эээ… три? Язык Стива прошелся по деснам, а руки уперлись в бедра — вот оно! Поза и мимика взбешенного Стива Харрингтона, который еще и поди чертовски устал! — Но наверно запись одним днем это совсем не просто, я понимаю, да… — Харрингтон, если тебе есть что сказать мне — говори, — Эдди наконец стянул с лица журнал и понизил голос, впиваясь глазами в Стива. Игра началась. Стив растерянно охнул, сглотнул, отшатнулся. — Я… что я должен сделать? — Скажи мне то, что хочешь сказать. Прямо сейчас. Эдди продолжал с максимально безразличным видом лежать на диване, пока Стив нависал сверху. Но даже так — Эдди был во главе. — Хорошо, тогда… — Стив умыл лицо ладонью. — Почему ты оставил в ванной мокрые полотенца, зная, что я приду и первым делом пойду в душ? — Тебя это разозлило? — Нет, я… — Говори правду, Стив. — Я… Да, ты знаешь, что меня это злит. Губы Эдди разъехались в ухмылке. Он добился того, чего так сильно хотел — Стив был зол и готов был говорить об этом. — А что мы делаем с мальчиками, которые плохо себя ведут и злят своего бойфренда? — Эдди буквально промурчал это, не в силах сдерживать своего довольства, привстав на локте. — Н… наказываем, — хрипло прошептал Стив, судорожно оглядывая комнату. Он абсолютно точно не вкуривал, в чем заключалась игра в этот раз. — Все правильно, — прошептал Эдди в самые губы Стива, вставая на колени на диване и дергая того за ворот домашней футболки. Секунда — и Стив уже сидит на диване, ошарашено хлопая глазами, с Эдди верхом на своих бедрах. — Я был плохим мальчиком, Стив, — зашептал Эдди, протягивая гласные звуки. — Я оставил тебе мокрые полотенца и перевесил их подальше, да. Ты должен меня наказать. И, схватив руку Стива, шлепнул ею самого себя по заднице. Тот дернулся так, будто это шлепнули только что его, а не наоборот. Но приземлившись, ладонь Харрингтона не упала и не зависла в воздухе — напротив, впилась в ягодицу, с силой сжимая её. Эдди тихо застонал, в самое ухо Стива, прогибаясь в спине. — Я не понимаю, что я должен делать, я… — Припомни мне все разы, когда я тебя обижал, малыш, — мокрый язык скользнул по ушной раковине, вызывая у Стива мурашки по всему телу. — И накажи за каждый. Стив покусал губы, отпустил наконец зад Эдди. Легкий замах, шлепок, заглушенный тканью шорт, вздох Эдди, полный удовольствия. — За что… за что был этот удар? — Эдди заелозил верхом на Стиве, потираясь полувставшим членом об живот. — За полотенца. — Спасибо, — улыбнулся Эдди и накрыл губы Стива своими, увлекая того в глубокий и мокрый поцелуй. Правила установлены. Ставки сделаны. Они в игре. Стив должен был наказывать, а Эдди — благодарить за наказание и возможность быть прощенным. Не прерывая голодного поцелуя и скользя языком по кромке зубов, Стив положил вторую ладонь на ягодицы Эдди, сгреб в ней ткань шорт, обнажая бледную кожу. Вновь замах, громкий шлепок по телу, после которого на коже начал расцветать красный след. Эдди утробно застонал сквозь поцелуй — его мальчик так быстро учился. — Это за корзину белья в проходе, — проговорил Стив, задрав голову и заглядывая в затуманенные похотью глаза Эдди. — Спасибо, — прошептал Эдди, после чего высунув кончик языка, заскользил им по губам Стива, очерчивая контур. Боже, он так скучал по этим сладким губам. Когда они целовались последний раз? Неделю назад? Вновь шлепок, еще громче, еще сильнее, вскрик Эдди. Стив задержал в этот раз ладонь, вновь сжимая в руках кожу, разгоняя боль в удовольствие. О, Стив как никто другой знал, как это важно и как это приятно. — Это за отвратительный ужин. Ты знаешь, что я ненавижу брокколи. — Спасибо… Черт, Стив… Даже свободные домашние шорты начали давить на вставший член, который так и просился наружу. Но вместо того, чтобы высвободить его, Эдди приземлился верхом на вздыбленный стояком пах Стива — вот уж чьи пижамные штаны готовы были вот-вот порваться. Сжав коленями бедра, Эдди потерся об Стива, проезжаясь расселенной ягодиц ровно вдоль всего стояка. Пальцы Стива до синяков впились в зад Эдди, с силой заставили прокатиться так еще и еще раз. И опять шлепок. Один, второй, третий. — Это за засранную кухню. Эдди вскрикивал, изгибался, выстанывал «спасибо-спасибо-спасибо» за каждый удар по коже. И после каждого падал обратно, ягодицами на стоящий член Стива, ощущая, какой он горячий, даже сквозь несколько слоев ткани. Пора было переходить к основному блюду. — Стив, пожалуйста, — Эдди оперся ладонями на колени Стива позади себя, широко развел ноги, раскрывая всего себя. — Пожалуйста, возьми меня. Кадык Стива заходил ходуном — Эдди ни разу не предлагал себя. Обычно в принимающей позиции был Стив или все ограничивалось оральным взаимным сексом, да дрочкой. А тут внезапно такое. — Эдди, с чего ты… — Стив, хватит разговоров, — указательный палец опустился на опухшие от поцелуев губы. — Я был плохим мальчиком и я очень хочу загладить свою вину перед тобой. Или ты не хочешь? — Эдди вопросительно наклонил голову, заглядывая Стиву прямо в глаза. — Хочу. Безумно хочу, Эдс. — Хочешь сам растянуть меня? — Боже… да. Эдди кивнул на подушку, на которой до этого лежал — под ней были спрятаны лубрикант и презервативы. И он решил пока что умолчать, что зад его уже хлюпал от смазки, которой он не пожалел на собственные пальцы, пока был в душе ровно перед приходом Стива. За то время, что Стив открывал смазку и выдавливал её на свои пальцы, растирая в тепло, Эдди избавился от своих шорт и вновь оседлал бедра Стива. Член Мансона прокатился по животу Стива, оставляя за собой влажный след предэякулята, которым он так долго сочился от возбуждения, пока готовил себя. Стив припал губами к почти безволосой, на фоне его, груди Эдди, поцелуями добрался до бусинки соска. Обвел языком ореол, выбил протяжный стон и виляние задом, после сразу втянул его в себя, чуть прикусил зубами и заскользил средним пальцем по сжатому кольцу мышц между ног Эдди. Огладил вход по кругу. Один раз, второй, прежде чем скользнуть мокрым от смазки пальцем сразу на две фаланги внутрь. О черт возьми — Эдди был такой горячий, мокрый и открытый для него. — Ты подготовился, пока ждал меня? — прошептал Стив, выпуская изо рта сосок Эдди и заглядывая в лицо. И сразу скользнул всем пальцем внутрь, раздвигая тугие стенки. — Да, но я думал о тебе, мой хороший, — простонал Эдди и сразу закусил ребро ладони, чтобы не захныкать от удовольствия, когда Стив добавил к первому пальцу второй. Это было иррационально, абсолютно нелогично, но чужие пальцы внутри ощущались совершенно по-другому — они были крупнее, короче чем его собственные, с грубой, но менее мозолистой, кожей на кончиках. Ощущение от них было просто восхитительное, не идущее в сравнение ни с чем. Стив второй рукой перехватил руку Эдди, убрал ту ото рта себе на плечи и прошептал, прежде чем впиться губами и зубами в подставленную шею: — Ты был плохим мальчиком, Эдди. Постони теперь для меня и, возможно, что я тебя прощу и трахну этим вечером. И развел внутри пальцы на манер ножниц, подготавливая для себя. Эдди застонал громко, протяжно, всеми силами сдерживая себя в руках прямо сейчас — был слишком велик риск кончить, даже не коснувшись собственного члена. От пальцев, которыми Стив трахал его глубоко, сильно, но аккуратно, выискивая бугорок простаты внутри. От губ и зубов, что терзали шею и ключицы, оставляя за собой наливающиеся кровью пятна на бледной коже. От пышущего жаром члена, который так жаждал оказаться внутри Эдди. — Стив, хватит… Пожалуйста, хватит… Возьми меня своим членом, умоляю тебя, малыш, — заканючил Эдди, пережимая себя у основания. Мда, Мансон, кто ж знал, что ты с таким кайфом будешь играть за две команды? Хотя в правильных руках такого парня как Стив Харрингтон — не удивительно. С влажным звуком пальцы покинули тело Эдди, а сам он мгновение спустя оказался вжатым лицом в подушку. Оттопырив повыше зад, Эдди завел руки назад и развел свои ягодицы, показывая — он открыт, он готов, он на грани помешательства, честное слово. Сзади зашуршала одежда, диван позади продавился. Извернувшись, Эдди глянул на Стива за своей спиной — тот раскатывал по члену презерватив. И судя по всему он был сам на грани, даже не разделся: его хватило только приспустить штаны вместе с бельем, выпуская вставший крепкий член, да перекинуть через шею край футболки, обнажая свой мохнатый торс. Эдди был готов довольно мурчать, предвкушая, когда наконец-то член Стива окажется в нем. И вот горячая головка, затянутая в латекс, уже скользнула по входу, Эдди сделал вдох, готовясь к проникновению, как чуть было не закашлялся от резкого выдоха — вместо этого он получил еще один хлесткий и звонкий удар сначала по одной ягодице, потом по другой. — Это за тот раз, когда я ходил перед тобой в одном полотенце, а ты свалил на прослушивание барабанщика, — хрипло проговорил Стив. — Это за все те разы, когда я ждал тебя с таким же мокрым задом, а ты заваливался сразу спать, — новая серия звонких шлепков. У Эдди из глаз брызнули слезы. Стив бил наотмашь, сильно, чувствительно — как физически, так и в самое сердце. Его малыш оказался мстительным — Эдди слишком надолго оставил его без внимания и сейчас заслуженно получал, самовольно вручив тому инструмент управления. — Что ты должен сказать в ответ на то, что я прощаю тебя, Эдди? — Стив наклонился к нему, покрыл сверху и прошептал это в самое ухо. — С… спасибо, Стив… — простонал Эдди в подушку и вжался задом в пах Стива. Он готов был сдохнуть. Честное слово, отъехать прямо здесь и прямо сейчас, если Стив его не трахнет. — Хороший мальчик Эдди Мансон. И плавным аккуратным движением бедер Стив вошел в него. Сначала ввел головку, прислушался всего на секунду к Эдди под собой, а после добавил уже всю длину. У Эдди закатились глаза. Он застонал от распирающего чувства внутри себя — оно не шло ни в какое сравнение с пальцами, абсолютно точно. Он чувствовал себя таким наполненным, хотя тугие стенки и сжались в попытке вытолкнуть из себя нечто настолько инородное и большое. Стив сверху тихо застонал, оперевшись руками по бокам от головы Эдди. — Боже, Эдди… Какой ты узкий, какой ты тугой для меня… — член Стива внутри Эдди дернулся, кому-то явно было невтерпеж начать наконец-то двигаться. — Ты… ты как? Я могу двигаться? — Ч-черт…. да, Стив, я в порядке, — вытянув вперед одну руку, Эдди сжал запястье Стива. Регистрация ощущений — все четко по договоренности. Одно из первых, чему они научились, когда только начали играть в эти игры с подчинением. — Скажи мне свой цвет, Эдди, — прошептал Стив сверху. А это было вторым. Самое простое правило: красный — все плохо, желтый — терпимо, зеленый — все хорошо. О, Эдди чувствовал себя альпийским лугом прямо сейчас, будучи наполненным толстым и горячим членом Стива. — Зеленый, малыш, — прошептал он в ответ и качнул бедрами. — А теперь трахни меня уже наконец-то, умоляю тебя, пока я тут с ума не сошел под тобой. Стив качнул бедрами. Сначала на пробу, медленно вышел наполовину и сразу вернулся обратно на всю длину. — Спасибо, — простонал Эдди в подушку. Вновь движение, более уверенный толчок. — Спасибо… — вновь со стоном откликнулся Эдди. Его член сочился, плотно прижатый к животу. Стив подхватил его за ягодицы и медленно — пиздец как медленно — вышел почти весь, оставив внутри только головку, а после сделал резкий и широкий толчок, с тихим рыком входя сразу на всю длину, шлепая яйцами по голым раскрасневшимся ягодицам. — Спасибо! — выкрикнул Эдди, а из глаз брызнули слезы удовольствия. Стив был таким большим, таким, сука, идеально большим, что Эдди хотелось плакать от того, как прекрасно было чувство наполненности им, которое периодически сменялось чувством пустоты от толчков. По шее скользнула рука — Стив отодвинул в сторону его волосы, вжался носом во взмокший загривок, скользнул по коже губами к самому уху и прошептал: — Всегда пожалуйста, любимый. А после не дал Эдди даже шанса на ответ. Трахал его дырку так плавно, так идеально прокатываясь головкой по бугорку простаты внутри, вцепившись при этом зубами в подставленное плечо. Эдди мог только стонать и всхлипывать, подставлять свой зад, да пытаться не разъехаться коленками в стороны — Стив втрахивал его в диван так одновременно грубо и нежно, что летели искры из глаз. Чего в общем-то и следовало ожидать от лучшего любовника Хоукинса. И как только Эдди раньше не додумался подставить ему задницу? Как теперь жить без этого чувства заполненности и толчков внутри, что отдаются вибрацией прямиком в член, который готов был уже взорваться от желания наконец кончить? В голове Эдди была сплошная пустота, которая только отсвечивала яркими всполохами удовольствия. Он замер, просто принимая Стива в себя, глаза его закатывались от удовольствия, пока он как заведенный стонал только: «Стив, боже, Стив, спасибо… спасибо…» — за прощение и за удовольствие одновременно. Стив ускорился, толчки стали грубее, короче, глубже. Просунув одну руку под Эдди, который уже едва держался под этим напором, Стив зачастил рукой по его члену. Эдди переебало от стимуляции одновременно с двух сторон — он громко стонал без конца «спасибо-спасибо-спасибо», пока в его нутре поднималась волна яркого трепетного удовольствия. Все тело стало сплошной эрогенной зоной, таким чувствительным, таким отзывчивым. Оргазм все стягивался и стягивался внутри живота, бедра забила мелкая дрожь — он чувствовал, как кончал одновременно задницей и членом, изливаясь на обивку дивана так много и так сильно. Внутри все запульсировало, задрожало, мышцы в его заднем проходе сжались, будто обняли Стива еще крепче, чем было до этого — тот кончил следом, сделав еще серию быстрых толчков и замирая. Эдди чувствовал даже сквозь латекс, как тот пульсирует внутри, пока из него изливается сперма, как Стив сделал еще несколько медленных и ленивых толчков, словно выдаивая себя им, прежде чем наконец-то выйти и рухнуть всем своим немалым весом поверх. Но было так плевать. Все тело захватила сладкая послеоргазменная нега, а мышцы ног продолжали подрагивать в утихающем удовольствии. И Стив, его любимый, такой горячий, взмокший и покрывающий сейчас его плечи и шею такими нежными поцелуями, что Эдди не хотелось ничего, кроме как глупо хихикать. Воистину, он сорвал у судьбы самый большой куш, оттяпав себе такого парня. — Эдс… ты как? — щекотливый шепот в самое ухо. — Охуенно, — откликнулся с улыбкой Эдди. — Спасибо. — Боюсь, что теперь у меня будет стояк каждый раз, когда ты говоришь «спасибо», — тихо засмеялся Стив, переворачивая Эдди на бок и укладываясь на бок также рядом. — Не благодари за новый фетиш, малыш, — прошептал Эдди в губы Стива, прежде чем накрыть их в ленивом поцелуе. Ладони Стива заскользили по бокам, проходясь по шрамам и татуировкам, которые он знал наизусть, посылая за собой рой теплых мурашек по остывающему взмокшему телу. — Больше не смей оставлять меня так надолго, — Стив прервал поцелуй и глянул в черные омуты глаз Эдди. — Обещаю, любимый, больше не буду. Пересмотрю все расписание и обязательно добавлю в него вечер для тебя. — Хочу весь день. — Хорошо, милый, папочка очень постарается, чтобы выделять своему малышу побольше времени. И, засмеявшись, они вновь накрыли губы друг друга, согревая друг друга в своих объятиях.