первые прощания

Когда второе судно, которое они послали к берегам Ирисимы, наконец-то причалило у берега (в нескольких сот метрах, точнее, потому что остров был необитаем, и толково пришвартоваться там не выходило), Хасуми почувствовал необычайное облегчение — он хоть и не страдал морской болезнью, но вот нервишки пошаливали, и от этого начинало мутить. Рядом с ним стоял Дзедзи, в отличие от него куда спокойней; он смотрел на леса острова мрачным угрюмым взглядом, словно зверь на охоте, и Хасуми подумал, что это было еще ничего, во всяком случае хоть кто-то тут был готов к битве, хотя самому ему, дипломату, все же хотелось обговорить все словами, а не сразу кидаться в драку, в которой он все равно был бы бесполезен. До берега они добрались на паре лодок, а потом ступили на песок. Прошло несколько часов с переговоров, но сигнала от посланной группы так и не было. Вспоминая предостережение принцессы Соги, Хасуми ожидал худшего. Он честно верил в то, что ребята не дадут себя убить, но то, что будет бойня, не просто ждал с ужасом, но уже принял, как печальный и вероятный факт; как ни крути, но принцесса клана Сога не ошибалась, и, хотя они передали это предостережение отправившимся дипломатам и четверке охранников, Хасуми сомневался, что хоть кто-то из них послушал, ну, разве что мужчины клана Сога, потому что господин Хирото или господин Есинодзе были с головой на плечах. Но кроме отсутствия какой-либо обратной связи его поразил тот факт, что на берегу их корабль никто не встретил. Хасуми был уверен — будь тут Сиба, он бы уже радостно скакал на песке, размахивая рубашкой, крича про то, что они все опоздали и так далее. Язык у него был как помело. Стоило бы его отчитать, да вот только за воображаемые сцены ругать людей не следовало. Он переглянулся с Дзедзи, а потом обернулся к людям, высадившимся и собравшимся позади. — Разделяемся. Каждый идет со своей группой, не разбредаемся. Ищем наших парней, если найдете — свяжитесь по рации. Соответственно, если увидите труп, то передайте сообщение еще и в группу утилизации, не трогайте руками самостоятельно. Солнце пусть пекло не так сильно, как могло, все же, было начало весны, но Хасуми опасался, что если хоть какой-то мертвяк найдется, то смрад разлагающегося тела уже мог появиться; да и выпотрошенные тела воняли страшно из-за вынутого наружу кишечника. Он кивнул Дзедзи. Хотя сам Хасуми был из людей кабинетных, и не предполагалось, что он вообще полезет на берег — он должен был остаться на корабле, чтобы оттуда все проконтролировать — он все же не мог усидеть на месте и просто наблюдать оттуда. Во-первых, это было бы нечестно. Во-вторых, отсутствие первого посланного корабля навевало опасения, что могут потопить и второй. Но то был боевой линкор, а сейчас они приплыли скорее на исследовательской посудине не слишком-то большой группой. Да, не самый крохотный кораблик, но и не судно, на котором сюда отправили дипломатов. Песок под ногами неприятно хрустел, и он поплелся следом за Дзедзи (с ними шли еще трое, но они шли позади, что-то меж собой обсуждая), у которого чувство направления было лучше. Настроение было паршивым, и интуиция просто визжала о том, что случился худший из возможных вариантов, но Хасуми не терял надежды, что ребята просто где-то скрывались и зализывали раны, и сигнал не могли послать, потому что… ну, например, потому что опасались возвращения Микабоси, или же потому что кто-то был ранен, и они за ним следили. Вариантов было множество, проблема была скорее в том, что он слишком хорошо понимал их невозможность. Как ни крути, но Хасуми давно работал в этой сфере, слишком давно, и с таким опытом как-то привыкаешь к весьма печальным результатам. Когда Дзедзи резко остановился, он обернулся на него и вскинул бровь. Тот же быстрым взглядом осматривал окружение, глаза его скользили то тут, то там, ноздри раздувались… Будто и правда на охоте. Затем он резко взглянул на Хасуми. — Здесь что-то взорвалось. — Правда? — Видишь, как лежат деревья? Направление. Их вырвало с корнем, — он указал на парочку таких у берега. — Крона зеленая, значит, они упали сегодня. И воняет жженым, — признаться, Хасуми совсем ничего не чувствовал, но у Дзедзи были обостренные чувства, как ни крути. — Оно рвануло в центре, и рвануло нехило, если повалило лес. — Думаешь, надо искать там? — Туда уже направилась группа, — заметил он, а потом быстрым шагом направился вперед, обгоняя Хасуми. Взрыв… Что же здесь могло взорваться? Чем дальше они шли по побережью, тем больше он беспокоился. Изредка группы передавали друг другу сигналы, что пока ничего не видели, и это одновременно вводило его в спираль волнения и надежды. Могло же повезти! Принцесса Сога видела лишь кровопролитие, но ребята же знали об опасности, они наверняка могли ретироваться в последний момент! У них был Сиба, черт возьми, а он мог прыгнуть так далеко, как было нужно. Да, ему придется тяжко, но Хасуми знал этого болвана, и он не был из тех, кто стал бы жалеть себя, пока на кону стояла безопасность товарищей. В какой-то момент они покинули побережье у леса и вышли на длинную песчаную косу. Хасуми то и дело оборачивался назад, на лес, полагая, что где-то там и можно было найти следы их группы, но он отвлекся и снова уставился вдаль на косу, когда Дзедзи ускорил шаг. Сначала его удивило, что он помчался куда-то, но потом он невольно опустил глаза вниз, на песок, где увидел бурые пятна, уже высохшие на солнце. Не оставалось сомнений, что это было такое. Кровь. Впереди, на песке, рядом с маленьким деревцем стояло кресло… Кресло, серьезно?.. Нелепость этого зрелища так его поразила, что он и не заметил сразу, что рядом с ним лежало что-то светлое, и только спустя мгновение, когда Дзедзи заорал, он осознал, что — или, точнее, кто — это было. — Сиба! Что ж, зато он усвоил, что в таких ботинках по песку бежать было неудобно. Когда они добрались до места, Хасуми обернулся к шедшей позади троице и указал вперед. — Обыщите косу. Может, рядом есть еще тела. Попробуйте предположить, куда их могло снести, если они были унесены взрывом. Не медлите, пошли, пошли! Сиба… был тут. Не двигался. Значит… Та кровь на песке… Когда он обернулся, Дзедзи уже сидел на земле и держал тело в руках. Тогда-то Хасуми смекнул, что оно не окоченело, отчего его сердце забилось с удвоенной силой (плохо в его возрасте, но в тот момент он даже об этом не задумывался), но это был не тот Сиба, которого Хасуми привык видеть — не напыщенный болван, который вечно нарушал правила, а окровавленный раненный юноша, больше напоминавший свежий труп. Вся его рубашка была в крови, особенно на груди, хотя так таковых ран Хасуми не видел, разве что руки были сильно изодраны; лицо тоже, и высохшая побуревшая кровь ярко контрастировала с его бумажно-бледной кожей. Что же там такое произошло… Почему он один был здесь? Почему было столько крови?.. На его памяти Сиба редко был в таком паршивом состоянии. Может, только в начале их совместной работы, но тогда ему было еще меньше лет. Но чтобы вот так… А он-то, старый дурак, ждал и надеялся, что найдет его на берегу, уже в попытке спародировать Робинзона Крузо, и Сиба начнет жаловаться ему, что подумал, будто их все кинули, и им придется выживать с Масиро на рыбной ловле. Лучше бы было так! Лучше бы он еще проблем устроил, как во время встречи с Уритой-саном! Чем вот это!.. Хасуми торопливо подошел ближе, пока Дзедзи прижимался головой к груди юноши, а когда с испугом взглянул на него, то тот поднял на него глаза и процедил: — Жив. Но едва-едва. Мы прибыли вовремя. Затем он подхватил Сибу на руки поудобней и резко поднялся, попутно поддерживая тому голову, чтобы не слишком завалилась назад. Сиба, тот самый молодой выскочка, что был выше Хасуми и шире в плечах, чем постоянно понтовался, сейчас выглядел совсем маленьким и хрупким у него в руках, как и должен был выглядеть только что оперившийся подросток. Ему ведь даже двадцати еще не было… Хасуми с трудом оторвал от его бледного измученного лица взгляд. — Я отнесу его на корабль, там есть судовой врач. — Он мало что сделает, если тут что-то и правда серьезное, — мягко заметил Хасуми. Как ни крути, тут была не больница, у нужного оборудования тут не было. Повезло, что, хотя бы пару человек выделили, но не большую медицинскую команду, потому что предсказание принцессы Соги было весьма однозначным, и, несмотря на мольбы Хасуми, никто возвращения ребят не ждал. Это была дорога в один конец, в общем-то… Просто некоторые надеялись на другой исход. Например, Хасуми. — Лучше, чем ничего, — Дзедзи пожал плечами. — Раз продержался до нашего возвращения, значит, потерпит еще немного. — Я проконтролирую ситуацию здесь. Вернешься? — Посмотрим. Затем Дзедзи побежал обратно. Работы на песчаной косе, впрочем, принесли свои результаты: из моря выловили три трупа дипломатов, слегка раздувшихся от воды, но пока еще узнаваемых. Вызвав команду утилизации, сам Хасуми приказал двумя ребятам ждать, пока заберут тела, а с третьим отправился вглубь леса, потому что ему поступило сообщение по рации о найденном отряде, уже мертвом. Значит, больше никого не осталось. Вид трупов его редко смущал; как ни крути, но со временем приедается, и Хасуми даже особого отвращения не чувствовал, когда на его глазах разделывали тела убитых подчиненных, чтобы провести анализ. Но редко, когда на его памяти трупы были в настолько дерьмовом состоянии — сложно было даже назвать «телами», потому что от них остались лишь какие-то кусочки. Да, вот… Лучше слова не подобрать. И убил их не взрыв, а что-то другое. Два дипломата из трех были разрезаны четко пополам, но от отряда охраны остались лишь какие-то фрагменты. Есинодзе-сану повезло больше других, наверное, его тело сохранилось хотя бы это самое тело напоминало; у Хирото отсутствовала часть головы, отчего глаз вытек, и зрелище это было мягко говоря отвратительным. Всех их упаковали в черные плотные мешки; дольше всех Хасуми наблюдал за тем, как паковали Масиро. Надо было закрыть ему глаза… но какое дело до этого трупу? Ему уже все равно. Сжигать их будут в закрытых гробах, это точно. Клан Сога позаботится о своих бойцах. А Масиро? Хасуми вспоминалось, как они впервые завербовали его — еще сопляка, подростка по сути, потому что родители от него отказались. Способные чародеи без семьи всегда были полезными инструментами, особенно молодые, потому что их проще всего было натаскать на нужный стиль работы. Кто-то, как Сиба, доставлял проблем, но в основном ребята были покладистые и послушные, и Масиро был из таких. Ему только недавно исполнилось восемнадцать, но Хасуми предполагал, что он станет весьма полезным бойцом в их рядах, потому что уравновешивал дикий и необузданный нрав Сибы. Из них вышел довольно хороший тандем. Но что теперь будет? Масиро мертв. Сиба это видел? Почему только Сиба выжил?.. Чтобы передать послание, тут же раздался голос в голове. Как в прошлые столкновения. Всегда оставался один выживший, искалеченный и испуганный. Взгляд Хасуми с трудом оторвался от черного мешка, за молнией которого скрылось лицо Масиро, безмятежное в смерти, и он заметил валявшийся ближе к центру кратера клинок. Узнал его сразу — это была работа того мальчишки, которого Сиба притащил на встречу с Уритой, подарок Масиро, кажется?.. Что-то такое он слышал. Катана валялась в стороне, вся грязная, и рядом с ней была обильная лужа крови, но трупа не было. Лишь след, который тянулся в лес и исчезал где-то в траве… В его душу закрались нехорошие подозрения. Он наклонился и взял катану в руки. В итоге на Ирисиме они проторчали несколько часов так точно, может, пяток, Хасуми точно не засекал; под конец он ощущал себя выжатым, как лимон, но на этом его страдания не закончились — надо было связаться с руководством, доложить о ситуации, затем написать рапорт и отсортировать фотографии трупов, чтобы дальше уже другие ребята смогли нормально работать. Шесть! Шесть жмуров! И это были лишь переговоры!.. Хасуми не хотел думать о том, во что это выльется, но он не мог делать поспешных выводов до того, как не допросит Сибу, а тот был в таком жалком состоянии, что он даже не был уверен, когда он очнется. После расставания на пляже у него не было времени даже удостовериться, что стало с их единственным свидетелем, но, раз уж Дзедзи не вернулся обратно, Хасуми предположил, что он следил за ним, тоже боясь оставлять одного. Они часто лаялись, эти двое, но, все же, к своим подчиненным все равно относишься мягче, чем к просто незнакомцам, особенно если это юнцы с ветром в голове. Когда он закончил с телефонными звонками, то захотелось курить, но Хасуми решил, что успеет сделать это и позже. У него были дела. Спускаться в трюм. где сейчас в холодильнике лежало шесть трупов, он не собирался, не хотелось думать об убитых, особенно о Масиро-куне, потому он подцепил одного из матросов, а потом направился в ту сторону, куда тот указал. Найти нужное место было легко — это пусть и не была оборудованная палата, просто тесная комнатушка с маленьким окном наверху, но все же хоть какая-то имитация тишины и покоя тут были. Когда Хасуми вошел внутрь, первым делом его взгляд уперся в Дзедзи; тот сидел в кресле, запрокинув голову назад, но глаза у него были открыты. Невольно взгляд зацепился за свежий бинт на руке, и Хасуми вскинул бровь. — Когда это ты успел пораниться? — Нет… Переливание делали. У нас же одна группа крови. — Все настолько плохо? — пока что Хасуми старался избегать и не смотреть на постель, и раздраженный вздох Дзедзи напряг его еще больше. — Хорош стоять в проходе, как истукан. Когда я притащил его, сказали, что крови он потерял значительно. Ну, это все временно, чтобы до больнички протянул, там им уже нормально займутся, — они оба вскинули головы, когда по кораблю прошла дрожь. Скоро отплытие. Потом Дзедзи снова взглянул на него. — Это у тебя меч Масиро? Хасуми сорвал катану с пояса и повертел ее в руке, а потом швырнул ему в руки. Тот критично осмотрел ножны, а затем с щелчком приоткрыл лезвие и вздохнул. — Ладно, может, этот болван прав, и его приятель реально что-то да понимает в ковке. — Тебе еще что-то сказали? Серьезные травмы есть? Откуда было столько крови? Дзедзи на мгновение застопорился, а потом хмуро взглянул на него. — Ребра ему сломало. И мышцы на руках порваны. — Это не вызовет такую кровопотерю, — скептично заметил Хасуми, садясь на край постели. — Хм… Есть одна вещь… Я заметил ее, но я не уверен, что мои наблюдения верны. Когда Дзедзи поднялся на ноги и потянулся вперед рукой, пришлось наконец взглянуть страху в лицо. Там, на пляже, все лицо Сибы было залито кровью; было очевидно, что его ею обильно вырвало, но сейчас оно было чистым, и оттого выглядело совсем уж неестественно белым, словно восковое изваяние. Обычно собранные в хвост на затылке волосы разметались по подушке, и в них Хасуми увидел засохшую кровь — настолько тщательно его не отмыли, оставили все персоналу больницы. Сиба был укрыт одеялом по плечи, обнаженные, и он предположил, что от грязной окровавленной одежки пока избавились; это мало его волновало, признаться, этим всем можно было заняться уже позже, но было неприятно видеть медленно приобретавшие фиолетовый оттенок синяки тут и там. Мертвенно спокойное лицо неестественно смотрелось на нем, и Хасуми подумал, что никогда не видел Сибу настолько… без эмоций. И правда, будто труп. Сверху на нем лежало несколько теплых одеял, и он предположил, что его немного трясло от кровопотери. Когда рука Дзедзи достигла желаемого, его пальцы прошлись по шее Сибы по прямой линии, и Хасуми недоуменно на него взглянул, однако тот все же пояснил: — Помнишь? Когда мы его нашли, как кровь засохла? — Вся рубашка в ней. Наверное, его стошнило. — Я тоже так думал. Но когда я его нес, то случайно запрокинул его голову назад и увидел, что под подбородком было чистое пятно. Меня это удивило, потому что я наконец-то заметил, что крови на груди было больше, чем на лице. Видишь? — он снова указал пальцем на шею, и с трудом Хасуми рассмотрел розовый ровный след. — Раньше этого не было. Я пару раз его за шкирку таскал, так что помню. Ему перерезали глотку, а потом заживили. Вот почему такая кровопотеря, и вот почему у него вся рубашка на груди грязная. Перерезали горло? Но как такое вообще можно заживить? Что за монстры, черт возьми, эти Микабоси?! Ему снова вспомнился окровавленный меч Масиро. Та лужа крови. Стало еще больше не по себе. — Ясно… Говорить больше было нечего, и они с Дзедзи замолчали. Было слышно, как корабль готовился к отплытию. То есть… враг мог заживлять раны. Они убили всех, кроме Сибы… Но почему именно его оставили в живых? Почему не Масиро? Ладно, может, к людям из семьи Сога у них были претензии. Хасуми бы не удивился. Тысячелетняя вражда, это все. Но они убили всех, а потом вернули одного человека к жизни… Или просто не дали ему умереть окончательно. Разницы особой не было. Он снова посмотрел на Сибу, совсем бледного, и подумал, что придется с ним делать. Пойдет ли он мстить? Он ведь был диким, как волчонок. Наверняка захочет отплатить убийцам за то, что те убили его друга. Часто говорил, что напарник ему ни к чему, но к Масиро все равно привязался, везде таскал его, даже втягивал в свои идиотские авантюры. Первая серьезная потеря. Если наступит война, то не последняя. Наверное… его не убили, потому что Сиба был не только молод и горяч, но еще и силен. Если бы оставили в живых людей из клана Сога, то они бы подошли к оценке сил противника холодно и бесстрастно. Масиро был не так силен, потому сложно было бы сказать, напугало ли его действительно нечто за гранью, или же что-то еще понятного уровня. Но Сиба? Его способности были из числа тех, ради которых многие бы отдали жизни. Он был одним из ценнейших ресурсов магического департамента. И если он со страхом расскажет, что увидел, то эффект будет намного сильнее. Сибе повезло выжить, потому что он был силен, а Масиро оказался обычным человеком. Вот такая жестокая ирония. Когда тот вдруг поморщился и перевернулся на бок, наверное, видя какой-то кошмар, Хасуми положил руку ему на спину и погладил. Ну, ну. Отдохни пока. Ему не хотелось думать о том, что как единственного свидетеля Сибу затаскают по допросам, и это будет тяжко, потому что традиции вести их без давления на человека у них почему-то еще не было. Надо будет навязаться следом, со знакомым человеком будет попроще, да и он сможет гавкнуть, если будут давить слишком сильно. — Плохо трупы выглядели, да? Хасуми тихо застонал и спрятал лицо в ладонях. — Ты просто не представляешь… — Надеюсь, Сога сразу не полезут мстить. Кто их знает? Все эти древние самурайские роды — та еще дрянь. — Лишь бы они не начали гнать, что Сиба выжил и не спас их ребят. Конечно, вероятность этого была мала, но все же не равна нулю. Хасуми искренне надеялся, что у клана найдутся другие поводы для беспокойства, например, то, что даже Хирото не смог уничтожить противника, хотя владел семейной техникой. Что взять с Сибы в таком случае? Его, так-то, тоже почти убили, просто использовали, чтобы передать сообщение. Да вот только какое… Взгляд Хасуми ненароком снова упал на Сибу. Ресницы у него дрожали. Беспокойный сон. Надо будет его пока отстранить от работы. И сбагрить куда-нибудь, где за ним последят. Например, тому ему приятелю… Лишь бы кто-то был рядом. Сиба был молодой и дурной, Хасуми боялся, что такая бойня плохо на нем отразится. Тем более, если его предположения верны, и его и правда зарезали мечом Масиро. Что же с тобой делать?.. Он так крепко задумался, что упустил момент, когда Сиба рядом заворочался еще раз, а потом резко открыл глаза и вскочил. Всего за мгновение, так неожиданно, что даже Дзедзи не успел среагировать; Хасуми мельком увидел огромный синяк у него на груди, ближе к животу, но боль в сломанных ребрах ударила в ответ, и, захлебнувшись, Сиба упал обратно на постель и свернулся калачиком. — Ну куда ты так ринулся, ты ранен! Дыши медленно, да, вот так… — Я попрошу обезболивающего, — Дзедзи встал с кресла и направился к выходу. Черт, экий он умный, а Хасуми сидеть и успокаивать?! Нашел няньку! Бросив в сторону двери уничтожительный взгляд, он снова повернулся к постели и положил руки Сибе на плечи, пока тот пытался отдышаться. — Все в порядке. Ты в безопасности. Мы пока на корабле, но скоро будем в больнице. Кожа у Сибы, несмотря на то, что он потерял столько крови, показалась ему обжигающей. Юноша ему не ответил; крепко зажмурился и поджал ноги под себя, после чего его затрясло. Рановато он, конечно, очнулся… Ему бы еще немного поспать. Но, может, и хорошо, ведь чем быстрее они получат информацию от него, тем быстрее смогут действовать. Хасуми нахмурился, когда увидел, что бинты на руках пропитались кровью. — Тише, тише… Внезапно, Сиба резко распахнул глаза. Затем перевел лихорадочный дикий взгляд на Хасуми. Что-то нехорошее таилось у него на душе… — Где Масиро?! — Сиба… — Он мертв, да? Они все… мертвы. В этот момент его рука коснулась горла. Внезапно, вся энергия из него словно испарилась, и он тяжело развалился на подушке. Пальцы у него были холодные, и Хасуми натянул на него одеяло, и в этот раз Сиба сопротивляться не стал. Так он больше напоминал малолетку, каким по факту был. Девятнадцать — разве это возраст? Можно, конечно, рано повзрослеть, но потом это оставить свои раны, и на Сибе Хасуми видел это отменно. Когда в комнату вернулся Дзедзи, он принял от него таблетки и бутылку воды. Дал выпить Сибе; тот не слишком сопротивлялся. Его будто штормило, из сна обратно, и он то закрывал глаза, то снова распахивал их, словно в дреме видел кошмары о случившемся. Или пытался проснуться сам? Ну конечно, потому что знал, что от него потребуют отчет. Хасуми сам научил его, а теперь удивлялся! Ну надо же! — Если тебе плохо, то не надо. Потом все расскажешь, хорошо? — Нет, — прохрипел он, а потом мутным взглядом уставился на Хасуми. — Я расскажу. Самое важное. Передайте… кому надо. Требования… клана Микабоси… и их первого принца. Он говорил кратко: не стал даже касаться темы, как их уничтожили, просто сказал, что у клана была невиданная сила, и что именно они хотели — территории нескольких префектур на тысячу лет. Безумные желания… неудивительно, что началась бойня. Хасуми записал это, а потом поблагодарил его; на этом батарейка у Сибы села окончательно, и он снова провалился в поверхностный сон, иногда вздрагивая и хныча, где-то далеко в своих кошмарах, свернулся калачиком рядом с ним, и Хасуми снова положил руку ему на спину, а потом хмуро взглянул на Дзедзи. Лицо у того было мрачным. Они оба понимали, что на такие требования никто не согласится. Значит, грядет война. И как им одолеть людей, что подчинили себе датенсеки и уничтожили лучших бойцов страны? — Думаешь, у нас есть шанс? Дзедзи поднял глаза к потолку. — Ты когда-нибудь делал ставки на скачки? — Что? — Хасуми нахмурился. — Нет, конечно. При чем тут это? — В скачках никогда не бывает фактора неожиданности. Просчитано все, от порции лошади на обед, веса жокея и до круга, по которому она побежит. Так и тут. Мы, к сожалению, застряли на внешнем круге с тяжеловесом-жокеем. Токио и Тиба… Отдать такие территории врагу… Унизительно. — Не думай об этом сейчас, ты ничего не сделаешь, — устало добавил Дзедзи, а потом потер переносицу. — Сосредоточься лучше на том, чтобы передать это сообщение своим шефам. Хотя это все равно останется до прибытия, а пока… — его взгляд на мгновение задержался на Сибе, а затем он извинился и поднялся на ноги. — Я выйду покурить. Есть сигареты? Когда он покинул комнату вновь, Хасуми тихонько застонал и уткнулся лицом в ладонь. Война… И ведь наверняка начнется все в названных местах… Что же им делать, проводить эвакуацию?.. Ладно, Дзедзи был прав, это не он будет решать, а людей подберет клан Сога, у них было больше власти и влияния… Они наверняка что-то придумают. У них была принцесса, она подскажет, какой путь выбрать. Надо было свести жертвы к минимуму… Его взгляд опустился вниз, туда, где дремал Сиба, однако, к его удивлению, его глаза были открыты. Под ними залегли глубокие синяки. Он зажмурился, когда Хасуми опустил ему ладонь на волосы и убрал пряди с лица. Все в песке и крови. По-хорошему, стоило бы их промыть. — Лучше бы выжил Масиро. Хасуми не стал отвечать на это, но и не убрал руку. Сиба робко приоткрыл глаза. — Думаете, я слабак? — Нет, Сиба. Я думаю, ты справился так, как мог. Это ваши враги были слишком сильны. — Он умер, думая, что убил меня. Попытался спасти меня… прямо перед тем, как… ну… а этот ублюдок… схватил его катану и… И Масиро видел это. Как я задыхался. Он умер, обвиняя себя. Умер так ужасно… Прежде, чем руки Сибы потянулись к глотке, Хасуми перехватил их. Когда к его глазам подступили слезы, он поджал губы и стер их большим пальцем. Из крикливого и надоедливого мальчишки Сиба обернулся раненным ребенком. Если все закончится плохо… то на своем веку таких Хасуми еще много увидит. Но что там теория, и будущее? Он не из клана Сога, чтобы об этом слишком беспокоиться. У него была проблема прямо сейчас, на руках. — Лучше бы он дал мне сдохнуть. — Но кто тогда будет помнить Масиро? Сиба растерянно на него посмотрел и сморгнул слезы. Хасуми задумчиво поскреб подбородок. — Ну, знаешь… Говорят, что люди умирают два раза. Когда погибает их тело, и когда умирает любая память о них. Я уже не молод. Кто бы тогда помнил про Масиро, если бы ты тоже умер? А ты пронесешь его через всю свою жизнь. Ты был самым близким его другом. — И я допустил его смерть… — Сиба закусил губу, а потом снова посмотрел Хасуми в лицо. — Думаете, судьба меня ненавидит? — Я не верю в судьбу. И в богов… Смешно такое говорить, работая на семью Сога, но богов не существует. Никогда не было. А судьбу решали сильные люди. Таким выступил для вас первый принц. Но мы что-нибудь придумаем, правда. Но потом. Это уже мои заботы, не твои. Тебе нужно только выздороветь. Встать на ноги. Это то, чего хотел бы Масиро. Не только он, не стал добавлять Хасуми. Речь была так себе, если честно, правильная, но крайне скучная, но Сиба снова посмотрел на него, сощурив глаза, и было видно, что попытку он оценил. Он сам утер вновь выступившие слезы, а потом положил голову вниз, снова закрыл глаза. Прохрипел, так тихо, что можно было принять это за шум корабля. — Посидите рядом. Пожалуйста. — Конечно. Он уснул быстро, измотанный болью и горем, и Хасуми остался, угрюмо смотря вперед и размышляя о будущем, темном и непроглядном, словно мрак. Что будет там, впереди… Вряд ли сможет увидеть так четко даже принцесса клана Сога. Затем, отвлекшись, он поправил одеяло на плечах у Сибы и уложил его нормально, а затем подумал о том, что было бы неплохо закурить.