Синтез нашей сладости

      Знаете, как выглядит подросток, который подвергается школьному буллингу? С какими чувствами он проходит по школьному коридору, находясь под прицельным взглядом окружающих.       Если вы не знаете, то я точно знаю.       Должно быть глупо ощущать себя особенным в месте, где, помимо тебя, десятки врачей-омег. Просто я тот самый идиот, который всегда чувствует себя глупо.       После инцидента с гипотермией, я прошел обследования (принудительно), и в результате у меня выявили проблемы с печенью, поэтому мне запретили принимать привычную дозу блокаторов. Разумеется, доктор Кокс совсем не причем.       Взгляды альф, что прежде считали меня доминантной вонючкой или бетой без запаха, оказались прикованы ко мне. Первым на входе меня остановил Уборщик грязной стороной швабры. Сложно сказать, изменился ли Уборщик в моих глазах. Все тот же придурок, теперь воняющий елью. — Убери от меня это, — вода со швабры брызнула на мою форму. — Так значит ты все это время врал мне, — его тон звучал до абсурдного обиженно, отчего я закатил глаза. — Я не обязан был тебе говорить. И что изменилось бы, если бы ты знал, что все время изводил омегу? — Ничего. — Так и знал, — я хотел было обойти его, но конец швабры вновь уперся в меня. — Что еще? — От тебя несет тем рыжим доктором. Почему? — я словно оказался на допросе в наручниках при совершении преступления. — Ну так воткни вату в свои ноздри и не лезь не в свое дело, придурок!       Стоило мне пройти вперед, как я почувствовал целый ансамбль запахов, от которых у меня с непривычки начали пульсировать виски. Кто-то намеренно касался моего плеча, проходя мимо. Приторная сладость с горечью, жухлая трава, тухлятина. Боже, они все так воняли, будто совсем не принимали блокаторы. — Джей Ди, ты в порядке? — Карла окликнула меня.       С Карлой у нас остановился враждебно-дружелюбный нейтралитет, хоть мне в глубине души было стыдно за это. Она извинилась передо мной за то, что преследовала меня, однако обвинила меня в том, что я молчал столько лет и продолжал жить с ними под одной крышей. Это было неприятно. Карла была омегой моего единственного лучшего друга, поэтому я не хотел ставить его в ситуацию, в которой ему пришлось бы выбирать между ней и мной. Так и появился враждебно-дружелюбный нейтралитет: я с ней разговариваю, но держу язык за зубами, чтобы не сказать лишнего. — Да, я просто… — я помотал пальцем в воздухе, — много гормонов в воздухе, не привык. — Бэмби, держи, — достав баночку, на которой был нарисован ментол, она протянула мне ее.       Открутив крышку, я обнаружил, что подушка пропитана запахом жвачки. — Меня часто выручает, даже иногда от Тёрка… — Спасибо, Мамасита, — я улыбнулся ей и закинул баночку в карман.       Будучи втянутым в диалог, я совсем не ожидал, что кто-то самым наглым образом шлепнет меня по заднице. — Джей Ди! Так давать «пять» тебе гораздо приятнее, — этим беспардонным чудовищем оказался Тодд. Он довольно убрал руку от моей задницы и нагло принюхался как ни в чем не бывало. — Мандаринка?       Я был настолько обескуражен наглостью и возникшей внутри злостью, что вместо ругани с моих губ непроизвольно сорвалось громкое агрессивное рычание, от которого не только Тодд отскочил, но и замерли все, кто услышал. — Еще раз тронешь меня, руки оторву, — оповестил я шокированного альфу, когда смог заговорить.       Мой глаз зацепился за силуэт доктора Кокса в углу, который заинтересовано наблюдал за мной все это время. — А вы на что пялитесь? — угрюмо поинтересовался я и прошел мимо него в раздевалку.       Зная доктора Кокса, он бы обязательно влез, оскорбил бы меня, назвал бы девочкой, сказал, чтобы я наслаждался своим брачным периодом, однако сейчас он молчал. Возможно, на самом деле это я сам выставлял его чудовищем.       Классификация характерных признаков альф и омег в самом деле оказалась относительной. Ведь я не знал, что в гневе способен рычать, как альфа.

***

      Следующее неприятное событие поджидало меня, когда я стоял в очереди за результатами анализов. Как и всегда до кабинета простиралась змейка, состоящая из интернов, ординаторов и медсестер. Мне оставалось ждать совсем недолго, когда передо мной протиснулся альфа с вонью освежителя для воздуха. — Тут вообще-то очередь, — оповестил я его за спиной. — Ну, милашка, будь лапочкой, потерпи, папочка торопится. — Нет, встань в очередь, придурок, — я протиснулся между ним и дверью и зашел к лаборанту. — Течная сучка, — презрительный ответ не заставил себя ждать.       Стоило мне выйти с готовыми результатами, как тот самый самец толкнул и прижал меня к стене с фразой: — Ты без метки альфы. Может поэтому совсем невоспитанный сопляк…       Пришлось ударить коленом по его детородному органу, чтобы получить возможность освободиться от его хватки. Я бежал по коридору и оказался в объятьях апельсинового рая. — Новичок? — доктор Кокс встревоженно позвал. — Что случилось? — Ничего, — сразу же бросил я, подняв глаза, и голос мой звучал неестественно высоко. — Извините за это…анализы.       Отстранившись, я протянул ему анализы, и пошел к своим пациентам, оставив его одного, прежде чем он стал бы выпытывать из меня что-либо.       Позже в столовой, когда я обедал вместе со всеми, меня ожидало продолжение истории. Тот самый альфа, которого я «приласкал», сейчас стоял возле меня в ожидании получить шанс расквитаться. — Чувак! У тебя все нормально? Ты же должен был быть на пересадке с Вэнем, — сказал, сидящий напротив меня Тёрк. — Должен был, пока один стервозный течной уродец не выпихнул меня из очереди. Я не получил вовремя результаты, меня отстранили, — ответил он, пока я продолжал есть свой сэндвич. — Тебе есть, что сказать, стервозный течной уродец? — Ты лез ко мне, а потом обиделся, что я ударил тебя по яичкам? — поинтересовался у него я, перестав жевать. — Ты мелкий… — он скомкал халат у моего плеча.       Следующие события произошли быстро и неожиданно. Из неоткуда появился доктор Кокс и с рычанием встал между мной и этим самцом с дрожащими руками. Он медленно разжал пальцы и попятился. Воздух был тяжелый, но в то же время меня окутало чувство безопасности и спокойствия. Когда все закончилось, Перри ничего не сказал, просто без слов оставил меня и моих испуганных друзей одних.       Снова не было оскорблений или презрительных слов.

***

      Третье неожиданное последствие — перешептывание моих собственных интернов за спиной. В один момент из уважаемого наставника я превратился в того, на кого, по их мнению, можно смотреть снисходительно. Теперь Эллиот точно была единственным старшим ординатором, а я был ее собачкой на поводке, которую никто не уважает в той мере, в которой должны.       Будем честны, на Эллиот невозможно обижаться, любопытство — все ее существо. Однако она избегала меня в данный момент, и это совсем не помогало делу.       Больше меня волновало поведение интернов. Например, сегодня Фил, который до этого подходил спрашивать у меня с восторгом каждый вопрос, в том числе о дозировке аспирина, позволил себе сообщить семье пациента несогласованный со мной план лечения, который мог негативно сказаться на состоянии больного. — Фил, любое слово, связанное с лечением, должно быть согласовано со мной или с доктором Коксом напрямую. — Я не смог найти доктора Кокса. — Меня же ты видел раз шесть, если не больше за день. — Я подумал, что справлюсь сам. — Ты молодец, что проявляешь смелость, но от смелости недалеко высокомерие. Я всегда готов помочь тебе… — В следующий раз я все согласую с доктором Коксом…не с тобой Джей Ди. — Для тебя я доктор Дориан. Я твой ординатор. — Омега не может быть врачом и тем, у кого я буду учиться.       Слышать это было настолько же неприятно, как и оказаться целиком в мусорном контейнере. Как могло обычное человеческое отношение измениться из-за пола? Вчера тебя считали самым крутым наставником, а сегодня ты просто жвачка под подошвой.       Раздались оглушительные свисты. Доктор Кокс возник из-за моей спины с явным негодованием и раздражением на лице. — Кто сказал семье Красински, что ему нужно пить двадцать таблеток в день одновременно? — я хотел ответить ему, но Перри показал указательным пальцем, призывая не открывать рот. При этом он смотрел на сжавшегося Фила. — Я не смог вас найти, а семья мистера Красински перехватила меня в коридоре… — У меня, помимо отделения больных, миллиарда бумажек, таких как ты двадцать человек, поэтому на эти случаи существует Новичок. Ты видишь его, перехватываешь и задаешь все свои тупые вопросы. — Я подумал, что доктор Дориан не сможет поставить правильный диагноз из-за своего состояния и эмоциональности…       С моих уст вырвался смешок, и я скрестил руки на груди. Он даже не смог нормально сформулировать свою претензию. Ситуация была настолько мерзкая и абсурдная, что я хотел просто раздавить этого идиота. Однако доктор Кокс вновь показал пальцем, лишив меня возможности что-либо сказать. — А теперь слушай сюда, повышенный тестостерон, ты тут сколько? Месяца три? Почему я узнаю, что ты открыл свой клюв без команды? Кто дал тебе право? Тебе и право нельзя дать, потому что ты бесправный. Сейчас ты мусор в пищевой цепочке, убийца, который годами должен доказывать свою невиновность. Если я еще хоть один раз услышу, что ты устраиваешь самодеятельность без ведома своего ординатора, ты вылетишь отсюда с позором, как Хью Джекман, неполучивший Оскар, — доктор Кокс тыкнул мне в плечо. Больно. — В отличии от тебя он тут не первый год пашет как проклятый, чтобы подняться в пищевой цепочке. И он поднялся. Так что, если в тебе есть хоть минимум разума, ты навостришь свои ушки и будешь слушать, чему тебя учит твой ординатор. И еще, если я еще хоть раз услышу дискриминационную херь про второй пол, ты тоже вылетишь отсюда с позором. Кстати, он тоже может тебя выкинуть отсюда, поэтому советую извиниться. Новичок, фас, даю благословение.       Доктор Кокс, даже не взглянув на меня, раздраженно ушел, оставив нас Филом наедине. Слова Перри выдернули меня из состояния опустошенности, заставляя улыбнуться впервые за день. Вместе с радостью внутри возникло чувство вины за несправедливо брошенные слова.

***

      Из-за вопиющей дискриминационной игры в больнице, а также неконтролируемого роста декретных отпусков омег Совет директоров больницы решил нанять специалиста в области психологии сексуального поведения.       Теперь все сидели под игом Боба Келсо в аудитории, где каждый месяц все собирались, чтобы обсуждать врачебные ошибки или случаи летального исхода пациентов.       Затащили всех, кого только смогли. Сегодня повезло Тёрку, у которого была операция, а также медсестрам, которые должны были следить за состоянием пациентов и, в случае необходимости, звать лечащих врачей.       Специалистом оказался омега сорока лет с большой комичной шляпой. Внешний вид точно передавал его задорный характер. — Здравствуйте, мои милые врачи, мои цветочки. Я Жерар и нам с вами есть, о чем поговорить, — он широко улыбнулся и полез в свою огромную кожаную сумку в поисках чего-то. — Никогда не думал, что буду проводить занятия среди таких образованных людей, профессионалов своего дела…. — Милочка, у вас сорок пять минут в день, — проговорил доктор Келсо, не отрываясь от своего кроссворда.       Больше пациентов без страховки доктор Келсо не любил, когда его врачи вместо работы отдыхали, просиживали штаны и пропускали платные процедуры. Ну, это же Келсо.       Жерар окинул доктора Келсо презрительным взглядом, со стопкой бумаг подошел к первому ряду и попросил передать всем бумаги.       Переданные листы оказались анкетой, в которой были обозначены следующие вопросы: 1) Ваш первым и второй пол. 2) У вас есть постоянный сексуальный партнер? 3) Какого пола ваш постоянный сексуальный партнер? 4)Ваш сексуальный партнер работает с вами вместе? 5)У вас есть дети? 6)Если детей нет, хотели бы иметь их в будущем?       Для полного вмешательства в личную жизнь не хватало только графы, где можно было вписать свои фамилию и имя. — Данные анкеты просьба больницы, не моя. Они хотят знать, какой процент семейных пар трудится в коллективе. Заполните пожалуйста во избежание конфликтов с руководством, — он подмигнул нам и встал у своего стола. — Так вышло, что врачи из-за отсутствия времени ищут своих партнеров среди своих коллег. И часто из-за отсутствия выбора они выбирают неподходящих кандидатов… — Какая разница? Можно попробовать всех, — это было замечание Тодда, от которого хотелось закатить глаза. — Такая корреляция не имеет научного обоснования! — крикнул кто-то с задних рядов. — Извините, «коллега», — доктор Кокс, сидящий на другом конце ряда сделал кавычки пальцами, — мы по-вашему здесь породистые собачки, которые должны скрещиваться между только своей породой? Я думал, взрослые дяди и тети могут спать, с кем пожелают.       Это было вполне язвительно и в духе доктора Кокса. От его точного комментария на моем лице появилась слабая ухмылка. — Вы, мистер всезнайка, встаньте, будьте добры, — Жерар с наигранной доброжелательной улыбкой указал рукой на доктора Кокса.       Перри встал со своего места, скрестил руки на груди, издав недовольное пыхтение. Тогда Жерар подошел к нему и встал перед ним. Забавно, что мы с доктором Коксом думали одинаково, поэтому он тоже сидел с самого края, планируя удрать при первой же возможности. На миг Жерар растерялся, а затем посмотрел в мою сторону, заставив меня замереть. — Вы можете смеяться, доктор, однако формирование связи между неподходящими партнерами может вызвать колоссальный негативный отклик на физическое и эмоциональное состояние вплоть до страданий. Люди забывают об этом и спят с первыми встречными, потому что найти своего соулмейта считается практически невозможным. В этой аудитории у вас есть человек, который, очень вероятно, ваш партнер. Не всем так везет, доктор… — Простите, доктор Кокс, вызов, «309»… — достаточно громко оповестил я, вставая со своего места.       Позорно вылетев из аудитории, я не желал ждать, пока все обратят на меня свои любопытные взгляды или когда этот гуру подойдет ко мне и начнет втирать, что я сам выбрал себе неподходящего партнера, поэтому пожинаю последствия своей ущербности. — Новичок, кто, черт возьми, в «309»? — озадаченно спросил догнавший меня доктор Кокс. — Там никого нет, я просто подумал, что вы не хотите находиться на этом карнавале унижения так же сильно, как и я, — мы остановились, глядя друг на друга. — Можно поговорить с вами, пожалуйста? — Да, парень, только пойдем захватим кофе.       Спустя десять минут мы сидели на той самой скамейке, где ранее Перри без спроса трогал мои зубы. Так сложно найти правильные слова после всей несправедливо сказанной гадости. Перри не торопил, изредка посматривал на меня и потягивал свой безвкусный американо. Забавно, что для меня, на свое усмотрение, он взял сладкий капучино. Это было довольно мило. — Я сожалею о том, что сказал вам всю ту мерзость и за то, что довел вас в тот день до такой степени, что вам пришлось выставить меня. Простите. — Новичок, я мог просто сказать тебе не подходить ко мне, но вместо этого психанул до такой степени, что запер на крыше. Мне не стоило этого делать. Я понимаю, почему ты испугался. Это место кишит уродами. — Их так много, что мне теперь не хочется просыпаться по утрам, чтобы идти на работу. — Нет, девочка моя, так не пойдет, где твой боевой настрой? — Меня уже несколько дней домогаются, обесценивают. Эллиот вообще со мной не разговаривает, а Карла обвиняет меня в том, что я молчал о своем поле. Тёрк не хочет ссориться с Карлой, поэтому я не могу поговорить с ним тоже. А теперь они, — я указал ладонью в сторону больницы, — притащили этого гуру, который раздает эти противные анкеты и непрошеные советы. — Возможно, это не мое дело, но я не буду опять без твоего ведома лезть к Ганди. Ты видел свои анализы: твоя печень увеличена так, будто ты пьешь, не просыхая, каждый час. Новичок, ты больше не можешь пить так много блокаторов, чтобы тебя принимали за бету, а также не можешь игнорировать существование альф. Уроды всегда будут, от них не сбежать. — Доктор Кокс, вам не нужно переживать об этом… — Однако я здесь. Думаю об этом круглыми сутками, потому что, мелкий идиот, ты хороший и талантливый врач, который намеренно вредит себе.       За все четыре года — это был первый раз, когда мой строгий, вредный, язвительный и бескомпромиссный наставник добровольно назвал меня хорошим врачом. Также это был первый человек, который сказал мне эти добрые слова, зная, что я омега. Ценность такого подарка невозможно выразить словами. — Я не могу спать с альфами, — тихо признался я в ответ на его искренность.       Перри не ожидал от меня такого откровения, поэтому не стал валить меня с ног несдержанными бестактными вопросами. — Почему? — спросил он после небольшой паузы и добавил иронично. — Свою кандидатуру не предлагаю, заранее предупреждаю. — Вы же все поняли сами. — Сложно не понять, когда запуганный до смерти пацан-омега, требующий полной стерилизации, умудряется поменять свое мнение после десятиминутного разговора с тобой. Что насчет альф-женщин? — Пробовал. Закончилось тем, что из-за моих криков вызвали полицию и две машины скорой. Они подумали, что в районе массовая резня. Такой вот я ущербный.       Перри почти истерично рассмеялся и прижал ладони к лицу. Его смех совсем не был радостным и скорее напоминал вой. Когда он перестал смеяться и смахнул с глаз слезинки, я ответил. — Да, забавная шутка… — Нет, Новичок, просто представляешь, я тоже не могу спать с омегами: ни с женщинами, ни с мужиками. Вот тебе и встретились два ущербных соулмейта. Надо сказать этому праведнику в шляпе, пусть сдохнет от смеха. — А с вами что не так? И вы мне втираете про здоровье, когда сами не спите с омегами? — на моем лице возникла слабая улыбка. — Тебе и трех бутылок виски не хватит, чтобы меня разговорить. — Как вы вообще гон проводите? Джордан же альфа… — В наморднике. — Тогда, — я протянул стаканчик с кофе, чтобы чокнуться, — за нашу ущербность. — Никогда бы не подумал, что буду пить с тобой за это, Жизель, — ответил Перри и чокнулся со мной своим стаканчиком.       Кажется немыслимым, что хищник, от которого я спасался бегством, сам оказался израненной разбитой дичью.