Синтез нашей сладости

Карла: «Перри, у Тёрка и Джей Ди истерика, они рыдают и обмазываются соплями и слезами. Никак не могут объяснить, в чем дело…»

Перри:

«Яички воссоединились?»

Карла: «Теперь Тёрк не хочет отпускать Джей Ди к тебе домой»       Левое яичко этого дуэта уже порядком вытрепало нервы Перри. Ему очень не хотелось, чтобы омежье недоразумение передумало.

Я:

«Новичок, когда тебя забрать?»

Мусорный опоссум: «Тёрк включил режим заботливого брата…» «Я рассказал ему все.» «Он плачет. Тёрк никогда не плакал.» «Только когда мама наказала его за испорченный костюм в шестом классе. Но это секрет.» «Ты правда хочешь жить со мной?»

Я:

«Если ты боишься, я не стану настаивать.»

Мусорный опоссум: «Где я еще найду квартиру за полторы тысячи баксов.»

Я:

«Меркантильный маленький скунс.»

«И я не противный, это ты самое противное существо на этой земле.»

Мусорный опоссум: «Перри, я хочу жить с тобой.» «Забери меня, как сможешь.»

Я:

«Собирайся и прощайся с яичком, уже еду.»

***

      К жизни с Перри нужно было привыкнуть так же, как и к общению с ним. Поверьте мне на слово, это то еще испытание.       Аспект номер один: у Перри напряженные отношения с Рауди. — Нет, нет, нет, Марта, эта мерзость не будет в моем доме, — Перри встал перед багажником, не позволяя мне посадить туда своего верного мохнатого и линяющего компаньона. — Не говори так о нем… — Я думал, ты оставишь его на радость Карле. — Если ты не рад Рауди, мы уедем жить в палатку.       Вместе с раздраженным рычанием я слышал, как скрипят его зубы от поставленного мной ультиматума. Перри отошел от багажника, позволив мне расположить Рауди в его Порше, как в лимузине.       Аспект номер два: телевизор в выходные Перри — святилище, которое нельзя осквернять моими «Сексом в большом городе», «Анатомией страсти», «Друзьями» и другими, по мнению Перри, «сопливыми сериальчиками». В итоге я смирился с тем, что Перри спихивал меня с дивана, отбирал пульт, чтобы смотреть свои дурацкие матчи и бразильские сериалы, на которые его подсадила Лаверн. — Опоссум, ты опять пускаешь слюни, — голос Перри выдернул меня от границ царства Морфея.       Открыв глаза, я вновь увидел на экране бессмысленно бегающих разноцветных человеков. Я в самом деле пускал слюни на футболку Перри. Пришлось с ворчанием отобрать у него одеяло и перекатиться от него в другую сторону. Он отобрал у меня пульт, а я забрал одеяло. Это честный обмен.       Перри, видимо, так не считал и положил свою беспардонную щеку на мой зад, используя меня вместо подушки. — Мне нравится такой способ протеста, Тыковка моя. — Вы бесстыдный эксплуататор, доктор Кокс, — сонно пробормотал я, пытаясь устроится удобнее под его тушей, придавившей мои ноги.       В знак собственного протеста Перри на обиженное «доктор Кокс» прикусил мою ягодицу через плотную ткань одеяла, вызвав мое возмущенное ойканье.       Теперь счет был 2:1 в пользу Перри, захватившего пульт и мой зад.       Аспект номер три: вещи Джордан повсюду.       Мне всегда казались глупыми рассказы Эллиот о том, как метят квартиры парней женщины и парни-омеги, оставляя всякую мелочь, которая будет напоминать о них и давать понять другим, что этот самец не место для охоты.       Фен — самое безобидное, что я обнаружил в жилище холостяка. Эта хищница пометила куда больше углов, чем я предполагал.       В шкафчике в ванной были ее розовая зубная щетка и косметика, в шкафу Перри ее одежда и даже белье. В комнате, которую выделили мне, в комоде лежали вибраторы и другие игрушки, от которых меня тошнило. — Новичок, что за свалка у двери? — спросил Перри, указав на три большие коробки. — Вещи Джордан, верни ей, наверное, найти их не может. — Я не хочу видеться с этой летучей мышью, верни сам или выкинь. — Ладно, — ответил я ему вслед, улыбаясь.       Может то, что сказала Эллиот, бред или просто Перри был территорией, которую нельзя пометить.       Аспект номер четыре: гнетущий стерильный интерьер в доме Перри.       Рамки без фото, странные абстрактные вазы, эти ужасные фигурки на столе в черно-белую клетку. Не удивлюсь, что все это было поставлено риелтором при покупке Перри квартиры.       Все было не таким, как во всех квартирах и комнатах, что мы обустраивали с Тёрком. Мы всегда ставили совместные фотки, смешные вещи. О, еще наши медальки и грамоты. Место, где мы жили, всегда было наполнено нашим присутствием. Квартира же Перри до жути лишена индивидуальности и теплоты.       Пришлось взять дело в свои руки. — Господи боже, что за хрень? — послышался голос Перри, возвратившегося после смены в больнице.       На полках появились комнатные растения, фотографии Перри, которые все это время пылились в коробках, на столике перед телевизором стояла огромная ваза для конфет и без конфет, потому что я был на диете. Я даже достал искусственный ковер, имитирующий шкуру медведя. Согласен, это экстравагантный шаг, но дико смешной. Еще я вынес его спортивное барахло в виде пивных шапок, шарфов и статуэток и тоже расположил рядом с теликом. — О, ты вернулся, будешь есть? Я заказал лапшу с говядиной и свиными ушками, — выглянул я из-за угла, посмотрев на него. — Во что ты превратил мой дом, недоразумение? О боже, это уродство в рамках, которое я забыл после годов алкоголизма. А это…что это за черт под моим кофейным столиком? — Перри прошел вперед и наклонился, пытаясь рассмотреть ковер. — Хельга, я понимаю, в твоем клане викингов вместо использования отопления вы заворачиваетесь в шкуры животных, но достаточно было включить кнопку на обогревателе.       Было немного обидно услышать подобное после пяти часов непрерывной работы по благоустройству этого морга, который он называет домом. Кого я обманываю? Было очень обидно. Я на грани того, чтобы оставить его без говядины. — Туда можно зарываться пальцами ног, чувствуя приятный контакт кожи о мех. Правда мех искусственный, — я оперся о стену, скрестив руки на груди.       Взгляд Перри зацепился за мои фотографии с Тёрком, Карлой и Эллиот и с ним самим в углу стеллажа. Он подошел ближе и стал рассматривать внимательно полки. — Парень, ты правда думал, что вытащить мои фотки с Беном, Пейдж и даже Джордан хорошая мысль? — Ты всегда будешь их любить, они заслуживают большего, чем пылиться в забытой коробке в шкафу, — пожал я плечами.       Пальцы Перри прошлись по рамке с фотками Бена и Пейдж. Не стал говорить ему, что нашел фотоаппарат Бена и хотел поставить на полку, но передумал в последний момент. — Он мне нравился, — вдруг сказал я и поймал его взгляд. — Не как альфа. Просто он всегда был таким смешным и спокойным. А еще ты меня обманул. У Пейдж не было кудряшек. Не прощу тебя за такой обман. — Почему я позорюсь один? Ты как бедный родственник со своими фотографиями притаился в самом углу.       Перри достал с нижней полки нашу единственную совместную фотку, которую сделал Бен, и поставил ее в самый центр. На ней мы оба не ожидали щелчка и были запечатлены с открытыми ртами, будто кто-то нас ректально осматривал. — Это твой дом и твои полки с людьми. И еще эта фотка ужасна, — улыбаясь, сказал я. — Заткнись, моя полка и мои правила, — он вздохнул и притянул меня к себе в объятья.       Обычные мелочи и жесты порой несут в себе много смысла и заставляют теплоту разливаться по всему телу, и не нужен никакой обогреватель и даже стремный забавный ковер, имитирующий шкуру медведя, для того, чтобы согреться. — Хельга, так уши какой свиньи ты нам сегодня добыл на охоте? — спросил Перри, отстранившись, и развернулся в сторону кухни. — Умираю с голоду. — Это сорт грибов, мой вредный вождь.       Аспект номер пять: Перри отказывается брать арендную плату.       Несмотря на наш уговор, этот упрямый засранец делает вид, что постоянно забывает обналичить чек, который я выписываю ему уже не в первый раз. Возможно, это связано с тем, что я не       показал ему свое новое белье.       Стоило ему вновь сесть за просмотр своего дурацкого матча, я, одетый в свой новый комплект синего белья и его огромную длинную спортивную футболку, вышел из комнаты.       Перри был слишком занят происходящим на экране, чтобы заметить начало моего дефиле. Если во мне и было стеснение, то после такого возмутительного игнора, стеснение умерло, уступив место похотливой левретке.       Как только я подошел вплотную и поднял свою ногу, оперевшись ступней о его бедро, он наконец переключил свое внимание на более интересное зрелище. — Доктор Кокс, я думаю, вам стоит меня осмотреть, — я наклонил вбок голову и неотрывно следил за его реакцией.       О, реакция Перри была изумительна. Должен девочкам за идею эпиляции и черного лака на ногтях. — Новичок, ты выбрал немного неподходящий момент для своих возмущений по поводу аренды. Я смотрю телевизор после тринадцати часов в больнице, — наигранно и сдержанно сказал он, заметив чек на моем бедре, обтянутый кружевной подвязкой.       Фыркнув, я молча убрал свою ногу и пожал плечами. Затем снял с себя его футболку, представая в своем новом кружевном белье. Сто долларов кружева, сеточки и шелка. Комплект состоял из двух частей: нижней и верхней в виде топа-корсета с ребрами. — Как хочешь, — безразлично сказал я и наклонился за опрокинутой футболкой. Разумеется, провокация сработала на «ура». Даже десяти секунд не прошло, как рычащий монстр подтянул меня к себе на колени и впился поцелуем в губы, затем и в шею. Потом прибавились зубы, а в конце и язык, которым он горячо вел по ключицам. — Сладкий, неужели, я хуже телевизора? — спросил я, обхватив его щеки одной рукой, заставляя смотреть на себя. Его феромоны так сильно обволакивают меня, вызывая цепную реакцию на возбуждение. Я начал елозить по нему, откинув голову назад. — Хочу кое-что попробовать, я буду осторожен, обещаю, — глухо сказал он без сарказма и флирта, его руки гладили меня по бокам. В ответ я неуверенно кивнул.       Мы поменялись местами: я оказался на диване, а он спустился на колени передо мной. Он оставил успокаивающий поцелуй и погладил меня по щеке. Перри был так нежен и внимателен, что ужас от неизвестности, который должен был быть в обычной ситуации, бесследно исчез.       Он прикусил низ моего живота и лизнул место укуса, затем начал стягивать трусы, которые уже были почти полностью пропитаны влагой. Этот невозможный пудель сделал максимально смущающую вещь, прислонив ткань к своему лицу. — Перри, брось сейчас же! — сказал я, чувствуя, как собственное сердце танцует брейк-данс. — Ты представить себе не можешь, насколько, блядь, ты вкусный, — с этими словами Перри, раздвинул мои ноги, взял меня под колени и припал к моей промежности своим шершавым широким языком, вызывая мини-инфаркт.       Никакие грязные слова больше не вырывались из моего рта. Мое лицо горело от смущения и неловкости, пока мой соулмейт вылизывал меня, словно упаковку от йогурта. По сравнению с моим языком-неудачником его язык — настоящее произведение искусства. Стоило ему оказаться внутри меня, с моих дрожащих губ сорвался громкий стон. Обожаю этот чертов язык.       Перри отстранился, отчего я начал позорно скулить. Вторые мои любимчики — его зубы прикусили внутреннюю сторону моего бедра. После — он прислонился щекой к нему и посмотрел на меня. — Милый, смотри на меня, — сказал мне Перри, и я зарылся в его кудри пальцами в ответ на нежный зов. — Не молчи, если будет неприятно. Я сразу же прекращу. — Хорошо… — я не знал до конца, что он хочет сделать, но липкого чувства страха внутри не было. Перри заботился обо мне, спрашивая разрешения о каждом своем шаге. — Хорошая девочка, — он поцеловал разгоряченную кожу бедра.       Пальцы Перри оказались на сфинктере и стали проникать во влажную негу, отчего я дернулся и задрожал, схватив лежащее возле меня одеяло.       Чувство проникновения, что я не ощущал годами, было неожиданным и невероятно приятным. — Джей Ди? — обеспокоено позвал меня Перри, останавливаясь. — Нет, нет, нет, двигайся, пожалуйста, — словно в бреду просил я, моля о движении этих прекрасных изящных длинных пальцев.       Последний барьер в виде моего страха оказался сломлен и Перри начал свою сладкую экзекуцию.       Мой альфа брал меня пальцами, одновременно наблюдая за моим лицом. Мне хотелось прислониться лицом в его, чтобы он не видел моих горящих щек и затуманенных глаз. Но он все смотрел, пока ласкал нежные стенки внутри и ловил языком вытекающую от фрикций смазку.       Когда он согнул пальцы, мне казалось я сдохну на месте от наслаждения. Откинув голову назад, я простонал и закинул ноги на его плечи, бесстыдно поддаваясь вперед. — Быстрее, Перри, пожалуйста… — я попытался взять в руки собственный член, но мне это не позволили, заставляя гореть от близости оргазма.       Пальцы и язык моего соулмейта довели меня до невероятно яркого оргазма, выбив из меня всю способность к коммуникации. Я кончил, запачкав шелковый топ, собственное лицо и его дорогущий диван. Сердце грозилось вырваться из грудной клетки. Перри, губы которого пошло блестели от моей смазки, облизнулся и посмотрел на меня, пытаясь определить мое состояние. А мое состояние было таково, что я скинул с него ноги, поддался вперед и впился поцелуем, ощущая трепет и теплоту.       Когда я попытался залезть рукой к нему в штаны, Перри отстранил мою руку, заставив замереть. — Не нужно, я устал. — Я чувствовал, что ты был возбужден, когда ерзал на тебе. — Не заставляй меня произносить этот позор вслух, опоссум, — Перри прикрыл глаза, зашипев. — Я не знал, что так выйдет.       Тут до меня дошло, от чего альфа впал в такое смущение. Он кончил только от того, что приносил мне крышесносное удовольствие. Если для обычных тестостероновых недоумков это полный позор, то для меня это нечто невероятное и прекрасное. Я взял в руки его лицо и стал покрывать поцелуями от переполнявшей меня радости и трепета. — Ты мой апельсиновый тайленол, — сказал я ему в губы. — Только тайленол, мелкий поганец? — его пальцы легли на мой подбородок. — Еще ты мой арендодатель. Будь хорошей девочкой, возьми чек, — я вытянул свою ногу, подставляя измазанный всеми возможными жидкостями кусок бумаги. — Теперь я чувствую себя проституткой, — иронично фыркнул он, вызвав мою улыбку. — Я тебе диван испортил, вызови на них химчистку. — У тебя вообще странная нелюбовь к диванам, Новичок. На работе мне диван изгадил и здесь тоже. Хотя на этом хоть приятно сидеть, потому что он пропитан твоими соками. — Не будь противным. - Ладно, — Перри забрал чек из-под подвязки и опрокинутое кружевное белье и вдохнул под мои горящие щеки. — Это тоже мое.       Напоследок поцеловав его, я вырвал из его лап свои трусы и встал на ноги, намереваясь продефилировать до своей омежьей берлоги. — Новичок, — позвал меня Перри, — не нужно бриться и красить ногти только ради меня, ты и так красивый.       Мне оставалось лишь на автомате кивнуть и стремительно скрыться за дверью, пытаясь переварить услышанное. Уже за закрытой дверью я спустился, скользнув спиной по стене, на пол с глупой счастливой улыбкой.       Соседство с Перри было сложным, но одновременно таким прекрасным.       Однако не только Джей Ди испытывал трудности совместного проживания. Для Перри, который только привык к полному одиночеству после развода, присутствие омеги под боком ощущалось непривычно, но не сказать, что ужасно.       Аспект номер один: Новичок соврал про небольшое количество вещей.       Пять огромных чемоданов шмотья, занимающих всю его новую комнату и еще эта мертвая собака, которую он поставил в коридоре и об которую Перри спотыкается, когда идет на кухню.       Аспект номер два: держит оборону в ванной, иначе Перри не может объяснить, что он делает там по пятьдесят минут. Наличие второй ванной в своей собственной комнате не мешает ему занимать пространство Перри.       Тем не менее, он рад, что все многочисленные девичьи банки и склянки он запихнул у себя.       Аспект номер три: не кладет вещи на свои места. Ложка от обуви волшебным образом оказывается под диваном или на барной стойке. Один раз Перри нашел в холодильнике его пейджер.       Из аспекта номер три вытекает аспект номер четыре: качели от «Перри, покорми меня» и «Я толстый». Мелкий опоссум устраивает ночные набеги на холодильник, и пока Перри пытается поймать его с поличным в два часа ночи, спотыкается о чучело собаки, в это время опоссум торжественно убегает, нагло хихикая.       Аспект номер пять: Новичок поставил себе миссию изгнать дух Джордан из этой квартиры. Ревнивый засранец обошел вплоть до миллиметра всю квартиру и собрал ее барахло по коробкам. Признаться, этот аспект забавлял Перри.       Аспект номер шесть: сексуальное альтер эго Новичка.       Перед ним открылась ранее неизведанная сторона парня. Он был соблазнительным, страстным, грациозным, и, что уникально до крайности, доминантным.       За годы секса с альфами Перри привык к сопротивлению и подавлению, — это было частью естественного процесса. Однако омега с таким сильным напором, подобным альфе, — нечто невероятное. Новичок бесконтрольно подражал повадкам альфы. Грубость, любовь к укусам и рычание. Одновременно его омежья сущность тянулась к Перри в желании отдаться. Его влекущие феромоны от смазки, желание втереться в кожу Перри, объятия, безумная любовь к поцелуям. Вся эта амбивалентность его поведения заставляла Перри терять голову. В постели он был хищником, которому Перри поддавался, а вне ее пределов он сдавался, возвращая контроль Перри и открываясь перед ним целиком.       Перед Перри предстала изящная красота, которую он был слеп увидеть ранее. Гибкость, его кокетливость и попытки флирта, которые он стремился улучшить с каждым днем, вся эта омежья одежда, которая ему невероятно подходила.       Либидо Новичка было настолько повышенным, что Перри отымели буквально на каждой горизонтальной поверхности его квартиры. Такое родео Перри не устраивал со времен студенчества. Он был прекрасен: страстный, ласковый и восторженный от их близости.       Несмотря на это, под шкурой этого сексуального соблазнителя сидел все еще тот Новичок, который который готов разрыдаться от переживаний о том, что Перри не нравится перестановка в квартире, от его криков о необходимости ставить предметы по своим местам и от собственных переживаний.       Обычно Новичок предпочитал перебираться к Перри под бок по ночам, поэтому, проснувшись от пустоты вокруг, Перри от неожиданности сел в кровати. На часах было три часа ночи, а из гостиной за закрытой дверью доносился тихий звук телевизора.       Переборов собственную сонливость, Перри встал с кровати, прошагал до двери и нахмурился, почувствовав знакомую тянущую боль в груди.       Открыв дверь, Перри увидел в гостиной Новичка, смотрящего телевизор в темноте с одеялом и банкой мороженого в руках.       Можно было подумать, что это его очередной ночной набег, но что-то было не так. Перри подошел, и на него оказалась устремлена блестящая пара глаз. — Что случилось? — Перри приземлился рядом и неотрывно смотрел на его мимику. Новичок перевел взгляд на телевизор и от вопроса вытер нос рукой. — Джей Ди? Тебе некомфортно, страшно?       От вопроса он вздрогнул и отрицательно помотал головой, уткнувшись в плечо Перри. Он немного расслабился и зарылся пальцами в волосы Новичка, принимаясь поглаживать.       Его горький тихий плач стал полной неожиданностью и разорвал Перри на куски. Он прижался к его виску, успокаивающе касаясь губами. — Снова Ганди? — второй ладонью Перри погладил по щеке, вытирая влагу. Новичок яростно помотал головой и отстранился, чтобы достать из-под одеяла что-то. Через мгновение он протянул Перри свой мобильник.       На экране одно новое сообщение от контакта «Мама» с текстом: «Милый, я так рада, что ты нашел в себе силы перестать прятаться и написать. Что бы ты ни сделал, я всегда буду любить тебя.»       На первый взгляд, это было обычное милое сообщение, но дьявол всегда скрывался в деталях. — Почему она пишет тебе, будто ты нашкодил? — уточнил Перри, поймав его кивок. — Видимо, я виноват в том, что она впустила в дом это чудовище, которое насиловало меня практически каждый день, засовывало в меня всякое, а еще виноват в том, что она ударила меня сковородкой, когда я заявил на подонка. Еще в том, что ребенок…. — Новичок оскалился, зарычав, но прервался и покачал головой, — мне жаль, что я тебя разбудил. Иди спать, Перри, я не буду ложиться.       Не Перри давать опоссуму советы по взаимодействию с родителями, но это болото затянуло парня отвратительно сильно.       Новичок отстранился от него и сильнее завернулся в одеяло.       Перри не стал уходить, он устроился рядом и уставился на экран, где шла очередная серия его девчачьего сериала про четырех подружек. — В какой серии эта ужасная альфа-сука изменит своему жениху с Мистером Бигом в доме жениха? — спросил Перри, взял ложкой подтаявшее мороженое из бочонка и поднес к своему рту.       Омега потеряно уставился на него. — Я смотрел твой любимый сериал, Тиффани. — Это мое мороженое, — сказал Новичок, вырвал у Перри ложку и положил в рот очередную порцию. Ну, конечно, мусорный опоссум будет драться из-за еды.       С кряхтением Перри встал со своего места и вернулся через несколько минут с коробкой, которую положил на колени Новичка. Его распахнутые от удивления глаза выглядели забавно. — Теперь ты отдашь мне мороженое? - Это то, что я думаю? — он всучил бочонок Перри в руки и стал распаковывать коробку. — Ты купил мне огромную коробку кислого «Скитлса» с посыпкой? — Только не все сразу, Анджела, у тебя будет дыра в желудке, а твой желудок и так напоминает черную дыру.       Новичок растерянно смотрел на Перри, затем, переварив факт получения любимой химозной дряни, отставил от себя коробку и заключил Перри в крепкие объятья, наплевав на мороженое в его руках. Тянущая боль в груди Перри ушла, а под ухом послышалось громкое мурчание.       Несмотря на все трудности совместного проживания, это, некогда мертвое место, полностью пропитано им: ароматом нежного цитруса, громкими звуками, уютом от его раскиданного барахла и его заботой. Перри, возможно, впервые в жизни обрел место, которое по-настоящему может считать своим домом.