Я выбираю тебя.

В очередной раз спасённый мир уже не приносил такого облегчения, когда ангела не было рядом.  Азирафаэль куда-то ушла с Меттатроном, а Кроули ещё и так наивно сама же и отпустила её… она вспоминала свои мечты об Альфа Центравра и горько усмехалась своей былой настойчивости и доселе не понимала, жалеет ли она о данном.  Однако впредь это было неважно. Беспокоило лишь то, как скоро вернётся ангел.  Кроули впредь прекрасно понимала, как ощущают себя собаки на привязи посреди холодной ночи, когда ожидают своего хозяина, вместе с которым придёт и тепло. И любовь. Она всё не находила себе места и пыталась заглушить бушующий поток мыслей, готовый клочья разорвать её и расщепить похлеще святой воды.  Демонесса металась из одного угла книжного магазина в иной, закрыла ужасающий портал в рай ковром, щелчком пальцев вернула книжные стеллажи на прежние места. Счастливой Азирафаэль, бурчащей вновь что-то о новом книжном экземпляре, не было.  Демонесса подхватывала на ходу книги, раскрывала их на случайной странице, пыталась вчитаться в перво попавшиеся змеиным омутам строки, однако все буквы смазывались в единую полосу или словно были написаны на совершенно неизвестном ей языке, хотя это было попросту невозможно для создания, которое знает абсолютно все земные языки, даже мёртвые.  В ярости она громко захлопывала тяжёлые книги с твёрдыми переплётами и уже была готова швырнуть их куда подальше, но остановила себя. Азирафаэль явно будет расстроена такими порывами импульстивности, кои демонесса решила сорвать на книгах, коллекционируемых ангелом не первое столетие.  — Где ты, ангел, где ты… — бурчала себе под нос Кроули, накручивая на пальцы пёстро-рыжие кудри, рассыпающиеся на плечах.  Она попыталась сесть на стул, но тотчас подскочила с него, подняла, переместила, покрутила его на одной ножке… однако любое действие было абсолютно тщетно и не могло избавить от сгущающегося волнения и кома в горле, который хотелось вырвать любой ценой или хотя бы протолкнуть подальше… А в этом ей прекрасно мог помочь кофе. Кроули зацепилась за эту спасительную мысль, поправила лацканы изящного приталенного чёрного пиджака с поясом, особо хорошо выделяющим изгибы, и вальяжной походкой, волей-неволей пошатываясь из стороны в сторону, взметая то одним, то другим плечом, направилась в кафе напротив.  В сей раз радушно встречающая вывеска «GIVE ME COFFEE OR GIVE ME DEATH…» даже не вызвала и намёка на усмешку.  Кроули сразу же подошла к стойке. Всем посетителям безмерно повезло, что в сей момент они не стояли в очереди и сразу же дали проход.  — Шесть порций эспрессо в один стаканчик, — Кроули подняла взгляд на изумлённую Нину, которая стояла с телефоном в руках и что-то лихорадочно печатала, не глядя. Впрочем, до этого не было дела, пока она всё также выполняла работу и наливала это чёртов эспрессо, который абсолютно никогда не успокаивал… Нина молча кивнула и проводила демона взглядом.  Кроули проскользнула к самому удалённому столику в углу, который чудеснейшим образом освободился прямо перед ней. Жилистые руки её доселе чуть тряслись от небывалого напряжения, потому она пыталась подстроить это под что-то более спокойное и стала барабанить пальцами по столику, однако вскоре и сей звук выбил её из колеи, потому ей ничего не оставалось, кроме как грозно рыкнуть и томно вздохнуть, но не признать появившуюся дрожь в голосе.  Демонесса отвернулась в сторону окна и попыталась разглядеть среди монотонных прохожих луч своего света, который никогда не стирал её в порошок, не расщеплял на мельчайшие частицы.  Однако чуткий нос ощутил чьё-то приближение. Но это была не она. Не тот запах, изученный вдоль и поперёк за многие тысячелетия, проведённые бок о бок. Кроули обернулась с широко распахнутыми омутами, сокрытыми под тёмными круглыми очками, и высоко вскинутыми бровями.  Что же, язвить не пришлось. Напротив неё сели Нина и Мэгги, те две дамочки, которых они с Азирафаэлем давеча пытались свести. Как же всё-таки не вовремя порвался тот навес… а эта идея бала… танцы… зато хоть демонесса узнала, что её ангел танцует, чем она вновь отличалась от иных пернатых. Ещё одной мелочью она была отлична от всех тех чопорных и педантичных «ангельских» созданий, готовых развязать войну по любому поводу и стереть Землю в жалкий и рассыпчатый прах, а после смешать его со звёздной пылью, кою они тоже уничтожат. Ази ровно так же, как и Кроули, безоговорочно любила Землю и тот мир, который они создали для них самих. Друг для друга. Это было бесценно… и они ни за что не позволили бы случиться такому уничтожению даже под угрозой легионов с обеих сторон.  Ловко ухвативший круговорот мыслей долго не длился. Девушка напротив разорвала сей порочны круг: — Нам нужно поговорить, — начала Хлоя и, сомкнув пальцы в замок, наклонилась чуть ближе к Кроули.  — А где мисс Фелл? — осторожно спросила Мэгги и тотчас об этом пожалела, так как демонесса чуть ли не рефлекторно до хруста сжала уже пустой стаканчик.  Тёмно-смуглая ладонь Нина накрыла белоснежную длань Мэгги и чуть сжала её в знак того, что беспокоиться пока ещё незачем.  — Неважно. Хорошо, что мы хоть тебя выловили, — сама ответила ей Нина.  Кроули сардонически вздохнула в знак очень своеобразной благодарности, что её не заставили объяснять всё сквозь скрип зубов и подступающие к горлу комья. Бежать было некуда, хотя она прекрасно понимала, что может исчезнуть буквально по щелчку пальцев. Однако нечто держало её на месте, не давало ей вот так бесцеремонно встать и уйти.  — Это необходимо. Ты должна это услышать. Вы с твоей… — Нина томно выдохнула, но продолжила, — партнёршей влезли в нашу жизнь.  — Мы не игрушки. Мы живые люди, — бодро подхватила её Мэгги, обводя свободной рукою обе женские фигуры. — Нас нельзя вот так сводить для развлечения.  — Ну… — Кроули облокотилась на спинку стула и локоны волос сползли на лицо, чуть скрывая его. Она словно расползлась по стулу и еле как удержала себя на месте, ибо резво вцепилась в подлокотник. — Ты же плакала, а Нину нужно было спасать и… Демонесса вытянула руку и как-то даже небрежно указывала пальцами то на одну, то на другую.  — Мои отношения только что закончились, — резко, однако не грубо выпалила Нина. Должно быть, нынешний предмет беседы был важнее. — Я пока не готова к новым. Это бы плохо кончилось. Я не могу сейчас быть с Мэгги. Может, позже, если она будет свободна, но нет никаких гарантий.  — Гарантии есть, — шёпотом добавила Мэгги, но зато с такой уверенностью… понижать тон ей пришлось лишь для того, чтобы Нина не сбивалась во время речи.  — Ты мне не помогаешь, ангел, — осторожно шепнула в ответ Нина и вновь чуть сжала пальцы на чужой ладони.  «Ангел»… Кроули захотелось взвыть от данного обращения. Взгляд под тёмными очками сгустился лишь глубже, мрачнее, а неимоверная тоска нахлынула с новой силой. Кроули и без его сгорала от вожделения поскорее узреть Ази, отправиться с ней в Ритц на завтрак с экстремальным количеством алкоголя, но впредь ей оставалось только томиться в ожидании и быть начеку. Вдруг вновь потребуется броситься в омут с головой и спасать её. Однако в сей момент демонесса погружалась в иной омут. Свой собственный, развившийся после падения, после услышанной в Эдеме новости от ангела восточных врат о том, что она отдала божественный подарок людям, лишь бы они выжили и уцелели… Кроули пропала ещё тогда.  — А вы две, посмотрите на себя, — возобновила Нина с новым напором, однако брови её были сведены и в очах читалось едва скрываемое беспокойство, от коего Кроули затошнило только больше. Пусть она и не была способна на такого рода человеческие процессы, по крайне мере, было какое-то похожее ощущение, что нечто рвётся наружу, вот-вот безжалостно вывернет всё её существо наизнанку. — Ты вся из себя крутая, никого близко не подпустишь. А мисс Где-Она-Там-Вообще — романтичная натура, всё ещё верит в волшебство и в то, все люди хорошие в глубине души. — Зачем ты мне это говоришь? — изнемогая от любопытства, прикрываемого нетерпением, вымолвила Кроули, впервые лишённая шутливого яда, капающего с острого змеиного языка. — Я не понимаю.  — Поэтому она и говорит, — вступилась Мэгги с нежной и такой же сердобольной улыбкой. — Потому что ты не понимаешь. Потому что вы с мисс Фелл… не разговариваете друг с другом.  Это заявление так болезненно ударило по Кроули, что она чуть не подскочила.  — Да мы всё время этим занимаемся! — сразу стала парировать Кроули, вновь приподнялась и наконец «обрела форму», закинула ногу на ногу и широко раскинула руки. — Мы уже миллионы лет разговариваем… Кроули начала нечто мямлить под нос, мотала головой из стороны в сторону, пародируя то саму себя, то драгоценную ангел.  — То я мудрость изреку, то она ляпнет что-то непреднамеренно смешное… и так далее, далее, далее…  Однако Кроули всё же начала осознавать, в чём дело. Солнечные блики забавно игрались на тёмных стёклах очков, однако вместе с этим и выдавали ужасно удручённый взор, так и молящий просящий о помощи, совете. С ней впервые за столь долгую жизнь заговорили о том, что терзает её так долго, так ужасно долго… Она не могла более справляться с тем, что столь верно преследовало её и не давало забыть о себе. Со всеми чувствами, что развились за долгие тысячелетия их знакомства… Кроули не могла более наедине справляться с той любовью, коя то бушевала, то мирно таилась в каждом уголке её безграничной души… любовью к прекрасной Азирафаэль… вместе с её появлением в нескончаемой жизни Кроули, зажглись и первые звёзды… —— До начала всего.  — Да будет свет! — Кроули осторожно сомкнула три пальца и взмахнула ими в сторону непробиваемой пустоты.  Кроули всё ещё помнила тот прекрасный миг, когда вокруг взрывались звёзды, вспыхивали ярчайшие туманности, очаровательные дымки окрашивались в самые различные оттенки, ранее неизведанные, небывалые, непродуманные, ибо ангел Кроули как раз занималась созданием космического пространства, его невероятных пейзажей.  Давеча созданные кометы уже сыпались с неба, не стремились останавливаться на одном месте, однако Кроули и не была против данного. Она наоборот с восторженным писком и ликованием наблюдала за их свободным полётом, кой очаровывал её всё больше.  Звёздная пыль сыпалась и распылялась вокруг, потому белоснежное крыло ангела осторожно укрыло её коллегу, которая представилась, как Азирафаэль.   — Ам… — осторожно завела Ази, бегая взволнованным взором то по невероятной туманности, то по нежнейшим перьям своей коллеги, то по её носу с горбинкой. — И вновь по поводу Земли…  — Да? — мгновенно откликнулась во всю улыбающаяся Кроули, подавив восторженный писк, но так и не перевела восхищённого взгляда со своего первого творения.  — Проект и вправду планируется весьма кратковременным, однако Он же не зря это сделал. Должно быть, в э том есть смысл.  — И какой же? — невинно поинтересовалась Кроули, не опуская вскинутых бровей.  Азирафаэль не сразу нашла, что ответить. Однако она не могла и не смела признаться, что и сама доселе не понимает данного.  — Его замысел непостижим, — осторожно прошептала она, но тень глубоких дум залегла меж её светлых бровей.  — Вот поэтому я и хочу спросить! — мгновенно пролепетала Кроули, а свободные рукава её белоснежных одеяний дёрнулись вслед за широко раскрытыми руками. — Кто-то же должен сказать Ему: «Босс, идея — откровенный бред! Пересмотрите!» — Я не думаю, что Ему это понравится… — уже с большим напором и куда более ощутимой чувственностью в голосе ответила Азирафаэль, пытаясь переманить взор мечущихся карих омутов на себя.  — Всё будет хорошо, — нежно проговорила Кроули в успокоение то ли себе, то ли своей коллеге, а, может, обеим сразу. — В конце-то концов, что такого может произойти, если я задам один-другой вопрос? Азирафаэль томно вздохнула и напряжённо сомкнула губы в трубочку. Она чуть помотала головой в попытке зацепиться за нечто, однако кроме чужих перьев над головой, взрывающихся и озаряющих всё и вся космических тел ничего не было. Зато была она. Такая наивная и светлая незнакомка с удивительными рыжими волосами, что казалось таким непривычным для ангелов. Однако пока она была с ними, создавала сей мир и пространство вне его, носила белые одеяния, любила Его, она не была чужой. Так ведь?  Прошли ужасно долго мучившие миги, не подвластные никаким системам измерений. Азирафаэль распрощалась со звёздной незнакомкой, коя заменила Ази весь вид, пока перед её носом создавалась целая галактика, туманность необъятного космоса. Из беспокойной головушки ангела всё не выходил этот образ, а вернее будет сказать — его намерения.  Она не могла ведать точно, когда рыжеволосая ангел отправится к Нему задавать свои бездумные вопросы, однако отчего-то в груди утвердилась уверенность в том, что она не заставит никого долго ждать.  Обогнав свет, Азирафаэль появилась у врат Рая и стала суетливо оглядываться по сторонам. Посреди широких позолоченных врат блеснули рыжие локоны, к коим мгновенно подлетела Азирафаэль. Она загородила собою тяжёлую ручку, к которой уже потянулось жилистая и худощавая рука.  Другая ангел откашлялась и словила чужое отлетевшее перо, кое выпало из крыла Азирафаэля от столь резкого взмаха им же.  — Стой же, стой же… — затрепетала Азирафаэль и беспокойно замахала руками, заставляя незнакомку чуть отступить назад, дабы пухлые руки не задели её лицо.   — Что такое? Меня уже ждут, — обнадёжено, а оттого и даже как-то жалобно ответила незнакомка, всё не выпуская из элегантных перст изящное перо Ази.  — Господь явно не одобрит твои сомнения, от коих и возникают вопросы. Мы должны быть верными и покорными, — наставнически стала нашёптывать Ази, не отводя взор светлых омутов от блестящих карих озёр напротив.  — Азирафаэль, мне казалось, что я ещё при создании туманности честно сказала то, что думаю, — очень спокойно и ровно, прерываясь только на то, чтобы улыбка расползлась по лицу пошире, проговорила незнакомка.  В сией речи Ази нашла деталь, за кою можно было зацепиться. Космическое пространство, должно быть, нечто важное для неё, то, что она не хотела бы оставлять… — Туманности… — плавно завела Азирафаэль, сложив руки в области живота, — ты ведь не закончила с ними? У тебя есть ещё поручения? Ты лучше бы вернулась к ним поскорее, мы должны непрерывно работать.  Кроули рассыпалась в тихом смехе и махнула в сторону коллеги.   — Я обязательно продолжу, как только вернусь.  — А если не сможешь? — под конец выпалила Ази и тотчас прикрыла уста нежными перстами, словно сказала нечто порочное иль то, чем делиться ни в коем случае не стоило.   Незнакомка замерла в ступоре, плотно свела густые брови и задумчиво приоткрыла рот, однако так и не сумела выдавить из себя некий вердикт иль вывод. Между ними повисло мучительное молчание.  — На что ты намекаешь? — осторожно и даже несколько боязливо завела та, всё не разглаживая складку между бровей. — Я не понимаю… Азирафаэль уже мысленно смирилась с тем, что ангела было не переубедить. Должно быть, она бы продолжила попытки и далее, если бы только они не стояли у врат Рая, не заставляли бы руководство ждать и отвлекаться от дел только сильнее.  Однако Ази кошмарно не хотелось возвращаться к проскользнувшей на малость надежде, позорно притаившейся в её светлейшей душе, что она тоже ждёт ответов и, может, незнакомка сумела бы поделиться данным и с нею, укрепить её веру только больше? — Просто… будь осторожнее, — наконец сдалась Ази. — Не говори слишком много и тем более не спорь. Смирение — добродетель.  Кроули подала тонкие уста, кои вновь широко-широко расплылись по лицу, по его острым чертам. Проницательные карие омуты обвели всю фигуру ангела напротив, а голова чуть упала вбок.  — Это так мило, что ты беспокоишься, — на чуть пониженном тоне начала Кроули, однако голос её постепенно становился только крепче. — Спасибо тебе, но всё будет хорошо! А я должна идти. Меня уж точно не захотят слушать, если я заставлю всех томиться в ожиданиях. Да и смотри, — незнакомка подняла над собою чистейшее, пушистое перо из крыла Азирафаэля, кое случайно отлетело к ней в лицо, — у меня есть благословение. В каком-то смысле ты будешь со мною, а так уже не страшно.  Азирафаэль расплылась в тёплой улыбке от столь невинных и светлых слов, однако попыталась найти новый повод, дабы просто задержать её ещё на чуть-чуть, на ещё одно лишнее мгновение. У них ведь в распоряжении целая вечность, так отчего же в сей момент приходилось хвататься за каждое мгновение? Так жестоко… — Ты так и не назвалась, — осторожно проговорила Ази, встрепенувшись всем телом и пустив волнами воздушную белоснежную ткань.  Другая ангел в ответ на это заливисто рассмеялась.  — Мы ещё встретимся, Азирафаэль. Я уверена, — спокойно промолвила Кроули и растворилась в ласковой улыбке, в коей блеснули зубы, сияющие так же ярко, как и звёзды, летящие восвояси кометы, кои она создавала. — Вот бы и меня однажды отправили на эту… Землю, — мечтательно завершила ангел, откинув назад неимоверно длинные, но также и сильно закрученные локоны. Азирафаэль краем глаза видела похожие завитушки в небесных телах над Его новым проектом, кои другие ангелы называют «облаками». Ази доселе не поняла, зачем они нужны Земле, однако эти порождения выглядели такими чудесными и мягкими. Очень умилительно… Напоследок Азирафаэль подхватила веснушчатую ладонь незнакомки, крепко сжала её, нечто тихо прошептала с прикрытыми небесно-голубыми омутами и уже тогда отпустила тонкие перста ангела.  Незнакомка исчезла в свете врат с певучим эхом повторного обещания об их дальнейшей встрече. Оно отпечаталась в душе каждой.  И она ведь не соврала. Вот только даже не могла подумать, что следующая их встреча произойдёт уже в Эдеме. И только в нём, стоя в чёрных одеяниях, с опалёнными крыльями, вырванным нимбом и застилающими былые карие оттенки змеино-жёлтыми глазами, сумеет назвать своё имя.  Краули Кроули также не могла предположить, что падать она будет, крепко прижимая чужое перо к груди в надежде не чувствовать себя ужасно одинокой. И её словно не волновало то, что её перья неистово горели, очернялись, кожа покрывалась буграми, а глаза словно выжигало или кто-то выдирал их на живую, а там, внизу, её ждал чан с кипящей серой, жадно плюющийся ввысь в алчном вожделении как можно поскорее зацепить новую жертву, от которой отвернулись.  Пока в руках было единственное светлое и непорочное перо Азирафаэля, было чуть менее больно.  —— Мэгги же продолжала свою речь.  — Вы никогда не говорите, что думаете на самом деле. Мы это сделали, — Мэгги со вселенской нежностью обвела взором фигуру Хлои и получила в ответ полный согласия взор, сопровождаемый лёгким сжатием накрытой руки. — Вам обеим это тоже необходимо.  Кроули долгое время сидела молча под вкрадчивыми взорами девушек. Что-то начинало пробиваться в груди, прорастать глубокими корнями. Тонкие уста демонессы на время приоктрылись: — Я пойду.  Кроули вылетела из кофейни с твёрдой уверенностью в необходимости того, на что она шла.  По пути демонесса взглянула в сторону квартала с алыми китайскими фонариками, где располагался национальный азиатский ресторан. Однако их страстный цвет напомнил об ином здании, которое располагалось там почти два столетия назад… ————————— Лондон. 1827 год.  Бордель… Чудное (с любым ударением, уж коль угодно) и забавное место, где в единый плотный змеиный комок сплетается богатое множество грехов, пороков, самых постыдных желаний, кои поглотит тьма и растворится вместе с ними в первых рассветных лучах до следующий воинственной оккупирующих Лондон сумерек, смешанных с плотным туманом.  Разве не идеальное место для демона? Вот и Кроули так посчитала, когда выкупала крупнейший бордель Лондона в местном «квартале красных фонарей». Те переговоры противно было вспоминать. Алчностью, исходящей от хозяина, спокойна могла поперхнуться и демонесса, находящаяся на Земле все 5800 лет. Однако щедрые купюры, природное очарование и резкое змеиное шипение, произнесенное с сорванными с омутов очков, пылающие в похабном полумраке переговорной два жёлтых глаза с узкими, вытянутыми зрачками всё сумели решить или, как недавно услышала от людей и запомнила Кроули, всё это «помогло утрясти дела».  И вот, в очередную плотную и удушливую ночь в борделе появилась необычнейшая фигура. Как только Кроули заметила светлую макушку, она бесцеремонно растолкала всех, по пути поправила острые плечи тяжёлого бархатного платья. Демонесса мгновенно перегородила проход отлично знакомой фигуре, а этим самым и дала ей особое покровительство. Глазах всех иных посетителей, ибо никто не смел покуситься на гостью хозяйки. — Поверить не могу, ангел… — непристойно и так кокетливо завела Кроули, махнув собранными на затылке волосами. — Ты наконец переступила порог моего заведения? Какие пристрасти в тебе проснулись, с каждым веком поражаюсь только больше… Острые клыки блеснули в полумраке свечей, как и застроенные уголки улыбки. Ангел аж на время застыла от столь наглого и смелого порыва. Ангельские чистые омуты забегали по выражению лица хозяйки борделя, впитывая абсолютно каждую эмоцию, черту. Она неимоверно любила любоваться Кроули, точно пред нею воцарялась статуя, высеченная Микеланджело, стояла на мольберте картина, написанная Да Винчи… и всегда губы ангела складывались в скромную улыбку-галочку. Однако Ази быстро откашлялась, опомнилась, стёрла намёки на радость встречи и вернула свой громогласный тон.   — Не смей и пытаться совращать меня, демон, — стальным голосом отчеканила Азирафаэль и показательно нахмурила брови, сомкнула губы в тонкую линию в попытках придать своему виду больше грозности.  Кроули очаровательно улыбнулась, наблюдая за этим зрелищем. Она ещё после Эдема честно признала, что такое выражение лица ангела ей ужасно по душе. Пусть и сказанные слова вызывали ощущение, противоположное восторгу, однако Кроули знала, с каким посылом и почеум. Ази так говорит. Она никогда не захочет изгнать её, как это делают иные ангелы.  — Я по долгу, — торжественно объявила дама, сняла высокий белый цилиндр с коротких белокурых волос и поправила бежево-кремовую ленту, опоясывающую его.   Заслушиваясь дорогими душе речами, Кроули поднесла к тонким устам элегантный мундштук и глубоко вдохнула для смертных губящий, а для демонов увеселительный дым. Элегантные длинные пальцы в чёрных перчатках покручивали сигару.  — Да мы с тобой почти что сослуживцы, — проговорила демонесса и демонстративно выпустила облако дыма прямо в лицо ангелу.  Азирафаэль ненароком насупилась, надула щёки, покривила носом и стала разгонять густые облака, витающие перед своим лицом, под тихую усмешку Кроули, всё больше восхищённой зрелищем.  — Сослуживцы! — возмущённо воскрикнула Азирафаэль и тотчас притихла, когда на них обернулась проходящая мимо дама с обнажённой грудью и жалким подобием шёлка, прикрывающим её бёдра. — И не вздумай так говорить. Мы на разных сторонах!  «На разных сторонах»… только после таких напоминаний Кроули чувствовала ту самую пробирающую до дрожжи ненависть в своём грязном, зловещем обличии, кою всегда приписывают демонам. И нет, сии яростные лавины были ни в коем случае не в сторону ангела. А к этой отвратительной системе, нарисовавшую между ними прочнейший барьер, который Кроули так отчаянно пытается сломать, но пока выходит только расшибать голову, стирая кожу в кровь.  Пальцы демонессы тотчас стали свинцовыми, заледенелыми и чуть ли не до хруста сжали находящийся в них мундштук. Она возмущённо рыкнула и опустила ранее галантно согнутую в локте руку. Челюсти её едва заметно напряглись.  — Мне противны мотивы почти всех здесь находящихся, — Кроули наклонилась к ангелу чуть ближе, дабы её спокойный тон не смешивался с гулом толпы. — Я не собираюсь уделять им время и тем более углублять их позорное мышление. Я здесь не за этим.  — Ты же владеешь этим борделем! — со столь детской наивностью вспомнила ангел и уставилась глазами-блюдцами на Кроули.  Она невольно засмотрелась в небесно-чистые глаза напротив, но почти тотчас прикусила приоткрывшиеся уста и выдавила: — Чтоб не придирались, — демонесса указала вниз. — Так статно и удобно. Что у тебя за долг?— Кроули резко оборвала новый вопрос, готовый слететь с бледный уст Ази и скрепила руки на груди.  — Точно, точно… — Азирафаэль замялась в неловком смешке, а после продолжила. — Мне поручили спасти одну душу. Тут есть девушка… ей послан огромный дар, но она свернула с истинного пути и в отчаянии пришла сюда… а хотя ей суждено стать великим поэтом!  — Луиза, — подхватила мысль Кроули и задумчиво почесала острый подбородок. — Она постоянно просит у меня чернила, перо и листы. Я проведу тебя.  В тесной толпе было ужасно неудобно, пускай и все старались освобождать место, ибо каждый из гостей, а уж тем более рабов и мучеников сего заведения, ведали, как выглядит хозяйка сего заведения. Без её защиты Ази уже давно растащили бы и обладали по всем углам, такова участь столь миловидной дамы в столь грязном месте, где все тянутся на её свет, как мотыльки во мраке. Однако никто и трогать не смел гостью Кроули, ибо также знали, что владелица страшна в гневе. Кроули всегда готова защищать своё до последнего.  Азирафаэль с глубоким сочувствием рассматривала каждого. В этом месте было до ужаса мало любви, однако голова её кружилась от количества печалей и разочарований. Ангел осторожно подхватила Кроули под руку, дабы не потеряться и в толпе, и в чужих мыслях.  Демонесса легко вздрогнула от данного, однако совершенно не противилась и наоборот следила за тем, дабы мягкая рука ангела не соскользнула. Наконец, дамы дошли до отдалённой от общей суеты каморки. Кроули бесцеремонно распахнула дверь и прошла внутрь, следом за ангелом.  — Луиза, — вальяжно, но в то же время и строго начала Кроули, глядя на опешившую даму, коя мигом запихнула скомканный лист в кружевной корсет и машинально поправила спутанные золотистые кудри, но уже поблекшие и ушедшие в более грязные, непривлекательные оттенки, словно о них вытерли землю, кишащую червями. — К тебе гостья.  Востренькие и исхудалые черты лица её бледнели в свете настольной свечи в медном подсвечнике. Маленькая чернильница скромно прижималась к облезлым стенам, капли от неё виднелись и на деревянном письменном столе со сломанной ножкой и отколотыми краями, откуда торчали большие щепки.  Дама бегло осмотрела пришедшую гостью, а затуманенные омуты раскрывались только больше и больше при виде столь аккуратных, кремово-молочных одеяний, элегантных клетчатых бабочек на горлышке платья и кружевных элементов на рукавах. Золотистая вышивка струилась волнами по изящному платью Азирафаэля, что не могло не привлекать. Так ещё и редкие жемчужины так цепляли взор, давно не видавший ничего настолько изысканного, помимо облика хозяйки, что всегда умудрялась поражать своими одеяниями.  — Госпожа?… — уже даже расчётливо проговорила Луиза, смотря на зашедшую уже как на покупателя. — Редкий гость, но я и так могу…  Луиза потянулась развязывать собственный корсет и оголять себя, дабы представиться в подобающем для борделя виде и надеяться, что столь безопасный и статный вариант отсыпет ей побольше.   — Нет-нет, прошу вас, прикройтесь! — залепетала Азирафаэль, тактично отвела взгляд в сторону. — Я здесь не за… этим.  Луиза испуганно поглядела на хозяйку борделя, а та в свою очередь замерла в дверном проёме, облокотилась на косяк и плотно скрестила руки на пышной груди. Маленькие чёрные очки свисали с кончика носа демонессы, потому она чуть поправила их, дабы те были повыше на переносице и не выдавали ту сквозящую ревность, что вернулась с сим жестом работницы в сторону Азирафаэля. Губа Кроули резко искривилась, как только дама начала оголяться, а взор демона не отрывался от Ази.  Ей вдруг стало ужасно любопытно, как бы отреагировала ангел, ежели Кроули начала бы также смело и развязано, но куда более соблазнительно и с опьяняющими нотками кокетства обнажать себя прямо перед её невинными округлыми глазами. Как скоро отвела бы она взгляд… отвела бы вообще?..  Сперва Кроули думала, что такого рода мысли проскальзывали в её голове из соображений демонического азарта, авантюризма и самой идеи соблазнения ангела, столь непорочного и праведного создания, а потом глядеть, как оно в слезах вымаливает у Него прощения, клянётся в том, что думы его насильно заволокла порочная сторона и тьма окутала сознание, однако он вырвался из её оков… а после ангела можно было бы искать только в хорошо знакомом чане с неистово бурлящей серой. Это ведь вполне естественно для демона - желать чего-то такого тёмного и подлого.  Однако нет.  Кроули также понимала, что после столь смелых актов соблазнения она бы хотела увидеть счастливую и довольную Ази. Наблюдать за тем, как кончики её мягчайших уст подрагивают в улыбке, как стыдливо она прикрывается тонким шёлком нижнего белья (или, может, у неё хлопок?), как щёки её наливаются пунцовыми оттенками при новом и новом поцелуе в пристойные и не столь места — вот это было бы настоящим блаженством для Кроули. И услышать демонесса желала бы не слёзные раскаяния и сожаления, а прошёптанную благодарность и тёплые слова, обжигающие хлеще страсти. И так хотелось бы раствориться в нежнейших, мягчайших объятиях чудотворных рук, улечься на эту пышную грудь, столь часто вздымающуюся.  Кроули не демон. И не ангел. По крайней мере, она была таким-то неправильным демоном, который мог идти с адом только до туда, до куда позволяли её цели, желания и возможности.   Ведь несомненно, столь экстравагантная и неординарная дама, как Кроули, могла бы склонить в ложу абсолютно любого или любую, но ей была противна вся эта грязь и её смешение с новыми комьями пыли. Она ненавидела и то, что происходит здесь, в зловонных и пропитанных разного рода, от алкоголя до биологических, жидкостями стенах борделя. Демонессе были противны эти жалкие попытки ублажения и забвения. И ей не хотелось никого другого.  Только она. Только её ангел. Только её Азирафаэль. И больше никто.  Ради возможности хотя бы быть рядом и позволять себе столь смелые мысли, пытаться видеть картины поцелуев лишь в собственной голове, в необычайном для демона развившемся богатом воображении, Кроули готова мучаться хоть много-много тысяч лет. Или всё время. Целую вечность, но только ежели она будет протекать рядом с Ази.  В поблёкшем настрое Кроули услышала новые слова из уст дамы её души, которая всё пыталась успокоить трясущуюся, как осиновый листик на ветру, дамочку напротив неё.  — Не бойтесь, прошу вас… Азирафаэль лепетала на высоком, но смягченном тоне. Должно быть, на такой интонации и стоны были бы настоящей усладой для ушей… Кроули всё никак не могла отвлечься от данного, потому слушала ещё глубже, чувствуя себя эталоном эгоцентричности. Если бы только ангел узнала о данном, она, должно быть, мгновенно начала бы возмущаться, а то гляди и ушла бы…  — Пусть леди останется, она должна это слышать.  Азирафаэль повернулась через плечо в сторону Кроули. Они обменялись молчаливыми кивками и такими говорящими взглядами. Они обе прекрасно поняли друг друга, а демонесса вроде даже чуть успокоилась с прежним потоком мыслей.   — Что вы здесь делаете, Луиза? — осторожно завела ангел, учтиво улыбнувшись.  — Как и все, пытаюсь выжить и соскрести хоть какие-то гроши, — ответила та с глупо приоткрытыми устами, словно не понимала, как вообще можно спрашивать столь очевидные вещи.   Азирафаэль молча кивнула. Весь вид её так и сочился сочувствием, а Кроули даже молчаливо довольствовалась тем, что ангел разговаривает с тем человеком, ибо демонесса не улавливала в девушке никакой похоти, жадности. Разве что только ноты отчаяния и уныния, на коих тоже любили играть демоны. Но не она.  — Любезная, а что же вы спрятали в свои… — ангел чуть помедлила, оглядывая ничтожные тряпочки, надетые на юной леди, — одеяния… как мы явились к вам? Омуты Луизы забегали по жалкой и бедной комнатушке и остановились на ползущих вверх ржаво-рыжих бровях хозяйки, кои принудили признаться в истине: — Я… иногда пишу… стихотворения, если можно так назвать их… — стыдливо завершила девушка, поборов неожиданно вырывающиеся заикания.  Она чуть поёрзала на месте, однако появившийся шелест укромно спрятанных листов смутил её лишь больше, куда в разы больше, нежели она сейчас сидела бы вся оголённая перед совершенно незнакомой персоной. Сии действа были бы для неё в разы привычнее, а вот говорить о своих творениях… отнюдь нет.  — Позволите мне взглянуть? — ангел протянула широкую ладонь, укутанную в чистейшую белоснежную перчатку, что аж при виде сего элемента одежды Луизе стало ужасно совестно портить её грязью и чахлостью, коими пропитано всё это место и вся она сама.  Однако прекословить «недостойная» девушка не стала, но она всё-таки достала иную рукопись из дряхлого, уже выпадающего ящичка письменного стола и вложила её в длань напротив, а сама отодвинулась чуть дальше, прижалась к холодной и смердящей стене, покрытой тонким липким слоем, очень и очень ощутимым на коже.  Азирафаэль бегло кивнула в знак благодарности, как можно бережнее развернула чуть ли не разваливающийся в пальцах лист и стала вчитываться в строки. Мимика её постоянно менялась, а иногда даже раздавались тихие смешки иль шепотки, выражающие всевозможные эмоции, отмечающие некоторые приёмы, особо зацепившие эпитеты. Она перевернула лист в надежде найти продолжение, однако его не было. На лице ангела отобразилась пробравшая до глубины души печаль. Ази подняла взор на девушку.  — Да ведь у вас настоящий дар! — констатировала она, передав творение обратно автору. — Вы знаете, я состою в одном объединении поэтов. Я могу провести в него и вас. Меня там… хорошо знают, — смущённо добавила она в продолжение своей легенды, обо труда ей не составит воплотить это в реальность, — потому и вас, друга моего, примут с достоинством. Особенно как только вы зачитаете своё творение.  От услышанного Луизу словно заморозило. Гримаса ужаса, смешанного с неверием, мгновенно появилась на её лице. А между тем, абсолютной истиной было то, что Ази собиралась привести её в общество поэтов и что она давала шанс девице проявить себя.  Ничто не могло обмануть и отвести от того пламени, что зажглось в глазах блудницы. Для неё это было бы настоящим спасением, однако вместе с этим руки её были скованы цепью обязательств и страха перед тем, что она не справится и падёт только ниже, туда, к чему она вновь будет привыкать сквозь долгие страдания, кои и вовсе могут показаться невозможными.  — Но я не могу так просто уйти, я же… — залепетала дама, однако её тотчас прервал голос из-за спины ангела.  — Можешь, — мгновенно отрезала Кроули, перерубив цепь сомнения, и тихо цокнула. — Соглашайся, пока я не передумала, — чуть погрозила демонесса и запрокинула голову назад, но не оторвала взора из-под тёмных стёкол от Луизы, как думала сама работница. Вот только она не знала, что на деле Кроули смотрела лишь на Азирафаэля, на движение этих лёгкие белокурых кудрей, внимала лишь её словам.  Ангел поджала губы в довольной улыбке и вновь обернулась на Кроули со столь трепетным выражением, и нечто в груди демонессы сжалось сильнее, пусть та и не подавала виду. Ангел всегда так искренне и точно впервые радовалась, когда у неё получалось верно направить человека, дабы тот сам сделал выбор в сторону света. Это было несомненным счастьем, венцом победы и для Кроули.  Ази обернулась к Луизе, махнула в её сторону и торжественно начала напутственную речь: — Я благословляю вас. Смелее, откройте миру свою душу и раскройте дар, коим наградил вас Господь! Поскорее собирайте все свои рукописи и, прошу, приоденьтесь, и я вас отведу.  Азирафаэль вложила мягкую ладонь в галантно подставленную длань Кроули, и обе дамы растворились во тьме коридора, дабы дать Луизе время. Кроули захлопнула за ними дверь, как только она легко выкрутила Азирафаэля из комнаты. После очень переделанного движения из вальса демонесса до последнего не желала выпускать нежную ладонь, а томилась от желания стиснуть её только крепче, ухватиться за ту, коя стал спасением не только для Луизы и миллионов иных грешных, несчастных душ, но и для самой Кроули. Как тогда… с пером во время падения, в чём она доселе не призналась Азирафаэлю.  Однако в порывах ликования ангел сама освободила руку и стала восторженно хлопать в ладоши, сдержанно улыбаясь. В один момент она замолчала и стала в открытую, даже не пытаясь увести или спрятать взор, наблюдать за Кроули, точно выпытывая из неё нечто.  Кроули долго смотрела на неё в воцарившейся тишине, всячески выгибая бровь, однако ответа так и не последовала. Она прекрасно знала такие маленькие забавы, игры ангела, потому добровольно сдалась. Ради неё было не стыдно капитулироваться.  — Что? Говори уже, ангел, — прошипела Кроули, наконец сняв очки.  Её змеиные омуты засияли в полумраке, словно уличные фонари во тьме кровопролитной ночи. Азирафаэль на пару мигов застыла, проникновенно глядя в них. Однако лёгкий румянец коснулся её пухлых щёк, потому она наконец заговорила: — Спасибо, что отпустила её. Ты такая хорошая, Кроули.  Губы демонессы мгновенно задёргались, а сама она тотчас тихо зарычала, оголив заостренные клыки. Она молниеносно приблизилась к Ази, прижала её к стене и ухватилась за грудки её кремово-бежевой накидки. Кончики их носов даже на миг соприкоснулись из-за столь резкого порыва, как и пышная грудь Азирафаэля стала особо ощутима для Кроули, из-за чего ангел тихо ойкнула, однако демонесса сохранила хотя бы между их лицами жалкое расстояние где-то в ноготок.  — Заткнись, не называй меня «хорошей», — раздался глубинный гортанный шёпот, сквозящий через тесно сжатые зубы. — Сколько раз я это говорила, ещё со времён Иова. Я никогда такой не была. На один голодный рот меньше и всё, мне же так удобнее.  Тёплое дыхание Азирафаэля смешивалось с разгорячёнными и громкими выдохами Кроули. Демон незаметно приближалась, вжимала ангела в стену только сильнее, но ни в коем случае не до боли, а груди их прижимались друг к другу только плотнее, пусть и их отделяли толстое множество слоев одежды, однако и то не спасло от проскользнувшей под кожей дрожи. Кроули была без тёмных стёкол, потому уловила и невольно упавший взор Азирафаэля на её губы, активно шепчущие продолжение гневной тирады. Их поразительная близость, коя происходила в таких стычках лишь только раз в столетия, поразила обеих, однако у каждой было чрезмерное количество мыслей в голове, дабы сосредотачиваться на чём-то одном, потому они обе предпочли замереть вот так, совершенно не отталкивая друг друга.   Если бы только не раздавшийся сбоку тихий скрип двери, а следом и почти беззвучный девичий визг, приглушённой прикушенной ладонью.  Луиза покинула свою каморку и знатно поразилась увиденному, потому Кроули тотчас смущённо отвернулась, махнув и пышным подолом платья. Демонесса принялась надевать очки и отвернулась ото всех, замкнувшись в полусогнутом положении. Она не желала, дабы несчастная узрела её демоническое клеймо, однако дама восприняла жест по-своему, ибо оглядела ещё и Ази, которая, в свою очередь, принялась расправлять одеяния на груди и шлейф от накидки.  — Извините меня, прошу, извините! — чуть ли не навзрыд рыдая, начала слёзно умолять Луиза, не смея более смотреть в сторону статных дам, кои, по её мнению, могли сжечь её до рассыпчатого праха и развеять его же по ветру над скалистым обрывом. — Госпожа, извините, что я повела себя так в сторону вашей дамы! Я не хотела! Смилуйтесь! Извинения всё лились и лились из уст растерянной Луизы, коя как не в себя страшилась потерять ещё даже не до конца обретённый шанс спастись. Кроули, наконец разобравшись с очками, тихо рыкнула и молча подхватила уже бывшую работницу под руку, выпрямила её, отряхнула и пробурчала: — Иди уже, пока леди Фелл не передумала.  Луиза тотчас лихорадочно закивала и вернула на потрескавшиеся, местами стёртые в кровь уста благодарную улыбку. Она плотно прижимала к груди все свои собрания и жалкие вещички, уместившиеся в очень скромный, со всех сторон потёртый чемоданчик с отвалившейся ручкой, потому его и приходилось нести, точно младенца.  Азирафаэль, оставшаяся чуть позади, наконец вышла из морока просветления, окутавшего её на считанные секунды. Она оглядела спину удаляющейся Кроули, которая как раз в это время обернулась к ней: — Идём, ангел. Без тебя тут никак, — так мягко, осторожно и почти даже певуче произнесла Кроули, чуть усмехнулась под конец, смахнув с лица длинную кудрявую прядь, коя выбилась из общей причёски и впредь гуляла по острому лицу.  Ангел подлетела к скромной компании. Рука её скользнула по тонкой талии бархатного платья Кроули, а после вновь подхватила спутницу уже под руку. Конечно же, чтобы не затеряться, пусть коридор и был совершенно пустынный.  «Почему ты не стала отрицать?» — дамы даже не догадывались, что сей вопрос прозвучал в мыслях сразу у обеих.  ————————— Кроули с громким хлопком двери с отдалённым лязгом колокольчиков вальяжно прошла вглубь книжного магазина.  Её уже ждала ангел, коя тоже отчего-то не могла усидеть на месте и, как только завидела Кроули, тотчас встрепенулась и с лёгкой тряской в руках, вспышками блистающей улыбкой подбежала к демонессе.  — Слушай, — сразу начала Кроули, останавливая Ази и голосом, и жестом. — У меня есть кое-то, что я должна сказать тебе. Давай я начну, а ты послушаешь. Если я не скажу сейчас, я уже никогда не решусь. Да. Вот так.  Демонесса на миг замолчала, дабы убедиться, что ангел и вправду её слушает. Азирафаэль понимающе кивнула, хотя всё ещё продолжала бороться с разрывающими эмоциями. И что ей только мог наговорить Меттатрон? Кроули медленно обошла Азирафаэля, обглодал каждый кусочек её облика особо напряжёнными прищуренными змеиными омутами. Очки она сняла. Коли оголять душу, то как можно честнее нужно дать себя на растерзание.  — Мы знаем друг друга очень давно, — пока очень даже неплохо:, первым всплеском констатировала Кроули, что она даже не заметила, как усмирила Азирафаэля. — Мы давно были на этой планете. В смысле… мы обе. Я всегда могла положиться на тебя. Ты всегда могла положиться на меня. Мы команда, мы вместе. Мы вдвоём, мы вместе… — лихорадочно повторила Кроули, как бы даже в попытке успокоить себя. — И мы целую вечность делали вид, что это не так.  Слишком уверенное заявление заставило залечь глубокую складку меж бровей Ази, потому Кроули мгновенно поправила себя, отведя взгляд, дабы её не сбивало столь невинное и добродушное выражение лица, кое хотелось расцеловать прямо сейчас и прямо на этом месте, а она и без того не могла как следует собраться, а позорные запинки и постоянные уводы взора и без того разрывали её только сильнее: — Я имела в виду… за исключением последних нескольких лет не особо, но всё же.  Демонесса вновь замолчала. Руки её постоянно блуждали по собственному телу, то сжимая низ пиджака, то находя неустойчивое положение на бедре, из-за чего соскальзывали, то оказываясь за спиной. Никакое, совершенно никакое положение, ни единый жест не добавлял ей уверенности. Весь пафос и натянутая важность вида, его отличительная харизма испарилась в мгновение ока, будто бы их ранее никогда и не бывало и никакая это не искушающая демон-змея. Было это как-то схоже с падением. Тем самым падением. Когда вроде и осознаёшь, что летишь миллионы километров, тебя уже столкнули в пропасть, ты вся горишь, однако ещё так глупо надеешься на спасение, на то, что всё это иллюзия или неудачное чудо, созданное коллегой как видение.  — И я хотела бы провести… — Кроули мгновенно прервала себя раздирающими глотку кашлем, а саднящая боль в сердце всё не отступала и не отступала, а только набирала обороты.  Однако пути назад не было. Надо было продолжать. Нет, не «надо»… а безумно хотелось. Любовь к ангелу, кою более просто невозможно и ужасно неправильно сдерживать, рвалась изо всех щелей, изо всех трещин израненного и обгоревшего сердца демонессы. Эта любовь открыла в ней небывалую смелость. Она всегда приходила на помощь, ей не помешала даже церковь в 1941 году… Кроули решалась на всё и была совершенно одна против целого Ада, столь нагло нарушала его законы и обычаи ради своих принципов и своей любви. Ради свободы и своей позиции.  И молчать о столь важной любви, коя сподвигла её на невероятные вещи, коя выручала её при угрозах уничтожения, исчезновения даже из Книги Жизни, была опорой и давала и доселе даёт смысл всей их нескончаемой жизни было бы просто отвратительно как неправильно.  Кроули вернулась к речи. Она стиснула зубы и наконец полиняла растерянный, пронизанный никогда ранее не бывалым страхом взор прямо на ангела. Демонесса впилась в эти глаза-блюдца напротив и уже была не намерена отпускать их. Больше никогда. Больше ни за что она не покинет ангела, ежели только она сама не столкнёт её в яму, обрекая на вечные муки.  Голос её обратился. Раскаты грома раздались по помещению, звенящие интонации обволакивали всё пространство, однако не били по головам: — В смысле… раз у Гавриила с Вельзевулом получилось… быть вместе. Получится и у нас! Только мы вдвоём. Нам не нужен Рай, нам не нужен Ад! От них одни неприятности! — разгорячённые интонации не сбавляли обороты, однако иногда переходили на некий полушёпот, дабы не напугать невинную ангел. — Нам нужно уйти от них и быть просто… «нами». Ты и я. Что скажешь? — Кроули завершила речь намеренно ярко и чётко брошенной фразой, словно затевала аферу, а не предлагал связать друг друга прочнейшими узами длиною в вечность.  Азирафаэль напротив неё застыла, даже не моргая. Кажется, что и весь её святой, непорочный дух замер. Некоторое время она так и стояла6 прокручивала всё сказанное в голове, пока Кроули чуть ли не молилась, чтобы ангел выбрала её.  Наконец, Азирафаэль пришла в себя. С её уст слетел… мягчайший смешок. Не давая и лишнего мгновение на то, дабы вкрадчивый и пытливый взор жёлтых омутов как-то неверно растрактовал это, Ази приблизилась к Кроули, оставив между ними жалкие сантиметры. Уже изнывающая от отсутствия ответа Кроули держалась на последних силах, дабы не впиться в даму души.  Азирафаэль незаметно для себя чуть понизила голос и легко-легко пролепетала: — Теперь я точно знаю, что сделала правильный выбор.  Ангел первая припала к устам Кроули, плотно прижавшись к ней в нежном поцелуе. Кроули немедленно ответила тем же… в сей момент происходило то, чего она жаждала тысячелетиями, о чём грезила каждую проклятую ночь и что обдумывала при опаляющем дне. Мягкие, чуть пухлые уста ангела ощущались на тонких губах демона так изящно, так прекрасно и так необходимо. От нахлынувшей волны ощущений закружилась голова, а ещё и от касаний ладоней ангела, кои блуждали по острым скулам демона, оглаживали щёку и оставались на ней, до невозможно приятного согревая данным, у Кроули и вовсе спёрло дыхание.  Демонесса переместила руку с чёрными ногтями на затылок ангела, мгновенно укуталась в её волосы, столь очаровательно пахнущие короткие локоны, с милейшими кудряшками, за коими она наверняка ухаживала как-то по-человечески. Рука уверенно держалась на затылке, точно боялась, что вот-вот и фигура ангела рассеется, пропадёт, отдалится.  Кроули наконец была по-настоящему счастлива. Азирафаэль внутренне ликовала от такого же приятного осознания, что её внутренний конфликт в выборе сторон наконец завершился. И завершился в наилучшую сторону. В сторону её демона. В сторону её Кроули, в поцелуе с которой она в сей момент растворялась.  Они стояли так… невесть сколько. Им не нужно была считать, ибо обмякшие и наконец взаправду расслабляющиеся под аккуратными поглаживаниями друг друга тела и души молчаливо внушали уверенность в том, что это не временно. Теперь это навсегда. Впредь онинавсегда.  Лишь только спустя время Азирафаэль сумела собрать мысли в кучу и всё же легко отстранилась, дабы договорить и объяснить всё.  — Меттатрон… — аккуратно завела она, расплываясь от той ласковой Кроули, что так смело припала к ладони ангела, прикрыла глаза, лишь бы сосредоточиться лишь на оставшейся длани, к которой она периодически поворачивалась и оставляла легчайшие поцелуи. — Он предложил мне вернуться на небеса. Занять должность архангела. Но я отказалась, — после данных слов книжном магазине вдруг повисла такая звенящая тишина, в коей Кроули пыталась осознать сказанное, но вот что точно она понимала, так это пронизывающая каждую клеточку чрезмерную благодарность. — Ради тебя. За эти долгие года, как ты и сказала, я всё же смогла понять, хоть и невероятно боялась в этом признаться, ибо чувствовала себя предательницей, неправильной… но мне не нужна сторона Рая, раз там нет тебя. Мы на нашей стороне и именно ей я была верна с самого начала. И я хочу остаться на ней и провести с тобой… — Вечность… — шёпотом договорила за неё Кроули.   В сей раз уже Кроули припала к чуть припухшим устам ангела. Она сдерживал себя, героически сдерживал себя, не позволяла себе многого… и в знак успокоения она схватила ангела за грудки одеяний, сжала ткани и прильнула к губам ангела, запоминая каждую её ноту. Ази приобняла демонессу, стал поглаживать её спину, блуждая по ней руками, изучая её вдоль и поперёк. Наконец можно делать это не только взором, не только издалека.  Обе они стояли с закрытыми омутами, полностью утопая в горящих и вспыхивающих чувствах, что были вынуждены быть привязанными к глубинам души и смирно сидеть, страдать там, под толщей недосказанности.  Они и не поняли, как упала первая слеза. Однако впредь жемчужины сии скатывались с омутов обеих. Впредь их поцелуй был со вкусом соли, что подметили обе, а оттого прижались друг к другу только плотнее, уверяя, что всё в порядке, что они наконец вместе.  — Моя любовь к тебе не знает границ, Азирафаэль, — проговорила Кроули, разорвав поцелуй, но сразу же прижавшись лбом ко лбу ангела. — Я буду с тобою всегда.  — Моя любовь к тебе наконец победила абсолютно всё, — размеренно, осторожно проговорила Азирафаэль, широко улыбаясь с таким тронутым выражением. — Проведём нашу вечность вместе.  Кроули переместила жилистые руки на широкую спину ангела и прижала её к своей груди. Они сплелись в крепких объятиях и дали так себе время просто тихо постоять, осознать произошедшее, насладиться этим мигом, кой они не могла позволить себе губительно длительное время. Они наконец добились того, что перечёркивали себе ранее, что видели только далёкой грёзой, у коей не было и шанса стать воплощённой наяву. И как же они ошибались, чертовски ошибались, потому впредь дышали друг другом, нежно стискивали свою любовь в объятиях.  — Моя ангел, — заговорила Кроули сквозь усмешку, из-за чего Азирафаэль приподняла светлые брови и хлопающими омутами уставилась на неё, — а теперь нам тем более нужен завтрак в Ритц. Мы обязаны очень нагло опустошить их бар и испробовать все особые предложения.  — Поехали, — утвердительно произнесла Азирафаэль.  Кроули хищно усмехнулась, приблизилась, оставила поцелуй на мягкой щеке ангела и прошла вперёд, дабы придержать ей дверь. На улице Азирафаэль взяла Кроули под руку, как она ой как часто любила делать и прежде. Демонесса не могла и не желала стереть широкую, тонкую улыбку, застывшую у неё на лице. Она уже надела очки, ибо они вышли на улицу, однако тёмные стёкла не сокрыли два женских силуэта, прижавшихся к стёклам кофейни напротив. Кроули подняла руку в приветствующем жесте и в улыбке её блеснули белоснежные, острые клыки и ровный ряд зубов. Нина и Мэгги явно всё поняли, потому тотчас ответили поднятыми большими пальцами и кулачками в пожелание удачи. Азирафаэль обратила внимание на столь неожиданную приветливость и, пусть не ведала её истоков, тоже подняла руку и аристократично покрутила в знаке приветствия.   Ангел и демон прошли к особо излюбленной Бентли, кою Кроули ценил больше всех людей на этом свете, а ещё больше понял её ценность после её взрыва и последующего возрождения…  Кроули воодушевлённо подошла к ней, погладила капот, довольно поскалилась и даже прошептала несколько ласковых приветственных слов.  На её задних сидениях драгоценной Бентли доселе находились и выжившие растения, кои Кроули продолжала держать в ежовых рукавицах и батрачить хуже, чем на каторге.  Азирафаэль и Кроули сели в Бентли и после продолжения приветствий в виде восхищённого осмотра и поглаживали руля, ангел всё же отвлекла демонессу: — Кроули, ты могла бы занести их в книжный, — она кивнула в сторону растений в коробках. — В наш магазин.  Услышав акцентное «наш», один из уголков уст демонессы вздёрнулся наверх, а ногти слабо застучали по рулю.  — Перенесу как-нибудь, а то им тут душно. Вырастут ещё пятнистые. Не прощу, — угрожающе прошипела Кроули, повернувшись лицом к дрожащим, зато самым зелёным в Лондоне растениям.  Ангел тихо посмеялась и мысленно пообещала несчастным растениям смягчить отношение их владелицы к ним.  — Ну что же… заводи свою машину, — пролепетала Азирафаэль и похлопала себя по бёдрам, ибо беспокойные руки всё не находили себе места и постоянно перебирали то кожу, то складки на клетчатой юбке.  — Нашу, — под нос пробурчала Кроули, делая вид, что возится с ключами, хотя обе понимали, что демонесса мало того, что никогда не заправляла машину, так ещё и никогда не заводила её. Бентли и без того послушает.  — Что ты сказала? — с изумлением, медленно перетекающим в лучистую радость, выговорила ангел, поправляя кудри, доходящие лишь до конца мочек.  — Эта Бентли - наша машина, — уже более чётко, но всё также не смотря на Ази, а сосредоточенно поджав губы, отчеканила демонесса.  Всю дорогу они ехали и о чём-то беседовали: то гадали, куда же могли пропасть Вельзевул и Гавриил, послушали ли они совет Кроули про Альфа Центавра, то обсуждали Мэгги и Нину, то говорили о них самих, о продолжении жизни на Земле, полноценном переезде Кроули в книжный…  Кроули подметила постоянные движения пухлых пальцев, кои в скором времени уж точно измяли бы рукава блузки или подол юбки, потому демонесса накрыла нежные руки своей горячей ладонью и не убирала её до самого окончания поездки, иногда даже позволяла себе поглаживать мягкую кожу и получала бережливые касания в ответ.  Как же давно Кроули грезила о данном и мучалась от желания лишний раз дотронуться, корила себя за все желания, но всё же не могла устоять перед сими мыслями. Иногда и вправду выходило касаться ангела, пусть и в обстоятельствах угрозы или дабы увести её от кого-то, чего-то, загородить. Но впредь всё было так спокойно и так… правильно. Её истерзанную падением и тысячелетиями душу больше всего убивала именно незримая преграда между ней и самым дорогим для неё созданием. Демонесса всё это время была вынуждена любоваться издалека, находить блаженство в случайных пересечениях взоров и соприкосновениях локтей. Ведь было же нечто возвышенное в том, чтобы любить непостижимое, то, что не опорочат «земные», «плотские» мысли, утехи и вожделения.  Однако нет. Этого мало. Этого ничтожно мало.  И вот, в недавних нежнейших и выстраданных поцелуях Кроули поняла, что именно данного ей и не хватало. Они с ангелом раньше были на противоположных сторонах, им было предначертано быть врагами и строить козни друг другу, однако вот к чему они пришли.  Впредь они на своей стороне. На ангело-демоническо-земной стороне. И они могут позволить себе абсолютно всё. Никто им не мешает… никто их не уничтожает. Значит, это тоже было частью Твоего замысла, Господь? Кроули встряхнула головой при данной мысли. А также рефлекторно обернулась, ибо почувствовала на острой скуле нежное касание.  Рука ангела проворно скользнула выше и как можно аккуратнее сняла тёмные очки, плотно отчуждающие омуты тёмной завесой стёкол со всех сторон, дабы никакая жива душа не по воле Змии не узрела её клейма, от которого она ну никак не могла избавиться. Приходилось только прятать, как и отличительные знак, который впредь можно было выдавать за, как говорят смертные, татуировку, а вот она постоянно тонула в копне жестяно-рыжих, огненно-рыжих волн.  Когда Азирафаэль столь смело открыла ярчайшие, кислотные омуты свету, и без того ужасно узкие зрачки сузились ещё больше, чуть ли не утонули в желтизне очей, кои, в свою очередь, раскрылись только шире. Ни единый мускул более не дрогнул на лице Кроули, но вот тонкие пальцы с чёрным лаком на острых ногтях стиснули руль Бентли сильнее, а дыхание стало отрывистым. Это было нечто сродни тому, чтобы содрать с себя пласт кожи. Однако раз это делала Азирафаэль, то Кроули не было больно.  — Ходи почаще со мною без них, — начала ангел, улыбнувшись очаровательной галочкой. — У тебя чудесные глаза. Жёлтый — мой любимый цвет.  Демонесса шумно выдохнула, мастерски замаскировав это под саркастичный смешок. От данной просьбы заметно потеплело в душе, да так, что ни один адский котёл не сравнился бы с данным.  — Долго ты копила в голове комплименты? — с острой усмешкой промолвила Кроули и вновь тихо усмехнулась, на половину мига блеснув багряным румянцем.  — Кроули! — воскликнула ангел, однако тоже рассыпалась в тихом смехе.  Впрочем, а через некоторое время и нескончаемые беседы они приехали. Кроули обратно надела тёмные очки, ибо такое зрелище могло открываться лишь её дорогой ангел.  Демонесса искрой вылетела из салона и обогнула капот бесценной Бентли. Кроули ловким движением поправила острые плечики пиджака и галантно убрала руку за спину, открыла дверь и подала свободную руку ангелу. Азирафаэль любезно поблагодарила её, одёрнула длинный подол юбки, поправила элегантную и незаменимую клетчатую бабочку на воротнике и обернулась к машине.  — О боже… — невольно сорвалось с уст Азирафаэля.  Пухлая рука потянулась к нижней губе, коя мгновенно опустилась вниз от увиденного.  — Нравится? — уточнила Кроули, замерев чуть позади ангела. Взгляд из-под тёмных занавес жадно поглощал каждый миг довольства и умиления Азирафаэля, что отражалось на мягком изгибе ранее змеившихся уст.  Перед ангелом и демоном стояла Бентли… но уже не идеально чёрная и мрачная, а с вкраплениями светло-жёлтого, точно постоянно скользящие по ней лучи солнца всё же сумели оставить свой отпечаток.  Нежные, светлые полосы опоясывали всю машину, перетекали с капота на дверцы, с дверец на бампер. Такие же диски впредь выделились на фоне потёртых и чудом не стёртых в дыры копотных шин. И даже номер, ранее выведенный белёсым шрифтом, впредь чуть пожелтел. Ази не могла увидеть данного в сей момент, однако и свет фар стал заметно теплее.  — Она такая прекрасная, Кроули… — зачарованно произнесла Ази и даже чуть всхлипнула, быстро смахнула фантомную слезу с уголка глаза и с сияющей, такой искренней улыбкой обернулась к демонессе.  Ангел подхватила её тонкие руки и нежно сплела их пальцы. Ази аж потряхивало на месте, вот-вот и она начнёт подпрыгивать. Ангел и сама не заметила, как изголодавшись прошлась кончиком языка по собственным устам, что заставило Кроули расплыться в острейшей улыбке и повторить сей жест, но уже куда более смело и вызывающе.  Азирафаэль с шутливым укором буркнула и быстро поцеловала демонессу во впалую скулу. Кроули до последнего не хотела показывать, как же она таяла от каждого такого жеста со стороны своей ангела. Демонесса не растерялась и ловко оставила поцелуй на губах ангела, скользнув ещё и тонкими пальцами по щеке.  Пара прошла в Ритц, где их встретил приветливый персонал, который любил называть их «самыми преданными постояльцами». Они заняли столик, расположенный у окна, прямо перед небольшим парком, сквером с изумрудными ветвями деревьев, окаймлёнными солнечным контуром. Кажется, сегодня он особо яркий и чёткий, уходящий в золотистый.  Кроули расселась, широко расставив ноги по сторонам, а Азирафаэль же сомкнула их в параллельном виде. В скором времени им принесли первые блюда, разлили шампанское, праздничный вариант.  — За нас, — объявила Кроули и гордо подняла бокал игристого.  — За нас, — с расплывшейся от нежности улыбкой повторила Ази.  Их обещания скрепил тихий звук чоканья бокалов и ещё… За тонким стеклом окна, кое не вбирало в себя звуки моторов машин и шумные переговоры людей с улицы, раздалось нечто куда более долгожданное.  На выступающий подоконник, украшенный изящными металлическими элементами, прилетели две птицы. Их довольное, тихое, хрупкое, но так и струящееся пение было едва-едва уловимо, однако сии крошечные фигуры мгновенно привлекли внимание демона и ангела. Кроули осторожно склонилась в сторону Ази, оперлась подбородком на собственную руку. Азирафаэль, тихо хихикнув, наклонилась к ней в ответ.  Дамы вновь сошлись в блаженном поцелуе, каждым мигом которого так хотелось наслаждаться и растворяться только далее. Впредь они честны, едины и души их окончательно открыты друг к другу. Они выбрали друг друга, а не розни и козни противоположных сторон. Они выбрали высшее чувство — любовь.  На Баркли-сквер вовсю запели соловьи.