Тайм-аут

Студенческая столовая, словно по щелчку, взорвалась криками и глухими ударами. В центре людского кольца сошлись двое. Данила Кашин — капитан баскетбольной команды, плечистый и уверенный в своей силе, — начал разнимать драчунов. Руслан Тушенцов, лидер дискуссионного клуба и обладатель острого языка, оказавшись с краю толпы, узнал во втором парне своего товарища и, едва парни расцепились, поймал его за руку, уже начиная отчитывать за дисциплину. И, как на зло, в этот момент в зале появился декан. Краснея от злости так, что, казалось, сейчас задымится воротник, он отправил зачинщиков к себе в кабинет. А оказавшимся рядом Руслану и Даниле — тем, кого знал за репутации лидеров и решил, что они тоже замешаны, — велел убирать спортивный зал после вечернего турнира по волейболу. Парни переглянулись, скрипнув зубами, но спорить не стали.  Вечером, дождавшись окончания турнира, они явились в спортзал. Огромное помещение было завалено упавшими матами, мячами и запасными сетками, и только лавки вдоль стен сияли чистотой почти издевательски. Оценив обстановку, парни уяснили, что дел, в принципе, немного. Но внутри всё равно кипело: их друзья дрались, а им теперь разгребать. Данила, слегка раздражённо, разделил зоны командным тоном. Руслан подчинился и молча отправился в дальний угол. Убирались в тишине.  Столкнулись в каморке с экипировкой и тут же поругались на ровном месте — Данила вспылил из-за того, что Руслан раскладывал мячи не по нарастающей. — Ты их по размеру раскладывай, а не абы как, — процедил он, выхватывая мяч. — Я, по-твоему, слепой? Ты сам всё в кучу скидал, а я виноват? — Я скидал, потому что устал на тренировке, а ты прохлаждался. — Бегаете с мячиком, а пафоса — будто диссертацию защищаете. Слово за слово — и они уже стояли друг напротив друга, повышая голос. Эхо гулко разносило перепалку по пустому залу. Спустя несколько минут, выдохшись, они молча закончили работу и направились к выходу. Данила толкнул дверь. Та не поддалась. Толкнул сильнее — тщетно. — Закрыто, — выдохнул он. Руслан отодвинул его и дёрнул ручку сам. Тяжёлая металлическая дверь была заперта снаружи. Видимо, уборщик заглянул, увидел пустой зал и, не проверив подсобку, закрыл помещение на ключ. Осознание накрыло парней молча, тяжёлыми взглядами куда-то перед собой. — Телефон, — Руслан хлопнул себя по карманам. Экран остался чёрным. — Разрядился. Данила молча показал свой — та же картина. Закон подлости сработал безупречно. Окна под потолком не открывались, кричать в пустоту — бессмысленно. За толстыми стенами их никто не услышит. — Просто пиздец, — выругался Данила. Руслан лишь проводил его взглядом. Первые полчаса они мерили шагами периметр, обвиняя друг друга во всех грехах. Перебрали все варианты спасения и признали поражение. Постепенно крик сошёл на нет. Руслан устало опустился на стопку матов, обхватив колени. Данила, помедлив, сел рядом — не близко, но на один мат. — И что теперь? — спросил Руслан тихо, глядя в темнеющий потолок. — Ждать до утра. Сторож откроет. — Всю ночь здесь? — Ну, могу тебе экскурсию провести, — неожиданно хмыкнул Данила. — Вот там — линия трёхочковых, тут — кольцо, в которое я вчера с десяти метров положил. Руслан невольно улыбнулся. Разговор потёк сам собой — сначала осторожно: кто что изучает, какие предметы ненавидит, кто где рос. Потом глубже. Оказалось, что Данила знает наизусть полфильмов Тарантино, а Руслан в детстве мечтал стать астрономом. Тишина спортзала больше не давила — она укрывала их, изолируя от всего мира. Они сидели на матах, касаясь плечами, и говорили так, словно знали друг друга сто лет. — А у тебя… с девушками как? — спросил вдруг Данила, и вопрос повис в воздухе тяжелее всех предыдущих. Руслан чуть повёл бровью, почувствовав, как меняется атмосфера. — Ничего серьёзного, — ответил он ровно. — А что? Данила помолчал, а потом медленно протянул руку и дотронулся до его пальцев. Руслан замер, глядя на это прикосновение, и не отдёрнул руку. — А если не с девушками? — тихо спросил Данила и чуть сжал пальцы. Руслан должен был отшутиться, отодвинуться — но вместо этого молчал. А Данила, не встречая сопротивления, потянулся к нему, осторожно, словно спрашивая разрешения. Их первый поцелуй вышел почти неслышным — лишь эхо чуть шевельнуло воздух. Руслан судорожно выдохнул в губы Данилы и подался вперёд, цепляясь пальцами за его футболку. В тишине спортзала каждый вздох, каждый шорох ткани отзывался гулким эхом. А потом всё резко перешло на другой лад. Данила рывком снял футболку, надавил на плечи Руслана, укладывая спиной на мат, и принялся исследовать его тело. Когда его рука скользнула под толстовку, он вдруг замедлился, нащупав что-то необычное. Задрав одежду, Данила замер: на бледной груди Руслана один из сосков украшал пирсинг. Руслан хотел что-то сказать, но слова прервал собственный стон — Данила взял украшенный сосок в рот, а второй принялся ласкать пальцами. Вскоре он оставил грудь в покое. С Руслана были сброшены чёрные скинни-джинсы вместе с бельём. Данила раздвинул чужие бёдра, и взгляд его упал на влажное, розовое отверстие. Руслан смутился, попытался свести колени, но Данила не позволил. Он улыбнулся и медленно ввёл один палец внутрь — туго, горячо, невероятно мягко. Руслан закинул голову, вымолвив что-то невнятное. — Тише, — произнёс Данила низким, хриплым от возбуждения голосом, начиная неспешные движения. — Так тесно… Он добавил второй палец, растягивая, готовя к себе. Руслан под ним уже не сопротивлялся — наоборот, подавался навстречу. Тогда Данила вынул пальцы и приподнялся, направляя себя к готовому входу. — Сейчас… я аккуратно. Одним медленным движением он вошёл внутрь. Руслан застонал — звук был сдавленным, полным боли и одновременного наслаждения. Данила замер, давая им обоим привыкнуть к этой тесноте. Когда Руслан начал отвечать лёгкими движениями бёдер, Данила задвигался. Сначала медленно, выискивая тот самый угол, а найдя — шатен резко ахнул, сжато простонав. — Вот так… — прошептал Данила, наращивая темп. Он не сводил взгляда с лица Руслана — полуоткрытые губы, затуманенные глаза, расширенные зрачки. Вскоре, поймав ритм, он практически вбивал себя в чужое тело. Взял Руслана за подбородок: — Смотри на меня… Вот так… ты прекрасен, Русь. Его рука опустилась между их тел, обхватывая твёрдый, влажный от смазки член Руслана. Движения были нежными, синхронными с быстрыми толчками бёдер. — Вместе, — прошептал он почти ласково. — Кончай со мной, лидер… Его дыхание сбилось. Когда волна наконец накрыла его низким, сдавленным стоном, его рука сжалась в последнем движении, заставляя Руслана вздрогнуть всем телом и протяжно простонать, кончая ему в ладонь. Данила всё ещё был внутри, опираясь на вытянутые руки. Он смотрел, как капля пота катится вниз по виску Руслана. Потом медленно, стараясь не делать резких движений, вышел и склонился, целуя его в висок. Лёг рядом на маты, обхватывая аккуратным движением рук тело Руслана. Тот приоткрыл глаза и прижался сам, утыкаясь в чужую шею. Пролежав так достаточно долго, они, ни слова друг другу не сказав, вернули на себя одежду. Постелили сверху ещё по паре матов, улеглись поверх. Данила укрыл их своей олимпийкой и, прижав Руслана ближе, закрыл глаза. Руслан засопел почти сразу, а Данила ещё долго лежал, слушая его дыхание у своей шеи. Сторож нашёл их на рассвете. Старик отпер дверь, вошёл с ворчанием и замер, увидев в углу двух спящих в обнимку парней. Крякнул, покачал головой, но комментировать не стал — только подошёл и легонько толкнул Данилу в плечо, буркнув: «Живо на выход, спортсмены». Они проснулись одновременно. Поднялись, не глядя друг на друга, поправили одежду. У самой двери, когда холодный утренний воздух обжёг лица, Данила едва заметно коснулся пальцев Руслана. Тот повернулся, встретился с ним взглядом — и оба одновременно коротко кивнули, будто заключили безмолвный договор. Наружу они вышли порознь, но с общим маленьким секретом, который унесли с собой вместе с первыми лучами солнца.