РиМ

Гараж Рика. Вечер. C-137 сидит у себя. Не пьёт. Это уже плохой знак. Он просто смотрит на стол. Там стоит фотография. Диана. Маленькая Бет. Он совсем давно не плакал. Просто сидит. Морти заходит. Медленно. Будто в операционную. Видит скрюченную спину Рика, поникнувшие плечи. Сегодня вечером он был слишком уж тихим: даже шутка про Джерри выдалась какой-то слабоватой. — Рик? Ты как? — Заебись, Морти. Просто... заебись. Пятьдесят лет, Морти. Пятьдесят с лишком лет я вставал с мыслью о нём. И теперь... — Теперь можно жить дальше? — Жить дальше? — Рик усмехается, поворачивает голову, но видя рассеянный взгляд напротив, вновь скисает и поворачивается обратно. Замолкает. Смотрит на свои руки. На них всё ещё запёкшаяся кровь. Невидимая. — Рик, не молчи. — голос Морти дрогнул. — Поговори со мной. Наступает тишина. Настолько, что слышен стук капель. На столе, рядом с портальной пушкой стоял фильтр. С носика стеклянной воронки стекала капля неоново-фиолетовой жидкости, падала, растворялась в гладкой поверхности, волны от кругов бились о стенки сосуда, колба дрожала где-то на микроуровне. — Знаешь какая была его последняя фраза? — Морти облокотился рядом о конец стола, стоя не так близко, но уже и не так далеко, — Просто я зашел в твой гараж раньше, чем ты зашел в мой. — Он просто хотел тебя задеть. — Может быть. — он сделал философскую паузу, — А может, нет. Они сидят молча. Потом C-137 вздыхает, достает фляжку. — Ладно, Морти. Иди спать. Завтра... Завтра может построим что-нибудь... Или пойдем куда-нибудь... Может, ядерных осьминогов поймаем. — Ладно, дед. — Морти отталкиваестя от стола, наклоняется вперед, обнимает того за плечи, держит несколько секунд, не то в ожидании, что тот ответит, не то с жалости. Рик не шевельнулся. Спустя мучительную Морти отпускает. Затем мальчишка выпрямился и ушел. Прикрыл за собой дверь гаража. Не закрыл — прикрыл, словно приглашая. C-137 остался один. Смотрит на портальную пушку. На величайшее открытие науки. На кислотно-зелёный свет в лампочке. На то, с чего все началось. Рик вздыхая, отодвигает фильтр, встает, открывает люк. Кабина лифта жужжит, опять шкив нужно смазать. Несчастный 10 этаж. Давно он здесь не был. Рик поглядел на потемневшие экраны мониторов — большие и маленькие, что висели на противоположной стене, справа и слева два длинных столика, заваленных схемами, инструментами, рисунками, уже покрытые тонким слоем пыли, на панели управления, на свое отражение, видневшееся сквозь коридор в темной капсуле напротив. Место, которое заставляло просыпаться каждый день. Которое заставляло искать, думать, бороться. Чувствовать хоть что-то. Вкус жизни. Постоял пять минут. Потом еще пять. Потом решил ещё десять, но передумал и остановился на двадцати. Санчез прикрыл лицо рукой, выдохнул, собрал всё свое дерьмо в кулак. Он делает шаг вперед. Щелкает выключателем — погас свет, комната потемнела. Остались лишь не отчётливые очертания фигур столов и экранов. Последний раз бросает взгляд, пока двери лифта не закрываются. Лифт жужжит, унося кабину наверх и оставляя комнату в кромешной тьме и тишине, в нескольких километрах под землёй. На панели раздался щелчок.

***

      Кухня и гостиная. Бет режет салат. Джерри грызет пульт. Саммер в телефоне. Морти делает вид, что делает уроки, сидя на диване. История, что-то типа того. Отмена рабства в США, 1865 год. Портал над диваном открывается. Жёлто-зелёный. Все трое вскакивают со своих мест, как ошпаренные. Саммер едва не роняет телефон, Морти бросил учебник на диване, Джерри от страха кинул пульт и тот улетел в неизвестном направлении. Буквально. Датчики сработали, у пульта выдвинулась пластинка и от туда выскочил пропеллер, унеся пульт куда-то в другую комнату. Даже Бет вышла из кухни. Все глядели на портал. Из него вылетает горящие металлические обломки(летающая тарелка?) и затем Рик Прайм, приземляется ногами на мягкую обивку. На возвышении, в кольце огня он выглядел жутко. Появился запах жжёного дерева, и подлокотник дивана с треском отвалился. Рик Прайм. Целый. Живой. В той же куртке, в которой его, по идее, должны были похоронить (если бы от него что-то осталось). — Жалко, конечно, мусорную жестянку... — протягивает это существо, внушавшее страх во всех вселенных, отряхивая обоженненое место в виде пятна. А затем смотрит на всех собравшихся и улыбается своей невинной улыбкой. — Привет, семья. Че как? Бет роняет нож. Джерри чуть не падает. Саммер роняет телефон. Тот разбивается. Морти смотрит. Смотрит и не верит. Потому что Рик сказал — он мёртв. Он убил его. Своими руками. Морти видел Рика всего в его крови. — Ты... ты мёртв. Прайм усаживается на стул рядом, берёт яблоко, откусывает, не обращяя внимание на разгорающийся пожар в метре от себя. — Мёртв? Морти, я Рик Прайм. Я был мёртв уже раз пятьсот, и ничего, живой. — жрёт яблоко, сок течёт по подбородку — Твой C-137 убил неправильного Прайма. Или правильного, но не окончательно. Короче, — он подмигивает, — дедушка вернулся. — ПРАЙМ! Гаражная дверь слетает с петель. C-137 стоит на пороге. В руке — дезинтегратор. Глаза — бешеные. — О, привет, C-137. — Прайм даже не вздрогнул, — Я смотрю, ты без меня скучал. — Я УБИЛ ТЕБЯ. Я ВИДЕЛ ТВОЕ РАСКРОМСАННОЕ ЛИЦО. — C-137 идёт на него в руке — Видел. — он пожимает плечами — Ну, я немного усовершенствовал регенеративную систему. Теперь могу себе даже лапу рептилии отрастить. Очень правдоподобного. Ты тоже так можешь, если постараешься. — ТЫ... — Я. И хватит орать, C-137, ты разбудишь соседей. — Прайм встаёт, бросает неодгрызанное яблоко за спину, попадает в мусорку, подходит к нему вплотную, — Я пришёл не драться. Я пришёл договариваться. — О чём? Прайм оборачивается, смотрит на Морти. Смотрит так, что Морти хочет провалиться сквозь землю. — О нём.

***

      C-137 ставит дверь обратно на петли. Прайм идёт за ним. Бет пытается протиснуться за ними — дверь закрывается перед её носом. — Папа? Что происходит? — она прижимается к двери всем телом, рука лежит на ручке. За ее спиной Джерри уже носится по комнатам в поисках огнетушителя. — Взрослые разговаривают, Бет. Иди, покорми Джерри. — махает C-137 рукой в сторону двери и поворачивается к своему альтер-эго. В гараже. Два Рика. Два врага. И один Морти у стеллажа, который случайно(или по воле Прайма?) зашёл следом и теперь не знает, куда себя деть. — Ты не получишь его. Я убил тебя один раз — убью и второй. — Убьёшь? C-137, я только что вернулся из мёртвых. Мне насрать. Но я предлагаю сделку. — Нахуй твою сделку. — А ты выслушай. — Рик садится на табурет, закидывает ногу на ногу, — Я понял кое-что, пока был... мёртвым. Или не совсем мёртвым. Короче, я тут подумал, поразмышлял и понял, что я одинок. Полностью. Во всех вселенных. У меня нет никого. — О, бедный Прайм. Сам себя создал, сам и... — Заткнись. — смотрит на C-137, но уже как-то по-серьезному, — Ты был прав. В одном. Привязанность — это не слабость. Это... — он старательно ищет слово — ...это единственное, что имеет значение. А я вырезал из себя всё, что мог. И остался... пустой. — ...блять. — шепчет Морти. — Я хочу забирать его по выходным. С пятницы вечера по воскресеное утро. — Нет. — Я не спрашиваю, C-137. Я предлагаю. Ты можешь согласиться — и мы расходимся, и никто не умирает. Или ты можешь отказаться — и я заберу его сейчас. И ты никогда его не увидишь. А когда он вырастет и возненавидит меня (а он возненавидит, это у него в генах), я напомню ему про тебя. И он всю жизнь будет страдать. — Знаешь что? Я так подумал: ты ахуел в край сука ёбанная падла. Сначала убиваешь мою Дайен во всех вселенных, а теперь воруешь моего Морти. — Хах, я не ворую, я пришёл за своим. Поэтому я имею полное право поджарить тебя где-нибудь на сковороде. По негласным законам Риков или как там, — он немного вскидывает глаза в потолок, что-то припоминая, — Они вроде поменяли Конституцию в 95-ом, не? — помолчав, добавил, — Как раз выходил из измерения с нефтью вместо океана. Разве, ты думаешь, меня остановит что-то? Я этого не делаю, не потому что жалею "твоего" — он сделал кавычки в воздухе, — Морти, а потому что я не хочу ломать его. ...пока. — ...пока? — шепчет эхом мальчишка. — Это успеется. Оба смотрят друг на друга. Морти стоит между ними, чувствуя себя яблоком раздора, которое вот-вот сгрызут. C-137 смотрит на Морти. Долго. Потом переводит взгляд на Прайма: — Пятница вечером. Воскресенье утро. Без вариантов. Прайм встаёт, протягивает руку. C-137 не пожимает. — Я убью тебя, если... — Если что — убьёшь. Но, C-137 — он наклоняется к нему, шепчет — Тебе придётся сначала поймать меня. А я, знаешь ли, стал лучше прятаться. Он поворачивается к Морти. Прайм обращается к нему, уже другим тоном — почти ласково, почти нормально: — Ну, внук, не хочешь обнять дедулечку? А ну иди сюда... — ГОСПОДИ, НЕТ! — сердце ушло в пятки когда это синеволосое существо под именем Рик Прайм, убивающее без жалости все, что ему попадалось на дороге, пошло в его сторону бодрым шагом. Раскрыв руки. Морти моментально развернулся на 180 градусов и засверкал пятками в сторону двери. Он дергает на ручку, та не поддается. Собрав всю свою волю в кулак, с криком выбивает плечом, дверь отлетает(во второй раз) и Морти несётся через столовую, залетает по лестнице наверх, влетает в коридор. Господи, что вообще происходит? Смит быстро сканирует пространство и решает, что шкаф в спальне Саммер — идеальное место, где можно спрятаться. Лишь бы он не искал. Он тихо захлопывает дверь и прикрывает рот рукой, чтобы не было слышно как он громко дышит. Стук сердца отдавался в барабанных перпонках.. Внизу лестницы стоял Прайм и недоумённо чесал затылок. — Напомни-ка, он всегда был нетактильным или ты его таким сделал? — немного презрительно спросил он в пустоту, от чего C-137 захотелось размазать эту наглую рожу ещё раз. А потом в столовую выходит Саммер. Она всё слышала. Конечно, слышала. В этом доме стены из картона, а уши у Саммер — локаторы. Саммер, скрестив руки на груди и хитро прищурившись, смотрит на Прайма: — Так. А меня по каким дням забирает мой дедушка? — Чё? — Ну, — она обиженно надувает губы и обречённо разводит руками, — Несправедливо. Я тоже хочу крутого дедушку, который будет меня забирать по выходным. — Рик позади Прайм смотрит на Саммер убийственным взглядом, и машет ей рукой а-ля: "Не провоцируй", но та его не замечает даже, — Который меня не игнорирует. — она говорит это, злобно глядя на C-137 через плечо, — Который даёт покататься на летающей тарелке... Так может, подумаем и о будних днях?... — она облокотилась на косяк плечом, как будто совершала будничную сделку в подворотнях Мексики — Например у меня свободны вторник, четверг... — Иди нахуй, Саммер. — бросил Прайм и скрылся за появившемся порталом. Потом снова появился, высунул голову к C-137 — Передавай чмоки пупоки моему внучку. — и снова растворился в молекулярной бесконечности. — Гандон. — процедил C-137 сквозь зубы. — Солидарна. — поддакнула Саммер, скрещивая руки в ответ.